Шкура, которую мне подарили

Ворон чёрной тенью возвышался над маленькой жёлтой точкой. Его глянцевые перья отливали синевой в тусклом свете, пробивавшемся сквозь дырявую крышу крыльца. — Меня нельзя есть, я мальчик, а не утёнок, — испуганно сказал Джорджи, нахохлившись. Его крошечное тельце дрожало, а клювик раскрывался и закрывался беззвучно. В ответ короткое каркание, похожее на сухой, скрипучий смешок. Звук был неестественно чётким, почти осмысленным. Ворон медленно, с почти театральной плавностью, протянул когтистую лапу к маленькому комочку. Когти, длинные и острые, как иглы, блеснули в полумраке. Беверли, Виктор и Генри бросились вниз. Генри, не рассчитав разбег и тяжёлую волчью поступь, угодил передней лапой на прогнившую, продавленную ступеньку. С громким треском доска провалилась, и Генри застрял по локоть, и из его пасти вырвался короткий, удивлённый взвизг. Генри зарычал, пытаясь выдернуть лапу, но сучки и щепки впились в шерсть и кожу. А Виктор и Беверли стремительно проскочили мимо, ловко перепрыгивая с уцелевшей доски на доску. Беверли, сделав последний отчаянный скачок, успела в последнюю долю секунды схватить Джорджи и завести его за спину. Затем, наклонившись, она подняла с земли маленькую, сухую веточку. — Кыш! — зашипела она несколько раз, стараясь отогнать птицу. Её голос звучал тонко и нервно, но полным решимости. — Улетай, уходи отсюда! — Да, вали, пернатый! — поддержал Виктор, по-человечески махая передними лапками в сторону птицы. Его длинное тело извивалось, пытаясь казаться больше. — А то получишь! Ворон наклонил голову набок, рассматривая белку и хорька. В его взгляде не было ни страха, ни злобы — лишь холодное, почти интеллектуальное любопытство. Потом его чёрные глаза перевели взгляд на палочку, что тыкалась ему в грудь. Он позволил веточке коснуться перьев ещё раз. А в следующую секунду всё произошло слишком быстро. Чёрный клюв, острый как шило, молниеносно сомкнулся на палочке и вырвал её из цепких, но маленьких лап белки. Ещё мгновение — и ворон, с ловкостью фехтовальщика, ударил Беверли той же палочкой прямо по носу. Удар был точным и резким. Белка «ойкнула», отпрыгнув назад. — Беверли! — вскрикнул Джорджи, трепеща крылышками. — У тебя кровь! Беверли правда заметила ярко-алые капли на своих мохнатых лапках, как только отняла их от мордочки. Из её маленького чёрного носика сочилась тонкая струйка крови. Боль, больше от неожиданности, чем от силы удара, звенела в её голове. — Ты офонарел, пернатый?! — завизжал Виктор и, не раздумывая, подбежал к ворону. С разгона толкнул его в грудь, а затем изо всех сил хлопнул передней лапой по ближнему крылу. Ворон даже не пошатнулся. Он просто выкинул палочку, каркнул — на этот раз звук был низким, предостерегающим — и с молниеносной точностью клюнул Виктора в плечо, чуть выше передней лапы. Хорёк взвизгнул от острой боли и отскочил, пошатываясь. Затем птица повернулась обратно к Беверли. Её внимание снова привлек жёлтый комочек за спиной белки. Чёрный клюв взметнулся, готовый пронзить рыжую шерсть, чтобы добраться до утёнка. Но Беверли успела припасть к земле, схватив Джорджи лапками. Клюв ворона с глухим, твёрдым стуком вонзился не в плоть, а в старую, прогнившую древесину ступени, застряв в ней на мгновение. Генри всë видел, но никак не мог высвободиться; он пытался звать остальных ребят, но те его не понимали и не слышали из-за собственной потасовки. А ворон медленно, с усилием вытащил клюв из дерева, оставив в нём аккуратное круглое отверстие. Он снова посмотрел на белку с утенком, и в этот раз в его чёрных глазах промелькнуло нечто новое — не интерес, а холодное, безжалостное раздражение. Он расправил