Без права на взлёт

Бар «Стимул» был точкой кипения на карте пыльной планеты-призрака под названием Железный Эдж. Воздух здесь был густым, как бульон, и состоял из испарений дешёвого самогона, горького дыма сигарет с фильтром из углеродного волокна и едкого запаха пота, который не могла перебить даже мощная система вентиляции. Музыка - тяжёлый, пульсирующий техно-ритм, наложенный на заунывные электронные аккорды - не играла, а вгрызалась в сознание, билась о стальные стены и низкие, закопчённые потолки, вышибая ритмм искры из старых неоновых вывесок. Зал был набит под завязку, как патронами обойма. Узкие проходы между столами приходилось брать штурмом, расталкивая локтями груду тел в потрёпанных комбинезонах, кожаных куртках и тактической амортизации. Столы, сращенные из обломков космического мусора и подпёртые сломанными реактивными ранцами, ломились под тяжестью кружек с мутной жидкостью, самодельных карточных терминалов и массивных пистолетов, которые их владельцы клали на видное место, словно солонки. Ножи - от заточенных обломков титана до длинных, с зубчатым лезвием - торчали за поясами, на голенищах сапог, и никто даже не думал их прятать. Здесь это был просто ещё один аксессуар, вроде шрама на лице или громкого голоса. В углу, у дымящегося диспенсера с синтпивом, шла жаркая карточная игра. Игроки, похожие на груду мускулов и металла, не говорили, а рычали ставки, бросая на стол не кредиты, а обоймы с патронами или кристаллы с данными. Их пальцы, одни - живые и покрытые шрамами, другие - механические, с шипящими сервоприводами, ловко тасовали заломленные колоды. Время от времени кто-то из них вскакивал, опрокидывая табурет с грохотом, но тут же оседал обратно после предупреждающего щелчка предохранителя у него над ухом. Чуть дальше, у длинной стойки, выточенной из плиты полированного базальта, уже завязалась драка. Два здоровенных грузчика, чьи кибернетические импланты явно были кустарной работы, мерялись силами, пытаясь вдавить друг другу головы в стойку. Бармен, массивный тип с оптическим сенсором вместо глаза и шрамом через оба века, даже не смотрел в их сторону. Он лениво полировал стакан энерго-тканью, из которой иногда сыпались мелкие искры. Он знал, что всё закончится само - либо они устанут, либо кто-то третий, устав от шума, оглушит обоих сзади стволом. Правила тут были просты: не разбивай бар и не мешай остальным пить. Повсюду стоял гул голосов - хриплых, простуженных, механических. Смех, больше похожий на лай, проклятия, обрывки сделок на чёрном рынке, байки о недавних перестрелках на окраинах системы. Здесь никто не скрывал своего прошлого, потому что у всех оно было одинаково тёмным. Каждый второй посетитель «Стимула» был сгустком нервов, мышечной массы и огневой мощи, заточённым в этом коконе света и шума посреди безмолвной, ледяной пустыни космоса. Они пили, чтобы забыть о следующем вылете, о долгах, о том, что ждёт их за пределами этого клубящегося дымом убежища. И бар, этот захламлённый, шумный, опасный и живой организм, принимал их всех, давая на несколько часов иллюзию того, что они не одиноки в этой бескрайней, равнодушной вселенной. В самом пекле «Стимула», за столом, сколоченным из грузового поддона, царила своя маленькая вселенная напряжённого спокойствия. С одной стороны сидели двое местных шахтёров, их лица, покрытые пылью и вечной усталостью, искажала жадная усмешка. Они уже чувствовали лёгкую добычу. Напротив них - их предполагаемая добыча. Амара, обворожительная в своём кажущемся безразличии, перебирала веером потрёпанные карты. Её стройная фигура была облачена в практичный, но мастерски подогнанный комбинезон из дорогой, отталкивающей грязь ткани асимметричного кроя. Длинные волосы цвета воронова крыла, уложенные в идеальный хаос, обрамляли лицо с ледяными голубыми глазами. Светящиеся татуировки на её запястьях и шее пульсировали в такт музыки, отбрасывая призрачные блики на её каменное, сосредоточенное лицо. Светящиеся татуировки на её запястьях и шее пульсировали в такт музыке, отбрасывая призрачные блики на её каменное, сосредоточенное лицо. Она не смотрела на оппонентов, её взгляд был прикован к картам, будто она пыталась силой воли выжечь на них нужные масти. Её изящные пальцы слегка подрагивали - единственная улика её внутреннего смятения. Рядом с ней Шон, закинув ногу на ногу в своём потрёпанном чёрном пальто, излучал дешёвый оптимизм. Под поношенной курткой угадывалось спортивное телосложение. На его лице играла широкая, гостеприимная улыбка, а карие глаза старательно излучали бодрость, будто он зашёл не в враждебный бар, а на дружескую вечеринку. Его