Fall in love again, again

Масами расположилась на кожаном диване в холле, где на удивление было весьма тихо. Голова откинута на спинку дивана, веки сомкнуты в призрачном подобии дрёмы. Со стороны могло показаться, что она просто отдыхает, затерявшись в дальнем углу, но на самом деле математик давно уже утонула в пучине собственных переживаний, отчего и замерла почти неподвижно. Лишь палец отбивал понятный лишь ей ритм, звучавший в голове, словно отсчитывая томительные минуты ожидания: Масами пыталась сосредоточиться. Толпа игроков, до этого ликующе дожидавшаяся начала очередной ночи игр, теперь веселилась где-то в глубине отеля. Немногие расположились на диванах и креслах в противоположной стороне, очевидно, как и она, дожидаясь тех, кто уехал на игру несколькими часами ранее. Некоторые просто развалились, почти уснув, другие нервно постукивали пальцами по подлокотникам или беспокойно ходили из стороны в сторону, словно неприкаянные души, маячившие перед глазами.  Но сейчас ей было не особо интересно наблюдать за ними. Её мысли то и дело возвращались к Куине, которая отправилась на свою очередную игру. Она, конечно, пообещала вернуться живой, но Масами прекрасно знала, что никто здесь не мог ничего гарантировать наверняка. Беспокойство за каратистку медленно оседало в груди, иногда заставляя её нервно сглатывать и открывать глаза, осматриваясь в поисках знакомой макушки с дредами. Кэцуми поморщилась, когда почувствовала пульсирующую боль в запястье — болезненное напоминание о том, что произошло всего полтора часа назад. Она осторожно помассировала ушибленное место, пытаясь разогнать неприятные ощущения вместе с тревожными мыслями.

***

— Скучаешь, малая? Масами вздрогнула. Его голос прозвучал как гром среди ясного неба, заставив её слишком резко повернуть голову в сторону нежеланного гостя. Перед ней стоял один из военных — Нираги, всё ещё в своей дурацкой рубашке и с неизменно закинутой на плечо винтовкой. Девушка окинула его безразличным взглядом. Это уже пятая «случайная» встреча за все дни её нахождения здесь, вот только до этого он не начинал с ней диалог, обходясь лишь неоднозначными ухмылками и взглядами в её сторону. Нираги был подобен назойливому насекомому, вечно кружащему рядом, раздражающему своим присутствием и нескрываемым интересом.  Она не понимала, что заставляло его маячить возле неё, но одно знала точно — его внимание не приносило ничего, кроме дискомфорта.  — Просто задумалась, — уклончиво ответила математик, подавляя в голосе нотки неприязни. Взгляд вернулся к небольшой толпе игроков внизу. — Чего тебе?  Нираги ухмыльнулся, обнажая ряд ровных зубов. Масами краем глаза наблюдала за тем, как он сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство и снова начиная тыкать ей под рёбра дулом автомата, от чего девушка невольно отшатнулась, крепче обхватив себя руками. Пистолет двинулся за ней. — Просто решил проверить, как тут наша тихая мышка, — промурлыкал он, обводя её оценивающим взглядом и как бы невзначай смахивая прядь волос с её лица.  В его голосе сквозила наигранная забота, но девушка почти чувствовала фальшь каждой нотки. По телу пробежала волна отвращения. Этот человек был ей глубоко противен: его приторно-сладкий тон вызывал желание вымыть уши с мылом, а ему хорошенько врезать кулаком прямо промеж глаз. Однако нависшая угроза, исходящая не только от оружия в его руках, но и от него самого, словно крепкие цепи, сдерживала её порыв, заставляя незаметно пытаться восстановить дыхание.  Проблемы ей не нужны. — Тебе что-то нужно по делу или ты просто решил попрактиковаться в своих сомнительных комплиментах? — отрезала Масами, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё кипело от злости.  Нираги рассмеялся, запрокинув голову. Его смех резал слух, казался фальшивым и неприятным, и этот звук действовал ей на нервы сильнее, чем скрежет металла. Он сделал ещё один шаг вперёд, практически вплотную приблизившись к ней. Кэцуми чувствовала его дыхание на своей коже, и это вызывало тошноту.  Математик поджала губы. Ей совершенно не хотелось вступать с ним в беседу, но она понимала, что просто так он не отстанет, а игнорирование может только усугубить её и без того весьма плачевную ситуацию. — По делу? Возможно, — прошептал он, наклонившись к её уху. — Вижу, ты сдружилась с нашим Чишией, малявка.  В голосе уже не звучала та напущенная забота; проскользнула сталь, граничащая с безудержной яростью. Масами нахмурилась, переводя на него взгляд, пытаясь понять, к чему тот клонит. Ещё в первый день своего прибытия на «Пляж» она отметила, что Нираги не очень-то и жалует номера Шесть. Но какое это вообще имеет к ней дело?  Масами попробовала отстраниться, вернуть грань нормальности, но боевик снова опасно наступал, буквально дыша ей в шею.  — И что из этого должно следовать? — без особого желания поинтересовалась она, ненароком делая шаг назад. Боевик выпрямился, наконец отстраняясь от неё. Сейчас он, как и во время игры девятки червей, походил на хищника, высматривающего свою жертву.  — Лучше держись от него подальше, — бросил он, убирая винтовку обратно на плечо. Не из заботы, а из предупреждения. Взгляд его был тяжелым, обжигающим, полным невысказанной злобы. — Он скользкий тип.  Математик едва заметно выдохнула, когда между ними наконец-то появилась хоть какая-то дистанция.  — О чём ты? — уточнила она, вопросительно вскинув бровь.  — Ты меня услышала, — ответил Нираги, обводя взглядом толпу внизу. Усмехнулся, когда несколько девушек в страхе ушли в другой конец комнаты, стоило им случайно пересечься с ним глазами. Масами наблюдала за этой картиной со хорошо скрываемым раздражением. Этот человек был воплощением всего того, что она не выносила: грубая сила, беспринципность и полное отсутствие уважения к окружающим. Девушка не собиралась слушать его советы, тем более когда дело касалось Чишии. Даже если Нираги и прав: парень действительно не так прост, как кажется на первый взгляд, но это уже явно не его собачье дело.  Масами сама разберётся, с кем ей вести свою маленькую игру. Иначе это просто потеряет интерес. — Спасибо за заботу, — холодно ответила она, — но я сама разберусь, что мне делать.  — Вы оба думаете, что самые умные, а вот хрена лысого, — огрызнулся тот, сверкнув глазами.  Девушка нахмурила брови, сдерживая порыв цокнуть. Ей начинает надоедать их бессмысленный разговор.  — И что с того? — Чишия что-то замышляет. Я точно знаю. А ты, — он снова опасно приблизился к её лицу, буквально нависая над девушкой, от чего та вздрогнула, — почему-то тебе он доверяет.  Масами попыталась выставить руку вперёд, дабы отодвинуть его, но боевик только усмехнулся на её жалкие попытки вернуть контроль. — Так что скажи мне, коротышка, — Нираги резко схватил её за запястье, с силой сжав до хруста в костях, — что он задумал? Масами впилась взглядом в его руку, которая словно змея обвилась вокруг её запястья, обжигая. Она стиснула зубы, сдерживая желание вцепится ими ему в глотку. Хватка Нираги была железной, его грубая кожа по ощущениям была словно наждачка, режущая её руку. Девушка чувствовала, как кости запястья сдавливаются под его пальцами. Ярость закипела в ней с новой силой, смешиваясь с отвращением. Всеми фибрами души она ненавидела, когда её касались, особенно так грубо и властно. Математик резко дёрнула руку, но особого эффекта это не дало, только боль стала сильнее. Взгляд медленно перешёл к его лицу. Глаза Нираги, обычно с искрой веселья и безумия, сейчас горели хищным огнём. Он наслаждался её болью, испытывая извращённое удовольствие от власти, которую имел над ней.  Как же тошно.  Как же противно. «Мерзость…» — Я не знаю, о чём ты говоришь, — прошипела Масами, снова пытаясь вырвать руку. — С чего вдруг он будет доверять мне? Нираги одарил её презрительным взглядом, полным злобы. Казалось, её ответ только раззадорил его, распалив и без того пылающую неприязнь. На мгновение Масами показалось, что он сейчас сорвётся и набросится на неё: пристрелит прямо здесь и сейчас, да так, чтобы помучилась подольше. — Не строй из себя дурочку, — прорычал он, приближая своё лицо к её и продолжая сжимать пальцы.  Боль пронзила руку, заставляя её поморщиться. На лбу выступили капельки пота. — Прекрати, — с нажимом попросила девушка, в очередной раз пытаясь вырваться. — Даже если он что-то и задумал, меня это не касается.  