крылья и пошёл в наступление. — Бежим! — в панике крикнула Беверли. Схватив Джорджи в охапку, она рванула в сторону, неловко скача на задних лапах. Виктор, не раздумывая, бросился следом, его длинное тело извивалось между высокой травой. Ворон, каркая короткими, отрывистыми звуками, похожими на надсадный, скрипучий смех, бросился за ними. Он не полетел, а побежал, мощно отталкиваясь когтистыми лапами. — Генри, где ты, мать твою, нас сейчас сожрут! — верещал Виктор, вертляя из стороны в сторону. Ворон догнал их у машины Патрика. Острый клюв метнулся вперёд и щипнул Беверли по пушистому рыжему хвостику. Та взвизгнула от неожиданности и боли, но не остановилась. — Быстрее, Беверли, быстрее! — пищал Джорджи, выглядывая из-за её плеча, его крошечные глазки были широко раскрыты от ужаса. — Он догоняет! Беверли бежала неудобно, подпрыгивая: в одной лапке она сжимала дрожащего утёнка, а в другую она взяла пострадавший хвост. Сзади доносилось звонкое карканье. — Он ещё и ржёт над нами! — кричал Виктор, боясь обернуться, но чувствуя на спине леденящий взгляд чёрных глаз. В этот момент с крыльца, сотрясая доски, сорвался Генри. Он наконец вырвал лапу, оставив в проломе клочья шерсти. С низким, яростным рыком он ринулся наперерез ворону, пытаясь сцапать его зубами. Но ворон оказался проворнее. В самый последний момент, когда волчьи клыки были уже в сантиметре от его перьев, он взметнулся в воздух одним мощным взмахом крыльев. Генри пролетел мимо, врезавшись лбом в крыло машины. Беверли, не теряя ни секунды, юркнула под днище автомобиля Хокстеттера, затянув с собой Джорджи. Виктор проскользнул следом, сбиваясь в клубок рядом с ними. Генри, оглушённый ударом, встряхнул головой и поднялся, ощетинившись. Он снова зарычал, скаля зубы на ворона, который теперь кружил прямо над ним, на высоте нескольких футов. — Убирайся! — прохрипел волк, но в его голосе, помимо злости, звучала растерянность. Как драться с тем, кто может просто улететь? Да и Генри привык махать кулаками, а не зубами. Ворон будто услышал его мысли. Он резко спикировал вниз, как чёрная стрела. Генри инстинктивно отпрыгнул, но не успел полностью — острый клюв вонзился ему в кончик носа, в самое чувствительное место. Раздался оглушительный, болезненный скулёж, смешанный с яростным рычанием. Генри отскочил, тряся головой, с его носа капала алая кровь, смешиваясь с серой шерстью. Именно в этот момент Билл и остальные, наконец услышав дикий шум, пищание и рык, и выбежали из дома. Картина, открывшаяся им на заросшем дворе, заставила замереть на пороге. Перед машиной, с окровавленной мордой, метался и рычал Генри. — Что… что он делает? — прошептал Майк. Из-за темноты и общей дезориентации ребята сначала не поняли, в чём дело. — Генри опять свихнулся! — запаниковал Стенли, отступая назад и хватая Билла за руку. — Надо было запереть его в том подвале! — Может, у него бешенство, — предположил Эдди, крепче обнимая тёплого бобра и с ужасом смотря на прыгающего волка. — Смотрите, он в ярости! — П-подождите, — прищурился Билл, пытаясь разглядеть в темноте. — Он за кем-то ох-хотится. Не теряя времени, ребята побежали вниз по покосившимся ступеням. Только тогда они заметили ворона, который наконец отлетел и приземлился на крышу машины Патрика. Он сложил крылья и уставился на всех, словно чёрный часовой. — Это ворон! — показал пальцем Бен. — Огромный какой… — А где Д-Джорджи и Беверли?! — почти закричал Билл, окидывая взглядом пустой двор. — И Вики? — наигранно испугался Патрик, утирая разбитую губу. В ответ из-под машины послышался слабый, испуганный писк. Билл мгновенно припал к земле, заглянув в узкий просвет между землёй и днищем. Спрятавшись на