аккуратная причёска-канадка, зачесанная на правую сторону, довершала образ эталонного «своего парня». Лишь мелкая дрожь в пальцах, постукивающих по столу, да неестественная резкость движений выдавали в нём того, кто изо всех сил изображает уверенность, которой у него нет. У стойки, в полуметра от стола, спиной ко всему этому, пребывал Элл. Его фигура была скорее силуэтом, чем человеком - стройной, аскетичной колонной в простом монолитном комбинезоне, лишённом швов и карманов. Голова, чуть более удлинённая, чем полагалось человеческому черепу, была абсолютно лысой. Вместо рта - лишь гладкая, слегка впалая поверхность, над которой шевелились два тонких, почти эфемерных щупальца. Его огромные, миндалевидные глаза цвета тёмной аметистовой глубины казались затянутыми дымкой внутреннего фокуса. Он не просто стоял - его поза была статичным, выверенным напряжением. Ложка в стакане с мутной жидкостью не помешивалась, а пребывала в состоянии левитирующей вибрации, создавая на поверхности идеально ровные, расходящиеся круги. Это было не просто напряжение, а сфокусированная готовность снайпера в засаде, чьё оружие - невидимо и заключено в воле. Щупальца у его рта совершали едва уловимые, ритмичные движения, ощупывая невидимые нити мыслей, тянущиеся от каждого в баре. Он был не антенной, а активным сканером, сортирующим частоты страха, жадности и агрессии в окружающем мысленном хаосе. Параллельно его восприятие выстраивало бесшумную, трёхмерную карту зала, автоматически отмечая точки возвышения, укрытия и траектории для отступления - профессиональный рефлекс того, кто привык видеть мир через прицел разума и всегда знать, куда отступить. В голове у Амары вихрем крутились обрывки тактик, блефы, попытки просчитать странности. Это было не её игрой. Её игрой были намёки, яд и чары, а не эти дурацкие бумажки. Она чувствовала себя слепой. И тут в её сознании, поверх хаотичного вихря её собственных мыслей, всплыл холодный, идеально отшлифованный смысл, лишённый тембра и эмоций, как строка кода. Он не «прорвался» - он просто занял отведённое ему пространство, будто был там всегда: - Тот, что слева, с шрамом. Доминирующая мысленная петля: образ детского биомонитора, звук тревоги. Страх финансового дефицита. Он видит в тебе не игрока, а актив. Его пальцы на картах холодны. Амара едва заметно кивнула, не поднимая глаз. Информация полезная, но абсолютно бесполезная. Она не знала, что с ней делать. Шон, уловив её напряжение, наклонился к ней, его улыбка стала ещё шире, еще более натянутой. - Не переживай, дорогая, - сказал он громко, чтобы заглушить грохот музыки и для ушей оппонентов. - Всё под контролем. Просто собери пару-тройку старших арканов, и мы их сделаем, как того парня с навигатором в прошлом порту. Помнишь? Ха-ха! Его смех прозвучал фальшиво и громко. Амара бросила на него взгляд, в котором читалось: «Заткнись, идиот». - Шон, - выдохнула она, снова глядя на карты. - Твои шутки… они не помогают. Я не знаю, что делать. У меня ничего нет. - Ничего? - фыркнул шахтёр с шрамом. - Тогда клади и забирай свои жалкие кредиты. Или возможно что-то поинтереснее? - Он похабно оглядел её. Мысленный голос Элла снова прорезался: «Правый. Думает, что ты блефуешь. Он уверен, что у тебя сильная рука. Он хочет поднять ставку, чтобы ты спасовала. Его пульс участился». Амара закусила губу. Блеф? У неё? Если бы он только знал… Шон, игнорирую её панику, хлопнул себя по коленке. - Вот именно! Ничего! - весело воскликнул он. - Абсолютная пустота! Идеальный блеф! Ты гений, Амара! Они сейчас обделаются от страха! Элл, ты видишь их лица? Элл у стойки не повернулся, но его голос донёсся до сознания Шона и Амары, сухой и безэмоциональный - Нет. Я стою спиной. Но нет, они не „обделались". Шанс их психосоматической реакции близится к нулю. Левый думает о схеме вентиляции, правый подсчитывает, хватит ли ему выигрыша на новую буровую головку.» «Ваша попытка приписать им эмоцию страха ("обделались") необоснованна. Я регистрирую лишь фоновое раздражение и расчёт. Это не персонажи вашей драмы, а биологические единицы, решающие прикладные задачи. - О, прекрасно! - продолжал Шон, совершенно не смутившись. - Значит, работает! Они уже отвлекаются на буровые головки! Держи их в напряжении, солнышко! - Я не «держу» их, я проигрываю! - прошипела Амара, сжимая карты так, что светящиеся татуировки на её руках вспыхнули ярче. - Я не понимаю эту игру! Элл, что у него на руках? Скажи ему сбросить карты! Голос Элла в ответ прозвучал плоским, лишённым интонации тоном, будто зачитывался отчёт: - Информация была передана. Семантический анализ мыслей цели: устойчивая