Боль отдалась в плече и шее, когда Нираги усилил хватку. Он ухмыльнулся, наслаждаясь её страданиями. С нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как та морщится, предпринимая очередную попытку вырваться, даже подключая вторую руку в надежде убрать его ладонь со своего запястья. — Врёшь, — прорычал военный, наклоняясь к её лицу. — Я заметил это ещё на нашей игре. Вы оба… смотрите на всех так, будто мы кучка идиотов. Ты знаешь больше, чем говоришь. И я выбью это из тебя. Масами сглотнула, пытаясь сохранить самообладание. Она понимала, что Нираги способен на всё и рядом уже нет того же Шляпника, который сможет осадить его, пока не стало поздно. Он был жестоким и непредсказуемым психом, и ей оставалось только надеяться, что ей удастся перехитрить его хотя бы в этот раз.  — Силой ты мало чего добьёшься, — выдохнула она. Голос едва дрогнул, но она старалась звучать как можно увереннее. — Даже если бы я что-то и знала.  Масами снова попыталась отдернуть руку, вот только его хват стал ещё сильнее. И ей это, очевидно, надоело. Девушка опасно близко приблизилась к его лицу, буквально выплёвывая следующие слова, надеясь наконец достучаться до него: — Я не собираюсь принимать участие в ваших с ним играх. Отпусти уже.  Нираги на мгновение задумался, словно взвешивая её слова. В глазах мелькнула тень сомнения, но злость и подозрение быстро взяли верх. Он поморщился, но отпустил её руку так же внезапно, как и схватил, оставив на нежной коже багровый след от пальцев. Масами отшатнулась назад, спиной упершись в холодный камень, потирая запястье.  Она чуть сильнее стиснула зубы, стараясь сдержать подступающие чувство ярости. Боевик смотрел на неё с презрением, словно это она здесь лишь надоедливое насекомое. — На первый раз поверю, — фыркнул он, отворачиваясь от неё. — Но помни мои слова, коротышка. Не стоит играть с огнём, особенно когда этот огонь — Чишия.  Нираги сделал всего несколько шагов, прежде чем обернуться и как-то чересчур презрительно добавить: — Рано или поздно он обожжёт и тебя. Масами смотрела на него исподлобья, желая прожечь в нём сквозную дыру. Слова Нираги звенели в голове, словно назойливый комариный писк. Они были полны яда, но в них чувствовалась и толика правды. Чишия действительно был человеком, чьи мотивы было трудно разгадать. Его холодный ум и способность манипулировать ситуацией вызывали у Масами восхищение и опасение одновременно. Она знала, что он играет в свою игру, и её роль всё ещё оставалась для неё туманной. Но разве не в этом весь интерес? Девушка медленно подняла голову. — Ожоги имеют свойство заживать, — тихо ответила Масами, глядя ему в глаза, в которых снова сквозила эта искра веселья. — Смотри, как бы ты сам не сгорел дотла, Нираги. Военный хмыкнул, но ничего не ответил. Он развернулся и зашагал прочь, на прощание махая ей рукой. Масами молча наблюдала, как он уходит, чувствуя, как гнев медленно перерастает в холодную пустоту. Она осталась стоять, прислонившись к колонне, ощущая, как слегка дрожат колени. Девушка прикрыла глаза, пытаясь унять колотящееся сердце и ноющую боль в запястье.  «Чишия обожжёт и тебя» Сомнения, которые она старалась подавить, теперь вспыхнули с новой силой. Между этими двумя явно что-то произошло, вот только становиться козлом отпущения Масами, очевидно, не горела большим желанием. «Детский сад…» Масами открыла глаза и первым делом взглянула на своё запястье. Багровые следы от пальцев всё ещё были отчётливо видны. Она осторожно пошевелила кистью, чувствуя острую боль.  Видимо, кого-то действительно очень сильно травили в детстве, раз он так отчаянно пытается доказать, что намного сильнее, чем кажется. Девушка оттолкнулась от колонны и направилась к лестнице. Стоять там больше не было ни сил, ни желания.  Сейчас важнее было дождаться Куину. Спустившись вниз, Масами окинула взглядом толпу игроков. Шум и суета «Пляжа» казались ей теперь ещё более невыносимыми.

***

Воздух был наполнен запахом пота, сигаретного дыма и эйфории. Игроки продолжали веселиться, пытаясь забыть об истекающем сроке своей визы, напиваясь в стельку или обкуриваясь до оцепенения. Завтра наступит неизбежное, но сегодня они цеплялись за иллюзию свободы, за краткий миг беззаботности в этой грязной, чужой стране.  И Масами чувствовала себя чужой в этом празднике безумия. Где-то в глубине отеля доносился шум: крики, смех и громкая музыка. Для всех это была утопия. Для неё же это место казалось клеткой. Только теперь ещё более тесной и душной, чем раньше. Делать было нечего, кроме как смиренно сидеть и «наслаждаться» тем, что в её распоряжении был горячий душ и какая-никакая еда.  Ну и компания Куины, пожалуй, тоже не была столь плохой. Масами попыталась улыбнуться, но, вероятно, вышло коряво. Несколько человек, проходящих мимо, окинули девушку мимолетными взглядами, но никто не остановился, продолжая идти мимо. Масами простонала, мысленно закатив глаза. В последнюю очередь ей хотелось привлекать к себе внимание, но все будто нарочито оборачивались на неё. Считали своим долгом на лишнюю секунду задерживать на ней своё внимание, как это ранее делал Чишия. И каждый взгляд: случайный или нет, казался ей словно прижатый к нежной коже раскалённый металл.  Масами прикрыла обратно глаза, задумываясь над тем, что ей всё же стоило дождаться девушку в своём номере, но ненадолго. Отдалённо начала слышать приглушённые из-за ковролина шаги, которые медленно приближались к ней. Сначала девушка не придала этому особого значения: мало ли кто-то из здешних обитателей «Пляжа» просто проходил мимо. Но когда шаги послышались совсем близко, а по коже пробежалась волна знакомых мурашек, девушка уже не могла назвать это волей случая. Шаги стихли где-то позади неё, а над головой повисла чья-то тень, заставив Масами лениво приподнять веки.  «Вспомни лучик…» Перед ней нависал Чишия. Кто же ещё. Свет, исходящий от люстр, падал ему на блондинистые волосы, заставляя тени плесать на лице, подчёркивая его бледность и холодное безразличие во взгляде, которое вскоре сменилось заинтересованностью. Он слегка наклонил голову, будто рассматривал интересную находку, на которую случайно наткнулся. Уголки губ были расслаблены, словно он раздумывал, стоило ли ему вообще было подходить. Масами несколько секунд смотрела на него нечитаемым взглядом. Казалось, что они разошлись всего мгновение назад, и девушка уже понадеялась, что сегодня он больше не удостоит её своей компанией. Но вот он снова рушил весь её выстроенный карточный домик иллюзий о спокойствии одним лишь своим присутствием.  Масами молча ждала, что он скажет или сделает, внутренне надеясь на то, что тот просто из вежливости решил обратить на неё внимание. — У тебя своей комнаты нет? — тихо поинтересовался парень.  «Видимо, не судьба» Одна из его белых прядей выбилась из общей массы и теперь щекотала его щёку. Масами проследила за этим движением, на мгновение отвлекшись от его пронзительного взгляда. — Куина на игре, — коротко ответила она, пытаясь не выдать своего раздражения. Ей не хотелось объяснять Чишии, почему она сидит в холле, словно забытая всеми вещь. Он хмыкнул, словно услышал что-то забавное. — Спать здесь не стоит, — констатировал Чишия, выпрямляясь.  Масами поморщилась, когда свет ударил по глазам, и пару раз моргнула, пытаясь сфокусироваться, прежде чем ответить.  — Я не сплю. Жду.  Парень хмыкнул, обходя диван. Кэцуми краем глаза наблюдает за ним, прежде чем отвести взгляд в потолок, когда он падает рядом с ней. Точно не судьба. Девушка почувствовала как под ней прошла едва ощутимая дрожь. Кожа заскрипела, когда Чишия слегка съехал вниз, закинув ногу на ногу, оперевшись щиколоткой в коленку. Руки по прежнему держал в карманах. Масами покосилась на него, но предпочла не обращать внимание на чужое присутствие, и попыталась расслабиться. Некоторое время они оба молчали, каждый ветал в своих мыслях. Кэцуми смотрела в потолок, пытаясь разглядеть там трещины, размышляла о том, сколько ещё времени они смогут так существовать. Жизнь здесь казалась ей тонкой нитью, натянутой над бездной, и каждый день добавлял новые узлы, грозящие оборвать её в любой момент. Мысли Чишии в этот раз были далеки от столь философских рассуждений. Скорее он задумался о том, как глупо то, что они просто сидят и ничего не делают. Ждут. От этого нет смысла, пользы, или какой-то необходимости. Но он молчал, не ясно чего добиваясь или чего ожидая. Вскоре ему это очевидно наскучило. Он начал слегка качать ногой. Заметив это, Масами прекратила какое-либо движение.  — Она ещё не скоро вернётся, — вдруг нарушил тишину парень, не поворачивая головы. — Не жалко вот так в пустую тратить время?  Масами на секунду оторвалась от бессмысленного рассматривания штукатурки на потолке, и слегка качнула головой.  — Мне всё равно нечем заняться, — ответила та, покосившись на мимо проходящих боевиков, которые не обратили на парочку должного внимания.  Слова Нираги, лежавшие где-то на подкорке сознания, вдруг зазвучали громче, но девушка поспешила отмахнуться от них, слегка отворачивая голову от парня. Её это не касается. — Тогда, может, хотя бы поговорим? — предложил Чишия, всё так же не поворачивая головы. Его голос был ровным, слегка приглушённым.  Масами пожала плечами. Говорить ей сейчас хотелось меньше всего, но и оставаться в этой тягостной тишине было невыносимо. Возможно, она бы с удовольствием поговорила с Куиной, но она точно не горела желанием разговаривать с ним. Где-то на другом конце комнаты послышался звук разбитого стекла, который вскоре был заглушён неловким смехом, а после визгом. Девушка снова перевела взгляд на потолок, ища хоть что-то интересное в узорах трещин.  — О чём? — спросила она; не из интереса, а из-за нежелания начинать этот диалог. — О чём-нибудь, — ответил Чишия. Масами не сдержала усмешки.  — Звучит не слишком конкретно, — заметила она, не отрывая взгляда от потолка. — Боюсь, я не сильна в абстрактных дискуссиях. Готова поспорить, ты тоже. Парень ничего не ответил, ведь Масами была права. Он никогда не любил пустую болтовню ради болтовни. Ему всегда нужна была цель, даже в разговоре. Но сейчас, кажется, он сам не понимал, зачем он его вообще начал. Его взгляд нарочито не обращался к девушке рядом, предпочитая рассматривать интерьер комнаты. Чишия продолжал молча качать ногой, словно отбивая некий ритм, известный лишь ему одному.  Тишина снова сгустилась, но теперь она не была такой тягостной, как прежде. Слова парня словно разбили невидимую стену, и теперь Масами ощущала себя немного спокойнее, хоть и чувствовала отголоски былого напряжения.  — Как твои раны? — вдруг произнёс Чишия, нарушая её мимолетное спокойствие.  — Не оригинально, — в ответ съязвила Масами, не отрывая взгляда от потолка. На секунду задумалась, стоило ли ему отвечать. Чишия хмыкнул, но промолчал, не собираясь оправдываться за недостаток оригинальности. Он и не старался, в общем-то. Вопрос сорвался с языка скорее из желания хоть что-то сказать, чем из искренней заботы. Хотя, кто знает, что творилось в этой белобрысой голове. Его взгляд скользнул к плечу, где теперь вместо кровоточащего пореза виднелся белый шрам. На ноге по прежнему была повязка, а на бедре обычный пластырь. Девушка прочистила горло, словно так она могла понять, были ли ещё видны синяки от пятерни. — Всё нормально, — наконец ответила Масами, возвращаясь в реальность. Чишия слегка наклонил голову, будто сомневался в её словах. Он прекрасно видел, что ей не нравится эта тема, и это лишь подстегивало его любопытство. — Я вижу, — насмешливо протянул тот. Взгляд от её лица медленно перешёл к запястью, где уже успели проявится синяки. Его брови слегка приподнялись вверх, словно он заметил что-то интересное.  — Нираги не перестаёт к тебе лезть, — констатировал он без особого удивления.  Масами неоднозначно повела плечами, словно пытаясь скинуть с себя его взгляд.  Она нахмурилась, ощутив покалывание в области запястья. Взгляд, до этого блуждавший по потолку, теперь был прикован к его лицу. Девушка невольно поджала губы, стараясь скрыть раздражение.  — Вы оба, — начала было она, но вовремя себя отдернула. Масами выдохнула, прикрыв веки. Голова снова упала на спинку дивана. — Вы оба неумолимо меня раздражаете. Особенно ты.  Чишия усмехнулся, но на этот раз в его усмешке не было привычной колкости. Скорее, в ней промелькнула тень чего-то похожего на понимание.  — Значит, я всё-таки добился хоть какой-то реакции, — протянул он, наблюдая за тем, как Масами снова отворачивается к потолку. — Это прогресс, не думаешь?  Девушка промолчала, не желая продолжать этот бессмысленный обмен колкостями. Хотелось встать и уйти, лишь бы не видеть его самодовольную ухмылку. Но та мысленно напомнила себе, что сидит здесь для того, чтобы дождаться Куину.  — Тебе стоит быть осторожнее, — вдруг сказал Чишия, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на предупреждение. — Нираги глуп, но даже он может быть опасен.  Масами фыркнула. — Спасибо, Кэп, — съязвила она, не поворачивая головы. — Я не знала. Чишия не ответил на её сарказм. Он продолжал смотреть на неё краем глаза, лишь слегка прищурившись, словно оценивая её реакцию. Ей показалось, что он пытался разгадать какой-то шифр в её лице. Вот только кроме скучающего взгляда ничего стоящего не нашёл. Масами чувствовала себя некомфортно под этим пристальным вниманием, едва сдерживая в себе порыв что-нибудь в него кинуть. Может быть к счастью, а может быть и к сожалению, что под рукой ничего не было.  Наконец между ними повисла тишина. Чишия отвернулся, его взгляд зацепил небольшой переполох у выхода из отеля. С начала игр прошло от силы часа три, а некоторые игроки уже начали возвращаться. Многие забегали в здание с радостными вскриками от осознания, что они смогли пережить эту ночь, что им так повезло, очевидно, оказаться на игре треф. Другие же едва походили на людей: вид их был мягко говоря не очень. Словно со зрительского кресла, Масами наблюдала, как один за другим они вваливались в фойе. Их одежда была порвана, лица в ссадинах, а в глазах читался страх, усталость и отчаяние — коктейль, который она уже не раз видела за время своего пребывания в Пограничье. Некоторые плакали, другие беззвучно тряслись, забившись в угол. Какой-то парень уселся прямо посреди холла, пытаясь унять дрожь в руках, схватившись за голову. Каждый из них был живым напоминанием о том, что ждёт их всех, если они оступятся. Что-то внутри неё дрогнуло, но она тут же подавила это чувство. Сострадание здесь — одна из тех роскошей прежней жизни, которую они не могли себе позволить в этом мире. Чишия наблюдал за тем, как выжившие возвращаются на «Пляж». В последнее время он мало, если ни вовсе не обращал на других людей здесь внимание, не видя в этом какого-то смысла, но вот сейчас он хоть и мельком, но разглядывает их. И не испытывал он ровным счётом ничего: ни жалости, ни какой-то особой заинтересованности в происходящем, ни даже раздражения. Лишь безразличие.  — А если она не вернётся? — вдруг спросил он.  Масами оторвалась от разглядывания одного из игроков, который заливал своей кровью и без того красный ковер, переводя его на парня.  — Значит, не вернётся.  — Даже с такими мыслями, ты продолжаешь сидеть здесь?  — Почему бы и нет?  Уголки губ сами собой дрогнули в усмешке. Чишия ничего не ответит, словно был доволен её ответом.  Конечно, в глубине души Масами надеялась, что Куина вернётся, что она справится. Всё же, каратистка была одной из немногих, кто вызывал у неё хоть какие-то положительные эмоции в этом месте. Терять её не хотелось. Но даже если сложится так, что девушка не вернётся с игры, то долго грустить Масами не собирается. По крайней мере, она надеялась, что не будет долго думать об этом.  Тишину холла разорвал встревоженный вскрик какой-то девушки. Чьё то имя эхом пронеслось по фойе, заставив Масами открыть глаза. Она увидела, как к одной из вернувшихся девушек, шатаясь, подбежал парень, едва не сбив её с ног. Он что-то бормотал, хватая девушку за руки, но та лишь отшатывалась, с ужасом глядя на него. Кэцуми не могла разобрать слов, но по выражению их лиц было и так всё понятно. Кому-то повезло чуть больше. Чишия не изменил своего положения, лишь слегка повернул голову в сторону источника шума. Его взгляд скользнул по лицам испуганных игроков, задерживаясь на мгновение на парне, который всё ещё пытался достучаться до полу живой девушки.  — Всю ночь здесь собираешься сидеть? — спросил, вынимая одну руку из кармана, лениво обкатившись ею о бортик дивана, уронив на неё свою голову.  Парочка уже ушла к лестнице. Парень продолжал обнимать девушку, шепча ей что-то в висок, оставляя на месте синяка поцелуй.  — Если потребуется, — отозвалась Масами, с характерным стуком роняя голову обратно на спинку дивана.  — Это глупо, — тихо констатирует он.  