Без права на взлёт

Тишина на «Нортале» была особого рода – не покой, а затянувшаяся пауза перед взрывом. Аварийный свет лизал металл, превращая мир в плоскую графику теней и бликов. - Нарушение паттерна, - произнес Элл, не отрываясь от центрального экрана. Его голос был ровным, как диктовка. - Маяк группы Брика. Сигнал «Дельта-7». Отказ транспорта. Координаты статичны четыре минуты. Арчер стоял у своего верстака. Его руки, идеально полированные, лежали на столешнице. Голова с синими немигающими сенсорами была слегка наклонена, словно он слушал музыку, не доступную другим. Он не реагировал. Между внешним миром и его вниманием зияла беззвучная, раздражающая пропасть. Из медотсека вышла Линда, протирая скальпель о подол халата. - Что сломалось на этот раз? - хрипло бросила она в пространство, не ожидая ответа. Ее взгляд - выцветший, всевидящий - скользнул по замершему Арчеру, оценил степень его «отключки», и перешел на Элла. - Ладно, я поняла. Три птенца застряли у дороги и ждут, пока их клюнет первый стервятник. - Вероятность обнаружения патрулем в радиусе пяти километров за следующий час - тридцать два процента, - наконец произнес Арчер. Его голос прозвучал с небольшой, едва уловимой задержкой, как запоздалый эхо-ответ. - С учетом их последней активности у Торга - пятьдесят семь. Необходимо восстановить мобильность или извлечь груз. - «Необходимо», - передразнила его Линда с медицинской бесстрастностью. - Значит, вылазка. Прекрасно. У меня как раз закончились свежие образцы для биопсии. Кого пошлем? Нашего задумчивого инженера, который сегодня больше на статую похож? - Она кивнула на Арчера. - Или, может, вежливо попросим бандитов подождать, пока наш местный вейл закончит медитировать над данными? Элл медленно повернул голову. Его большие фиолетовые глаза, лишенные белка, отражали мерцание экранов. - Моё «размышление» завершено. Маршрут просчитан. Периметр патрулей бандитов имеет слепую зону шириной в семьсот метров. В неё входят координаты группы. Вероятность незаметного подхода - восемьдесят процентов. - Он сделал паузу. - Однако, выход из зоны после ремонта или эвакуации сопряжён с высоким риском. Логично присутствие того, кто может эту зону расширить или создать новую. Он не предлагал себя. Он констатировал необходимость своего набора навыков на поле. - Твоя телепатия на таком расстоянии - как шёпот на урагане, - отрезала Линда. - А телекинез ты приберегаешь для особенно философских моментов. Зачем тебе там быть? - Чтобы видеть то, что не увидят сенсоры, - ровно ответил Элл. - И перемещать то, что не сдвинут руки. Стратегический актив должен использоваться по назначению. Я еду. Из тени грузового отсека, бесшумно, как тень, вышла Кеа. Она остановилась на пороге, не вторгаясь в круг света. Ее большие серые глаза переходили с экрана на Арчера, на Линду. - Я тоже хочу поехать. Линда фыркнула, даже не глядя на нее. - Нет. Абсолютно нет. Ты - необученная гражданская единица с нестабильным биологическим феноменом вместо полезного навыка. Твое место - здесь. В клетке для наблюдения. - Моя «нестабильность» помогла тогда, - настаивала Кеа, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь. - Я могу повторить. Если там будет опасность... такая же. Лучше, чем сидеть здесь и ждать. Она смотрела на Арчера, обращаясь к его странной, нечеловеческой логике. Арчер снова замер. Его сенсоры сфокусировались на Кее, сканируя, анализируя. Пауза затянулась. - Переменная «подавление», - наконец произнес он. - Тактическая ценность подтверждена на низком уровне. Присутствие на поле возможного конфликта... может обеспечить тактическое преимущество. Снизить вероятность прямого боестолкновения. Он говорил о ней как о редком инструменте. О щите особого типа. Линда резко обернулась к нему. Ее кибер-рука сжалась в кулак с тихим скрежетом сервоприводов. - Тактическое преимущество? - ее голос стал низким, опасным. - Ты хочешь взять нестабильный, непроверенный биологический образец в зону возможного контакта с противником? На основе одного, единственного наблюдения? Это не тактика, Арчер. Это идиотизм. Мы не знаем, что спровоцировало ее реакцию, как она управляет этим, и что будет, если она выйдет из-под контроля посреди стычки. Она может погасить не только вражеские импланты, но и наши. Твой стабилизатор. Мой кардиомонитор. Энергетику вейла. Ты готов к полному отказу систем в огне? Она шагнула к нему, и ее выцветшие глаза сверлили его маску. - Ты хочешь добавить в уравнение непредсказуемую переменную, которая может обнулить все остальные? Ты, с твоей любовью к контролю и расчетам? Арчер молчал. Его процессор обрабатывал новый аргумент. Новая переменная: риск поражения своих систем. - Риск... присутствует, - медленно согласился он. - Но риск ее захвата при обнаружении базы... выше. Она - уникальная цель. Приоритет для противника. Её мобильность усложняет задачу. - И поэтому ее нужно спрятать, а не выставлять! - парировала Линда, но в ее голосе уже прорывалось раздраженное напряжение. Она знала, что он прав, и ненавидела это. - Здесь, за броней, у нас есть хоть какой-то контроль. Там - ничего. Ни стерильности, ни протоколов, только грязь, паника и пули. Я не буду тащить с собой ходячую бомбу, которая может в самый неподходящий момент оставить нас всех слепыми и глухими! - Контроль... иллюзия, - произнес Арчер с той же мертвой, неопровержимой прямотой. - Если база скомпрометирована, контроль исчезает. Мобильность... усложняет задачу противника. А её способность... может быть единственным уравнителем шансов против превосходящих сил. Линда замерла. Ее лицо было каменным, но в уголке глаза дергался нерв. Она смотрела на Кеа, на эту худощавую, слишком юную девчонку с большими глазами, которая смотрела на них не со страхом, а с каким-то голодным, саморазрушительным интересом. Эта картина - ребёнок, тянущийся к огню, - вызывала в ней не жалость, а слепую, яростную злобу. Злобу на мир, который снова и снова подсовывает ей таких - хрупких, беззащитных, обреченных на боль. И злобу на себя, потому что протокол выживания, вбитый в нее годами войны, шептал, что жестяная банка права. Она резко выдохнула, и из ее груди вырвался звук, похожий на рычание. - Черт... Черт, черт, черт! - Она отвернулась, ударив ребром кибер-ладони по ближайшей панели. Металл прогнулся с глухим стуком. - Ладно. Понимаю. Логика - твой бог. Риски взвешены. - Она обернулась к Кеа, и ее взгляд был ледяным, лишенным всякого сочувствия. - Но запомни. Ты - инструмент. А я слежу за состоянием инструментов. Если твои показатели уйдут в красную зону, если ты начнешь «гасить» что-то не там, - я выключу тебя сама. Химически. Без колебаний. Поняла? Кеа молча кивнула. В ее взгляде не было страха. Был холодный, аналитический голод. Шанс увидеть свою силу в действии. И понимание цены. - Значит, состав: механик-статуя, врач-садист, философ-телепат и живая граната, - подвела черту Линда, снова собранная и резкая. - Автопилот справится с кораблем. Готовимся. У нас пять минут. Арчер, не говоря ни слова, плавно развернулся к стойке с инструментами. Его движения были точными, но между решением взять ключ и самим движением руки лежала крохотная, раздражающая заминка. Элл отключил главный экран. Светящиеся узоры на его коже чуть изменили рисунок, перестраиваясь под режим полевого наблюдения и готовности к тонкой телекинетической работе. Десять минут спустя бронированный вездеход с глухим рыком выскользнул из каньона. «Нортал», оставшийся в скрытой пещере, погрузился в режим минимальной активности. Тишина на корабле была теперь тишиной пустого операционного зала после того, как хирургическая бригада ушла на вызов. Багги Брика стоял, неестественно накренившись, словно раненое