Без права на взлёт

Гул повреждённых двигателей «Нортала» сменился натужным рокотом украденного багги. Они мчались по каньону под багровым рассветом, и в салоне висело не просто напряжение, а конкретная, спасительная цель. После унизительного провала у водного распределителя, после того как их «тихая» разведка обернулась громким объявлением войны, у команды осталась одна ясная задача, спущенная Арчером и одобренная холодной логикой выживания: - Для провокации конфликта между Праймом и Цитаделью требуются ресурсы. Вероятность успешного осуществления плана «Катализатор» при текущем состоянии оборудования - менее 5%. Необходимо приобрести: средства выживания в открытом космосе/агрессивной атмосфере (скафандры), компоненты для усиления оборонительных систем корабля, специализированное оружие против синтетических целей (андроиды Прайма). Локация с наивысшей вероятностью наличия указанных ресурсов при минимальном временном затрате - рыночная агломерация «Ржавый Торг». Именно поэтому Брик, стиснув челюсти, вёл багги не просто куда-то, а к коже планеты - к тому месту, где под бременем ржавого железа и отчаяния ещё теплилась жадная, извращённая жизнь. Шон, прижав к уху свой кристалл-сканер, бормотал не от страха, а от лихорадочной сосредоточенности: - ...согласно перехватам Вейла, у них там есть контуры старой системы жизнеобеспечения... если мы найдём совместимые уплотнители... Арчер говорил про стабилизаторы потока в контуре три... Амара молчала. Она смотрела на мелькающие скалы, её ум уже работал в другой плоскости. Оружие и запчасти - это одно. Но на Торге, если верить обрывкам данных, продавали и другое: информацию, лояльность, страх. Их миссия была двойной: купить железо и «прощупать пульс» этой империи бандитов изнутри её же торговой артерии. Узнать, где бьётся её сердце и где проходят самые тонкие, самые уязвимые сосуды. Багги с глухим рокотом въехал в тень очередного каньона и замер, уткнувшись носом в хаотичную стену из ржавых корпусов. Место называлось «парковкой», но было скорее передовым охранным периметром Торга - стихийной свалкой, где скрэллы, низкорослые гуманоиды с кожей цвета окисленной меди, копошились вокруг машин не с деловитостью, а с хищной, отточенной подозрительностью. Их предплечья были уродливо срощены не с инструментами, а с оружием: гайковёрты соседствовали с дульными тормозами, плазменные резаки - с прицельными лазерами. Щупальца-захваты шевелились независимо, наводясь на каждый новый звук, каждый силуэт. Это была не стоянка. Это был КПП, охраняемый живыми киборгами-таможенниками. Один из них, с жёлтым, косо врезанным в череп оптическим сенсором, отделился от тени и подошёл, поскрипывая суставами. Его движения были неестественно плавными, выверенными - протезы управлялись отдельным процессором. - Стой. Торговля. Стоянка. Безопасность, - проскрежетал он на ломаном общегалактическом. - Цена - пятьдесят стандартных. Плюс налог на... деятельность. Амара вышла первой. Её тень легла на скрэлла, но её поза не была позой просителя. Она смотрела на него так, будто оценивала товар, и он был этим товаром. Лёгкая, почти незаметная улыбка тронула её губы - не дружеская, а снисходительная, как у знатока, разглядывающего подделку. - Деятельность? Охота за артефактами, милый, - сказала она, её голос был низким, доверительным, словно она делилась большим секретом. - Для очень... привередливого коллекционера. А у него, знаешь ли, счёт в кредитах не всегда совпадает с аппетитами. Так что, давай сбросим пафос. У нас есть десять. И желание остаться незамеченными. Устраивает? Сенсор скрэлла сузился до щели. Вокруг замерли и другие, их инструменты-оружия затихли, но напряжение в воздухе возросло - щупальца замерли в полуготовности к захвату. - Артефакты, - повторил скрэлл, и в его скрипе появилась нотка, которую Брик, стоявший сзади, опознал не как жадность, а как холодный расчёт, смешанный с опаской. «Артефакты» означало либо глупцов, обречённых на смерть в руинах, либо очень опасных профессионалов, которым нечего терять. - Опасная песня. Либо мёртвая, либо очень громкая. Двадцать пять. И информация - кто коллекционер? - Аноним, - парировала Амара, доставая потрёпанную пачку местной чеканки - те немногие кредиты, что удалось собрать со всех уголков «Нортала». Каждая монета была куском их общего запаса прочности. - И это - десять. За тишину. Скрэлл молча взял деньги. Его щупальце-захват мелькнуло, спрятав их в щель на груди. Он кивнул, отступая в тень, но его сенсор не отрывался от них. - Тишина - дороже. Удачи, искатели. Не будите то, что не сможете усыпить. Они и пришли будить. Но не древние