ассоциация с терминами "две пары", "энергетические ядра", "бластер". Контекст указывает на техническое оборудование, а не игровые комбинации. Его нейронные паттерны слишком примитивны для абстракции, требуемой этой игрой. Шум данных. Шон громко и одобрительно щёлкнул пальцами, будто Элл только что выдал гениальную инженерную формулу. - «Две пары»! Стандартная, предсказуемая конфигурация! - провозгласил он с нарочитой уверенностью техника, читающего лекцию. - Это идеально. Амара, твоя позиция сейчас - это чистый, необработанный потенциал. Ты можешь собрать что угодно! Просто дай волю интуиции, а я обеспечу тактическое прикрытие и морально-техническую поддержку. Улыбнись им так, будто ты уже видишь схему их полного поражения в трёхмерной проекции! Амара с отчаянием посмотрела на свои карты - абсолютно несвязный набор значков и цифр. Потом на уверенные лица шахтёров. Потом на идиотски улыбающегося Шона. И наконец, мысленно крикнула Эллу: «Скажи Шону, что если он не замолчит и не начнёт думать, я превращу его пальто в очень пеструю и неловкую портьеру!» В сознание Шона, поверх его попыток что-то выкрикнуть, лёг чёткий, неоспоримый пакет данных, словно отчёт, вшитый прямо в нейронную сеть. - Амара. Угроза: трансмутация вашей верхней одежды в декоративный текстиль. Вероятность реализации при текущем уровне её раздражения: 78.3%. Рекомендация: снизить вербальную активность на 90%. Шон на секунду замер, его улыбка не дрогнула, а стала фиксированной, как у робота с глючной мимикой. Он торопливо поправил воротник своего потрёпанного пальто, будто проверяя его структурную целостность. - Точное попадание в зону моих профессиональных интересов! - быстро парировал он, уже обращаясь ко всем троим мысленно, стараясь сохранить игривый тон. - Трансмутация тканей - это сложнейший процесс, требующий точного расчёта атомарных связей. Но, э-э-э, пожалуй, оставим этот эксперимент для более спокойной обстановки. Сосредоточимся на текущих тактических данных. Элл, продолжайте поток информации! Я обрабатываю! Элл, не двигаясь, передал в их сознание ровный поток данных, лишённый даже отзвука вздоха: - Прошло четыре минуты семнадцать секунд. Внешний сигнал отсутствует. Эффективность ваших действий стремится к нулю. Я фиксирую рост подозрений у цели "правый шахтёр". Его текущая ментальная оценка вас как "неадекватных" имеет под собой 87% логических оснований. Вы подтверждаете его гипотезу. Амара с грохотом отбросила карты на стол. - Я пас. Забирайте. - Она откинулась на спинку стула, её светящиеся татуировки меркли от досады. Шахтёры с торжествующим рёвом потянулись к фишкам. Лицо Шона на миг окаменело, будто система выдала критическую ошибку, но тут же перезагрузилось, заливаясь привычным, слишком ярким светом улыбки. - Идеально! - провозгласил он, хлопнув себя по колену так, словно только что получил блестящие результаты. - Фаза активного зондирования завершена. Мы собрали исчерпывающие данные по их поведенческим паттернам в условиях низкоставочного конфликта. Теперь мы знаем их профиль риска, склонность к агрессии при минимальном стимуле и... - он бросил взгляд на груду фишек, - явную тягу к материальным активам. Амара, твой вклад неоценим - ты вывела их на чистую воду. Элл, все логи записаны? Амара медленно повернула к нему голову, и её ледяной взгляд скользнул по его лицу, будто оценивая диковинный экспонат. - О, да. Блестящая тактика. - Её голос был сладок, как испорченный мёд. - Мы великолепно продемонстрировали им два главных наших качества: полную некомпетентность в картах и удивительную способность вести внутренние диалоги с самими собой. Они, несомненно, в трепете. Элл у стойки наконец отпил глоток из своего стакана. Его работа была сделана. Пусть и безрезультатно. Как раз в тот момент, когда Шон пытался неуверенно пошутить про то, что «разведка боем - это тоже результат», из-за стойки донёсся грохот - тяжёлый, глухой, как падение тела. За ним последовал приглушённый стон и резкий, отрывистый удар, от которого с полки за барной стойкой звонко упала пара стопок. Музыка на секунду захлебнулась, но тут же продолжила свой монотонный бой. Все за столом замолчали. Шахтёры перевели взгляд с карт на источник шума, их брови поднялись с интересом профессионалов, оценивающих качество драки. Шон инстинктивно дёрнулся всем телом, как будто пружина внутри него была взведена до предела. Его рука непроизвольно потянулась к поясу - не к оружию, а к набору техномагических фокусов и инструментов, словно любой конфликт можно было разрешить правильной настройкой схемы. Он резко обернулся к Амаре, и на его лице вспыхнула ещё более широкая, чем