"По ту сторону объектива"

На сегодня работа была закончена. Нил вернулся в гримёрку — переодеться, привести себя в порядок, немного сбросить остатки сцены. Комната была тёплой, наполненной запахами грима, пота, лосьона и чего-то электрически-острого — как будто воздух всё ещё держал в себе напряжение со съёмочной площадки. Он стоял у зеркала, натягивая джоггеры, которые едва держались на бёдрах. Футболку так и не надел — голый торс блестел под светом ламп. Волосы растрёпаны, дыхание чуть сбивчивое. Он провёл рукой по шее, стирая пот, когда услышал, как открылась дверь. Вошёл Эндрю. Он не сказал ни слова. Не спешил, не двигался дальше. Просто смотрел. Смотрел на Нила — будто видел его впервые. Нил почувствовал взгляд — и не сразу обернулся. Позволил себе пару секунд неспешности. А когда повернулся, его лицо уже украшала та самая улыбка: дерзкая, играющая, с хищным прищуром в глазах. — Задался? — протянул он, лениво. — Не хватило смотреть на меня только через объектив? Эндрю не ответил сразу. Сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Плотно закрыл дверь и повернул ключ в замке. — Замолчи, — коротко сказал он. Голос — глухой, низкий. Он приблизился резко, без пафоса, без предупреждений — просто прижал Нила к стене. И этого оказалось достаточно. Глаза Нила загорелись. Улыбка стала шире, почти торжествующей. "Я победил", — читалось в этом взгляде. Он чувствовал, как тело Эндрю дышит рядом, как пахнет кожей, сигаретами и чем-то терпким, знакомым. Нил тоже не оставался в долгу. Его взгляд бегал по лицу Эндрю — ореховые глаза, резкие скулы, растрёпанные светлые волосы. И губы. Те самые, которые он уже не просто хотел — жаждал. Дыхание у обоих стало прерывистым. От желания. От накопленного напряжения. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Они могли бы отступить. Могли бы. Но Нил не хотел. Он подался вперёд и накрыл губы Эндрю своими. Без колебаний. Без размышлений. Поцелуй вышел горячим. Жадным. Настоящим. Эндрю ответил сразу, будто только этого и ждал. Их губы слились — влажные, жадные, языки переплетались в танце, в котором не было ни сценария, ни роли. Только импульс. Они не могли остановиться. Руки скользили по телам, хватали, изучали, обжигали прикосновениями. Каждое движение было острым, будто на грани — но именно там, где им обоим было нужно. Никаких слов. Только дыхание, стон в горле, треск ламп над зеркалом. Никакой постановки. Только живая, дикая, необъяснимая тяга. Поцелуй оборвался внезапно — из-за нехватки воздуха. Громкое, сбивчивое дыхание наполнило гримёрку, плотное, будто расплавленный металл. Воздух между ними казался перегретым, насыщенным чем-то, что больше не пряталось за масками. Эндрю отстранился. Быстро, как будто в этом прикосновении он позволил себе слишком много. Его взгляд был мутным, почти диким, но он молча развернулся, явно намереваясь уйти. Нил, разумеется, не собирался молчать. — Эндрю... — протянул он, голосом с лёгкой хрипотцой, как будто случайно, но вкрадчиво, с тем же оттенком, с которым он шепчет в камеру. Почти стон. Миньярд замер. Он не ответил, но обернулся, взгляд острый, как нож. Он знал, что Нил делает это специально. Знал — и всё равно повёлся. — Завтра у меня трансляция, — продолжил Нил, лениво, будто между делом. — Соло. Можешь посмотреть. Могу скинуть аккаунт... если хочешь. — Обойдусь, — резко бросил Эндрю и потянулся к двери. Но Нил всё равно добавил — уже в спину, почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы тот услышал: — С девятнадцати до двадцати одного... Вдруг передумаешь. Эндрю ничего не ответил. Просто вышел и закрыл за собой дверь, слишком резко, чтобы это выглядело равнодушно. Нил остался один. На губах всё ещё ощущался привкус Эндрю. Он провёл пальцем по нижней губе, почти задумчиво. В глазах — довольство. В теле — дрожь, которая не собиралась уходить. — Ты уже мой, Миньярд, — пробормотал он себе под нос, садясь обратно в кресло. — Просто ещё не понял этого. Он не сомневался — Эндрю придёт. Если не на трансляцию, то после неё. Потому что теперь эта игра — на двоих.