трубе, сидели, прижавшись друг к другу, Беверли-белка, жёлтый комочек Джорджи и дрожащий Виктор-хорёк. — Генри, — фыркнул Патрик, — тебя ворон поимел. Генри зарычал — сначала коротко и зло на Патрика, затем снова, уже долгим, низким ворчанием, на неподвижную птицу на крыше. Ребята поёжившись отступили от него, снова нарастая волна недоверия. — Генри, не р-рычи, — спокойно, но твёрдо сказал Билл. Он осторожно протянул руку под машину. — Всё, выл-лазьте. Вас на пять минут нельзя одних ос-ставить. Билл помог зверькам выбраться. Джорджи немедленно забился в его ладони, Беверли проворно забралась под воротник, а Виктор уцепился за его штанину, стараясь быть как можно ближе и вне поля зрения чёрных глаз на крыше. Билл посмотрел на ворона, который, казалось, наблюдал за всей сценой с каменным спокойствием. — Н-наверное, он их загнал туда, а Генри пыт-тался помочь, — тихо проговорил Билл, собирая мысли воедино. — Неудивительно, — прошептал Бен, с тревогой поглядывая на торчащий из-под ворота Билла рыжий хвостик. — Вороны едят… всё. В особенности мелких зверят. Птенцов, мышей… Билл инстинктивно прикрыл ладонями дрожащего Джорджи, словно пытаясь сделать его невидимым. Беверли зарылась глубже. Виктор вжался в ногу. — Проблем-матично так носить вас, — Билл оглянулся по сторонам в поисках укрытия. — Надо в более безопасное м-место… в чём бы вас можно было п-переносить. — Есть такое, — вдруг ухмыльнулся Патрик. Он подошёл к багажнику своей машины, щёлкнул замком и, с некоторым усилием, вытащил оттуда большую куполообразную клетку. Она была сделана из тонких металлических прутьев, с дверцей на защёлке, и по виду напоминала то ли переноску для крупной птицы, то ли ловушку. Все уставились на клетку, затем на Патрика, потом снова на клетку. — Откуда она у тебя? — удивлённо протянул Ричи, поправляя треснувшие очки. — Не твоё собачье дело, очкастый, — плюнул Патрик. Генри тихо хмыкнул. Он-то знал, что Патрик сегодня, во время сбора конфет, забавы ради спёр эту клетку у соседей, которые вывешивали её во дворе, чтобы подкармливать белок. — Держи, Денбро, — Патрик швырнул клетку к ногам Биллу, будто торопился избавиться от улики. Не теряя времени, Билл открыл дверцу. Беверли проворно заскочила внутрь. Билл бережно опустил в клетку Джорджи. Малыш устроился на мягкой тряпке, лежавшей на дне, и успокоился. Билл потянулся было к Виктору, но Патрик резко отдернул хорька. — Вики мой, — заявил он, прижимая зверька к себе. — Да и вдруг он проголодается, а хорьки, между прочим, любят перекусывать утятами. Билл с отвращением сморщился, но, к своему же удивлению, впервые был солидарен с Хокстеттером. — Ладно, раз уж с этим разобрались… — Ричи тяжело вздохнул, держась за больное плечо. — Что мы дальше-то будем делать?! Нам домой надо, к врачам! — Надо уз-знать, кто этот к-колдун, — перебил его Билл, твёрдо глядя на друзей. — Он сказал, мы его р-разбудили. Значит, надо снова… улож-жить его спать. Или узнать, как снять з-заклятье. — Интернет не работает, — сообщил Бен, тщетно тыкая в экран своего телефона. — Ни сигнала, ни сети. — Как же нам узнать, кто он такой и как его… нейтрализовать? — спросил Майк. — Нигеру бы только прикончить кого-нибудь, — цинично бросил Патрик, поглаживая хорька, пародируя злодея из фильмов. — Не н-надо его… уб-бивать, — резко сказал Билл. — Вдруг если это с-сделать, то реб-бята так и не расколдуются. Да и потом: как мы убивать-то б-будем кого-то живого… — Но с вампирами, упырями и прочей нечистью обычно помогает именно это, — вставил Ричи и зашипел от боли, когда неловко дернул плечом. — Он не похож на вампира! — запальчиво возразил Стенли, всё ещё дрожа. — А много ли ты вампиров видел, чтобы