нужно, дежурная улыбка. Как раз в тот момент... из-за стойки донёсся грохот... В сознание Амары и Шона, не дожидаясь их реакции, влилась холодная констатация - Акустическая аномалия. Источник: тело массой приблизительно 90 килограмм, падение с высоты 1.2 метра. Последующий стон свидетельствует о сохранении сознания. Вероятность летального исхода при такой конструкции скелета: 18%. Это не наш запланированный сигнал. Продолжайте выполнение текущей задачи (имитацию игры). - Всё под контролем? - чуть громче крикнул он ей сквозь грохот музыки, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Просто кто-то решил проверить звукоизоляцию! Может, и нам стоит провести аудит? Я как раз слышал отличный заговор на усиление акустики! Амара же лишь замерла, её глаза сузились. Она поймала этот потерянный, панический взгляд Шона, потом увидела, как оппоненты перестали копаться в фишках и с любопытством начали изучать их самих - этих странных незнакомцев, которые то нервно хихикают, то замолкают на долгие, неловкие паузы, переглядываясь так, будто общаются через какую-то невидимую стену. И в этот момент что-то в ней щёлкнуло. Игра в поддавки была проиграна. Напряжение стало вызывать подозрения. Нужно было менять тактику. Внезапно её поза стала расслабленной, почти томной. Она откинулась на спинку своего шаткого стула, который жалобно скрипнул под её весом, и провела рукой по волосам. Лёгкая, почти невинная улыбка тронула её губы. Она поймала взгляд бармена - того самого, массивного мужчину за пятьдесят с оптическим сенсором. И не стала ничего говорить Эллу или Шону. Не стала шептать. Она сделала то, что умела лучше всего. - Эй, великан! - её голос, звонкий и обволакивающий, легко перерезал шум бара, достигнув стойки. - Твоё заведение - шедевр, но басы пробиваются хуже, чем совесть у этих ребят. Сделай погромче, а? Хочу, чтобы музыка вытряхивала душу, а не просто щекотала уши. Она подмигнула ему, и её светящиеся татуировки пульсировали в такт, будто подчёркивая просьбу. Природное очарование, отточенный до блеска, сработал безотказно. Угрюмое лицо бармена смягчилось, он едва заметно кивнул и что-то ткнул под стойку. Музыка взорвалась. Басы ударили по грудной клетке, заставив вибрировать стаканы на столах. Кто-то из посетителей недовольно крякнул, кто-то, наоборот, одобрительно закричал. Но общий гул определённо потонул в новом, оглушительном потоке звука. Амара удовлетворённо кивнула и снова взяла свои карты, сделав вид, что ничего не произошло. В сознание обоих влился холодный, отчётливый поток данных, синхронизированный с новым ритмом, словно это был голос самого корабля, а не существа: - Внешний акустический фон усилен на 32 децибела. Эффективность аудиомаскировки мысленного канала повышена на 15%. Побочный эффект: дискомфорт для биологических слуховых аппаратов. Решение - логично. Шанс того, что Шон будет замечен говорящим сам с собой, снижен до 3.7% - Стекло его стакана начало тонко звенеть в такт басам, резонируя с звуком - непроизвольный телекинетический отклик на грубые вибрации. Шон, оглушённый, но прочитавший мысленное сообщение, облегчённо выдохнул и снова попытался надеть маску уверенности. - Вот! Отлично! Теперь самое время для… э-э-э… контратаки! - он кричал почти что, чтобы его было слышно. - У меня тут… отличная рука! Практически королевский флеш из… моторного масла и пропеллеров! Мысль Амары, острая и ядовитая, вонзилась в сознание обоих: «Шон, заткнись. Ты не знаешь названий комбинаций. Молчи и делай вид, что всё по плану. Элл, что теперь думают эти два бурильщика?» Голос Элла был похож на голос навигатора в песчаной буре: «Левый думает, что вы оба окончательно рехнулись, и рад, что легко выиграет. Правый пытается вспомнить, не видел ли он вас в розыске. Он сомневается. Его уровень адреналина повышается. Он… думает о своём дробовике под столом.» - Прекрасно, - мысленно процедила Амара. - Просто прекрасно. Шон, он думает о дробовике. Лицо Шона на миг стало абсолютно пустым, словно процессор завис, получая противоречивые команды: «спасай» и «не дай панике вырваться». Но уже через долю секунды оно вновь озарилось напряжённой улыбкой. Он не отпрянул, а, наоборот, чуть подался вперёд, будто рассматривая интересный механизм. - Дробовик? - мысленно «просигналил» он с наигранной деловитостью. - Классика. Надёжно, но ограниченный радиус и сильная отдача. Это нам на руку. Амара, рекомендую приготовить щитовую матрицу с упором на кинетическое поглощение. Я просчитываю варианты отвлечения внимания. Элл, следи за пульсом левого - если он прыгнет выше ста двадцати, это наш сигнал к… э-э-э… к активным