руины, а гораздо более свежую, кишащую паразитами рану на теле планеты. Они двинулись дальше, и Торг обрушился на них не стеной живого шума, а волной осознанной, направленной угрозы. Шон, шагая за Амарой, чувствовал, как реальность расползается на части, но теперь у него был якорь - список. Список Арчера, который он мысленно повторял, как мантру: изоляция, стабилизаторы, уплотнители, скафандры, ЭМ-заряды... Это помогало. Но лишь до поры. Потому что этот открытый организм не оглушал - он давил. Воздух гудел низкочастотным гулом работающей дробилки, и в этом гудении тонули не весёлые крики, а отрывистые команды, ругань, приглушённые стоны. Запах ударил в нос не коктейлем, а химической атакой: едкий озон от сварки, сладковатая вонь гниющей органики, пряный дым от жаровен - и подспудная, проникающая всюду нотка горячего металла, человеческого пота и страха. Справа, прямо у тропы, на плоском камне сидел вейл - представитель расы Элла. Не как их спутник - этот был сгорблен, его некогда яркие фиолетовые татуировки потускнели до грязно-сиреневого, словно выцветали вместе с надеждой. Перед ним лежал разобранный нейронный шлем наёмника. Вейл водил над схемой пальцами, и с кончиков кожи струился бледный, угасающий свет, заставляя микросхемы мигать. Он чинил светом своей угасающей плоти - последним, что у него осталось. Шон замер на шаг, забыв про список. Это была техномантия другого порядка - не его «грязный ток», а печальная, предсмертная элегантность. Брик тяжело опустил руку Шону на плечо, не толкая, а просто останавливая. Его голос был ровным, беззвучным, но отчётливым сквозь грохот, как команда по внутренней связи. - Объект не представляет угрозы. Не представляет ценности. Двигаемся к цели. Фокус на списке, Шон. Но цирком здесь и не пахло. Чуть дальше располагался «общепит»: гигантская многоножка шипела на раскалённом листе обшивки под безразличным взглядом торговки с металлическими челюстями. Массивный тарг что-то промычал, получил обугленный кусок на палке. Бытовой ритуал. Обыденное выживание. И тут же, в двух шагах, Шон увидел шатёр «хирурга». Под жёстким светом прожектора, под грохот индастриала, механические руки ампутировали чёрную, гниющую конечность молодому рабу. Запах озона и палёной плоти ударил в нос. Тихий, подавленный стон. Обыденное насилие. Никто не оборачивался. Никто не моргал. Шону стало физически нехорошо. Ком в горле, тошнота. Его миссия - найти детали для спасения их собственных жизней - вдруг показалась чудовищно мелкой, эгоистичной на фоне этого моря страдания. «Мы можем помочь... надо помочь...» - застучало в висках. Брик тяжело опустил руку ему на плечо. Не утешительно. Как гиря. - Смотри, - голос Брика был беззвучным, ровным, как чтение инструкции. - Видишь процесс? Ампутация. Утилизация неисправного компонента. Мы - следующие в очереди, если наш основной узел (кораблю) не будет отремонтирован. Эмоция - помеха. Она замедляет анализ и принятие решений. Твоя задача - стабилизаторы, изоляция, скафандры. Это приоритет. Всё остальное - помеха в эфире. Отключи. Шон глотнул воздух, пропитанный болью и гарью, и кивнул. Брик был прав. Жестоко, цинично, но - прав. Торг был полем боя, а они пришли за оружием для другой, большой битвы. Смотреть по сторонам, позволять ужасу проникать внутрь - было роскошью, которую они не могли себе позволить. Это была не прогулка по рынку. Это был проход через минное поле, где каждая неверная эмоция, каждый выданный страх мог стать детонатором. Амара, не оборачиваясь, жестом велела им следовать. Её спина была прямой, походка - уверенной, но не вызывающей. Она не пыталась скрыться - она растворялась в потоке, становилась его частью, ещё одним силуэтом с конкретной, мрачной целью. Она вела их не на главную аллею, где торговали ярким и дорогим хламом для показухи. Она вела их вглубь, в «капилляры», где продавали то, что действительно нужно для войны и выживания. Шон понял её невысказанный урок: здесь твоя броня - не только скафандр. Это - каменное лицо, взгляд, направленный сквозь людей, и абсолютная, безраздельная концентрация на цели. Они углубились в лабиринт из ржавого железа и отчаяния. Первый контакт с кожей планеты был совершён. Они пришли не просто покупать. Они пришли грабить эту империю изнутри, вырывая у неё клыки и щиты для своей собственной, отчаянной игры. И первый шаг - не выделяться, не дрогнуть, не дать этому месту понять, что под их бронёй бьётся что-то живое и уязвимое. Тропа вела не к центру, а вглубь, петляя между горами хлама, которые под лучами поднимающегося солнца начинали испускать волны дрожащего, маслянистого марева. Амара шла