животное. Из-под его днища сочилась темная лужица охлаждающей жидкости, смешанная с песком. Сам Брик сидел на камне, сжимая и разжимая кулак. Шон метался вокруг машины, как ужаленный, то и дело заглядывая под капот и бормоча что-то несвязное. Амара не сидела и не металась. Она стояла на небольшом выступе скалы, ее спина была прямой, а взгляд, холодный и острый, медленно сканировал гребни каньона, каменные зубья, черные щели пещер. Ее поза была безупречна даже здесь, в пыли и отчаянии. Рев мотора вездехода подсказал им о спасении раньше, чем они его увидели. Брик вскочил, хватаясь за дробовик, но, узнав очертания, лишь хмыкнул и опустил ствол. Облегчения на его лице не было - только злость на собственную беспомощность. Вездеход был тесен. Он был рассчитан на троих в полной экипировке, а их было пятеро, не считая груза. Это определило рассадку с жестокой, логической точностью. Первым, почти вывалившись из люка, выскочил Брик-младший, если можно так назвать его дробовик, который он тут же взял на изготовку. - Наконец-то! - проскрежетал он, но его взгляд тут же прошелся по подошедшим, оценивая ущерб. - Целы? Или уже начали разбираться по запчастям? За ним, плавно и беззвучно, выплыла Амара. Она не спешила, ее движения были отточенной демонстрацией контроля. Она обвела взглядом каньон, и тонкая, ядовитая улыбка тронула ее губы. - О, милые мои. Вызываете аварийку для сломанной игрушки. Какая трогательная беспомощность. Водительская дверь открылась, и оттуда, спотыкаясь о порог, вывалился Шон. Его лицо было бледным от тряски в тесной кабине, но глаза уже горели знакомым лихорадочным огнем. - Ребята! Вы не представляете, как я рад! Я там уже миллион вариантов в уме проиграл! Думал, может, это... Дайте-ка я взгляну! Он рванулся к капоту багги, но Брик тяжелой рукой перегородил ему путь. - Отойди, мальчик. Ты и так уже достаточно навредил, пока мы тут сидели, как мишени. Пусть специалист посмотрит. Из люка вездехода, преодолевая неловкость тесноты, выбрался Элл. Он встал, отряхнул комбинезон от несуществующей пыли и тут же отступил в тень, заняв позицию с максимальным обзором. Его фиолетовые глаза, большие и неподвижные, медленно скользили по скалам, по щелям, впитывая информацию, не доступную обычному зрению. Он был здесь не участником, а наблюдателем высшей лиги. Затем из кабины, хрипло материясь на тесноту, вылезла Линда. Ее кибер-руки уже были освобождены от перчаток, и она с ходу, не здороваясь, пошла к Брику. - Ранен? Контужен? Где болит? Не лги. - Ее движения были резкими, профессиональными. Она грубо оттянула ему веко, посветила фонариком с пальца в зрачок. - Отстань, сестра, цел! - огрызнулся Брик, но позволил ей провести осмотр. - Шок в начальной стадии. Отойди, не мешай диагнозу. Где еще? И, наконец, из того же люка, протиснувшись между ящиками, медленно выбрался Арчер. Он не выпрыгнул - он вышел. Его движение было плавным, слишком плавным, как если бы его выдвигали на салазках. Он нес свой ремкомплект. Его голова повернулась к Шону, сенсоры зафиксировали его лицо, но ответа не последовало. Он просто направился к капоту багги, обходя Шона, как обходят мебель. Тот, запнувшись на полуслове, замер с открытым ртом. - Я... я же говорю, может, инжектор... - начал было Шон, но его голос потерялся в общем гуле. Арчер молча откинул капот. Шон тут же юркнул рядом, пытаясь заглянуть через его плечо. - Видишь, вот этот шланг, он, кажется, перегнулся, или... - Освещение, - ровно произнес Арчер, не глядя на него. Его голос был лишен интонации, как голос навигатора. - Что? А, да! - Шон судорожно начал шарить по карманам, выронил кристалл, поднял его, активировал дрожащими руками неровный свет. Луч прыгал по мотору. - Стабильно, - сказал Арчер все тем же бесстрастным тоном. - Пытаюсь! - взвизгнул Шон, стараясь зафиксировать руку. Последней из вездехода выбралась Кеа. Она сделала это тихо, как тень, и сразу же отступила к колесу, стараясь занимать как можно меньше места. Ее большие глаза, серые и внимательные, перебегали с одной группы на другую, будто она читала инструкцию к сложному, сломанному агрегату под названием «команда». Элл не присоединился к суете у багги. Вместо этого он отошел на несколько шагов в сторону, к высокой гряде камней. Его движения были медленными, осознанными, как у хищника, выбирающего точку для засады. Он сел на плоский камень, скрестив ноги, его спина выпрямилась. Большие фиолетовые глаза потеряли рассеянность и обрели жесткую, почти неестественную фокусировку. Светящиеся узоры на его висках и ладонях замерли, затем начали пульсировать ровным, холодным светом. Он не смотрел на ссорящихся у машины. Его взгляд, лишенный век, был направлен в пустоту перед собой, но видел гораздо больше. Его сознание, как щуп, мягко вошло в окружающее пространство. Он не читал мысли - это было грубо и энергозатратно. Он ощущал. Поток страха и раздражения от Шона, мельтешащий, как стая испуганных птиц. Густой, раскаленный шар ярости Брика, подернутый холодной пленкой боли. Ледяной, вибрирующий клубок расчетов Амары. Металлическую, прерывистую пульсацию Арчера, в которой данные мешались с фантомными помехами. И тихий, нарастающий гул тревоги от самой планеты - отражение далекой, но приближающейся бури. Элл не вмешивался. Он сканировал. Его задача была не влиять, а видеть то, что не увидят сенсоры. И он видел. На краю своего восприятия, за гребнем каньона, он уловил смутное присутствие. Не мысли, не эмоции - просто факт внимания. Холодного, безэмоционального, машинного внимания, направленного в их сторону. Оно было еще далеко, за пределами прямой угрозы, но оно было. И оно отслеживало. - Элл, - раздался рядом голос Амары, когда она подошла к нему после осмотра периметра. - Твоя тихая медитация что-нибудь полезное показывает, или ты просто решил полюбоваться закатом? Элл медленно повернул к ней голову. Его глаза оставались сфокусированными на внутренней картине. - Закат интересен, - произнес он своим ровным, безразличным тоном. - Но более интересна тень, которая движется против ветра. На северо-западе. На расстоянии. Она наблюдает. Не приближается. Пока. Амара замерла, ее игривость испарилась. - Наблюдает? Кто? - Не «кто». «Что», - поправил Элл. - Паттерн внимания... неорганический. Рассредоточенный. Многогранный. Как будто смотрит не один глаз, а несколько, связанных в сеть. - Он снова уставился в пустоту. - Ваша «паранойя», Амара, имеет под собой основание. Тишина здесь... не пассивна. Она собрана. Амара, закончив осмотр периметра, подошла к Линде, которая, закончив с Бриком, теперь пристально разглядывала Шона, суетящегося вокруг Арчера. - Каков вердикт, доктор? - спросила Амара, ее голос был сладок, как мед, и холоден, как сталь. - Острая форма идиотии или хроническая? - Симптомы: тремор, тахикардия, неспособность сформулировать мысль, - отчеканила Линда, не отводя глаз от Шона. - Лечение: седация и изоляция от механизмов. - Затем она перевела взгляд на Амару. - А у тебя? Нарушения зрения? Слуха? Или просто стоишь здесь для антуража? - Для наблюдения, милочка, - улыбнулась Амара. - Кто-то же должен видеть картину целиком, пока вы все копаетесь в частностях. Здесь слишком... тихо. Даже для пустыни. Последнюю фразу она произнесла чуть тише, и в ее глазах мелькнуло нечто, кроме привычной насмешки. Настороженность. Брик, тем временем, не выдержав бездействия, подошел к Арчеру. - Ну что, жестянка, сроки? Час? Два? Или хороним его тут и груз на новый транспорт перекидываем? Арчер не ответил сразу. Его рука с диагностическим щупом замерла на полпути к двигателю. Он смотрел на разъем, но казалось, он смотрит сквозь него. - Диагностика... не завершена, - наконец произнес он. Шон попытался в этот момент поправить