Девушка хмыкнула. — Возможно, — согласилась Масами, прикрывая глаза. Глупо было многое в этом мире, и её ожидание Куины было лишь малой частью этой всеобщей глупости. Она снова перевела взгляд на потолок, пытаясь отыскать хоть что-то интересное в его узорах. Но на этот раз её взгляд был рассеянным, в голове крутились обрывки мыслей, не складывающиеся в единую картину. Девушка чувствовала себя уставшей, вымотанной, хоть и не принимала участия ни в каких играх. Само пребывание в этом месте отнимало слишком много сил. Какое-то время они сидели молча, каждый погружённый в свои мысли, пока в фойе становилось всё шумнее. Игроки возвращались один за другим, принося с собой запах крови, пота и страха. Некоторые ликовали, другие плакали, третьи просто молча брели вглубь отеля, словно тени. Масами наблюдала за этим хаосом со стороны, чувствуя себя отстранённой от всего происходящего. Она была здесь, но в то же время её не было здесь. Она чувствовала, как Чишия время от времени бросает на неё взгляд, но старалась не обращать на это внимания. Ей было интересно, что он пытается понять. Зачем вообще затеял этот разговор? Неужели ему действительно настолько нечем было заняться, что он спустился вниз только, чтобы подоставать её расспросами? Не слишком-то в его стиле. Чишия продолжал лежать, откинувшись на спинку дивана, наблюдая за Масами краем глаза. Ему было интересно, о чём она сейчас думает. Пытается ли она скрыть ненужные эмоции за маской безразличия, или ей действительно всё равно? Он не мог понять её, и от этого она становилась только интереснее. В ней была какая-то загадка, какая-то недосказанность, которая притягивала его внимание. Казалось, что время тянется бесконечно долго. Каждая минута казалась часом, а каждая мысль — тяжёлым бременем. Она пыталась отвлечься от мрачных мыслей, но воспоминания о недавних событиях настойчиво возвращались, преследуя её словно навязчивый кошмар. Масами поймала себя на том, что начинает считать трещины на потолке. Одна, две, три… — Меня всегда удивляли люди, — вдруг произнёс Чишия, нарушая тишину, — которые пытаются найти смысл в бессмысленных вещах. Трещины на потолке, узоры на ковре, игра случая… Зачем? Масами пожала плечами, не поворачивая головы. — Может быть, потому что им больше нечего искать? — ответила она, насчитав уже шесть трещин. — Или, может быть, они просто пытаются сбежать от реальности. Чишия хмыкнул, словно не был уверен, что верит ей. — И к какому типу относишься ты? Масами замерла, перестав считать. — Я? — переспросила она, наконец-то повернув к нему голову. Математик задумалась на мгновение, прежде чем ответить. — Мне кажется, я где-то посередине. Чишия слегка кивнул, словно был уверен, что она так скажет. Он не стал настаивать, не стал копаться дальше. Возможно, он просто потерял интерес, а может быть, понял, что она не собирается открываться ему. Масами снова отвернулась к потолку, продолжая свой бессмысленный счёт. Семь, восемь… Она чувствовала, как напряжение медленно отступает, уступая место усталости. Ей просто хотелось, чтобы Куина поскорее вернулась, и чтобы этот день наконец закончился. В холле стало немного тише. Большинство выживших уже разошлись по своим комнатам, пытаясь забыть о кошмаре, который им пришлось пережить. Некоторые продолжали сидеть в фойе, возможно, всё ещё питая надежду, что их друг или подруга вот-вот вернутся с игры. Девушка устало вздохнула, прикрыв на секунду глаза, проваливаясь в лёгкую дрёму, практически сразу ощущая на себе взгляд и знакомое чувство мурашек по коже. — Что? — спросила Масами, почти раздражённо. — Пытаюсь понять, — ответил парень, — что тобой движет. Масами открыла глаза, покосившись на него, не понимая, к чему этот интерес. Она сама уже давно перестала понимать, что движет ею в этом странном мире. Раньше это был простой инстинкт самосохранения: рефлексы, отточенные ещё в детстве, просто не давали ей сдаться в самом начале. Позже это стало настойчивое желание выжить, или по крайней мере приложить чуть больше усилий к тому, чтобы не сдохнуть на очередной игре. Оказавшись на «Пляже», ею двигало и продолжает двигать простое любопытство: люди здесь как один похожи, но даже среди одинаковых кукол можно было найти дефекты. Девушка устало вздохнула, поняв, что сбилась со счёта. — Не трать время, — сказала она, не то отвечая Чишии, не то вторя самой себе, и отвернулась. Внезапно в фойе снова раздался шум. Чьи-то радостные крики перекрыли приглушённые стоны выживших. — Что Нираги хотел от тебя? — спросил парень, бесстрастно наблюдая за происходящим. Масами повела плечами, посмотрев в ту сторону, откуда доносился шум. Она увидела группу игроков, которые с ликованием обнимали друг друга. На их лицах читалась не только радость, но и облегчение, как будто с их плеч свалился огромный груз. Контраст между ними и теми, кто вернулся всего на несколько минут раньше, был поразительным. Кажется, в холле стало ещё темнее. Или это просто у неё в глазах потемнело от усталости. — Вы двое враждуете или типа того? — уклончиво спросила она. Чишия проводил ленивым взглядом какую-то парочку, которая, словно за спасательный круг, цеплялась друг за друга, пытаясь не упасть. — Кажется, я ему не нравлюсь, — пожал плечами, словно это было самым обыденным делом. Масами не сдержала смешка, в котором проскользнула нотка искреннего веселья от его формулировки, что не ушло от внимания парня. — Есть те, кому ты нравишься? — съязвила она, не отводя взгляда от потолка. Чишия промолчал, словно обдумывал вопрос. Тишина затянулась, и Масами уже начала думать, что он проигнорирует её. Но затем он тихо произнёс: — Возможно. Но их мнение не имеет для меня значения. Кэцуми снова повернула голову к Чишии, её взгляд выражал недоумение. Этот ответ был настолько неожиданным и, вместе с тем, таким в его стиле, что она не совсем знала, как на это реагировать. — Какие высокие стандарты, — усмехнулась она. Чишия ответил самодовольной усмешкой, закинув руки за голову. Масами фыркнула. Её взгляд зацепился за новую трещину, которую она раньше не замечала. Девять… Десять… Кажется, потолок «Пляжа» скоро развалится на части. Как и они все. Она лениво перевела взгляд обратно на ликующую группу. Лица их сияли от радости, но математик чувствовала, что это лишь временное облегчение. Рано или поздно им придётся снова идти на игру, снова рисковать жизнью. Снова чувствовать вкус поражения даже тогда, когда их сердце продолжало биться. Масами начинает уставать от чужой радости. — Ты не ответила на вопрос. — Это не имеет значения, — отрезала девушка, чувствуя, как раздражение нарастает. — Нираги — просто ещё один идиот. Чишия не стал спорить, лишь слегка приподнял бровь, выражая своё сомнение. Масами наблюдала, как группа игроков наконец растворилась в толпе, унося с собой волну эйфории. Фойе постепенно возвращалось к своему привычному состоянию унылой тишины, нарушаемой лишь редкими всхлипами и приглушёнными голосами. — Ты избегаешь ответа, — заметил парень, и в его голосе прозвучала еле уловимая насмешка. Масами вздохнула. Она не понимала, чего он пытается добиться. Разве ей мало проблем и без его допросов? — Может быть, — парировала она, снова отворачиваясь к потолку. Одиннадцать… Двенадцать… Бесконечный круговорот трещин, как и их жизни в этом проклятом месте. — Иногда легче убежать, чем пытаться что-то сделать, стоя на месте. Чишия промолчал, но Масами чувствовала его взгляд на себе. Она не хотела вступать в этот бессмысленный спор, не хотела раскрывать перед ним свои карты. Ей казалось, что он пытается прощупать её, найти слабое место, чтобы потом использовать его в своих целях, о которых она всё ещё не имела даже малейшего представления. Бесило то, что ей до сих пор было интересно. — Бегство — это тоже выбор, — наконец произнёс Чишия, словно обдумывая свои слова. — Иногда самый разумный. Масами хмыкнула, но промолчала. Она не была уверена, что согласна с ним, и всё же косвенно они были одних взглядов. Бегство, возможно, и позволяет избежать опасности в моменте, но в долгосрочной перспективе оно лишь усугубляет проблему. Рано или поздно придётся остановиться. Или что-то заставит тебя сделать это. В холле стало совсем тихо. Лишь приглушённый гул голосов доносился откуда-то издалека. Масами почувствовала, как начинает засыпать. Веки отяжелели, и её взгляд заскользил по потолку, теряясь в лабиринте трещин. Она уже не считала их, просто наблюдала, как они переплетаются между собой, образуя замысловатые узоры. Очередная группа игроков прибыла спустя пару минут