без колебаний, её интуиция вела их по этим «капиллярам» - проходам, где торговали не для показухи, а для дела, где цена на жизнь была известна всем и не обсуждалась. Здесь было не тише. Шум менялся, становился иным. Гул Торга оставался давящим фоном, но на передний план выходили конкретные, рабочие звуки: монотонное постукивание молотка, шипение паяльника, сдавленный, деловой шёпот. И запахи теперь разделялись: здесь пахло машинным маслом, озоном и пылью, а не горелым мясом. Это была рабочая зона. Зона снабжения. И именно здесь, на перекрестье проходов, Ржавый Торг на мгновение обнажил перед ними своё истинное, чудовищное сердце. Ряд «Биомасса» открылся им неожиданно. Не было громких криков аукционистов - здесь царила гнетущая, продавленная тишина, нарушаемая лишь кашлем, скрипом железа и редким, тупым постукиванием головы о прутья решётки. Клетки стояли вплотную, сооружённые из обломков решётчатых панелей, арматуры и колючей проволоки. И в них были не только люди. Шон, стараясь смотреть под ноги, всё равно краем глаза уловил движения. В первой клетке сидели тарги. Трое. Их каменная кожа, обычно гордая и устрашающая, здесь казалась тусклой, покрытой глубокими царапинами и серой пылью. Они не смотрели наружу. Их массивные головы были опущены, взгляды уставлены в землю между коленями. Один беззвучно потирал сломанный палец о другой - жест бесконечно усталый, безнадёжный. Чуть дальше - клетка с вейлами. Их было пятеро, они сидели, сбившись в кучу, их тонкие филоменты беспомощно свисали, а большие чёрные глаза, лишённые белка, смотрели в пространство с пустым, невидящим ужасом. Их цепкие пальцы, созданные для тончайшей работы, безвольно лежали на коленях. Но самое жуткое было в конце ряда. В клетке побольше, за толстым, помутневшим стеклом, шевелилось нечто. Существо, напоминавшее бледную, бескостную каплю с десятком щупалец разной длины, медленно перетекало с одной стороны на другую. Его поверхность мерцала странными, болезненными узорами биолюминесценции - то вспыхивая синим, то гасну в багровом. Оно не издавало звуков, но от него веяло такой тоской и чужеродностью, что по спине Шона пробежал холодок. На клетке висела табличка: «Нестабильный биосенсор. Чувствует руды, воду, энергопотоки. Требует особых условий. Продаётся как есть.» Брик шёл рядом. Его тело не напряглось - оно замедлилось, совершая микропаузу для оценки. Его фасеточные глаза, холодные и блестящие, скользнули по клеткам, фиксируя позы, повреждения, состояние покраски (кожи). Никакого скрежета. Только тихий, почти неслышный выдох. - Статус: неисправен, - произнёс он себе под нос, как бы занося в протокол. - Списаны по статье «нецелевое использование ресурсов». Неэффективно. Он не видел рабов. Он видел инвентарные номера на бракованных изделиях. И его собственный номер, Б-47, отозвался где-то глубоко внутри ледяным эхом. Это был не страх. Это было понимание системы. Они прошли ряд. Они прошли ряд, и Шон наконец выдохнул, но облегчения не почувствовал. Воздух здесь был густым от отчаяния. Контраст ударил их, как только они свернули за угол. Ряд «Тишина» сменился стихией, дыханием самого Торга. Если «Биомасса» была его мёртвым, закостеневшим позвоночником, то здесь бился горячий, грохочущий пульс. Это была «Площадь Хлама» - открытое пространство, заваленное не просто вещами, а целыми пластами жизни, содранными с кораблей, планет и людей. Тут не стояли прилавки - тут роились. Торговцы кричали, перебивая друг друга, зазывалы хватали за рукава, показывая на свои груды. Воздух гудел от десятков языков, рёва моторов, лязга металла и оглушительной, примитивной музыки, льющейся из десятка динамиков, соревнующихся в громкости. Одни торговали оружием: самодельными дробовиками, выстроенными в аккуратные ряды, как дрова; блестящими, но подозрительно чистыми пистолетами с затертыми серийными номерами; грудой гранат, похожих на гнилые фрукты. Другие - одеждой и экипировкой: скафандры висели, как снятая кожа, бронежилеты были расстегнуты, демонстрируя пробоины или их отсутствие. Третьи продавали еду: на жаровнях шипели неопознанные куски мяса, в чанах дымилась серая похлебка, а рядом, с подозрительной свежестью, лежали консервные банки с стершимися этикетками. Здесь торговали всем. От ржавого болта до целого, но мертвого реактивного двигателя. От тюбика с антибиотиками до целого блока криокамер, в которых тускло мерцали синие огоньки. От потрепанной книги на неизвестном языке до маленького, испуганного дроида-уборщика, прикованного цепью к столбу. И здесь же, в самой гуще этого ада, Шон невольно прислушался, настраивая свой кристалл на пассивный приём. Обрывки фраз просочились сквозь защитные поля, как вода сквозь трещины. Торг не только металлом и плотью жил. Он жил информацией. - ...