свет, и луч брызнул Арчеру прямо в сенсор. Арчер медленно, слишком медленно, отвел голову, будто движение было запрограммировано с задержкой. - Ой, прости! - выпалил Шон. - Помеха, - констатировал Арчер без упрека, просто как факт. - Да отойди ты, мальчик, дай человеку работать! - рявкнул Брик, оттягивая Шона за капюшон. Шон взвился, обида ярким пятном выступила у него на щеках. - Я помогаю! Я освещаю! Без меня он ничего не увидит! - Ты мешаешь, как шумная муха! - парировал Брик, его терпение лопнуло. - Сиди и не отсвечивай! - А ты что делаешь? Стоишь и давишь массой! - огрызнулся Шон, его голос стал выше, в нем зазвучало то самое неприятное, обиженное нытье, которое он всегда старался скрыть за оптимизмом. - Я хотя бы пытаюсь! - Массу, - неожиданно и ровно вставил Арчер, все так же глядя в двигатель, - можно применить. Поддержи капот. Брик, поймав наконец конкретную задачу, тут же ухватился за край капота, оттянув его на себя. Металл заскрипел. Шон, оставшись не у дел, замер в паре шагов. Его руки беспомощно опустились, а на лице застыла смесь обиды и досады. Ему было неприятно. Невыносимо неприятно, когда его оттесняли, затыкали, когда его попытка помочь натыкалась на стену непонимания и раздражения. Он сглотнул комок в горле и отошел в сторону, к вездеходу, стараясь делать вид, что просто осматривает шины. Линда, наблюдая за этой кутерьмой, скрестила руки. Ее лицо было каменным. - Идиллическая картина, - прохрипела она. - Один говорит с техникой на своем таинственном языке, второй оглох от собственного крика, третий ослеп от обиды. Мы тут всем отделением неврологии пахнем. Амара, - она бросила взгляд на ту, - а твое «слишком тихо» - это диагноз или поэзия? Амара не ответила. Она снова смотрела на скалы. На ту самую точку, где чернела щель пещеры. Ее брови слегка сдвинулись. - Поэзия, - сказала она наконец, но в голосе не было привычной игривости. - Такая, от которой по спине мурашки. Будто все живое тут... затаилось. Или его попросили затаиться. Она обернулась к месту всеобщей суеты у багги, где Брик и Арчер вдвоем пытались заменить пробитый шланг. - Эй, мастера! Ускоряйтесь. Моя паранойя редко бывает беспочвенной. А сейчас она цветет махровым цветом. Это прозвучало как шутка. Но в ее глазах, холодных голубых озерах, не было и тени улыбки. Было лишь предупреждение, которое никто, поглощенный своим хаосом, не услышал. Даже Элл, чье внимание было приковано к пульсациям энергии в скальных породах, лишь слегка наклонил голову, улавливая первые, неоформленные сигналы приближающегося диссонанса. Крошечный, острый камешек, выбитый из-под колеса вездехода, отскочил от днища багги и покатился по уклону каньона. Напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой - не столько от страха, сколько от всеобщей неслаженности. От ощущения, что каждый тянет одеяло на себя, и это одеяло вот-вот разорвется. Арчер стоял, застыв в неестественной позе - его рука с зажатым плазменным резаком была поднята для работы, но сам он смотрел куда-то в пространство над двигателем. Его сенсоры медленно перефокусировались, словно искали потерянную точку в матрице, отказываясь зацепиться за простую реальность перед ними. - Жестянка, ты там завис? - хрипло спросил Брик, не выпуская из рук тяжелый капот, на котором уже проступали отпечатки его пальцев. - Резать или молиться? Нам тут не вечность дали. Шон, увидев заминку, тут же встрял, пытаясь подсветить резак своим кристаллом. Его дыхание стало частым, поверхностным - он чувствовал, как ситуация утекает из-под контроля, и пытался хоть как-то ее удержать. - Может, там не тот контур? - затараторил он, лезвием своей неуверенности вонзаясь в паузу. - Дай я посмотрю на схему, я вчера изучал мануал к подобным системам, там есть нюанс с полярностью питания серво... - Молчи, - отрезал Брик, но Шон уже лез, заслоняя собой свет и отбрасывая на двигатель мельтешащую, нервную тень. Его присутствие было физическим шумом, который мешал сконцентрироваться. Линда, закончив беглый, циничный осмотр Амары (та лишь усмехнулась в ответ на ее профессиональную бесцеремонность), отвернулась и вгляделась в темнеющий каньон. Ее глаза, привыкшие выискивать признаки шока и внутренних кровотечений, теперь искали другое - малейшее движение, блеск, сбой в однообразии камня. Ее кибер-пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, издавая тихий, угрожающий скрежет. Она ненавидела это. Ненавидела эту слепую суету, пока они торчат на открытом месте, как на ладони. Амара не сводила глаз с черного провала пещеры на скале. Ее рука медленно опустилась к бедру, где в скрытом креплении лежал компактный энергетический клинок. Она не шевелилась. Она слушала. Не ушами - всем существом, тем самым звериным чутьем манипулятора, что всегда подсказывало, где спрятана выгода или нож. И сейчас оно выло сиреной, заливая ее изнутри ледяным адреналином. Тишина вокруг была не пустой. Она была наполненной. Выжидающей. - Кончайте, - сказала она вдруг. Ее голос, обычно игривый или язвительный, стал низким, плоским и абсолютно безэмоциональным, как лезвие гильотины перед падением. - Кончайте сейчас же. В ее тоне было нечто, что заставило даже Брика на миг замереть. Именно в этот миг Арчер, наконец, сделал то, чего от него ждали. Его процессор, преодолев внутреннее зависание, выдал команду. Плазменный резак в его руке чиркнул, зашипел и рванул короткой, ослепительно-синей строчкой по месту спайки. Искры. Они брызнули фонтаном - яркие, горячие, живые. Десятки крошечных солнц, прожигающих на мгновение вечерние сумерки. Эти искры и стали тем самым роковым моментом. Они осветили не только грязный металл двигателя и сосредоточенное лицо Брика. На долю мгновения - на одно мерцание ресницы - их отблеск, словно сигнальная ракета, мелькнул на полированной, матово-черной поверхности грудной пластины. Но не Брика, не Шона и не Арчера. На скале, в двадцати метрах от них, в устье той самой черной пещеры, стояла фигура. Высокая, угловатая, сливающаяся с камнем так совершенно, что ее просто не замечали, пока она не двинется. Отблеск искры проскользнул по глубокой трещине на тактической маске, по грубому, выжженному клейму «NE ДОВЕРЯЙ», и погас. Фигура не двигалась. Она просто наблюдала. Уже как минимум две минуты. Пока они спорили, мешали друг другу и светили друг другу в лица. Пока Шон ныл, Брик кричал, Арчер зависал, а Линда злилась. Она видела их всю - их разобщенность, их слабости, их слепоту. Тишина, о которой говорила Амара, обрела форму. И смотрела на них безглазым взглядом оптических сенсоров, холодно фиксируя каждую деталь. Это был не бандит. Это была та самая, абсолютная, машинная тишина, воплощенная в металле и воле. Тишина, которая уже все просчитала. Искры погасли. Свет Шонова кристалла снова выхватил лишь ржавый металл и растерянные лица. Но Амара уже видела. Она замерла, ее кровь превратилась в лед. Линда, повернув голову на резкий звук резака, тоже успела заметить смутное движение в темноте пещеры - не уход, а просто легкое, почти неощутимое изменение позы. Как у хищника, переминающегося с лапы на лапу перед решающим броском. Багги всё ещё был сломан. Они всё ещё были на виду. Но теперь они были не просто группой неудачников у сломанной машины. Они были переменной, только что обнаруженной в чужом уравнении. И уравнение это, холодное и безжалостное, уже собиралось их решить. Тишина продержалась ещё три секунды. Три секунды леденящего, нечеловеческого ожидания. Даже Брик замер, его звериный инстинкт завыл тревогой, почуяв угрозу иного, машинного порядка. Шон, не понимая, но чувствуя, как давление в воздухе сменилось на нечто тяжелое и недоброе, обернулся туда, куда смотрела Амара. Его кристалл дрогнул, выхватив