сравнивать? — парировал Ричи. — Вопрос в другом, — вмешался Майк. — Как мы его искать-то будем? Связи нет, интернета нет. Мы в информационной яме. — Я знаю, — тихо, но чётко сказал Бен, поднимая руку. — Ответы всегда может дать библиотека. Местный архив. Всё это должно быть где-то записано… И о доме должно быть что-то. Хотя бы, кто там раньше жил. — Жирному червю только бы страницы пожрать, — язвительно протянул Патрик. — Заткнись, Хокстеттер, — рявкнул Билл, и в его голосе прозвучала такая непривычная властность, что даже Патрик на мгновение притих. — Бен п-прав. Надо идти в б-биб-блиотеку. — Ночью? — пискнул Эдди, прижимая к себе бобра. — В город? С… с ним? — он кивнул на Генри. — Весь город сейчас на ф-фестивале в центре, — возразил Билл. — Там г-громкая музыка, народ. Нас никто не зам-метит. А библиотека в стороне. — И потом, стоит поторопиться, — добавил Ричи, нервно покусывая губу. — Ночь ещё впереди, но вдруг мы… не успеем. И как это — он указал пальцем на клетку и на волка — мы будем родителям объяснять утром? Решение висело в воздухе. Билл его озвучил. — Все в т-тачку Хокстеттера! Быстро! — Я вам что, такси? — возмутился Патрик, но уже без прежнего запала. — В таком п-положении — да, — холодно парировал Билл. — И твои д-друзья все заколдованные. Ты не х-хочешь их спас-сти? — Какие друзья? — Патрик фыркнул, делая вид, что рассматривает свои ногти. — Тут только звери. Генри, до сих пор молча наблюдавший, издал низкое, предупреждающее рычание, которое заставило Патрика вздрогнуть и отступить на шаг. — Ладно, ладно, — буркнул он, сдаваясь. — Садитесь. Только не гадить в салоне. Внезапный, громкий карк заставил всех вздрогнуть. Ворон продолжал сидеть на крыше машины, склонив голову и глядя на ребят. — Съебался отсюда! — выплюнул Патрик и махнул рукой, чтобы отогнать птицу. Ворон не только не улетел, но медленно, с явным вызовом, провёл острым когтем по металлу крыши. Скрипучий звук, похожий на скрежет по стеклу, заставил всех поёжиться. — Да я тебя… — Патрик опешил от такой наглости. Не помня себя от злости, он шагнул вперёд, замахнувшись. Но ворон прыгнул навстречу и ударил мощным клювом прямо по крыше с такой силой, что металл гулко звякнул, а птица отскочила, будто на пружине. — Петух ебаный, да я тебя на суп пущу! — заорал Патрик и потянулся, чтобы схватить наглеца. Это была ошибка. Чёрный клюв метнулся вперёд с молниеносной точностью и вонзился прямо в ногтевую пластину на среднем пальце Патрика. Раздался неприятный щелчок, и Патрик взвыл, дёрнув руку назад. Из-под ногтя выступила алая капля. — А-а-а! Сука! — Патрик заплясал на месте, сжимая травмированную руку здоровой. Остальные замерли в шоке, поëжившись, будто на себе ощутив боль в чужом проткнутом ногте. Сквозь слёзы боли и поток матерных ругательств, Патрик наклонился, подобрал с земли увесистый комок сухой земли с мелкими камешками и со всей злости швырнул его в ворона. —Жри, тварь! Ворон не стал уворачиваться. Он просто прикрыл голову и тело крылом, как щитом. Грязь и камни с глухим стуком ударились о чёрные перья и осыпались вниз. Затем птица встряхнулась, сбрасывая пыль, и уставилась на Патрика в упор. Холодное презрение читалось в черных глазах. — Зря ты так, — тихо, но чётко сказал Бен, наблюдая за сценой с научным интересом. — Вороны очень умные. И злопамятные. Он сейчас про тебя всей своей братии расскажет. Они покоя потом не дадут. Я серьёзно, я читал. — Заткнись, Сисястый! — прошипел Патрик, обезумев от боли и злости. Он резко нагнулся, стянул с ноги один из своих дорогих кроссовок и изо всех сил запустил им в птицу. Кроссовок просвистел мимо, шлёпнувшись в кусты, но этого оказалось достаточно. Ворон, наконец, сорвался с места. Он метнулся в сторону темноты беззвучно растворившись в ночи. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Патрика. — Ну что… — выдохнул он, хватаясь за дверцу машины и бледнея от боли в пальце. — Прошу всех на борт. Генри, как друг, мог бы и принести, — он кивнул в сторону кустов, где пропал кроссовок. Генри хотел рыкнуть, но тут раздался другой рёв. Звук был низким, металлическим, рвущимся из-под капота. Машина Патрика вдруг вздрогнула, словно живая, и из-под её носа вырвалось густое облако чёрного дыма, смешанное с искрами. Мотор зарычал, захлебнулся и снова взревел уже на высоких, нездоровых оборотах. Фары, никем не включённые, мигнули раз, другой и застыли, выбрасывая в темноту два бледных, дрожащих луча. Все отпрянули от неожиданно ожившего автомобиля. Генри подался назад, шерсть на загривке встала дыбом. Патрик забыл о боли, уставившись на свою тачку с немым вопросом в глазах. Машина не унималась. Она вибрировала, скрипела, и её рёв постепенно обретал форму, становясь похожим на то самое многоголосое, леденящее шипение, что они слышали в подвале. Машина вдруг рванула с места, взрывая комья земли из-под колёс. Ребята отпрыгнули в стороны с криками. — А куда?! — недоумённо развёл руками Хокстеттер, глядя, как его автомобиль несётся по двору без водителя. — Не знал, что она у тебя так умеет, — нервно хихикнул Ричи, прижимая руку к раненому плечу. Автомобиль набрал скорость, совершил резкий, идеальный полицейский разворот с визгом покрышек. Его фары вспыхнули полной мощью, ослепительным, зловещим светом выхватывая из темноты бледные, испуганные лица. Дворники на лобовом стекле забегали сами по себе, с сумасшедшей скоростью, издавая сухой, скребущий звук. Капот с грохотом приоткрылся и захлопнулся, и в этот миг ребятам показалось, что перед ними разверзлась металлическая пасть. Колёса снова бешено завертелись. Машина с рёвом сорвалась с места, несясь прямо на них. Все закричали в унисон и, не сговариваясь, бросились прочь — к тёмной стене леса, окаймлявшей заброшенный участок. — Хокстеттер, п-прикажи ей успокоиться! — орал Билл, несясь с клеткой в руках, из которой доносился испуганный писк. Патрик в панике тыкал пальцами во все кнопки на брелоке, нажимая на сигнал, блокировку, дистанционный запуск. Но машина не реагировала, будто разорвала все связи со своим хозяином. Вбежав в чащу, ребята надеялись на спасение. Но бешеная тачка не остановилась на опушке. Она врезалась в лес, сминая кусты, с грохотом обдирая бока о стволы деревьев. Ветки ломались с хрустом, фонари были уже разбиты, но машина, казалось, управлялась каким-то тёмным чутьём и продолжала наступление, настигая ребят по неровной, заросшей тропе. Бен, с его раненой ногой, споткнулся о корень и упал с глухим стоном. Все обернулись и закричали, увидев, как машина уже почти накрывает его своим искореженным силуэтом. И вот она должна была смять свою первую жертву. Но вместо этого случилось нечто невозможное. В самый последний момент, когда бампер был уже в сантиметрах от Бена, машина… взмыла вверх. Словно сорвавшись с невидимого трамплина, она оторвалась от земли. Лишь одно всё ещё бешено вращающееся колесо чиркнуло по штанине Бена, оставив на ткани грязный, рваный след, но не задев тело. Машина, скрипя и потрескивая, с гудящим натуженным мотором, плавно поплыла в ночное небо, набирая высоту. Она летела, оставляя за собой шлейф сизого дыма, на фоне огромной, холодной луны. Все застыли, задрав головы, с немым, ошеломлённым ужасом. — Ни хера себе… — прошептал Эдди. Бобр в его руках издал похожий, изумлённо-перепуганный писк. — Куда… куда она полетела? — спросил ошарашенный Патрик, всё ещё