продам лог входа в низкоуровневую сеть Цитадели. Актуальность - пятьдесят шесть стандартных часов. Шифр одноразовый... - ...биометрические шаблоны Яна. Неполный набор: походка, тембр голоса в гневе, тепловая картина при активации кибернетики... - ...ищете «Железных Призраков»? У меня есть координаты последней зачистки. И образец энергетического следа. Дорого. Каждый шёпот был ножом, направленным в сердце власти на этой планете. Здесь продавали не вещи, а дыры в броне. И Шон понял, почему Амара вела их сюда, сквозь этот грохочущий хаос. Если им нужен был ключ к Цитадели или информация о Прайме - её искали не в тихих лавках, а в этом цифровом зловонии, замаскированном под рыночный гам. Их путь лежал дальше, и вот они увидели не «посольства», а точки силы. Власть на Торге обозначала себя не вывесками, а пространством страха. Лагерь Яна ревел, как раненый зверь. Из динамиков на полную громкость неслась примитивная, агрессивная музыка с тяжёлым битом, вышибающим мысли. У входа в укреплённый контейнер, раскрашенный в красный и ржавый цвета, толпились бандиты. Они пили из бутылок, громко смеялись, перебрасывались похабными шутками, но их глаза, блестящие и быстрые, постоянно сканировали толпу. На импровизированных «трофеях» висели скальпы, нашитые на кожу, обугленные шлемы и прочая мрачная атрибутика. Всё кричало о силе, дерзости и абсолютном праве брать что угодно. Пространство вокруг контейнера было пустым - никто не решался подойти слишком близко без вызова. Это был островок контролируемого, демонстративного хаоса. А прямо напротив, через проход, была пустота. Место, где должен был быть ответный лагерь. Но там стоял лишь выжженный, оплавленный фундамент да груда чёрного, спекшегося шлака. Ни таблички, ни знака. Просто пепелище. И эта тишина, это отсутствие было страшнее любого рёва. Это была не нейтральная полоса. Это было предупреждение, выжженное в самой плоти Торга. Воздух здесь был наэлектризован не открытой ненавистью, а леденящим, немым вопросом: «А где же те, кто был здесь раньше?» Именно здесь, пока они старались пройти незаметно, до них донеслись слухи. Их не нужно было подслушивать - их обсуждали вполголоса у груды хлама двое торговцев, разглядывая только что купленный плазменный резак. Первый, человек с обветренным лицом, ковырял зуб ногтем: - Слышал, что вчера на Северном руднике было? Ян сам приехал. Там, говорят, бунт маленький попытались поднять, паёк украли. Так он... - Торговец понизил голос до шёпота, полного суеверного страха. - ...говорят, он их не расстрелял. Руками. Просто зашёл и... рвал. Пока не кончились. Потом приказал шахту соляной кислотой сверху донизу промыть. «Для дезинфекции», сказал. Представляешь? Жуть. Второй, помоложе, с нервным подёргиванием глаза, кивнул, бросив быстрый взгляд на пустырь: - Да ему лишь бы силу показать. Но хоть знаешь, чего ждать. А вот это... - Он мотнул подбородком в сторону пепелища. - Это почище кислоты будет. Ни крика, ни шума. Пришли ночью, ушли утром. И - чисто. Будто и не было тут никого. Никто не видел, никто не слышал. Вот это по-настоящему страшно. Брик, проходя мимо, уловил ещё один обмен, уже от группы наёмников, проверяющих оружие: - ...видели вчера на сканерах на севере? Опять следы. - Призраков? - Их самых. Ходят, блин, не как люди. Как один организм. Ищут что-то. Не руду, не оружие. - Чего? - Хрен его знает. Старые серверы какие-то, блоки памяти с разбитых кораблей. Находят, разбирают, смотрят... и уходят. Как будто читают. Амара не замедлила шага, но её уши, казалось, впитывали каждое слово. Она вела их дальше, в самую глубь, прочь от площадей и пустырей, к месту, где, по её расчетам, можно было купить не просто железо, а понимание. К месту, которое называли «Утробой». А вокруг них Торг жил своей жизнью - жестокой, меркантильной, грохочущей и абсолютно обыденной, где слухи о пытках, таинственных исчезновениях и механических призраках обсуждали с тем же деловым равнодушием, что и цены на пайки или баллистику нового пистолета. «Утроба» оказалась не лавкой, а впадиной. Не физической - социальной. Они спустились по скрипящему трапу из решётчатых пластин не в ангар, а в нечто среднее между склепом и операционной. Воздух здесь был другим - не пыльным и не пропахшим жизнью, а стерильно-металлическим, с лёгкой нотой озона, старой крови и чего-то органического, сладковатого, как запах гниющего мха в серверной стойке. Тишина была абсолютной, давящей, нарушаемой лишь тихим жужжанием невидимых