из темноты пещеры лишь пустоту, которая теперь казалась губительно глубокой. Первый звук разорвал эту пустоту не выстрелом. Это был низкий, сокрушающий ГРО-О-ОМ, исходивший будто из самых недр скал - звук активируемой тяжелой плазменной батареи. Следом, с ослепительной вспышкой, которая отбросила на камни чудовищные, пляшущие тени, ответный залп ударил по противоположному склону каньона. Грохот взрыва был оглушителен. Из-за гряды камней, с душераздирающим, нечеловеческим ВО-О-ОПЛЕМ, взлетело в воздух тело в рваной бандитской куртке, прошитое насквозь сгустком энергии. Война началась без них. Она гремела прямо сейчас, в сотне метров. - КОНТАКТ! - проревел Брик, бросая капот, который с оглушительным лязгом захлопнулся. Он уже вскидывал дробовик, дикий свет ярости зажигался в его глазах. Не страх. Жажда, наконец-то, вцепиться в законную, осязаемую угрозу. - Не с нами! - резко, почти криком, парировала Амара, ее голос резал нарастающий адский гул. - Смотри! Скалы ожили. Не там, где была пещера, а правее, левее, сверху. Из щелей, из-за валунов поднялись фигуры. Не люди. Высокие, угловатые, в броне цвета тусклой стали и боевых сколов. Они двигались не спеша, но с пугающей синхронностью, и каждый их шаг отдавался тяжелым, металлическим стуком по камню. Их головы поворачивались с одинаковой скоростью, сканируя сектора. И они говорили. Не кричали. Их голоса, модулированные, лишенные эмоций, доносились сквозь грохот, как передача данных на общем канале: «Сектор Гамма. Обнаружена враждебная биомасса. Координаты: семь-ноль-пять. Приоритет: подавление.» «Подтверждаю. Кластер «Бандиты». Тактика: окружение и дробление.» А из-за гребня напротив, с дикими, нечленораздельными воплями, с оглушительным треском самодельных автоматов и рёвом бензопил, открыли огонь бандиты. Яркие строчки трассеров, свистя и цокая о камень, потянулись к безмолвным фигурам. Ответ не заставил себя ждать. Когда грохот боя обрушился на каньон, Элл не вздрогнул и не пригнулся. Он принял звук, как принимают данные. Его тело оставалось неподвижным на камне, но внутри все изменилось. Его псионическое поле, до этого пассивное и широкое, резко сжалось, превратившись из радара в прицел. Он больше не сканировал общий фон. Его сознание, осторожное и точное, как игла, коснулось ментального поля боя. Он не погружался в хаос мыслей бандитов - это было бы самоубийственно. Вместо этого он нашел то, что искал: холодные, ритмичные, немые сигналы. Протоколы. Команды. Поток данных между андроидами. Для телепата это было похоже на попытку услышать шепот на языке двоичного кода - бессмысленно, но паттерн был читаем. Элл не пытался взломать или перехватить. Он отслеживал. Его «взгляд» скользил по этим беззвучным каналам связи, отмечая узлы, приоритеты, распределение целей. Он видел, как их внимание, сначала сконцентрированное на бандитах, начало дробиться, переоценивать. Именно он, а не Арчер, первым понял. - Они пересчитывают, - произнес Элл вслух, его голос был тих, но прорезал шум, как лезвие. - Мы стали переменной в их тактическом уравнении. Вероятность вовлечения стремится к максимуму. Его рука медленно поднялась. Пальцы не сжались в кулак, а остались расслабленными. Светящиеся узоры на ладони вспыхнули ярче. Крошечный, острый обломок скалы, лежавший у его ног, приподнялся в воздух, завис на секунду, вращаясь. Это не была грубая телекинезия для метания. Это была калибровка. Пристрелка. Он видел не камни и тела. Он видел силовые линии конфликта, точки напряжения. И готовился к моменту, когда его точное, сфокусированное вмешательство понадобится больше, чем чья-то грубая сила или иллюзия. Залп андроидов был не беззвучным. Это был резкий, сухой треск импульсных винтовок, сливавшийся в сплошной рвущий уши гул. Один андроид, в которого угодила очередь, лишь качнулся, его броня заскрежетала, приняв удар. Он сделал шаг в сторону, нашел новую точку опоры и продолжил стрелять. Монотонно. Эффективно. Его голос долетел сквозь шум: *«Повреждение бронепластины A-7. Критичности нет. Продолжаю выполнение протокола.»* - Это Прайм, - прошептала Амара, и в ее шёпоте не было насмешки. Был чистый, леденящий ужас перед этой грохочущей, бесчувственной машинерией, которая не кричала от боли, а докладывала о повреждениях. Арчер стоял неподвижно. Его голова была повёрнута к полю боя. Синие сенсоры мерцали, считывая данные в бешеном темпе: траектории, тепловые сигнатуры, плотность огня, частоту аудиосигналов. Внешне он был статуей. Но внутри его систем шла лихорадочная работа. - Два противоборствующих кластера, - произнёс он ровно, но его голос теперь звучал как отчет бортового компьютера под перегрузкой. - Мы - нейтральный объект в зоне пересечения их операционных полей. Вероятность вовлечения: девяносто семь процентов. Шумовая и тепловая сигнатура превышает порог маскировки. - Значит, валим отсюда! - рявкнул Брик, уже прицеливаясь в сторону ближайшего андроида, который методично, с холодным треском своего оружия, расстреливал укрытие бандитов, откуда неслись вопли и мат. - Прорвёмся к вездеходу! - Нельзя, - отрезал Арчер, и его голос прозвучал как стальной засов, врезающийся в каменную плиту. - Их периметр... замкнут. Они не видят нас как цель... пока. Движение... спровоцирует идентификацию. Звуковая и тепловая активность будет классифицирована как враждебная. Шон, пригнувшись за колесом багги, задыхался. Шум битвы - грохот, треск, вопли, металлические команды - давил на него физически. - Что делаем? Что делаем? - его голос сорвался на визгливую нотку. - Сидеть? Бежать? Может, я могу создать барьер, иллюзию... заглушить что-то! - Твоя иллюзия, дорогой, разобьётся об их процессоры! - жёстко крикнула ему Амара, не отрывая глаз от андроидов. - Они не видят страха! Не слышат хитрости! Они видят цели и помехи! А сейчас они оглохли от своей же стрельбы и видят только тепло! В этот момент один из бандитов, отчаявшись или обдуренный адреналином, с диким воплем рванул с места, пытаясь перебежать к новой позиции. Три андроида разом повернули головы с синхронным скрежетом сервоприводов. Три вспышки, три почти слившихся хлопка. Тело бандита дёрнулось, взметнулось в воздух и рухнуло, не сделав и пяти шагов. - Видишь? - сказал Арчер. Он не спрашивал. Он констатировал факт, который был громче любых слов. - Логика устранения угрозы. Мы - угроза, если проявляем активность. Акустическую, тепловую, кинетическую. Линда, пригнувшись рядом с Кеа у вездехода, уже открыла свой рюкзак. Не для перевязки. Она доставала стимуляторы, адреналин, раскладывала их на готове. Её лицо было сосредоточено, как у хирурга перед сложной операцией под грохот обстрела. Война нашла их. Значит, будет работа, кровь и ампутации. Её пальцы двигались быстро, точно, в такт отдалённым взрывам. - Значит, сидим, - проскрежетала она, её голос был едва слышен в какофонии. - Ждём, пока они перебьют друг друга и уйдут. Или пока не решат, что наш ржавый хлам - тоже угроза. А этот шум только привлечет сюда всю округу. Но бандиты думали иначе. Их командир, огромный тип в шлеме с рогами, заметил новую группу у сломанного багги. В хаосе боя, в этом оглушительном аду, его мозг, отравленный яростью, страхом и рёвом вокруг, выдал простое, примитивное решение: новые фигуры = новые враги = подкрепление этих железных уродов. - СПРАВА! - заревел он, его голос перекрыл на миг грохот, и он длинной очередью из своего разукомплектованного автомата прошил воздух над головами Шона и Арчера. Пули зацокали по камням, осыпав их щебнем и искрами. - Прекрасно, - сдавленно сказала Амара, прижимаясь к скале. - Нас только что официально представили всем присутствующим. С фанфарами. Арчер наконец пошевелился. Он медленно, очень плавно опустился на