сжимая в руке бесполезный брелок. — Назад… в бу-будущее? — неуверенно предположил Билл, не в силах оторвать взгляд от летящего автомобиля, который теперь казался чёрным силуэтом на фоне лунного диска. Билл даже не знал, что в клеттушке в его руке тоже велись разговоры. – Беверли, ты это видишь?! – трепетал утëнок. – Это потрясающе! Я бы хотел там прокатиться! А ты?! Беверли лишь стояла открыв зубастый ротик. Над лесом, прямо над парящим автомобилем, небо вдруг сгустилось. Все почувствовали одно и то же: давление. Воздух стал тяжёлым, влажным, заряженным, будто перед грозой. Сгустились тучи. Луну заволокло. Но машина была ещё в небе – её выдавали светившиеся фары. Патрик, движимый чисто рефлекторным, бессмысленным импульсом, поднял брелок, навёл его на удаляющуюся точку в небе и нажал кнопку блокировки. Эффект был мгновенным и оглушительным. Ударила молния. Мощный взрывной удар высоко в небе, сопровождаемый ослепительно-белой вспышкой. Тяжёлый, раскатистый, сотрясший воздух грохот заставивил содрогнуться землю под ногами. Лес на секунду осветило ярче, чем днём. Молния попала точно в центр летящего автомобиля и тот разорвался на лету. Вспышки фейерверка из багажника повторно осветили лес. А потом обломки металла, горящие клочья обивки и стёкла разлетелись во все стороны с шипением и треском. Все просто стояли и смотрели вверх, туда, где секунду назад летела машина. — Не знал, что у неё есть система самоуничтожения на случай угона, — фыркнул Ричи, смеясь сквозь нервные слёзы и вытирая лицо грязной рукой. – Красиво. — Обломки… зависли в воздухе, — не отрывая взгляда от неба, прошептал Майк. И правда, некоторые тёмные силуэты, казалось, замерли на месте, не падая. — О, это оптический обман, — автоматически начал объяснять Бен, вглядываясь в темноту. — Он означает, что обломки летят прямо… Он замолчал, лицо его вытянулось от ужаса. — …ПРЯМО НА НАС! — выдохнул он вместо окончания фразы. В следующую секунду с шипящим воем и треском на лес посыпался град из горячего металла, обгоревшей пластмассы и искрящих щепок. Ребята с воплями бросились врассыпную, ища укрытия под раскидистыми елями и дубами. Деревья приняли на себя основную часть огненного дождя. Ричи в вытянутые руки упал чёрный, обгорелый руль. Тозиер инстинктивно схватил его и, не раздумывая, продолжил бежать, прижимая трофей к груди. Жара он не почувствовал. Собрать рассыпавшуюся, перепуганную группу помог Генри. Опасаясь, что паникующие растеряются, он начал метаться по лесу, отсекая убегающим путь. Он не кусался, но громко щёлкал челюстями прямо у ног паникующих ребят, направляя их в одну точку. И, конечно, напугал всех ещё больше. Майк, задыхаясь и прижимая раненую руку, первым понял манёвр. — Не бойтесь его! — закричал он остальным в темноту. — Он нас собирает! Как овец! Не разбегайтесь! — Как овец?! Ты не успокоил, Майк! — заверещал Ричи. На ферме Майк с дедушкой не раз наблюдал, как пастушьи собаки точно так же сгоняют стадо. Но даже с этим знанием было страшно — огромный волк, мечущийся в темноте и щёлкающий зубами, выглядел как кошмар наяву. В итоге Генри, тяжело дыша, загнал всех в кольцо под дубом. Ребята стояли, прижавшись друг к другу — грязные, мокрые, в рваной одежде, с синяками и царапинами. Лишь бледный лунный свет, пробивавшийся сквозь редкие прорехи в листве, освещал их испуганные лица. Вокруг пахло гарью, хвоей и влажной землёй. Они даже не заметили, что прошёл мелкий дождь, затушив огонь. — А мы… где? — спросил Ричи, сжимая в руках подостывший руль, как талисман. — И никто не хочет обсудить, что мою сучечку… — Патрик сделал многозначительную паузу, чтобы через секунду заорать: — ПОДОРВАЛА МОЛНИЯ?! — Сучечку? — не