действиям! Шахтёры даже не повели глазами. Они продолжили смотреть на них с нарастающим подозрением. Амара мысленно застонала. Элл, стоя у стойки, снова медленно помешал свой напиток. Его работа, как всегда, была безупречна и абсолютно бесполезна. Они продолжали играть. И по-прежнему абсолютно не понимали друг друга. Но теперь - под оглушительный техно-бит. Пик напряжения достиг своего апогея. Правый шахтёр уже почти скрылся под столом, его пальцы обхватили холодный приклад спрятанного дробовика. Взгляд Амары метал молнии, Шон безумно улыбался, чувствуя, как его броня трещит по всем швам, а Элл, всё так же стоя спиной, мысленно передавал сухие отчёты о вероятности перестрелки, которая приближалась к 98%. И в этот самый момент из-за стойки раздался новый звук - не глухой удар, а сокрушительный грохот, будто ломали мебель. Музыка захлебнулась окончательно, и наступила на секунду оглушительная тишина, которую тут же разорвал скрежет сорванной с петель двери. Дверь в служебные помещения не просто распахнулась - её сорвало с петель, и тяжёлое полотно, просвистев в воздухе, врезалось в стену. В проёме, затянутом дымом и паром из подсобки, заполняя его собой, стоял Брик. Его массивное, кряжистое тело с сероватой кожей, покрытой шрамами и хитиновыми наплывами, было разгорячено. Кожаная рубашка висела клочьями, обнажая кожу, временно затвердевшую, как броня. На его лице сияла самая что ни на есть довольная, почти мальчишеская улыбка существа, которое только что мастерски разрешило проблему самым прямым из возможных способов. Его фасеточные глаза, холодно отсвечивавшие металлическим блеском, скользнули по залу, нашли своих - и улыбка с лица не просто исчезла, а была сметена волной иного, первобытного выражения. Он увидел кольцо враждебных взглядов, увидел, как десятки рук синхронно потянулись к оружию. И в этот момент через встроенные в потолок динамики, перекрывая натужный гул музыки, прорвался искажённый, полный ярости голос бармена: - ВЫВЕДИТЕ ЭТУ ОПАСНУЮ ЖЕЛЕЗКУ И ЕЁ ПРИХВОСТНЕЙ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ! ЭТО ОНИ УМЫКНУЛИ ГРУЗ! Слово «прихвостни» прозвучало последней каплей. Мозг Брика, отточенный для войны, проигнорировал этапы «анализа» и «переговоров». Сигналы «свои», «угроза» и «оскорбление» сошлись в одной точке - и переключатель щёлкнул. Всё взорвалось. Брик не ринулся вперёд - он обрушился. С рёвом, в котором смешалась ярость и странное облегчение от того, что ситуация наконец-то стала чёткой и простой, он врезался в ближайший стол, снося его в щепки и превращая в импровизированный таран. Он был не существом действия - он был самим действием, принявшим форму горы мышц и хитина. Амара издала короткий, резкий звук - не вздох, а скорее щелчок языком, полный глубочайшего разочарования, как у художника, чью готовую фреску только что испортил вандал. - Тихо. Ти-хо. Кажется, это слово было в брифинге. - Она уже вставала, её движения были не суетливыми, а резкими и точными, как взмах скальпеля. - Что ж, раз уж нам устроили столь шумные проводы… Не стесняйтесь, джентльмены. И только тогда, когда первые выстрелы уже звенели по столам, её голос, холодный и властный, рассек грохот: - За щит. И если можно - без дальнейших импровизаций. Шон и Элл, действуя с неожиданной слаженностью, рванули к укрытию. Элл, не меняя выражения лица, на ходу опрокинул тяжёлый стол на пути у преследователей. Шон, уже не улыбаясь, достал свой компактный бластер, выглядывая из-за края щита. Отступая к выходу короткими перебежками, прикрываясь магическим барьером и огнём Шона, Амара повернула разгневанное лицо к Брику, который прикрывал их тыл, отшвыривая очередного наёмника в сторону с треском ломающихся костей. Амара, отстреливаясь короткими, ядовитыми всплесками энергии поверх щита, даже не обернулась. Её голос, полный ледяного яда, достиг его ушей сквозь грохот. - Брик, дорогой. Когда тебе говорят «тихо» - обычно имеют в виду «без рушащихся стен». Но спасибо за уточнение. В следующий раз в задании напишем: «проникнуть, не вызывая локального апокалипсиса». Брик, отбиваясь здоровенной рукой, которая на глазах начала уплощаться и твердеть, превращаясь в подобие гигантской каменной дубины, обернулся на секунду. На его лице читалось искреннее недоумение. - Так и вышло! - прокричал он в ответ, заглушая грохот стрельбы. - Я тихо вошёл! Они первые начали шуметь! С другой стороны щита Шон, стреляя на звук, крикнул ободряюще, его голос снова сорвался на фальцет: - Ничего, ничего! Всё под контролем! Просто небольшое недоразумение! Никто не пострадал... серьёзно! В это время очередная пуля рикошетом прожужжала у него