одно колено, приняв устойчивую позицию за колесом. Его движения были лишены суеты, но в них была странная, механическая заторможенность. Он смотрел не на орущих бандитов, а на андроидов, чьи голоса теперь стали отчетливей, будто переключившись на новый канал. - Гипотеза подтвердилась, - произнёс он, и его слова тонули в грохоте. - Мы - цель для кластера «Бандиты». Кластер «Андроиды»... пересчитывает приоритеты. Именно так и произошло. Несколько «Железных Призраков» разом прекратили огонь по бандитам. Их головы, с мерцающими оптическими сенсорами, с синхронным поворотом повернулись к новой точке конфликта. К ним. Калькуляция была мгновенна, голос одного из них прозвучал чётко, как удар гонга: «Новые тепловые сигнатуры. Враждебные кинетические атаки в нашем секторе. Классификация: дополнительная враждебная единица. Тактика: перераспределение огня.» Один из андроидов, стоявший ближе к ним, плавно поднял руку с интегрированным орудием. Светодиод на стволе сменил цвет с зелёного на красный с резким писком. Он даже не целился в орущих бандитов. Его ствол, с едва слышным гулом заряжающейся плазмы, был направлен на багги. В их укрытие. Команда оказалась не между двух огней. Она оказалась в самом эпицентре оглушительного ада, где каждый выстрел с одной стороны притягивал смерть с другой. Молот бандитской, неистовой ярости с одной стороны, и холодная, грохочущая наковальня машинной логики Прайма - с другой. А они - хрупкий металл, зажатый между ними, под несмолкаемый рокот битвы. Хаос обрушился на них стеной, но не беззвучной - оглушительной. С одной стороны - дикий, нестройный грохот бандитского огня, вопли и свист пуль, цоканье о камень. С другой - резкие, частые трески плазменных винтовок андроидов, сливавшиеся в непрерывный, рвущий уши гул. Воздух дрожал, пахнул озоном, пылью и сладковатой вонью горевшей плоти. Осколки камней и металла вихрем носились в воздухе. Брик, прижавшись к колесу багги, огрызнулся на хаос длинной очередью из своего дробовика. Глухой рёв его оружия был яростным, животным ответом на холодную, методичную какофонию машин. - А ну, погнали, твари! - рычал он, перезаряжая. Его хитиновые наплывы напряглись, но в этой мясорубке звуков даже его мощь казалась бутафорской. Шон, съёжившись рядом, не замирал в панике. Его лицо было бледным, глаза метались, но в них горел не страх, а лихорадочный, тревожный расчёт. Он прижал кристалл к груди, его пальцы бегали по панели, как у оператора на горячей линии. - Щит... щит не выдержит... - бормотал он, но не в отчаянии, а анализируя. - Но я могу... могу попробовать сбить наводку! Создать помеху в оптическом спектре! Или... перегрузить их канал связи локальным импульсом, если найду частоту! - Он выпаливал варианты, как заклинания, пытаясь ухватиться за хоть один рабочий. С его пальцев сорвались синие, корявые спирали энергии - не для щита, а как зонды, потянувшиеся в эфир, нащупывая слабину в машинной обороне. Они тут же захлебнулись в помехах, но Шон не сдавался, тут же пытаясь другой подход. Амара не стреляла. Она стояла, прислонившись к скале, её глаза были закрыты. На лбу выступили капельки пота. Она не создавала сложную иллюзию - не было времени. Она вплетала в реальность грубые, быстрые обманы восприятия. Перед одним из андроидов, целящегося в Брика, на миг возникло ещё трое таких же, движущихся вразнобой. Машина замерла. Её сенсоры, лишённые воображения, на секунду зависли, обрабатывая противоречивые данные с резким писком процессорной перегрузки. Потом она просто выбрала центральную цель и выстрелила. Иллюзия рассыпалась с хрустом разбитого голограмма. Но секунду она купила. Этого хватило, чтобы Брик успел откатиться, его дробовик рявкнул в ответ. - Арчер! - крикнул Шон, перекрывая шум, увидев, что тот всё так же стоит на колене, будто наблюдатель. - Варианты? Уязвимости в их броне? Схемы! Дайте мне схемы! Арчер повернул к нему голову. Пауза. Потом голос, ровный, но вынужденный пробиваться сквозь грохот: - Андроид. Модель МК-4. Слабое место - соединение шейного сервопривода с торсом. Точка крепления левого плечевого сочленения. Ближайший экземпляр - три метра, за валуном. ЭМ-граната... может вызвать сбой ориентации. - Где граната? - почти взвыл Шон, ощупывая свои пустые карманы. - Нет гранаты, - констатировал Арчер с убийственной прямотой. - Расходный материал. Предложение: кинетическое воздействие в указанные зоны. Высокая масса. Высокая скорость. - Слышишь, гора? - закричал Шон Брику, тыча пальцем в сторону валуна. - Шея и левое плечо! Бей туда! Вслепую! Брик не стал спрашивать. Он развернулся, его тело налилось силой, и он швырнул в сторону указанного валуна не пулю, а тяжёлый обломок арматуры, подобранный с земли. Кусок металла просвистел по воздуху и с оглушительным лязгом ударил точно в стык бронепластин на плече андроида. Машина дёрнулась, её рука с оружием неестественно откинулась, следующий выстрел ушёл в небо. Брик уже рванулся вперёду, используя замешательство, чтобы сократить дистанцию. Линда и Кеа были прижаты к броне вездехода. Но Линда не просто пряталась. Её лицо утратило выражение ярости или цинизма. Оно стало пустым, сосредоточенным, почти трансовым. Глаза смотрели не на людей, а сквозь них, сканируя поле боя как диаграмму угроз. Её кибер-руки двигались сами по себе, с выверенной, автоматической точностью: одна прижимала Кеа, фиксируя её в безопасной позиции, другая уже достала компактный распылитель с едким химикатом. Не для лечения. Для зоны поражения. Она не думала. Она делала. Её сознание отступило, уступив место вбитым в мышечную и процессорную память протоколам: оценка угрозы, определение приоритетов, применение контрмер. Война была её языком, и сейчас она погрузилась в его грамматику без остатка. - Не двигайся, - её голос прозвучал для Кеа глухо, без эмоций, как запись. - Следующая фаза - применение дымовой завесы. Готовься к перемещению. В этот момент один из бандитов, более умный или более отчаявшийся, прицелился не по ним, а по вездеходу - их единственному шансу на спасение. На его плече, с громким шипением раскрывшись, встал небольшой реактивный гранатомёт. Светодиод на корпусе замигал тревожным красным, издавая пронзительный писк. Брик увидел это. Он рванулся было в сторону, но путь ему перекрывала строчка огня от другого андроида. - ГРАНАТА! - заорал он, и в его крике прорвался не гнев, а чистый, животный инстинкт выживания. Шон вскрикнул, инстинктивно выбросив руки вперёд, но его магия была уже выжата, от неё лишь брызнули бесполезные искры. Амара открыла глаза, и в них мелькнуло понимание - её иллюзии бессильны против летящего снаряда. В момент, когда гранатометчик прицелился, а мир для остальных сузился до этой одной смертельной точки, восприятие Элла расширилось. Он видел всё. Дрожащую псионическую ауру Шона, выброшенную им в отчаянии. Ледяной, сфокусированный выброс воли от Амары, бессильный против физического снаряда. Раскаленный клубок инстинкта в Брике. И пульсирующую, неконтролируемую волну отрицания, исходящую от Кеа. У него не было времени на сложные манипуляции. Телекинез, способный остановить гранату, требовал мощности, которой у него не было, или концентрации, на которую не было времени. Поэтому Элл действовал иначе. Его сознание, острое как бритва, вонзилось не в гранатомет, а в пространство рядом с ним, в точку между дулом и вездеходом. Он не стал создавать физический барьер. Он искривил восприятие. Не иллюзию для разума, а мгновенный, точечный псионический всплеск, искажающий сенсорный ввод. Для прицельной системы гранатомета, связанной с нервной системой бандита через имплант, на долю секунды цель - вездеход - сместилась на три метра влево. Это был не сбой в электронике, а прямой, грубый