приборов. После грохота Торга это молчание резало слух. И он встретил их ещё до того, как их глаза привыкли к полумраку, прорезаемому лишь тусклым зелёным свечением десятков индикаторов. Он не сидел. Он произрастал из центра помещения, сливаясь с грудой неопознанных механизмов, органов и машинных узлов. Десятки тонких, светящихся слабым зелёным светом филоментов, растущих из его головы и вдоль позвоночника, были не просто украшением. Они были вплетены в паутину проводов, оптоволокна и хирургических щупов, которые, в свою очередь, врастали в стены, в пол, в потолок, в приборы. Он был нервным центром этого места, его кибернетическим корнем. Его кожа, древесного, волокнистого оттенка, казалась древней и сухой, а огромные, полностью чёрные глаза, лишённые белка, отражали мерцание индикаторов, как два куска холодного обсидиана, вобравшие в себя всю тьму Утробы. Это был кроток - редкая, деградировавшая ветвь расы вейлов, утратившая связь с сородичами, но развившая чудовищную симбиотическую связь с техникой. Имя ему было Глиф. Не имя, скорее, обозначение - звук, который издавали его щупальца, скребущие по металлу. Он не повернул головы. Его голос донёсся отовсюду и ниоткуда - тихий, щебечущий, составленный из обрывков слов на разных языках, склеенных в машинно-точную, безличную фразу. Звук шёл не из гортани, а вибрировал по проводам, окружавшим их. - Три шага. Разный вес. Разный ритм сердца. Сбойный, с усиленным, с... пустым. И запах... Пахнет ложью, сталью и страхом, закалённым в решимости. Интересный коктейль. Что вскрыть первым? Амара остановилась. Её тень легла на неподвижную фигуру, но её улыбка не погасла - она видоизменилась. Стала не сладкой, а заинтересованной, как у учёного, нашедшего редкий экземпляр. - Вскрытие? О, нет, - её голос приобрёл лёгкий, игривый оттенок, будто она делилась шуткой. - Мы пришли за... противоядием. Представь: прекрасный, опасный зверь в самой эффектной ловушке. И ему так нужна маленькая, умная таблетка, чтобы устроить по-настоящему зрелищный побег. Тебе ведь нравятся зрелища, Глиф? Данные о хаосе? Чёрные глаза скользнули к ней, филоменты на её стороне слегка вытянулись, словно пробуя воздух, анализируя её феромоны. - Зверь из железа? - щебетал Глиф. - Или из плоти? Плоть... ломается внутри. Скрипит на молекулярном уровне. - Его взгляд, тяжёлый и невыносимо внимательный, переместился на Брика. - Нужна смазка? Или... полная замена каркаса? Брик замер. Его собственные хитиновые наплывы под комбинезоном напряглись, издав тихий скрежет. Это была не догадка. Это была диагностика, поставленная с одного взгляда на походку, на микронапряжение в плечах, на то, как он чуть бережнее переносил вес на левую ногу. Глиф видел не гибрида. Он видел уставшую машину, готовую к поломке. - Моя плоть - моя проблема, червяк, - проскрежетал Брик, но в его голосе прозвучала не ярость, а настороженность, граничащая с уважением к тому, кто увидел боль, которую он сам пытался заглушить. Глиф проигнорировал ответ, как игнорируют лай собаки. Его чёрные пустыни глаз переметнулись на Шона. Щупальца, ближайшие к нему, замерли, нацелившись, как сенсоры. - А в пальцах... ток. Грязный. Нестройный. Хаотичные всплески. Но сильный. Как статический разряд перед бурей, который бьёт не туда, куда нужно. Покажи. Докажи, что твой шум чего-то стоит. Шон невольно сжал руки в кулаки, прямая дрожь, которая не унималась с момента шатра «хирурга». Под этим взглядом он чувствовал себя разобранным на компоненты, как плата под микроскопом. - Я... я не... - Не говори, - тихо, но с железной интонацией скомандовала Амара, не отрывая взгляда от Глифа. - Действуй. Он покупает не слова. Он покупает данные. Дай ему образец. Глиф одним плавным движением, не вставая - он, казалось, и не мог встать, - вытянул из груды предметов чёрный, неправильной формы камень размером с два кулака. На его поверхности виднелись причудливые, но мёртвые фиолетовые прожилки, похожие на застывшие молнии в обсидиане. Это был коммуникационный ретранслятор вейлов - не техника в человеческом понимании, а окаменевший, умерший орган коллективного разума. - Сердце умерло, - констатировал Глиф. - Песня кончилась. Тишина. Оживи эхо. Или подтверди смерть. Шон медленно подошёл, его собственный кристалл на груди отозвался тусклым, тревожным свечением. Он не знал, как подступиться к этому. Это была не схема, не цепь. Это была память, запертая в камне. Он положил ладони на холодную, шершавую поверхность, закрыл глаза, пытаясь отключиться от давящей тишины Утробы, от чёрного взгляда Глифа, от собственного страха. Он искал внутри себя не знание, а интуицию, тот самый «грязный ток», о котором говорил кроток. Его техномаггия всегда была эмоциональной. Вспышкой отчаяния, рывком желания помочь, судорожной попыткой всё исправить. Сейчас он попытался направить эту грубую силу не как таран, а как... зонд. Как вопросительный знак, обращённый к прошлому. - Ладно, - пробормотал Шон, больше самому себе. - Ты просто заблудился, дружище. Давай найдём твой голос... Кристалл на его груди вспыхнул не ослепительно, а отчаянно, пульсирующим синим светом, будто сердце в панике. Это была не попытка взлома. Это была мольба, грубый, эмоциональный толчок: «Эй! Кто-нибудь дома? Отзовись!» ...