над ухом. - Ну, почти никто! - тут же поправил он себя, поспешно отскакивая глубже за спасительный щит Амары. Оглушительный грохот стрельбы и яростные крики преследователей выплеснулись вслед за ними на пыльную, продуваемую всеми ветрами улицу. Воздух Железного Эджа, обычно наполненный запахом окисленного металла и песка, теперь горчил гарью от энергетических разрядов. Паника была почти осязаемой. Не было никаких отлаженных действий, только инстинкты и хаос. - Транспорт! Активный поиск! - выкрикнул Шон, его голос звучал натужно-бодро, как у плохого аниматора. Он крутанулся на месте, его взгляд лихорадочно сканировал стоянку, оценивая не красоту, а потенциальную «взломоустойчивость» и «магнитосовместимость». - Вон тот пикап! Видите? Камуфляжная окраска под ржавчину - гений дизайна! Правое заднее колесо спущено, но я знаю, как заставить его держать давление силой воли и паре рунических модификаторов! Бежим! Я открою! - Вон та, ржавая! - проревел Брик, тыкая пальцем в ближайший пикап. Он не создавал живого барьера - он просто метнулся к нему, как бульдозер, снося на своём пути случайный ящик и заставляя первых преследователей рефлекторно отпрыгнуть в стороны. Пули уже свистели вокруг, и одна из них с противным, влажным шлепком впилась в мышечную ткань его плеча. Брик даже не крякнул - его тело ответило раньше сознания. Мышцы вокруг раны резко спазмировались, временно уплотняясь, чтобы зажать повреждение. По его лицу пробежала не гримаса боли, а оскал чистого, дикого раздражения, будто его отвлекли от важного дела. Он не остановился - он прибавил ходу, как разъярённый бык, почуявший кровь, свою собственную. Амара, споткнувшись о порог, едва не упала. Её лицо исказила гримаса отвращения - и к ситуации, и к собственной неуклюжести. - Напряжение выше расчётного, - отчеканила Амара, и в её голосе впервые прозвучало не раздражение, а плотоядное любопытство. - Интересно, сколько джоулей тупости нужно, чтобы сломать чистое намерение? Сейчас узнаем. И только после этого: - Чёрт! Держаться не будет! Шон и Элл рванули к передним дверям пикапа, налетев друг на друга. - Я... я взломаю! - залепетал Шон, срывая с пояса какой-то многофункциональный инструмент и беспомощно тыча им в замочную скважину. Элл не стал его отталкивать. Он просто сдвинул его в сторону - не грубой силой, а точным, коротким телекинетическим импульсом, будто поправил неудобно стоящий предмет. Его взгляд упал на замок. Воздух вокруг замочной скважины не просто затрепетал - он на мгновение застыл, сгустился, и металл с глубоким, внутренним стоном начал деформироваться, не от нагрева, а от чистого, сконцентрированного давления невидимой силы. Дверь со скрежетом поддалась, но не до конца, заклинив под углом. - Недостаточно, - констатировал он ровным голосом, в котором, однако, читалось лёгкое удивление - не от неудачи, а от непредвиденного сопротивления материала. - Моя очередь! Нужен тонкий подход! - почти пропел Шон, выхватывая из внутреннего кармана не просто осколок, а сложный полиэдрический фокус, испещрённый гравировками. Его пальцы, теперь движущиеся с преувеличенной, хирургической точностью (чтобы скрыть дрожь), вписали кристалл в щель, как ключ. - Старая добрая механика любит ласку. И небольшой магический импульс в обход блокировки... вот так». Фокус вспыхнул не ослепительно, а ровным голубоватым свечением, и металл вокруг щели с тихим звоном отозвался. - Видите? Диалог! Она уже почти согласна! Сзади ситуация становилась критической. Из дверей бара выкатили стационарный пулемёт на треноге. Первая очередь, длинная и оглушительная, прошлась по мостовой перед ними, выбивая куски асфальта. Брик, ослеплённый яростью и болью, вместо того чтобы укрыться, рванул на них с рёвом, подставляя под пули свою уже кровоточащую грудь. В этот миг у Элла, уже сидевшего в пикапе, дрогнула бровь - единственный видимый признак предельной концентрации. Над дулом пулемёта, прямо на линии прицела, сорвалась и зависла в воздухе на полсекунды массивная металлическая вывеска «Стимул», оторвавшаяся от своих креплений под чьим-то невидимым, точечным воздействием. Она не упала на стрелка, но её внезапное мельтешение и грохот от падения отвлекли его ровно на столько, чтобы Амарина вспышка света достигла цели. - Брик, нет! Идиот! - закричала Амара, инстинктивно швырнув в сторону пулемётчика ослепляющую вспышку света. Она сработала не идеально - вспышка была смещена вбок, - но этого хватило, чтобы стрелок на секунду отпрянул. В этот момент раздался ещё один громкий щелчок - на сей раз от двери Шона. Ему наконец улыбнулась удача. Он рванул её на себя и повалился внутрь, на