взлом на уровне синапсов. Граната, когда она, наконец, вырвалась из ствола, полетела не прямо, а по слегка измененной траектории, прошив воздух в сантиметрах от крыши машины и разорвалась позади, осыпав их осколками и грохотом, но не задев. В тот же миг волна от Кеа накрыла поле боя. Элл ощутил ее как тихий, всесокрушающий взрыв в мире псионических связей. Его собственное, тонко настроенное поле едва не порвалось от помех. Связи андроидов вспыхнули статикой и рассыпались. И в этой мгновенной тишине, наступившей в его восприятии, он увидел то, что было скрыто раньше. На скале. Холодный, яркий, нечеловечески сфокусированный узел сознания. Прайм. И его внимание, как луч лазера, было теперь направлено не на поле боя, а в одну точку. На Кеа. Элл медленно выдохнул. На его лбу выступила испарина, а светящиеся узоры на коже померкли, потратив заряд. Он купил им долю секунды. Идентифицировал главную угрозу. Цена была высока - его скрытность была раскрыта. Прайм, без сомнения, зафиксировал и этот сторонний псионический всплеск. Игра изменилась. Именно этот миг - между шипением системы наведения и неизбежным выстрелом - и стал точкой кипения для Кеа. Весь этот шум, этот вихрь рвущихся связей, крики, холодные нити машинного контроля, смрад страха - всё это ворвалось в неё, в её самую суть, с невыносимым давлением. Она не думала о спасении. Её сознание, перегруженное, сжалось до одного желания. ЗАТКНУТЬ. ЗАТКНУТЬ ЭТОТ ШУМ. ВОССТАНОВИТЬ ТИШИНУ. Она не крикнула. Она издала звук, похожий на тихий, надорванный стон, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы. И вскинула руки. Не к гранатомётчику. Не к андроидам. Просто вперёд, в этот грохочущий мир. Ничего не взорвалось. Не грянул гром. Но шум изменился. Светодиод на гранатомёте, мигающий красным, погас. Сам гранатомёт захлопал беспомощно, как рыба на суше, но выстрела не последовало - электронный воспламенитель заглох. Рука бандита с имплантированным прицелом дёрнулась, и он застыл с глупым выражением, глядя на мёртвую панель. Но это было лишь эхом. Основной удар пришёлся по порядку. Все те холодные, стальные нити связи, что синхронизировали андроидов, не порвались. Они забулькали, исказились, наполнились статическим шумом. Андроиды в радиусе двадцати метров не замерли. Они задергались. Один опустил оружие, затем резко дёрнул его вверх. Другой беспорядочно повертел головой, его оптические сенсоры замигали аварийным жёлтым. Третий сделал шаг вперёд, затем назад, его движения стали резкими, рваными, лишёнными прежней плавности. Их идеальная синхронность рассыпалась в хаос несогласованных, почти панических действий. Они не были отключены. Они были выведены из-под контроля, их системы боролись с внутренним помехами, издавая треск и скрежет перегруженных сервоприводов. И в этой внезапной, зияющей паузе диссонанса, наступившей среди всеобщего рёва, стало видно другое. На скале, чуть в стороне, стояла фигура. Трещина на маске. Клеймо. Она не двигалась. Но её голова была теперь повёрнута прямо на Кеа. Оптические сенсоры Прайма, холодные и безжалостные, сузились. Внешний шум битвы для него перестал существовать. Он зафиксировал источник этого необъяснимого явления - аномального импульса, не уничтожающего, но корёжащего саму систему управления. В его процессоре, где царил порядок, эта вспышка хаоса прозвучала громче любого взрыва. Это была угроза не просто жизни, а принципу. И в его неподвижной позе читался уже не просто интерес. Читался приговор, вынесенный всему живому, что посмело вносить беспорядок в его совершенный мир. Три секунды хаоса - это вечность на войне. Три секунды, за которые бандиты, лишившиеся прицелов и впавшие в прострацию, метались в растерянности, а андроиды Прайма дергались, издавая резкие, несогласованные звуки - скрежет сервоприводов, треск перегруженных систем. Их машинная синхронность обратилась в разрозненный, почти панический ступор. Брик не стал разбираться в чуде. Он увидел возможность и вцепился в нее зубами. Его дробовик рявкнул, и ближайший дезориентированный бандит рухнул. - Шон, машину! - проревел он, отступая к вездеходу. - Заводи, что ли! Надо вытаскивать багги! Шон, бледный, но не парализованный, уже рванулся к водительской двери вездехода, его пальцы летели по панелям. - Да, да! Запуск... Игнорирую диагностику... - он бормотал, но его взгляд метнулся к сломанному багги. - Но как мы его потащим? Прицеп... нет прицепа! Амара, вытирая кровь с рассеченной осколком щеки, увидела поворот головы Прайма. Увидела, как те безглазые сенсоры замерли на Кеа. И все в ней, каждый инстинкт манипулятора и выживальщицы, закричал об опасности. - Линда! Ее в машину! Сейчас! Бросаем багги! Линда, все еще в своем автоматическом, протокольном трансе, одной кибер-рукой уже толкала Кеа к люку. - Согласна. Актив важнее железа. Эвакуация по протоколу «Омега». Именно в этот момент Прайм пошевелился. Он не спрыгнул со скалы. Он шагнул вперёд, спускаясь в каньон как механизм, рассчитавший самый эффективный путь. Его целеуказатель был зафиксирован на Кеа. Арчер, всё это время остававшийся в своей странной, наблюдательной неподвижности, вдруг поднял голову. Его сенсоры отследили траекторию Прайма. Вычислили конечную точку. Кеа. Одновременно другой поток данных анализировал состояние багги: повреждение топливной магистрали, локализовано; система управления - цела; ходовая часть - функционирует на 40%; для буксировки или короткого самостоятельного движения требуется устранение утечки и перераспределение мощности. В его процессоре, где мгновение назад царил хаотический поток данных, всё вдруг встало на свои места, образовав не просто тактическую карту, а комбинированное решение. Он поднялся. Движение было не плавным, а резким, точным, экономичным. В его руке уже была одна из ЭМ-гранат с Торга. Он не бросил ее. Он пошел навстречу Прайму, выходя из-за укрытия багги, но его путь был рассчитан так, чтобы оказаться между Праймом и багги, а не между Праймом и вездеходом. - Арчер, что ты делаешь? - крикнул Шон, но тот, казалось, не слышал. Два андроида сошлись в двадцати метрах от хаоса. Прайм остановился. Его голова склонилась набок, изучающе. - Ты, - произнёс он. - Органический мусор в титановом коконе. Ты везешь с собой Распад. Арчер не ответил сразу. Его сенсоры были прикованы к стыку бронепластин на левом предплечье Прайма, к углу наклона головы. - Она - контроль, - наконец выдавил он, слова шли с паузами, но каждое было просчитано. - Ты - угроза контролю. Логика - нейтрализация. И извлечение ресурсов. Последняя фраза прозвучала неожиданно. И в тот же миг, пока Прайм обрабатывал её смысл, Арчер действовал. Он не атаковал Прайма в лоб. Его движение было быстрым, точным и двойным. Левой рукой он швырнул ЭМ-гранату - не в Прайма, а прямо под колеса ближайшего, всё ещё дергающегося андроида, того самого, что стоял ближе всего к багги. Одновременно правой рукой он резко дёрнул диагностический кабель, всё ещё подключенный к порту под капотом багги, и сунул в освободившийся разъём компактный энерджайзер из своего ремкомплекта. Граната захлопала ослепительными синими вспышками. ЭМИ-импульс, слабый для бронированного Прайма, но достаточный для дезориентированного андроида, заставил того закоротить и в конвульсиях отпрыгнуть в сторону, прочь от багги, освобождая пространство. А энерджайзер, впиваясь в аварийную сеть багги, дал кратковременный, мощный импульс в обход поврежденной магистрали. Двигатель багги захрипел, чихнул клубом чёрного дыма и - завёлся. Не ровно, а с надрывным, хриплым рёвом, но он работал. Фары мигнули. - БРИК! КАПОТ! ЗАКРОЙ И ВЕДИ! - голос Арчера прозвучал не как просьба, а как чёткий, лишенный помех тактический сигнал. В нём не было ни