Шон отшатнулся, не от удара, а от неожиданной, острой боли - не своей, а чужой, всколыхнувшейся в камне на миг. Его глаза наполнились не страхом, а немым извинением. - Прости, - словно говорил его взгляд. - Я не хотел причинять боль, я хотел помочь... Глиф замер. Его филоменты вытянулись к камню, трепетали, словно ощупывая эхо, считывая данные с боли. - Интересно, - наконец прошелестел он, и в его щебете впервые появился оттенок, похожий на холодное интеллектуальное любопытство. - Ты не чинишь. Не лечишь. Ты... будишь боль. Заставляешь мёртвое вспомнить, как оно болело, перед тем как умереть. Полезный навык. Для диагностики катастроф. - Он положил камень обратно в кучу, как выброшенный биологический образец. - Цена... меняется. Что вам нужно от моей Утробы? Амара начала перечислять, чётко и без эмоций: изоляция, стабилизаторы, скафандры, специализированное оружие против синтетики. Глиф кивал, его филоменты метались по ангару, указывая на груды, будто он видел каждый болт через стены. И пока шёл торг - Амара сбивала цену, ссылаясь на риск и кустарное качество ЭМ-гранат, которые Глиф презрительно называл «конвульсиями для железа» - опасность, дремавшая за стенами Утробы, напомнила о себе. К ангару подошла не тень - подошла угроза. Это был тарг, но не такой, как в клетках. Этот был огромен, его каменная кожа покрыта не пылью, а грубой, насильственной татуировкой в виде спиралей и сломанных черепов, выбитой, видимо, зубилом. На поясе болталась не дубинка, а отрезок арматуры с приваренными лезвиями. Он был из личной гвардии Яна - «Камнедробов». И он не просто стоял у входа. Он заполнил его собой, перекрыв свет и путь к отступлению. - Глиф, - его голос был подобен перекатыванию булыжников в металлической бочке. - Шумные клиенты. Новые лица на моём участке. Налагается налог. За беспокойство. И за... приватную демонстрацию. - Его маленькие, похожие на раскалённые угольки глаза, уставились на Амару с неприкрытой, животной жаждой и правом собственности. Он сделал шаг вперёд, его массивная рука потянулась не к оружию, а прямо к её лицу. - Особенно за такую демонстрац... Амара не отпрянула. Она повернулась к нему всем корпусом, как актриса, выходящая на авансцену. Её глаза, ледяные голубые озёра, встретились с его горящими угольками, и в них вспыхнул не страх, а живой, почти детский интерес. - Ого, - прошептала она с искренним, на первый взгляд, восхищением. - Какая... монументальная угроза. Прямо скала. Но знаешь, у каждой скалы есть трещина. Та, о которой она боится даже думать... Её голос стал тише, интимнее. Она не вбрасывала в его разум образ. Она нашептывала ему его собственный, самый глубокий страх, облекая его не в картинку, а в ощущение - внезапный, леденящий спазм в том самом старом месте перелома, который он годами глушил стимуляторами и злобой. Его мозг, простой и прямой, среагировал на внушение паникой - как на внезапный приступ старой, забытой боли. В её зрачках, казалось, вспыхнули и погасли не отражения этого ангара, а внутренние образы. Она не стала тратить силы на сложную иллюзию. Она вбросила в его примитивное сознание сырой, необработанный страх - образ его самого, но с огромной, зияющей трещиной в каменной груди, из которой сочилась серая, густая пыль-кровь. Это была его старая, забытая травма, о которой никто не знал. Мозг тарга, прямой и жестокий, воспринял это не как картинку, а как внезапную, острую боль. Он ахнул, отпрянув, хватая себя за грудь, его лицо исказилось первобытным ужасом. И этого мига дезориентации было достаточно. В этот момент вмешался Брик. Брик не бросился. Он совершил три быстрых шага, рассчитав траекторию так, чтобы оказаться между Амарой и таргом в момент его дезориентации. Не было ни рыка, ни напряжения. Его движения напоминали отработанный демонтаж механизма. Когда тарг, опомнившись, занёс дубинку, Брик не стал уворачиваться или блокировать. Он пропустил замах, позволив дубинке пройти в сантиметре от его головы, и в тот же миг, используя инерцию противника, нанёс