водительское сиденье. - Есть! Садитесь! - завопил он, лихорадочно начиная тыкать в кнопки запуска. Двигатель пикапа кашлянул, чихнул и с ревом заработал. Элл втиснулся на пассажирское сиденье, отодвигая ногой непонятный хлам. Амара, бросив взгляд на Брика, который только сейчас осознал свою ошибку и начал отступать, отчаянно махнула ему - В кузов! Быстро! Брик, тяжело дыша, развернулся и с разбегу, словно штурмуя препятствие, перелетел через борт грузовика, с грохотом повалившись внутрь. Амара прыгнула следом, едва успев схватиться за поручень. Пикап дёрнулся с места, занесло на развороте, и он понёсся вперёд, едва не врезаясь в стену соседнего здания. Шон, с безумными глазами, кричал что-то непонятное, пытаясь одновременно рулить, жать на газ и найти переключатель фар. Из кузова доносилось яростное рычание Брика и сдавленное ругательство Амары. Они мчались прочь, оставляя за собой хаос, пыль и шквал огня, абсолютно не слаженные, но чудом вырвавшиеся из ловушки. Это была не красивая операция, а бестолковая, паническая бегство. Их первая совместная миссия едва не закончилась полным провалом в первые же десять минут. Едва они вынеслись на пустынную, изъезженную колеями трассу, как из боковых проулков, поднимая тучи едкой ржавой пыли, вывалились их преследователи. Это были не просто машины - это были монстры на колёсах и антигравых подушках, сваренные из бронеплит, ржавых спойлеров и стволов всех калибров. Рёв моторов сливался с воем сирен и дикими криками охотников, жаждущих наживы. Пикап Шона нёсся, виляя и подпрыгивая на кочках. Внутри царил хаос. - Если повернёшь левее, у нас есть шанс проехать, а не впечататься в памятник местной архитектуре, - голос Амары, полный ледяного сарказма, прозвучал с заднего сиденья. - Просто дружеская подсказка. Элл, сидящий на пассажирском сиденье, казалось, просто смотрел в боковое зеркало заднего вида. Его глаза были прищурены, а светящиеся узоры на висках пульсировали в такт неровному биению двигателя. Внезапно у одной из машин преследователей, мчавшейся по правому борту, лопнуло переднее правое колесо. Оно не взорвалось от перегрева, а будто схлопнулось, стальной корд разорвался изнутри, как от чудовищного, точечного давления. Машина немедленно клюнула носом и пошла в неуправляемый занос, врезаясь в соседа. Элл медленно перевёл взгляд на следующую цель в зеркале. Шон, с лицом, на котором застыла маска предельной концентрации (выдававшей внутренний шторм лишь подрагивающей мышцей на щеке), пытался синхронизировать три несвязанных процесса. Он рулил, резко дёргая штурвал, его движения были резкими, как у плохого пилота-симулятора. Правой рукой он тыкался бластером в разбитое стекло, бормоча себе под нос не шутки, а отрывистые техномагические формулы: «...стабилизация траектории, поправка на ветер, искажение луча в неоднородной среде...» Всё это было похоже не на панику, а на отчаянную, лихорадочную попытку наладить работу сложной машины, которая вот-вот развалится - включая его самого. Элл медленно перевёл взгляд с горящей баррикады на Брика, затем на Шона. Светящиеся узоры на его висках, до этого мерцавшие в хаотичном, тревожном ритме, внезапно стабилизировались, выстроившись в ровную, медленно пульсирующую последовательность. Он не выдохнул с облегчением. Он классифицировал событие. - Угроза временно нейтрализована, - прозвучал его голос в наступившей тишине, ровный и бесстрастный, как констатация погоды. - Метод: применение чрезмерной силы к ключевой точке системы преследования. Побочные эффекты: значительные структурные повреждения локальной инфраструктуры, временная потеря боеспособности гибрида Б-47. Рекомендация: немедленно покинуть зону видимости до восстановления активности враждебных элементов. Он на секунду замолчал, будто обрабатывая внутренние данные, а затем добавил с той же бесстрастностью. - Мои точечные вмешательства снизили численность активных преследователей на сорок процентов. Однако метод гибрида Б-47 оказался тактически эффективнее в данных условиях. Расход телекинетического ресурса составил сорок один процент. Точность воздействия на движущиеся цели в условиях турбулентности - семьдесят восемь. Приемлемо. Шон, высунувшись из разбитого окна, видел, как его бластерные заряды оставляют лишь сажу на бамперах. Вместо отчаяния, его лицо озарилось выражением оскорблённого профессионала. - Неэффективно! - прокричал он, больше себе, чем другим. - Броня явно усилена отражающими чарами! Нужно не пробивать, а искать резонансную частоту! Элл, если сможешь, скинь мне мысленно примерный состав сплава! И тут Брик, пригнувшийся от свиста пуль, заметил её. В