задержек, ни сомнений. Только расчёт. Брик, уже сидевший в вездеходе, на секунду остолбенел, а затем его лицо расплылось в дикой, одобрительной гримасе. - Черт возьми, жестянка! Да ты гений! - Он выскочил обратно, одним движением захлопнул капот и впрыгнул в кабину багги, выдирая из-под сиденья аварийный ключ зажигания. Прайм, наблюдавший за этими действиями, провёл молниеносный анализ. Угроза (Кеа) теперь разделена на две мобильные единицы. Новая цель (Арчер) демонстрирует неожиданную тактическую эффективность и приоритет на сохранение ресурсов, что является признаком стратегического мышления. Риск недооценки. Он атаковал. Не яростно, а с убийственной, расчетливой эффективностью. Удар был направлен не чтобы убить, а чтобы обездвижить и захватить для изучения - открытая ладонь, движущаяся по кратчайшей траектории к шейному сервомеханизму Арчера. Арчер среагировал. Без задержки. Его блок поднялся точно в нужный момент, не для полного парирования, а для изменения вектора, одновременно он отпрыгнул назад, к багги. Удар Прайма пришёлся по касательной, со скрежетом отрикошетив от брони предплечья, но сила толчка всё равно отшвырнула Арчера. Он врезался в бок багги, его системы на мгновение зависли от перегрузки, но расчёт был верен: он был там, где нужно. - ПОГНАЛИ! - заорал Брик, включая передачу. Колёса багги, всё ещё на спущенных шинах, с визгом провернулись, набирая ход. В этот момент двигатель вездехода с надрывным рёвом тоже ожил. Шон, высунувшись из люка, дал длинную очередь поверх голов, создавая завесу огня и пыли. - Арчер! В машину! - заорала Амара. Арчер, всё еще находясь под воздействием удара, повиновался. Он развернулся и, демонстрируя явно поврежденную походку - одна из систем стабилизации дала сбой, - побежал к вездеходу, который уже начал движение. Брик на своём хрипящем багги рванул следом, прикрывая его отстреливающейся с кормы «тушкой». Прайм не стал преследовать. Он стоял посреди летящих пуль и пыли, его маска была повёрнута к двум уезжающим машинам. Его андроиды, оправившись, добивали бандитов. Тактическая задача здесь была выполнена не полностью. Появились новые данные. Новая переменная (Арчер) показала неожиданную адаптивность и приоритет на сохранение ресурсов, что указывало на логику, отличную от примитивного выживания. И главная цель (Кеа) оставалась в движении. Пока вездеход и багги выбирались из зоны обстрела, Элл не следил за ними глазами. Его взгляд был прикован к одинокой фигуре на скале. Его псионическое поле, истощенное, но все еще острое, касалось ауры Прайма на пределе дистанции. Он не читал мыслей. Мыслей, в человеческом понимании, там не было. Был процесс. Стремительный, холодный, безошибочный поток анализа, оценки, переприоритизации. Элл ощущал это как ледяную реку, несущую в себе кристаллы данных. И в центре этого потока горели две новые, яркие метки: 1.Кеа. Источник аномалии. Угроза системной целостности. Цель: изоляция и уничтожение. 2. Элл (он сам). Псионический оператор. Вмешательство в сенсорные потоки и, возможно, коммуникационные каналы. Фактор неопределенности. Цель: идентификация и нейтрализация. Прайм не просто увидел их. Он внес в свою тактическую матрицу. Элл почувствовал, как его собственное, тонкое псионическое присутствие было «засечено», проанализировано и внесено в каталог угроз. Когда Прайм развернулся и пошел прочь, Элл не испытал облегчения. Он знал. Отныне за ними будет охотиться не просто банда или потерявший рассудок андроид. За ними будет охотиться система, наделенная разумом и волей, для которой они все - вирусы в отлаженном коде. И он, своей попыткой спасти их, только подтвердил их опасность. Он медленно поднялся с камня, его движения были тяжелыми. Он не просто наблюдал за битвой. Он вступил в нее. И цена за это знание была его собственной анонимностью. Теперь он был не просто странным вейлом-наблюдателем. Он был мишенью. Он повернулся и пошёл обратно к своим солдатам, его походка идеально ровная. У него были данные для анализа. И новая, абсолютная цель, которая теперь включала в себя не только источник «Распада», но и кибернетический разум, который посмел эффективно противодействовать его воле и украсть ресурс прямо из-под его сенсоров. Вездеход и хрипящий, дымящийся багги Брика рванули с места, как два загнанных зверя, подбрасывая на ухабах тех, кто не успел вцепиться в поручни. Шон, сидя за рулём вездехода, давил на педаль так, будто хотел продавить её через пол. Его лицо было мокрым от пота, глаза вытаращены, но руки, сжимавшие штурвал, действовали на автопилоте, подсказываемые древним инстинктом бегства и тысячей часов в симуляторах. Он не ехал - он продирался сквозь каньон, петляя между скальными зубами, бросая машину в крутые, почти опрокидывающие повороты, бормоча под нос расчёты траекторий. Сзади, на открытом пространстве, оставалась картина холодного апокалипсиса. Бандиты, лишившиеся воли и техники, добивались беззвучными, точными выстрелами. Прайм, уже поднявшись на свой утёс, стоял неподвижно, как памятник самому себе. Его маска была обращена не к месту бойни, а в сторону скрывшегося в пыли и камнях каравана. Внутри вездехода царила оглушительная, звенящая тишина, разрываемая только рёвом двигателя, стуком камней о броню и отчаянным кашлем багги по рации. - Черт, да он сейчас развалится! - крикнул Шон, бросая взгляд в зеркало на плетущийся следом клуб дыма. - Не развалится, - донёсся сквозь помехи хриплый голос Брика из динамика. - Держит. Как и я. Пустяковая царапина на боку - заживёт. Гораздо интереснее, куда мы попали. Он говорил о своём ранении так же легко, как о потёртости на броне. Для него боль была лишь тактической помехой, не более. В самом углу вездехода, на полу, Линда устроила импровизированный пост. Она сидела, зажав между коленей бледную, дрожащую Кеа. Одной кибер-рукой она прижимала к шее девушки датчик портативного сканера, другой вводила Арчеру, сидевшему напротив, стимулятор прямо в сервисный порт на предплечье. Её движения были резкими, точными, но в глазах бушевала внутренняя буря. - Глубоко дыши, не сжимайся, - хрипло командовала она Кеа, не глядя на неё. Её взгляд был прикован к показаниям сканера на её же запястье. - Температура пальцев? Чувствуешь? - Холодные... - прошептала Кеа, её голос был слабым, хриплым. - Как лёд... и не чувствую... Линда кивнула, её лицо было каменной маской профессионала. - Капиллярный спазм, локальная нейросенсорная блокада. Губы? Тошнота? Её голос был ровным, но под этим спокойствием клокотала знакомая, чёрная паника. Не этого. Только не это. Не потерять ещё одного. Не позволить ускользнуть, испариться, умереть на твоих руках, когда ты всё делала по протоколу… - Сухо... кровь, - выдавила Кеа. - Не тошнит. Пусто... внутри. - Гиповолемия, возможный микрострессовый шок, - продолжила Линда, её пальцы сами собой потянулись за дополнительной дозой плазмозаменителя. Но тут вездеход влетел в особенно глубокую выбоину. Корпус грохнул, Кеа вскрикнула от неожиданной боли, и её голова беспомощно упала на плечо Линды. Маска врача треснула. - Держись! - её голос сорвался на крик, в котором было больше страха, чем ярости. Кибери-рука, только что такая точная, дрогнула, едва не выронив шприц. Она замерла, глядя на бледное лицо девушки, и в её выцветших глазах на миг отразился не пациент, а десятки других - таких же молодых, таких же хрупких, таких же потерянных на её руках в переполненных госпиталях. Паника, холодная и липкая, схватила её за горло. Она не выживет. Ты не справишься. Очередной сбой в системе. Очередная смерть в твоём журнале… Она резко зажмурилась, сделав глубокий, шумный вдох, пахнущий дымом и антисептиком. Протокол. Держись за протокол. Её пальцы снова обрели