ему короткий, точечный удар ребром ладони не по каменной коже, а по нервному узлу у основания шеи, где хитин сходился с плотью. Тарг не взвыл. Он захрипел, потеряв на секунду контроль над телом. Этого хватило. Брик, всё тем же плавным движением, подставил ему ногу, взял за предплечье и, используя его же вес, уложил его на пол, прижав коленом к спине в позиции полного контроля. Не для того, чтобы покалечить. Чтобы обездвижить. - Твоя дань - это твоё неподвижное состояние, - проговорил Брик прямо над его ухом, без злобы, как констатацию. - Сохраняешь его - сохраняешь функциональность. Понял? Прежде чем тот смог подняться, тяжёлый сапог Брика опустился ему не на грудь, а на шею, пригвоздив голову к полу. - Твоя дань, - прорычал Брик, глядя сверху вниз в полные животного страха и ярости глаза тарга, - это твоё дыхание. Лежишь тихо - дышишь дальше. Устраивает? В ангаре стояла тишина, нарушаемая только прерывистым хрипом тарга. Даже филоменты Глифа замерли, наблюдая. Тарг, сквозь стиснутые зубы, хрипло выдавил: - У-устраивает. Брик медленно убрал ногу, отступил на шаг, всё ещё не спуская с него глаз, занимая позицию между ним и Амарой. Тарг, сжимая сломанную руку, поднялся, не сводя с них взгляда, полного теперь не жадности, а чистой, первобытной ненависти. Он молча развернулся и скрылся в проходе, пошатываясь. Глиф выпустил странный звук - сухой треск, похожий на статический разряд. Это был смех. - Эффективно. Жестоко. Рационально. Минимизация ущерба для имущества. - Его чёрные глаза скользнули к Амаре. - Иллюзия на основе биологической обратной связи. Болезненно остро. Вы - интересный набор данных. Цена... окончательная. Он указал филоментом на собранную кучу: два потрёпанных, но герметичных скафандра, ящик с компонентами, три самодельные ЭМ-гранаты, похожие на консервные банки с мигающими диодами. - Всё ваше. За первоначальную цену. Минус налог за... представление. За демонстрацию жизнеспособности. Амара кивнула, её лицо было бледной маской. Она протянула пачку кредитов. Глиф взял деньги, но затем один из его филоментов вынырнул из темноты, неся небольшой, желтоватый предмет. Костяной свисток, грубо обработанный, с одним отверстием. Он протянул его Амаре. - Бонус. Для зова в тишину, - щебетал он. - Может, кто-то отзовётся. Может, нет. Шум привлекает одних. Тихий, личный зов... других. Эксперимент. Амара взяла свисток. Он был холодным и невесомым, как кость птицы. Она молча сунула его во внутренний карман. Её взгляд был красноречивее слов: «Я понимаю. Ты не помогаешь. Ты ставишь эксперимент. Мы - новые переменные в твоём уравнении.» Они взяли груз. Ангар «Утроба» с его немым, всевидящим хозяином и шевелящейся паутиной проводов остался позади, как очередной, опасный орган в теле Торга, переваривший их визит и выдавший на выходе необходимое - и смертельно непредсказуемое. Груз тянул руки к земле. Мешки со скафандрами, ящик с запчастями, рюкзак с гранатами - они тащили на себе лязгающую, позвякивающую кучу проблем, и это делало их идеальной мишенью. Амара шла впереди, её осанка говорила не «мы бежим», а «мы торопимся по важным делам». Но её глаза, ледяные озёра, сканировали толпу с холодной скоростью процессора. - Позади, двое с дробовиками, - Брик произнёс это ровно, как доклад о погоде. Его массивное тело не напряглось, а лишь перераспределило вес, готовое к развороту. - Не бандиты Яна. Вольные охотники. Пахнут жадностью. Шон, кряхтя под ящиком, машинально запустил сканер. - Эфир кипит... нас называют «Когтем». Награда за живых или координаты. Уровень «Б»... - Прелестно, - Амара усмехнулась, и в её голосе зазвучали нотки театрального восхищения. - Нас заметили. Значит, мы достаточно интересны. Брик, милый, будь добр, объясни этим джентльменам, что очередь за нами уже занята. Они вышли на оживлённую артерию Торга. Здесь был шум, толкотня, прикрытие. И ловушка. Из бокового прохода выкатился низкий пикап, ведомый скрэллом с жёлтым сенсором. В кузове - ещё один стрелок. Они блокировали боковой проход к их багги. - Не дадут уйти через толпу, - констатировал Брик, опуская ящик. Звук был таким, словно упала небольшая гора. - Попробуют выдавить. Или взять тихо. Амара повернулась к пикапу. Её движение было плавным, почти кокетливым. - Ох, какая настырная служба доставки. Шон, дорогой, сделай им дымовую завесу. Самую густую. А я... поприветствую водителя. Шон заёрзал. Его лицо покрылось испариной, но в глазах вспыхнул знакомый огонёк - огонёк человека, которому дали задачу. - Д-дымовая... Да, конечно! Сейчас, я знаю, где она... - Он лихорадочно рылся в рюкзаке, бормоча: «Не та, не та... Вот!» Выдернул чеку