понял Билл и зачем-то решил переспросить. — Мою машину! — заорал Патрик, окропив слюной остальных слюной. Все молчали. Обяснения не было ни у кого. Происходившее напоминало кошмарный сон. Разве что Ричи отдал Патрику покореженный руль в знак утешения. — Кто-нибудь помнит, с какой стороны мы бежали? — пролепетал Эдди, крепче обнимая бобра, который тихо похныкивал. — Не б-беспокойтесь, ребят, — попытался успокоить всех Билл, хотя сам дрожал и звучал неуверенно. — Тут где-то недалеко пу-пустошь, ручей. Это же лес, в котором мы с д-детства гуляем… — Да, но только днём, Билл, — мрачно заметил Стенли, озираясь по сторонам. Каждое шуршание листьев, каждый скрип ветки заставлял его вздрагивать. — А сейчас тут всё выглядит… иначе. И правда, знакомый лес превратился в лабиринт. Стволы деревьев изгибались под странными углами, будто наклоняясь, чтобы рассмотреть непрошеных гостей. Тишина была неестественно густой, будто лес затаил дыхание. Даже привычные звуки — сверчков, ночных птиц — стихли. Оставался только далёкий, едва уловимый шелест, словно что-то большое и тихое двигалось в чаще, обходя их поляну широкой дугой. — Как же нам теперь вернуться? — захныкал Эдди, и его слёзы капали на мохнатую спину бобра, который, в свою очередь, жалобно похрюкивал у него на руках. — Мы тут умрём… — Не умрём! — Билл первым взял себя в руки. Его взгляд упал на Генри. Волк стоял чуть в стороне, уши настороженно торчали, нос вздрагивал, ловя запахи. — Г-Генри. У теб-бя есть нос! На волчьей морде отчётливо отразилась слишком человеческая эмоция: приподнятая бровь. — Он серьёзно? — спросил Бауэрс и перевёл взгляд на Беверли, но та неловко перебирала лапками. Джорджи сидел под её пушистым хвостом. — У всех есть нос, — заржал Патрик, играясь с рулëм, будто ведя невидимую машину. — У тебя, например, картошкой. — Заткнись, Патрик! — рявкнул Билл. — Генри, ты же м-можешь поч-чуять… запах дороги, домов, может, даже фестиваля! По запаху вывести нас. Мы и так уйму времени п-потеряли. Генри сначала отрицательно замотал головой. — Я не навигатор, — рыкнул он, оставшись непонятым остальными. Но потом, неожиданно для себя Генри глубоко принюхался, поводя носом из стороны в сторону. Воздух был насыщен сотнями запахов: хвоя, влажная земля, гарь… и где-то там, тонкой, едва уловимой нитью, витал знакомый запах асфальта, выхлопных газов и далёкой, сладкой ваты. Генри коротко, отрывисто рыкнул, кивнув головой в определённом направлении. — Пойдёмте, реб-бята, — твёрже сказал Билл, сжимая ручку клетки. Внутри жалобно запищал Джорджи. — А вдруг он нас глубже в чащу ведёт, чтобы сожрать потом поодиночке? — прошептал Стенли, не двигаясь с места. — Один он явно лопнет, — фыркнул Патрик и, к всеобщему удивлению, первым шагнул за Биллом и волком. Хорёк у него за пазухой выглянул и тоже что-то проныл. Остальные, видя, что альтернатив нет — только стоять на поляне и ждать нового чуда, — медленно и неохотно потянулись следом. Они шли гуськом, в тревожном молчании, спотыкаясь о корни и хрустя ветками. Билл с клеткой шёл прямо за Генри, стараясь не упускать из виду его тёмный силуэт впереди. Майк и Ричи помогали Бену, который ковылял, стиснув зубы от боли в ноге. Эдди нёс бобра, как ребёнка. Стенли замыкал шествие, нервно оглядываясь каждые две секунды. Никто не заметил, как высоко на толстой ветке старой сосны, сливаясь с ночью, неподвижно сидел чёрный ворон. Его глаза, как два крошечных уголька, неотрывно следили за медленно движущейся группой. Он поворачивал голову, провожая их взглядом, а когда последняя фигура скрылась за деревьями, бесшумно взмахнул крыльями и отправился следом, скользя между стволами как тёмный, беззвучный призрак.