Котики

      Фёдор проснулся от того, что по его лицу легонько прошёлся пушистый хвост. Он моргнул, размывая перед глазами утренний свет, и увидел над собой две пары глаз: одни жёлтые, внимательные и строгие, другие — тёмно-песочные, почти карие, нежные и чуть виноватые. Пик и Ромео устроились на спинке дивана прямо у его изголовья и наблюдали, как хозяин посапывает. Видимо, сочли, что пора бы уже и проснуться — завтрак никто не отменял.       — Ладно, ладно, иду кормить, — пробормотал Фёдор, осторожно приподнимаясь, чтобы не потревожить остальных. На его ногах, уютно свернувшись, спали Данте и Куромаку. Феликс устроился прямо на животе, а Габриэль зарылся носом под мышку. Только Вару и Зонтика не было видно — наверняка уже устроили где-нибудь утреннюю гонку.       Пока Фёдор шёл на кухню, за ним неотрывно следовала процессия из восьми хвостов. Пик шёл впереди, важно неся свой пушистый хвост трубой, словно возглавляя парад. Ромео семенил рядом, то и дело пытаясь потереться о его бок. Остальные двигались хаотично: Феликс прыгал на табуретки, Габриэль спотыкался о собственные лапы, а Данте зевнул и прилёг прямо посреди коридора, заставив всех обходить его с недовольным фырканьем.       Накормив всю ораву, Фёдор принялся за свой завтрак. Сидя за столом с чашкой кофе, он наблюдал, как коты начинают свой день. Вару и Зонтик, как и предполагалось, носились по квартире, снося на своём пути всё, что плохо лежит. Куромаку умудрился забраться на верх холодильника и оттуда с мудрым видом наблюдал за суетой внизу. Данте, уже позавтракав, улёгся на солнышке у балконной двери и начал медленно засыпать. Феликс и Габриэль устроили возню около дивана, перекатываясь клубком и тихо поцокивая когтями.       Но больше всего Фёдора заинтересовала тихая возня в углу зала. Пик лёг на бок, вытянувшись во всю свою длину, а Ромео аккуратно, лапка за лапкой, переминался у него на боку, как бы делая массаж. Пик при этом громко урчал, прикрыв глаза, и даже не пытался рычать — видимо, утро было слишком добрым для капризов. Фёдор улыбнулся. Даже этот суровый гигант имел свои слабости.       Он наблюдал, как лапки Ромео методично мнут густую черную шерсть, а Пик время от времени поворачивает голову, чтобы лизнуть Ромео в ухо, словно говоря "молодец". Эта идиллия длилась минут десять, пока её не нарушил вездесущий Вару. Заметив нежную сцену, он присел в засаде за ножкой стула, задрожав от возбуждения, а затем — прыжок! Он приземлился прямо между ними, пытаясь вклиниться.       Пик мгновенно открыл глаза и издал низкое предупреждающее ворчание. Ромео вздрогнул и отпрянул, а Вару, не испугавшись, начал тыкаться носом в бок Пика, явно требуя внимания и для себя. Черный мейкун неохотно приподнял голову и легонько ткнул Вару лапой в морду, не выпуская когтей — скорее как отмашку, чем удар. Но Вару воспринял это как приглашение к игре и вцепился зубами в его лапу.       Тут же в дело вмешался Фёдор:       — Вару, хватит! — он привстал с места, но Пик уже сам разобрался с наглецом. Он перевернулся, лёгкой, но внушительной лапой прижал шалуна к полу и начал вылизывать ему макушку — грубо, с нажимом, явно выражая свое превосходство и недовольство. Вару пищал и дергался, но выбраться из-под мохнатой "печати" не мог.       Вскоре к этой группе подтянулся Зонтик. Он осторожно обнюхал происходящее, а затем сел рядом и стал наблюдать за "воспитательной процедурой" с типичным для себя задумчивым видом. Феликс и Габриэль, закончив свою возню, тоже подошли и улеглись в полукруге, словно зрители в амфитеатре.       И тут Фёдор заметил нечто удивительное: Куромаку, всегда сдержанный и независимый, подошел к Пику и тихо, почти учтиво, тронул его носом за плечо. Казалось, он либо проверял его состояние, либо выражал солидарность. Пик прекратил вылизывать уже почти смирившегося Вару и посмотрел на сиамца. Они минуту смотрели друг на друга, а затем Пик медленно кивнул, будто говоря: "Всё под контролем". Куромаку в ответ муркнул и отошел, удовлетворенный.       К тому времени Вару уже лежал пластом, притихший и с мокрой от кошачьих слюней головой. Пик отпустил его, фыркнул и снова улёгся, предлагая бока Ромео для продолжения массажа. Ромео, не заставив себя ждать, с радостью вернулся к своим обязанностям.       Фёдор снова откинулся на спинку стула, потягивая остывший кофе. В его голове мелькнула мысль: он наблюдает не просто за кошками. Он видит целое общество со своими правилами, иерархией, конфликтами и примирениями. Пик, несмотря на свою внешнюю суровость, был явным лидером и арбитром. Куромаку — мудрым советником. Вару — вечным сорванцом, проверяющим границы. А Ромео... Ромео был сердцем этой маленькой стаи, ее эмоциональным центром, который своей лаской смягчал даже самого угрюмого гиганта.       – Как же мне повезло, — подумал Фёдор. И мягко улыбнулся.