и, сделав неловкий, но широкий замах, швырнул шашку не в машину, а перед ней, под ноги толпе. - Всем привет от «Когтя»! Столб едкого дыма взметнулся к небу. Толпа закашлялась, заволновалась. И в этот момент Амара провела рукой по воздуху. Не сложный жест - лёгкий, игривый взмах. Но для водителя-скрэлла, чей сенсор уже страдал от дыма, пространство перед капотом ожило. Он увидел не просто стену тумана. Он увидел, как из дыма проступают силуэты - десяток вооружённых людей в знакомой ему экипировке конкурирующей банды. Его процессор, настроенный на распознавание угроз, завис. На секунду. Но этой секунды хватило. Скрэлл рванул руль в сторону. Пикап, рыча, врезался в лоток с патронами. Раздался оглушительный грохот, цепная реакция хлопков, крики. Стрелок вылетел из кузова. - Браво! - крикнула Амара, как будто аплодировала на представлении. - А теперь, Брик, будь другом, поговори с теми двумя сзади. Вежливо, но убедительно. Двое охотников с дробовиками, не смутившись дымом, прорвались вперёд, подняли оружие. Брик на них даже не посмотрел. Он оценил дистанцию, угол, толпу вокруг. Его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой скуки, как у человека, вынужденного делать рутинную работу. Когда первый выстрелил, Брик даже не уклонился. Заряд дроби шлёпнулся о его грудную пластину, оставив лишь белесый след. В ответ Брик сделал один шаг вперёд, коротко, без замаха, ударил основанием ладони в казённик дробовика. Оружие вырвалось из рук охотника и улетело в толпу. Второй охотник только начал переносить ствол, как Брик, тем же плавным движением, захватил его руку выше локтя, провернул и приложил его же собственное тело к ближайшей металлической балке. Тот осел без сознания. Первый, ошалевший, потянулся за ножом. Брик, не меняя выражения лица, нанёс ему точный удар в челюсть. Тот сложился, как тряпка. Вся стычка заняла шесть секунд. Брик отряхнул руки. - Готово. Можем идти. - Идём, - Амара уже подхватила рюкзак, её голос звучал бодро, но Шон заметил, как дрогнул её палец, поправляя прядь волос. Иллюзия далась ей не даром. Они рванули к узкой щели между фюзеляжами, но путь преградила новая фигура. Человек в тёмном, с капюшоном. В руках - не оружие, а инъектор. «Тихий». Профессионал. - Ой-ой, - сказала Амара, но её улыбка не дрогнула. - А это уже серьёзно. Шон, у нас есть что-нибудь... громкое? Шон замер. Его взгляд метнулся от инъектора к своим дрожащим рукам, к кристаллу на груди, к ЭМ-гранатам в рюкзаке. Паника сжала горло. «Не справлюсь, всё испорчу, как всегда...» Но потом он увидел, как Брик готовится броситься вперёд под иглу, и что-то щёлкнуло. Они были в опасности. Им нужна была помощь. Его помощь. - Есть! - выдохнул он, и в его голосе прорвалась знакомая лихорадочная уверенность. - Есть одна штука... Глиф называл её «конвульсией». Она... она может всё отключить! Держитесь! Он выхватил гранату, не глядя на инструкцию (её и не было), рванул чеку и швырнул её не в охотника, а в стену рядом с ним, в надежде, что рикошет и импульс сделают своё дело. Граната захлопала ослепительными синими вспышками. Воздух завыл. Свет вокруг погас, замигал. «Тихий» ахнул, его инъектор затрещал, выдавая сбой. Он отпрянул, ослеплённый. - Отлично сработано! - крикнул Шон сам себе, уже таща ящик вперёд. - Я же говорил, мы справимся! Брик молча прошёл мимо охотника, оттолкнув его плечом в стену, расчищая путь. Амара скользнула следом, её взгляд на секунду встретился с Шоном, и в нём промелькнуло что-то кроме расчёта - усталое признание. Они вырвались на пустырь, к багги. Скрэлл с жёлтым сенсором молча наблюдал. Брик завёл двигатель. Они погрузились. Машина рванула в пустыню. В салоне Шон тяжело дышал, но на его лице расцвела улыбка, широкая и нервная. - Вы видели? Они... они нас боялись! «Коготь»! Мы им показали! - Его энтузиазм был немного истеричным, но искренним. Брик, глядя на дорогу, лишь хмыкнул: - Показали, где находится наша база. И то, что у нас есть что красть. Амара, прислонившись к сиденью, с закрытыми глазами, тихо рассмеялась. Это был не весёлый смех, а звук, полный яда и усталости. - О, милые вы мои... Теперь мы самые интересные игрушки в песочнице. - Она выдохнула, играя костяным свистком в пальцах. - Началось. И какая же это будет... захватывающая игра. И пока багги уносил их от пылающего Торга, каждый из них оставался в своей роли: Шон - в плену самообмана о маленькой победе, Брик - в холодной реальности тактических просчётов, Амара - в сладком яде предвкушения новой, опасной интриги. Они не вышли из характера. Они углубились в него. И это делало их одновременно сильнее и уязвимее, чем когда-либо.