кузове одной из машин преследователей, позади водителя, лежала не просто пушка - это была махина, ручной реактивный гранатомёт, явно добытый с какого-то склада военного снаряжения. Он был ржавый, громоздкий, явно весил как небольшой двигатель. В глазах Брика мелькнуло не раздумье, а чистая, животная решимость. Он отполз вглубь кузова, к Амаре. - Прикрой! - только и рыкнул он. Амара, не понимая, что он задумал, увидела лишь, как его ноги начали странно и пугающе сжиматься, будто уходя вглубь таза. Кожа на них потемнела, стала плотной и зернистой, как слоновая кость, превратившись в мощные, устойчивые опоры. Его штаны, не выдержав, лопнули по швам. В то же время его торс и руки начали раздуваться, мускулы вздувались под кожей с неприятным хрустящим звуком. На мгновение кожа на плечах лопнула, обнажив не розовую плоть, а нечто тёмное и хитиновое, прежде чем стянуться вновь. Пальцы срослись в массивные, мощные клешни - Что ты делаешь?! - закричала Амара, но было уже поздно. Брик, теперь напоминающий гигантского муравьеда на мощных ногах-пнях с торсом гориллы, рванул вперёд. Он схватил ржавую ракетную установку, сорвав её с креплений в кузове вражеской машины одним рывком. Преследователи, ошалев, на секунду прекратили огонь. Брик, не целясь, упёр тяжёлый ствол в борт их пикапа, наклонился всем своим массивным телом и нажал на спуск. Грохот был абсолютным, оглушающим. Казалось, взорвалось само небо. Огненный шквал ударил по лицу Амары, а мощная отдача швырнула Брика назад. Он грохнулся на пол кузова, как мешок с цементом, едва не проломив его, а громоздкая ракетная установка с лязгом откатилась прочь. Но это сработало. Ракета, кривая и неточная, пронеслась мимо цели, в которую целился Брик, но угодила прямиком в переднюю ось самого большого тягача. Тот взорвался не сразу - сначала он клюнул носом, вздыбился, перевернулся через капот и встал поперёк дороги горящей, непроходимой баррикадой. Машины, мчавшиеся следом, не успели затормозить. Последовала серия жутких, металлических ударов, взрывов и столба огня, поднявшегося к небу. Погоня остановилась. Рёв моторов сменился треском огня и приглушёнными криками. Элл перестал смотреть в зеркало. Он разжал пальцы, которых никто не замечал сцепленными в замок на коленях. На металлическом подлокотнике его сиденья остались две идеально ровных, глубоких вмятины от его пальцев - следы колоссального, сдержанного телекинетического усилия. Он посмотрел на свои ладони, узоры на которых теперь светились ровно и тускло. В наступившей внезапной тишине, нарушаемой лишь треском огня, Шон медленно снизил скорость. Он обернулся назад, его глаза широко смотрели на горящую баррикаду, на Брика, возвращающего себе человеческую форму. На его лице не было ужаса или облегчения - было выражение глубокой, почти профессиональной задумчивости, как у инженера, наблюдающего за неожиданными результатами стресс-теста. - Фактический КПД преобразования кинетической энергии гибрида в тактическое преимущество… - проговорил он вслух, голос был непривычно тихим и лишённым привычной трескучести, но всё так же сосредоточенным. - Приблизительно… тридцать семь процентов. С учётом сопутствующих разрушений и потери штанов… - Он резко встряхнул головой, и привычная, широкая улыбка, словно включённая тумблером, вернулась на его лицо. - Но главное - сработало! Данные для будущих операций собраны! Отличная работа, команда! Особенно… э-э-э… импровизационная часть! Голос Элла прозвучал в общей ментальной связи, ровный, как гул реактора -Угроза погони нейтрализована. Метод: грубое физическое уничтожение ключевого элемента преследования с последующей блокировкой пути. Побочные эффекты: три вероятных случая смерти, пять – серьёзных травм, значительный материальный ущерб. Эмоциональные реакции команды (облегчение, восхищение, ужас) не имеют тактической ценности. Рекомендую сосредоточиться на увеличении дистанции. Вероятность нового преследования через 4.7 минуты – 33%. Амара, всё ещё прижимаясь к борту и тяжело дыша, смотрела на Брика не то с ужасом, не то с зарождающимся уважением. Амара, отдышавшись, провела рукой по лицу, стирая пыль и сажу. Её взгляд, скользнув по Брику в его дымящихся штанах, приобрёл знакомую отстранённую остроту. - Знаешь, - сказала она, и её голос снова приобрёл ту шелковистую, ядовитую убедительность, - в следующий раз, когда захочешь что-то «тихо» взять, просто попроси. Глядишь, обойдётся без потери штанов и сноса половины района Их первая совместная миссия едва не закончилась провалом, но они выжили. Не благодаря слаженности, а благодаря чистой, животной силе и отчаянной импровизации.