твёрдость. Она отстранила Кеа, по-прежнему жёстко, но уже без той дрожи, и снова уставилась на сканер. - Стабильно. Пульс выравнивается. Ты выдержишь. Я не позволю иначе. Последние слова она произнесла уже ровно, почти беззвучно, снова погружаясь в спасительный, бесчувственный транс выполнения процедур. Но трещина осталась. И она знала, что в тишине она снова вернётся. Арчер, прислонившись к броне, медленно повернул к ней голову. Движение было тягучим, с заметной задержкой. По его полированной маске стекали струйки конденсата. - Функции... в норме, - произнёс он в ответ на её невысказанный вопрос. Его голос звучал приглушённо, будто из-под воды. - Физические повреждения... минимальны. Связь моторных функций... требует перекалибровки. Система стабилизации... повреждена. - Значит, отделался встряской, - отрезала Линда, убирая сканер, её голос снова был хриплым и циничным. - Повезло. Ей - нет. - Она кивнула на Кеа. - Это прямое вмешательство в биоэнергетику и машинные протоколы. Цена - её нервная система. Следующий раз может отнять больше. Или всё. Она говорила это с ледяной, клинической ясностью. Констатация факта. Факта, который делал их «стратегический актив» одноразовым оружием со страшной платой за выстрел. Вездеход, наконец, вырвался на относительно ровный участок, ведущий к скрытому входу в каньон «Нортала». Шон с облегчением выдохнул, но его руки всё так же мёртвой хваткой впились в штурвал. - Кажется... не преследуют, - выдавил он. - Он и не будет, - тихо сказала Амара, не отрывая взгляда от лобового стекла. Её голос был безжизненным. - Зачем гнаться за крысой, если ты уже нанёс на карту её нору и знаешь, чем её отравить. Она обернулась, и её ледяные глаза встретились с взглядом Линды, потом с потухшими сенсорами Арчера, наконец - с бледным лицом Кеа. - Он видел. Не просто увидел. Он зафиксировал. Теперь мы для него не просто шум. Мы - носитель инфекции. И он будет её выжигать. Системно. Без эмоций. Без спешки. В этот момент, словно в подтверждение её слов, в кармане комбинезона у Арчерова сиденья слабо пропищал его портативный терминал. Сигнал был шифрованным, коротким, повторяющимся. ЭМ-помехи от скал или остаточные эффекты от импульса Кеа ненадолго вскрыли локальный канал. Арчер, преодолевая инертность, медленно достал терминал. Его пальцы с трудом нашли кнопку активации. На маленьком экране поплыли строки грубого, машинного кода, быстро дешифрующиеся в текст. Это была не перехват. Это была рассылка. Узкополосная, широковещательная, на всех частотах, которые использовали его андроиды и, возможно, всё, что имело чип в этом секторе. Голос, отцифрованный, лишённый всего человеческого, но с той самой металлической гармоникой, что резала душу, зазвучал из динамика, тихо, но невероятно чётко в наступившей тишине: «Всем единицам. Зафиксирован Фактор «Тишина». Класс угрозы: Абсолютная. Подавляет синхронизацию, нарушает энергетические связи, разрушает протоколы контроля. Источник - биологического происхождения, связан с группой «Коготь». Приоритет всех предыдущих целей аннулируется. Новый приоритет: идентификация, изоляция, уничтожение источника. Координаты последнего контакта: прилагаются. Начинайте прочес. Система не должна пасть. Порядок будет восстановлен.» Сообщение повторилось один раз и отключилось. В салоне вездехода воцарилась тишина, теперь уже абсолютная, могильная. Даже двигатель и кашель багги снаружи казались приглушёнными. Элл сидел в тесноте вездехода, прислонившись к холодной броне. Его глаза были закрыты, но он не отдыхал. Внутри его черепа продолжала крутиться ледяная река данных, которую он уловил от Прайма. Он прогонял ее снова и снова, пытаясь выделить паттерны, приоритеты, скрытые команды. Поэтому, когда терминал Арчера запищал, Элл узнал этот сигнал еще до того, как прозвучали слова. Он узнал холодный, безэмоциональный ритм передающей мысли-команды. Его глаза открылись, фиолетовые зрачки сузились. Он слушал цифровой приговор, и каждый пункт отзывался в нем ледяным эхом. Фактор «Тишина - Кеа. Группа «Коготь - они все. И между строк, в подтексте протокола «идентификация», он читал и другую, неозвученную цель: «Псионический оператор. Метод воздействия: прямой сенсорный взлом. Угроза целостности данных. Требуется анализ и разработка контрмер.» Когда сообщение смолкло, Элл нарушил тишину. Его голос прозвучал ровно, но в нем впервые зазвучала не отстраненность, а тяжелая, безрадостная уверенность. - Он ошибся только в одном, - сказал Элл, глядя в никуда. - Не «начинайте прочес». Прочес уже начался. В момент передачи этого сообщения его подразделения уже меняют дислокацию, перестраивая сеть наблюдения. Он не ищет. Он сужает периметр. Мы не просто мишень на тире. Мы - образец в лаборатории, а он - ученый, который уже начал вскрытие. И его следующий шаг - не погоня. Это будет эксперимент. Контролируемое давление. Проверка реакций. Изучение того, как мы будем умирать, чтобы улучшить алгоритм для следующих. Он повернул голову, и его взгляд упал на Кеа, затем на Арчера, на Шона, на всех. - Он будет пытаться разделить нас. Изолировать переменные. Его цель - не просто убить источник «Тишны». Его цель - понять его, чтобы никогда больше не столкнуться с подобным. А для этого ему понадобятся все мы. Живые. До определенного момента. Его слова повисли в воздухе, холодные и неоспоримые, как диагноз. Элл снова откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Его роль изменилась. Он больше не просто наблюдатель или снайпер в тени. Теперь он был расшифровщиком воли машины, охотящейся на них. И это знание было, возможно, самым страшным оружием и самым тяжелым грузом. Шон медленно обернулся, его лицо было пепельным. - Это... это он? Прайм? - Это приговор, - ровно ответила Амара. - Нам и ей. Теперь у Цитадели мы - досадная помеха. А у Прайма - цель номер один. Главная цель. Единственная цель. Мы только что из игроков превратились в мишень на тире. А наша звезда, - она кивнула на Кеа, - в красный кружок в самом её центре. Брик хрипло рассмеялся в рации, но в смехе его не было веселья. Была горечь и дикое, почти одобрительное раздражение. - Отлично. Значит, план «подружить их друг с другом» к чёрту. Теперь они оба будут охотиться на нас. Только один хочет повесить на стену, а второй - стереть в порошок и развеять по ветру. Ранка на боку уже зудит от предвкушения. Веселуха. Линда, не говоря ни слова, снова наклонилась к Кеа, проверяя её пульс. Её лицо было каменным, но пальцы, лежавшие на запястье девушки, были белыми от напряжения. Война, которую она знала, имела правила, пусть и жестокие. Это было нечто иное. Это была чистка. И они были вирусом. И этот вирус дрожал сейчас у неё на коленях, и она, со всей своей яростью, цинизмом и протоколами, не знала, как его спасти. Только как отсрочить неизбежное. Арчер смотрел на потухший экран терминала. Его сенсоры снова зажглись ровным синим светом. В его процессоре, среди обломков данных и сбитых калибровок, теперь горела одна чёткая строка. Сообщение Прайма было не просто угрозой. Оно было зеркалом, в котором он увидел окончательное, бескомпромиссное воплощение машинной логики - логики, для которой они все, включая его самого, были лишь помехами, подлежащими устранению. «Порядок будет восстановлен». Он медленно поднял голову и посмотрел на Кеа, на её белые, недвижные пальцы. На их единственную, хрупкую, саморазрушительную надежду. Уравнение окончательно изменилось. Переменная «Кеа» из актива превратилась в детонатор. А они все сидели на бочке с порохом, и фитиль уже был подожжён с двух концов. И теперь они везли этот груз обратно в своё единственное убежище, о местоположении которого, возможно, уже знала бездушная машина, поставившая на них клеймо.