после последней. Те неуклюже рассыпались по комнате, занимая свободные кресла и диваны возле выхода, и оглядываясь по сторонам с явным волнением. Масами с некой надеждой высматривала знакомую макушку с дредами, едва сдерживая вздох разочарования, когда в дверном проеме один за другим появлялись совершенно незнакомые лица. Усталость навалилась на неё с новой силой, заглушая остатки любопытства. Масами вновь прикрыла глаза, надеясь, что Куина вернётся до того, как она окончательно провалится в сон. Этот день выдался на редкость изматывающим, и ей требовалась передышка. Хотя бы на несколько часов. — Ладно, — вдруг сказала девушка, не открывая глаз. Почувствовав на себе взгляд, Масами продолжила: — Я расскажу, как только вернётся Куина. Чишия на несколько секунд задумался, будто не до конца веря её словам. Он слегка наклонил голову, его взгляд стал более пристальным. — Я, признаться, даже заинтригован, — парень откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди. Его глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас горели неподдельным любопытством. — Дождись Куину, — предупредительным тоном осадила его Масами. — А если она всё же не вернётся? Масами приоткрыла глаза, впившись в него недовольным взглядом. — Ты настолько в неё не веришь? — Я лишь допускаю такую возможность, — невозмутимо ответил Чишия, пожимая плечами. Девушка устало вздохнула, потирая переносицу. — Бога ради, избавь меня уже от своего занудства, — язвительно произнесла она, прикрыв глаза, не желая продолжать этот разговор. Ей было достаточно того, что они вообще разговаривают. Чишия поднял брови в притворном удивлении, но в его глазах мелькнула тень насмешки. Он не стал возражать: куда интереснее было наблюдать за её реакцией, изучать оттенки эмоций, скользивших по её лицу. Его забавляло это своеобразное противостояние, игра в кошки-мышки, где оба участника скрывали свои истинные намерения.  И каждому было интересно узнать, чем же эта игра закончится. — И всё же мне кажется, что спать здесь — плохая затея, — в конечном итоге заметил он, отводя взгляд. Масами застонала, не открывая глаз. Ну, хотя бы тему сменили. — Ты не предлагаешь альтернатив, — пробормотала девушка, пытаясь не уснуть.  — Альтернативы требуют усилий, — парировал Чишия. — А усилия — это трата времени.  Масами фыркнула. В его словах была своя логика, пусть и циничная. — И всё же, ты здесь, — заметила она, наконец открывая глаза. Не стала уточнять, где именно это «здесь». Здесь в плане вместе с ней на диване, или здесь в плане Пограничья. — Значит, что-то тебя здесь держит.  Чишия посмотрел на неё, в его глазах мелькнула едва заметная тень. Она успела это заметить.  — Возможно, — уклончиво ответил он, снова отводя взгляд. — Возможно, я просто жду подходящего момента.  Масами на лишнюю секунду задержала на нём взгляд, пытаясь понять, о чём он. Но Чишия не был бы Чишией, если бы так просто раскрыл свои карты, поэтому девушка практически сразу потеряла интерес. Потом расскажет, если посчитает нужным. Воцарилось молчание. Чишия до конца откинулся на спину дивана, прикрыв глаза, словно погрузился в небольшую дрёму, тем самым ставя не точку, а скорее запятую в их небольшом диалоге. Масами чувствовала, как сон медленно отступает, уступая место настороженности. Она в последний раз окинула его взглядом, после чего также прикрыла глаза, погружаясь в свои беспокойные мысли. Так прошло ещё двадцать минут.  Из-за колонны медленно выплыла фигура девушки в синем бикини и джинсах клёш. Куина остановилась, оглядывая фойе оценивающим взглядом, цепляясь за группы прибывших до неё игроков. Перекатила между губ муляж сигареты, который чудом не потеряла на игре, и шмыгнула носом. Заметив на диване Чишию и Масами, она на мгновение замерла, а после, улыбнувшись, крадучись пошаркала по ковралину. Куина осторожно подошла к дивану, стараясь не шуметь. Она уже было замахнулась руками, планируя испугать друзей. — Даже не думай, Куина, — отозвалась вдруг девушка, заставив каратистку замереть.  — Эй, как ты узнала? — протянула она, упираясь руками о спинку дивана. — Я подумала, ты уснула.  — Я не сплю, — пробормотала Масами, даже не открывая глаз. — Просто пытаюсь перезагрузиться.  Чишия, оставшись в прежнем положении, открыл глаза, слегка повернув голову. В них не было ни капли сна, лишь привычная отстранённость и, возможно, толика любопытства.  Куина фыркнула, скрестив руки на груди, и шутливо надавила локтем на плечо Масами. Та поморщилась, но не открыла глаз.  — Ну и как успехи с перезагрузкой? — поддразнила Куина, бросив мимолетный взгляд на Чишию. — Он ещё не успел тебя выбесить?  Показательно закатив глаза, парень вернулся в прежнее положение. Масами не сдержала усмешки.  — А могло быть иначе? — пробормотала математик, наконец открыв глаза, с трудом принимая сидячее положение. Всё же несколько часов сидеть в одном положении не шло на пользу.  Куина улыбнулась, присаживаясь рядом с ней на подлокотник дивана. Она кивнула в сторону Чишии: — Он молчит хоть? Или сверлит взглядом?  — Второй вариант, — вздохнула Масами, потирая переносицу.  — Я, если что, всё ещё здесь, — лениво подняв руку, пробормотал Чишия, напоминая о своём присутствии. Масами смерила его ироничным взглядом. «Само очарование», — подумала она, но вслух ничего не сказала. Куина расхохоталась, закинув руку ей на плечо. — Ладно, ладно, я поняла, — сдалась каратистка. — Что-то случилось, пока меня не было? Выглядите как минимум напряжённо. — Чишия просто проявляет свой фирменный талант быть… Чишией, — Масами бросила на парня полный сарказма взгляд, но предпочла не углубляться в детали. В конце концов, Куина могла понять всё без слов. Девушка окинула подругу беглым взглядом, подмечая все изменения в её образе. Некогда целые джинсы теперь были украшены рваными дырками и пятнами крови вперемешку с грязью. На руках и лице появились новые ссадины, несколько новых синяков и ожогов, а на лбу уже медленно проступала шишка. Возможно, даже не одна. Нос слегка кровоточил, и, кажется, был чуть искривлён. — Бога ради, что с тобой там случилось? — спросила Масами, откидывая с лица подруги подпалённую прядь, от которой даже немного несло палёным волосом. Несколько украшений были потеряны.  Куина отмахнулась от её руки, бедром двигая подругу ближе к парню, а сама протиснулась между ней и подлокотником дивана. Закатив глаза, Масами таки подвинулась, давая каратистке пространство для того, чтобы она нормально села. Стоило ей откинуться на спинку дивана, Куина сразу же громко и протяжно вздохнула с облегчением, слегка морщась от того, как пульсирующая боль отдалась от раны на копчике прямо в затылок. — Поверишь, если скажу, что это было смыслом игры: получить как можно больше ран? — Даже не пытайся. Куина усмехнулась, прикрыв глаза. — Попробовать стоило, — развела та руками, вытягивая ноги. — Ничего особенного, просто с разбегу влетела в стену. Масами скептически подняла бровь. Куина вздохнула и вытянула губы в тонкую линию. — Ну, и, возможно, я самую малость спустилась с лестницы не очень… удачно, — девушка то и дело отводила взгляд, подбирая оправдания. — Не смотри на меня так. Там было темновато. Математик покачала головой, словно разочарованная мама, к которой домой с прогулки вернулся полуживой ребёнок, оправдываясь за серьёзные травмы в стиле «да мы просто играли». Иронично то, что в целом так оно и было. Чишия, до этого момента казавшийся безучастным, приподнял бровь, проявляя интерес. Он слушал их вполуха, но был готов признать, что ему нравилась та лёгкость и непринуждённость, которая вернулась вместе с приходом Куины. — Влетела в стену? Звучит как описание типичного дня Куины, — прокомментировал Чишия, не меняя позы. Вышеупомянутая открыла глаза и бросила в его сторону испепеляющий взгляд. — Очень смешно, гений. Она демонстративно похлопала себя по коленям, словно отряхивая невидимую пыль, и перевела взгляд на Масами, ища поддержки. Математик лишь пожала плечами, давая понять, что в этот раз она на нейтральной стороне. — Предательница, — пробурчала девушка. — Не я создаю впечатление человека, которого только что вытащили из-под обломков, — закончила Масами, лукаво улыбаясь. Куина закатила глаза, но в ответ улыбнулась, слегка толкнув подругу в плечо. В этой небольшой перепалке сквозила какая-то домашняя теплота, которая установилась между ними ещё в первый день. Каратистке действительно нравилось проводить время с