Котики

      Наступила осень, и за окном зашумел холодный дождь. Фёдор, завернувшись в плед, смотрел на струйки воды, стекающие по стеклу. В квартире пахло тёплым молоком и печеньем — он только что приготовил себе какао. Но главным источником тепла были, как всегда, восемь пушистых комочков, разбросанных по комнате.       Пик устроился на самом тёплом месте — на батарее, растекшись по ней, как чёрная жидкая тень. Его бока медленно поднимались и опускались в такт дыханию, а усы изредка подрагивали во сне. Ромео, конечно же, был рядом: он умостился на полу прямо под батареей, подставив спину тёплому воздуху, и сладко дремал, подёргивая кончиком хвоста.       В центре комнаты Куромаку и Данте вели тихую, но стратегически важную игру. Куромаку катал передними лапами мячик-погремушку, а Данте, лёжа на боку, лениво отбивал его обратно. Иногда Данте замирал, словно забывал, зачем всё это нужно, и просто смотрел на мячик пустым взглядом, пока Куромаку нетерпеливым тычком лапы не напоминал ему о ходе игры.       Феликс и Габриэль устроили засаду за диваном. Их было видно только по подрагивающим кончикам ушей и вспыхивающим в полумраке глазам. Они охотились на невидимую муху — или, возможно, на тень от занавески. Внезапно Феликс сделал стремительный бросок, перекувырнулся в воздухе и шлёпнулся на ковёр, а Габриэль, не поняв манёвра, с разбегу налетел на него. Последовала тихая возня с недовольным писком.       Вару и Зонтик, как обычно, составляли отдельный дуэт. Зонтик, свернувшись калачиком, спал на спинке кресла, а Вару сидел внизу и пристально смотрел на него. Казалось, он решал сложную дилемму: то ли запрыгнуть и разбудить, то ли оставить в покое. В итоге он выбрал компромисс: легонько тронул лапой свисающий хвост Зонтика. Зонтик дёрнулся, открыл один глаз, фыркнул и снова уснул. Вару, видимо, счёл это достаточным взаимодействием, зевнул и улёгся рядом, прижавшись спиной к ножке кресла.       Фёдор потягивал какао и улыбался. Этот шумный, тёплый, живой мир был теперь его миром. Он взял с полки книгу, но читать так и не начал — наблюдать за котами было интереснее любого сюжета.       Вдруг Пик на батарее потянулся, громко скрипнув когтями по металлу, и спрыгнул на пол. Он прошёл через всю комнату, величаво ступая, и подошёл к Фёдору. Жёлтые глаза внимательно посмотрели на кружку в руках хозяина.       — Молока там уже нет, — сказал Фёдор, показывая пустую кружку. — Всё выпил.       Пик фыркнул, словно всё поняв и как бы выражая сомнение, затем повернулся и, вильнув хвостом, направился к миске с водой. Но вместо того чтобы пить, он сел рядом и стал просто смотреть в окно на дождь. Его поза была необычно задумчивой.       Вскоре к нему присоединился Ромео, затем Куромаку оставил мячик Данте и тоже подошёл, усевшись рядышком. Один за другим все коты собрались у большого окна, уставившись на падающие капли. Даже Вару и Зонтик прервали свой послеобеденный отдых и влились в молчаливую компанию.       Фёдор отложил книгу. Он встал и подошёл к окну, сел на пол рядом с ними. Восемь пар кошачьих глаз смотрели на дождливый мир, а он смотрел на них. За окном было холодно, сыро и пустынно. А здесь, внутри, — тепло, уют и целая вселенная в восьми пушистых телах.       Он протянул руку и погладил ближайшую спину — это была спина Пика. Тот на мгновение напрягся, но не ушёл, лишь глубже заурчал. Потом Фёдор погладил Ромео, Куромаку, дотронулся до уха Феликса. Коты мурлыкали тихим хором, звук сливался с шумом дождя за окном.       Так они и сидели — человек и его восемь котов, — наблюдая, как идёт осень. И Фёдор думал о том, что одиночество — это когда за окном дождь, а внутри тихо. А у него теперь никогда не было тихо. И это было прекрасно.