этими двумя, даже если они оба могли быть чересчур уж холодными и совершенно безучастными. Честное слово, один хуже другого, и каждый пытается превзойти второго в занудстве. Их словесные перепалки были лучше всякого сериала. Масами казалась чересчур настороженной, но смеяться умела, иногда шутила, хоть и не совсем смешно. Даже Чишия, казалось, немного расслабился, хотя его маска отстранённости оставалась неизменной, а колкие замечания по поводу их поведения с каждым разом становились всё более… колючими. — Ладно, давайте оставим в стороне мои акробатические этюды, — Куина попыталась сменить тему, оглядывая своих компаньонов. — Лучше расскажите, чем вы тут занимались, пока я рисковала жизнью и здоровьем моих суставов. Неужели просто сидели на диване и ждали моего возвращения? — Примерно так и было, — призналась Масами, потянувшись, чтобы размять затёкшую шею. Каратистка окинула их неверующим взглядом, не сдержав смешка. — Шутишь? Куина говорила с иронией, но в голосе звучало скорее любопытство, чем сарказм. Масами покосилась на лежащего парня. Чишия слегка повернул голову, демонстрируя, что он слушает. — Нет, — ответила Масами. — Я ждала. Он — действовал мне на нервы. Чишия хмыкнул, но не стал ничего отрицать. — А я думал, ты спишь, — заметил парень, не удосужившись даже приоткрыть глаза. — Хотя, наверное, разницы никакой. Масами вздохнула и устало прикрыла глаза. — Вот видишь, о чём я, — обратилась она к Куине, словно ища подтверждения своим словам. — Невозможно провести и пяти минут в его компании, чтобы он не начал… — Быть собой? — перебила Куина, лукаво улыбаясь. — Ну, не думаю, что это так уж и плохо. — Да, особенно когда «быть собой» означает «быть невыносимым», — проворчала Масами, потирая виски. — Иногда мне кажется, что он это делает специально. Чишия усмехнулся, но промолчал, оставив Масами гадать, действительно ли он был доволен тем, что так легко выводит её из себя. Куина, наблюдая за ними, невольно улыбнулась. — Ладно вам, — сказала каратистка, хлопая Масами по плечу. Она замолчала на мгновение, глядя то на Масами, то на Чишию. — И всё-таки, вы это серьёзно? — она рассмеялась, но тут же осеклась, заметив выражение лица Масами: она серьёзна. — Это… приятно. Масами пару секунд обдумывала её слова, прежде чем натянуто улыбнуться. — Боже, мне тебя жаль, — протянула математик, покосившись на парня рядом. — Неужели он настолько ужасен? Чишия закатил глаза. Куина искренне рассмеялась, откинув голову на спинку дивана. — Да ладно тебе, — каратистка махнула рукой, — не все же гении обязаны быть душками. Хоть и признаю, иногда хочется придушить. Она снова бросила взгляд на Чишию, который, казалось, ничуть не обиделся на колкость. Наоборот, в его глазах промелькнула едва заметная искорка веселья. — Придушить — это слишком радикально, — заметил Чишия, слегка приподнимаясь. — Достаточно просто избавить меня от ваших шуток. Масами фыркнула, покачав головой. Куина тем временем не унималась в своем смехе. Она обняла математика за плечи, притягивая к себе. — Не слушай его, Масами. Он просто завидует, что у нас с тобой такая крепкая связь, а его максимум — это раздражать окружающих своим присутствием. — Сомневаюсь, что это можно назвать крепкой связью, — съязвил парень, возвращаясь в прежнее положение. — Скорее, зависимостью от совместного выживания. Масами переглянулась с Куиной, скрещивая руки на груди, заговорщицки шепча ей на ухо нарочито громко, чтобы парень обязательно услышал: — Его действительно не стоит слушать, Куина. Больно умничает он много. — А разве это не его любимое занятие? — каратистка лукаво улыбнулась, обводя компашку оценивающим взглядом. Масами не удержалась от искренней усмешки. Чишия слегка приподнял уголки губ. Куина устало вздыхает и окончательно откидывается на спинку дивана. — Так, ладно, — зевнула каратистка, не прикрывая рот рукой. — Предлагаю сменить тему. Что дальше? Какие планы на вечер? Масами пожала плечами, откинувшись рядом с Куиной. Она чувствовала себя немного лучше, но усталость всё ещё давала о себе знать. — Лично я планирую поспать часов так десять, — пробормотала математик. — Может быть, даже попытаюсь что-нибудь поесть. — Звучит неплохо, — поддержала Куина. — Я бы присоединилась, но сначала нужно обработать раны. И, возможно, найти новые джинсы. Чишия, казалось, всё ещё наслаждался тишиной, хотя внимательно слушал их разговор. Он медленно открыл глаза, задумчиво глядя в потолок. — Время тоже нужно уметь тратить с пользой, — заметил он, нарушая молчание. — Ох, перестань, — Куина махнула рукой. — Не все же должны быть такими философами, как ты. Иногда просто хочется расслабиться. — Расслабление — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — парировал Чишия, не меняя своего положения. — В этом месте, по крайней мере. Масами устало вздохнула, закрывая глаза. Он никогда не упускал возможности напомнить им о реальности, в которой они оказались. Иногда ей действительно хотелось просто выключить его голос и побыть в своем собственном мире, где не было этих игр на выживание и постоянной угрозы смерти. Куина нахмурилась, поджав губы. Слова Чишии, как всегда, били точно в цель, рассеивая остатки её беззаботности. Понимала, что он прав, но ей отчаянно хотелось хоть немного нормальности, чего-то, что напоминало бы ей о жизни до этого кошмара. — Кстати говоря, Масами, — вдруг продолжил парень, слегка поворачивая голову в её сторону. — Куина здесь. Теперь ответишь на вопрос? Масами на мгновение замолчала, словно собираясь с мыслями. После того как к ним присоединилась каратистка, между ними практически не осталось пространства, но почему-то заметила Кэцуми это только сейчас. Она почти ощущала то тепло, что исходило от его тела, пока от его взгляда веял холод. Устало вздохнув, Масами откинула голову, устремив взгляд в потолок, ненадолго прикрывая веки. Куина с любопытством наблюдала за ней, не понимая, о чём идёт речь. Она чувствовала, что пропустила что-то, пока была на игре. — Какой вопрос? — спросила Куина, переводя взгляд с Чишии на Масами и обратно. Тот проигнорировал её, продолжая смотреть на математика, ожидая ответа. — Тебе действительно интересно? — уклончиво парировала Масами, нахмурив брови.  Чишия пожал плечами. Девушка закатила глаза, чуть слышно простонав. Куина нахмурилась ещё сильнее, чувствуя, что её терпение на исходе. — Ладно, ребята, может, хватит? Что здесь вообще происходит? И что с твоей рукой, чёрт возьми? Масами набрала побольше воздуха в лёгкие, словно собираясь с духом. С обеих сторон на неё давили, вот только Куина физически, чуть сильнее продавливая её плечом, Чишия же ограничился пристальным взглядом. — У этого какие-то свои разборки с Нираги, а страдаю я, — пробормотала она, демонстративно поднимая пострадавшую руку: на запястье уже проступили синие, переходящие в фиолетовые следы от пальцев. — Как видишь: не только морально. Куина опешила. Её взгляд метнулся от руки Масами к Чишии, в котором она не увидела ни капли раскаяния. И почему-то её это разозлило. — Ну я же просила тебя. Прежде чем Чишия успел что-либо сказать, Масами перебила его, махнув рукой. — Это уже не важно, Куина. — Нет уж, — Куина, словно обиженный ребёнок, скрестила руки на груди. — Когда дело касается моих друзей, я ничего не забываю. — Тебе бы о себе позаботиться для начала, — парировала Масами, несильно щёлкнув девушку по лбу. Та ойкнула, потирая ушибленное место. — Не переводи тему, — Куина сердито сдвинула брови. — Я серьёзно: на тебе живого места нет, — Масами усмехнулась, чувствуя усталость, накатывающую новой волной. — Смотреть больно. Куина не ответила, лишь испепеляюще посмотрела на Чишию, прожигая в нём дыру. Тот на секунду непонимающе сдвинул брови, слегка нахмурившись, но уже в следующее мгновение уголки его губ дрогнули в слабой полуусмешке. Словно наслаждался назревающим конфликтом. Математик вздохнула и уткнулась в спинку дивана. Ну вот, теперь ещё и выслушивать нотации. Только этого ей сейчас и не хватало. — Ла-адно, — наконец сдалась она, понимая, что от Куины так просто не отделаться. Да и от Чишии тоже. — Подлатаем тебя, а после, как я и обещала, всё расскажу. Масами одним резким движением поднялась с дивана, заставив Куину слегка повалиться на правый бок, когда опора пропала. Тепло исчезло также незаметно, как и появилось. Уперев руки в бёдра, Масами перевела красноречивый взгляд на парня, который как-то подозрительно притих, словно всё это его перестало и вовсе касаться. Спустя минуту тот всё-таки удостоил её своим вниманием. Чишия вопросительно приподнял бровь. — Что? Математик кивнула в сторону Куины. — На ней живого места нет. А из нас троих врач ты. Парень скрестил руки на груди, упрямо продолжая сидеть на месте. — Не вижу необходимости. У Куины достаточно опыта, чтобы обработать свои раны самостоятельно. Масами тяжело вздохнула. Вот же упрямый тип. Она уже начинала жалеть, что вообще затеяла этот разговор. Но, с другой стороны, так просто сдаваться она тоже не привыкла. — Неужели так сложно потратить десять минут своего драгоценного времени? — Я уже сказал: не вижу в этом необходимости. — Это я ещё упрямая? — Я не упрямый, а практичный, — закончил Чишия, невозмутимо глядя на Масами. — Я здраво оцениваю ситуацию. Математик прищурилась. Этот парень умел выводить её из себя, как никто другой. С ним было как на минном поле: никогда не знаешь, когда рванет. Но сейчас отступать она не собиралась. Как он уже верно подметил: она может быть весьма упрямой. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты просто получаешь удовольствие от того, что бесишь людей, — процедила Масами сквозь зубы, стараясь не повышать голос. Куина, казалось, замерла в ожидании, наблюдая за их перепалкой с нескрываемым интересом. Чишия лишь слегка улыбнулся в ответ. — Возможно. А возможно, я просто говорю то, что думаю. Масами прищурилась, прожигая Чишию скептическим взглядом. Вовремя прикусила язык до того, как с него сорвалось что-то действительно колкое. — Ты настоящий друг, Чишия, — прошипела она, стараясь вложить в эти слова максимум сарказма. — Просто золото. Тот лишь пожал плечами, словно принимая это как должное. Куина, наблюдавшая за их словесной перепалкой, не выдержала и, не сдержав смешок, всё-таки захихикала. Масами перевела взгляд на неё, недовольно поджав губы. — Что смешного? — Да так, — Куина махнула рукой, стараясь скрыть улыбку. — Просто вы оба такие… разные. И при этом как-то умудряетесь ладить. — Ладить? — Масами вскинула бровь. — Ну, — Куина пожала плечами, — вы же не убили друг друга до сих пор. Математик вздохнула, понимая, что в словах Куины есть доля правды. Девушка и сама не понимала, что именно удерживало её от того, чтобы прекратить какой-либо контакт с ним. Может быть, это был просто взаимный интерес или потребность в общении, но это, как бы это странно ни было, работало. Чишия, казалось, остался равнодушен к её словам. Он продолжал сидеть, скрестив руки на груди, и лишь слегка приподнял бровь в ответ. — Я никогда и не утверждал обратного, — спокойно ответил он, не меняя своего положения. Математик сдержала недовольный стон, чувствуя, как силы продолжать этот бессмысленный спор медленно покидали её. — Хорошо, — сказала Масами, возвращаясь к первоначальной теме. — Чишия, бога ради, чем быстрее ты поможешь, тем быстрее услышишь желанный ответ на вопрос. В его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление, но быстро сменилось на усмешку. — Торгуешься? — Предлагаю альтернативу. Куина снова захихикала, наблюдая за тем, как на лице Чишии промелькнула тень раздражения. Масами же, напротив, чувствовала, как к ней возвращается уверенность. Он усмехнулся, не меняя своей позы. — Драма тебе к лицу, Масами. — Сочту за комплимент, — отозвалась девушка, не сдержав довольной улыбки.  Напряжение, витавшее в воздухе, постепенно рассеивается, уступая место лёгкой иронии. Это была бессмысленная игра, но Кэцуми определённо нравилось видеть хоть какие-то эмоции на его обычно непроницаемом лице. И ведь победа была близка. Чишия сохранял невозмутимость, слова девушки его ничуть не трогали. Он на мгновение замолчал, словно обдумывая, какой из колких вариантов ответа ему лучше сейчас сказать. Бросил на математика многозначительный взгляд. Затем медленно поднялся и перевёл его на Куину, изучающе оглядывая её с головы до ног. Каратистка, в свою очередь, вызывающе смотрела на него, скрестив руки на груди. — Уже можно делать ставки? — усмехнулась она, слегка поморщившись от несильного пинка в ногу от подруги. — Эй, вообще-то я на тебя ставлю. Чишия проигнорировал её выпад, скользнув взглядом по разодранной одежде и ссадинам на открытых участках кожи. Прикрыл глаза, словно мысленно считал до трёх. — Всё не так плохо, — констатирует он, разворачиваясь, словно собирался просто уйти. Но спустя пару секунд парень обернулся, кивнув в сторону лестницы. — Нести тебя я точно не собираюсь. Идёмте.

***

В комнате парня ничего не изменилось: всё тот же порядок, всё те же провода и незаконченные «игрушки» на столе возле окна. Всё тот же запах антисептика, только уже более едкий и приставучий. Шторы были не до конца задёрнуты, отчего в комнату едва проникал яркий свет от прожекторов. Наступила ночь, и все группы игроков, те, что выжили, уже вернулись на «Пляж», а это означало, что вечное веселье продолжается. Масами откинулась на спинку кресла, перелистывая страницы некогда брошенной книги Хаксли, пока Чишия «порхал» над бедной Куиной, которая то и дело забавно морщилась, сопровождая каждое его действие негромкими «ой» и «блин, поаккуратнее». Тот, в свою очередь, задавал уточняющие вопросы, не болит ли голова и нет ли приступов тошноты: прямо настоящий врач. Правда, в следующую секунду он слегка бил её по рукам, когда каратистка пыталась прикоснуться к только что обработанной поверхности. — Мне начинает казаться, что это была плохая идея, — в очередной раз ворчит «пациент», когда великодушный медбрат словно нарочито затягивает узел перевязки потуже. — Терпи, — огрызается Чишия, не отрываясь от своего занятия. — Заживёт как на собаке. — Ты само очарование, Чишия, — язвит Куина, на что парень одаривает её фирменной ухмылкой. Масами усмехается, не отрываясь от книги, лишь краем глаза смотрит, чтобы они не прибили друг друга. Точнее, чтобы Чишия ненароком не добил и без того измождённую Куину. Наблюдать за ними в такие моменты действительно интересно: в их отношениях сквозит что-то настоящее, что-то, что заставляет её верить в лучшее даже здесь. Чишия продолжил обрабатывать мелкие царапины, одну за другой прикладывая на повреждённые участки кожи ватку. Куина же уже начинала клевать носом, едва не заваливаясь на кровать парня, на которой она, собственно, и устроилась. Масами иногда кидала на них секундный взгляд, словно задумалась над каким-то предложением в книге, а после снова возвращалась к тексту, лишь на половину погружаясь в повествование. Каждый из них занимался своими делами, пока за окном гремела активная и такая привычная жизнь утопии. Кажется, сейчас в этой комнате было больше жизни, чем во всём остальном «Пляже» вместе взятом. Пусть и тихая, спокойная, но жизнь. Без громкого смеха, пьяного бреда или безумных выкриков. Просто тихий островок нормальности посреди хаоса. Здесь было спокойно. — Готово, — парень отстраняется, окидывая взглядом свою работу. Выкидывает в мусорное ведро все использованные ватки и упаковки от бинтов. Проверив все повязки, Куина тут же завалилась на подушки, издав протяжный стон облегчения. — Вот спасибо, — пробормотала она, прикрывая глаза. — Как же я устала. Наверное, сейчас вырублюсь. — У тебя для этого своя комната есть, — говорит Чишия, убирая в ящик стола все свои «медицинские штучки», как их назвала Куина.  — У тебя кровать удобнее, — отозвалась каратистка. Чишия лениво закатил глаза, кидая взгляд на притихшую Масами в кресле. Та, в свою очередь, не отрываясь от книги, едва качает головой, словно говоря ему не трогать ни её, ни Куину. Задумалась, когда это они стали понимать друг друга без слов, практически сразу теряя интерес к этой мысли. Чишия подошёл к окну, приоткрывая шторы ещё немного, пропуская в комнату больше света. На улице продолжалось веселье: музыка гремела, люди смеялись, пили, танцевали, занимались непотребством и прыгали с разбегу в воду, поднимая волну брызг. Девушки в пёстрых купальниках кокетливо виляли бедрами, зазывая в этот хаос все новых участников.  Парень задумчиво наблюдал за происходящим, пытаясь уловить в этом хаосе хоть какой-то смысл. В его глазах читалась усталость и какое-то едва уловимое разочарование. Масами отложила на рядом стоящий столик книгу, размяв шею, которая успела затечь от наклона в одном направлении. — И что же это была за игра, раз ты едва на человека похожа? — спросила она, чуть сползая вниз с кресла, расслабляя мышцы. Каратистка сразу оживилась, подпрыгивая на мягком матрасе, недовольно всплеснув руками. Поморщилась, по-видимому, снова задев рану. — Восьмёрка пик, чёрт возьми! Это была та ещё задница. Куина попыталась как можно подробнее объяснить правила игры, подпитывая рассказ тем, что иногда размахивала руками в моменты эмоционального напряжения. Математик слушала внимательно, стараясь представить себе происходящее, словно сама там была. Чишия, в свою очередь, демонстративно отвернулся к окну, всем видом показывая, что ему это совершенно неинтересно. Хотя Масами краем глаза заметила, как он едва повернул голову в сторону, когда Куина упомянула про ловушки с электрическим током. Значит, всё-таки слушает. — Но самое противное — это другие игроки. Ещё хуже, чем в прошлый раз. — И что же в этот раз? — поинтересовалась Масами, приподнимая бровь. — Да психованные какие-то, — отмахнулась Куина. — Все как один только и норовят подставить или столкнуть в ловушку. Чишия фыркнул, не поворачиваясь. — А ты чего ожидала? В игре пик каждый сам за себя. — Ну, я хотя бы надеялась на немного порядочности, — буркнула Куина. — Хотя, о чём это я. Масами слегка потерла запястье, которое в очередной раз отозвалось неприятным покалыванием. Перед глазами застыл силуэт мужчины: как его руки медленно сдавливают её шею, как горит его взгляд, наполненный желанием причинить вред. Как глаза застилает пелена ненависти и нескрываемого удовольствия от её страданий. — Люди готовы на всё ради победы, — констатировала она, скорее для себя, чем для остальных. В её голосе звучала усталость и разочарование, отражающие общее настроение в комнате. Чишия медленно повернулся, в его глазах отразился отблеск неоновых огней «Пляжа». Он смотрел на Масами, словно видел её насквозь, улавливая тени пережитого кошмара, что на мгновение омрачили её обычно спокойный взгляд. Знал, что она, как и он, не питала иллюзий относительно человеческой природы. Куина зевнула, подтягиваясь на кровати. — А что в итоге с Нираги? Масами опустила руку, возвращаясь в реальность этой комнаты. Вопрос заставил её вздрогнуть. Воспоминания о последней встрече с ним вспыхнули в памяти с новой силой, обжигая холодом. — Он идиот, — сухо ответила Масами, пожав плечами. Куина хмыкнула, соглашаясь с её оценкой. — Это да. Но что уже успело произойти? Не отмахивайся, мне интересно. Масами набрала побольше воздуха, готовясь к неприятному рассказу. В общих чертах объяснила, как тот пытался выведать какую-то информацию, что закончилось их потасовкой и последующей демонстрацией его, скажем так, не самых лучших качеств. Она старалась не вдаваться в подробности, избегая упоминания о пережитом унижении. Куина слушала внимательно, изредка хмыкая или качая головой. Чишия просто слушал, иногда переглядываясь с девушкой. Закончив рассказ, Масами почувствовала себя немного легче, словно поделившись тяжелым грузом. Тишина ненадолго повисла в комнате, нарушаемая лишь отдалённым гулом музыки с «Пляжа». Куина нахмурилась ещё сильнее, мельком кидая взгляд на Чишию. — И… что ты ему сказала? — А мне есть что рассказывать? — хмыкнула Масами, пожимая плечами. — Просто снова вывела его из себя. И вот, — девушка подняла руку со следом пятерни на запястье, — пожалуйста. Чишия издал тихий смешок, который почти никто не заметил. Куина перевела взгляд на него, ожидая объяснений. — Просто Нираги не очень любит, когда ему отказывают, — пояснил блондин, не открывая глаз. — Особенно когда дело касается информации. Куина фыркнула и перевела взгляд на подругу. — Ему бы полечиться, — отрезала она, устраиваясь поудобнее на кровати. Чишия отвлёкся от бесполезного рассматривания толпы внизу и медленно подошёл к своему столу. Выдвинув один из ящиков, тот достал оттуда небольшой тюбик синего цвета. Подойдя к креслу, он протянул его Масами. — Держи. Масами с недоумением посмотрела на тюбик. На этикетке виднелись непонятные иероглифы и изображение какого-то растения. Она взяла его, вопросительно взглянув на Чишию. — Помажь руку, — пояснил он, словно читая её мысли. — Поможет скрыть след. Масами удивлённо приподняла брови. В его тоне не было ни насмешки, ни жалости. Она кивнула, принимая мазь, и выдавила немного на палец. Легкий ментоловый аромат приятно охладил кожу. Она аккуратно нанесла средство на покрасневшее запястье. — Спасибо, — тихо проговорила Масами, откладывая мазь на столик рядом с креслом. Чишия ничего не ответил, повернулся к Куине, которая с двусмысленной улыбкой наблюдала за этой картиной. — Само очарование, — протянула она, укладывая голову на руки. Парень скрестил руки на груди, одарив её многозначительным взглядом. — Пожалуй, стоит напомнить, что у вас обеих есть собственные комнаты, — произнёс Чишия, слегка наклонив голову вбок. В голосе прозвучали знакомые нотки раздражения, означающие, что его личное пространство подвергается наглому вторжению. Он обвёл комнату взглядом, словно перечисляя все возможные причины, по которым гостям стоило бы покинуть его обитель. Куина зевнула в ответ, демонстративно игнорируя намёк. Масами же просто наблюдала за разворачивающейся сценой, слегка улыбаясь. — Да ладно тебе, Чишия, — пробормотала каратистка сквозь ткань подушки, в которую она уткнулась. Парень подошёл ближе к кровати, обводя девушек красноречивым взглядом. — Я серьёзно, — повторил он. — Мне нужно пространство и тишина. — Пространство у тебя вон — целая комната, — Куина махнула рукой в сторону, не поднимая головы. — А тишину мы обеспечим. Масами тихонько хихикнула, прикрывая рот ладонью. Чишия проигнорировал её, продолжая стоять у кровати, словно статуя неотвратимости. — В любом случае, — произнёс он, слегка повысив голос, — мне нужно подумать. Куина вскинула голову, бросив на парня недовольный взгляд. — И что, нам нельзя побыть здесь, пока ты думаешь? Это как-то мешает процессу? — Да, — отрезал Чишия. — Ваше присутствие отвлекает. Куина фыркнула, отворачиваясь к стене. Масами, наблюдая за этой перепалкой, решила вмешаться. Спать хотелось сильнее, чем знать, кто выиграет этот нелепый спор. — Ладно, Куина, — сказала она, поднимаясь с кресла. — Оставим мистера загадку и пойдём спать. Я очень устала. А тебе нужно принять душ. Куина недовольно пробурчала что-то невнятное, но всё же послушно поднялась с кровати. Масами кивнула Чишии на прощание, и они вместе вышли из комнаты, оставив его в одиночестве. Оказавшись в коридоре, заполненном приглушенным светом и отголосками музыки, Куина зевнула, потягиваясь. — Вот же упрямец, — пробурчала она, закинув руки за голову. Масами усмехнулась в ответ, прекрасно понимая раздражение подруги. Ей хотелось просто забыться во сне, избавиться от навязчивых воспоминаний о Нираги и «Пляже» с его кажущимся весельем. — У каждого должно быть своё личное пространство, — мягко заметила Масами, подавляя рвущийся зевок. Куина пожала плечами, соглашаясь с ней. — Да знаю я, знаю. Просто иногда так бесит, когда он строит из себя неприступную крепость. Как будто мы ему враги. Масами ничего не ответила на это. В голове крутилась мысль, что последнее, чего бы ей хотелось, так это быть его врагом. Они медленно побрели по коридору: Масами в сторону своей комнаты, Куина же направлялась к лестнице. Тишина нарушалась лишь редкими голосами и приглушенными звуками музыки. Людей почти не было: одна часть веселилась на улице, другая разбрелась по комнатам, занимаясь невесть чем. Масами почти благодарит всевышнего, что её комната расположена на третьем этаже, куда не доходят неприличные звуки. Девушка чувствовала, как усталость накатывает волной, заставляя её плечи опуститься. Попрощавшись с Куиной и пожелав друг другу спокойной ночи, Масами вошла в свою комнату, устало прикрыв за собой дверь. Комната встретила её прохладой и полумраком, нарушаемым лишь тусклым светом сквозь не до конца задёрнутую штору. Она подошла к окну, слегка отдёргивая ткань. С улицы доносились отголоски праздника: музыка, смех, пьяные выкрики. Масами вздохнула. Этот контраст между всеобщим весельем и её собственным опустошением казался невыносимым. На мгновение она задержала взгляд на реке, в которой отражалась яркая луна. Серебристая дорожка, тянувшаяся от одного берега к другому, словно предлагала ей путь, уводящий от этой боли. Но это клетка, к которой найти ключи пока не удалось. По крайней мере, она надеется, что ей это удастся раньше, чем вся эта утопия падёт под палящим огнём. Масами обещает себе подумать об этом завтра, а сейчас она наконец-то хочет поспать.