Fall in love again, again

Сознание возвращалось рывками, сквозь пелену боли и тошноты. Сначала лишь слабые вспышки света пробивались через вязкую тьму, словно маяки в бушующем океане. Затем появились обрывки звуков, невнятное бормотание, которое постепенно складывалось в голоса. Мир словно вращался вокруг, теряя устойчивость и чёткость. Голова раскалывалась, словно её пытались пробить изнутри. С тем, как возвращалось сознание, к ней возвращались и мучительные ощущения. Масами попыталась пошевелиться, но тело отозвалось лишь тупой болью. Она пронзала каждую клетку, словно тысячи игл вонзались в плоть. Пульсировала в висках, отдаваясь эхом в затылке, рвала мышцы, сковывала движения. С каждым вздохом, с каждым слабым шевелением, она вспыхивала с новой силой, напоминая о себе неумолимо и жестоко. В плече что-то жгло и ныло, в боку чувствовалась острая, пульсирующая боль, а нога словно онемела. Масами попыталась вспомнить, что произошло, но обрывки воспоминаний мелькали в сознании, как кадры старого фильма. Прочувствовав весь спектр последствий от огнестрельных ранений, Масами ощутила, как что-то давило на запястья, которые, очевидно, были заведены за спину. Запоздало почувствовала привкус железа во рту. Несмотря на адскую боль, девушка собрала остатки воли в кулак и попыталась открыть глаза. Веки словно налились свинцом, но, преодолев сопротивление, она всё же смогла различить расплывчатые очертания перед собой. Она видит свои ноги: одежда была покрыта кровью; Масами надеется, что большая часть крови принадлежит не ей. Девушка едва не жмурится от того, как лучи солнца, пробиваясь сквозь незакрытые шторы, бьют прямо в глаза. «Уже утро?» Масами моргает, пытаясь сфокусировать зрение, и постепенно начинает различать очертания какого-то… кабинета? Небольшой зал больше походил на тот, в котором проходили совещания у них в университете. Солнечный свет настойчиво проникал в помещение сквозь окна, которые уходили в пол. Пыль лениво танцевала в этих лучах, создавая причудливые узоры. Масами видела небольшой деревянный стол. С потолка свисали красивые ажурные люстры. Всё это выглядело чужим и враждебным. Масами запоздало замечает, что на неё обращено минимум семь пар глаз. Кто-то смотрел с укором, кто-то с заинтересованностью, кто-то с безразличием, а кто-то просто пялился в пол, не предавая начавшемуся представлению интереса. Все они были одеты или в купальники, или в пляжную одежду. Те двое, что стояли в дверях, были одеты в более практичную одежду, и это почему-то насторожило её чуть больше. У каждого на запястье был свой браслет с номером. Одна фигура смогла чуть сильнее заинтересовать девушку, заставив её задержать на нём взгляд подольше. Всё то же непроницаемое выражение лица, тяжелый взгляд и очки. Он тоже смотрел на неё. И он определённо её узнал. «Ого, какие люди» — Надо же, кто очнулся, — над ухом раздался уже знакомый голос, в котором девушка по-прежнему слышала ядовитую насмешку. Воспоминания со вчерашнего вечера постепенно настигли её. Машины, мужчина в причудливой рубашке, девятка червей, револьвер, удушение, браслет, ярость в глазах и… тьма. Масами поморщилась, непроизвольно дёрнув руками. Судя по ощущениям, не верёвки. Скотч. «Как гостеприимно» Краем глаза наблюдает, как он медленно выходит из-за её спины. Винтовка всё также при нём. Его лицо, искажённое самодовольной ухмылкой, казалось ещё более отвратительным, чем в её воспоминаниях. На нём всё та же дурацкая жирафья рубашка, вот только уже без дырки от пули. У него их там несколько, что ли? Он остановился всего в метре от неё, заставив Масами смотреть на него снизу вверх, в то время как он возвышался над ней. — Ну что, спящая красавица, наконец-то проснулась? — в его голосе звучала неприкрытая издёвка. — Я уж думал, ты сдохнуть решила. Хотя это можно устроить. — Нираги, Бога ради, оставь нашу гостью в покое. Масами резко перевела взгляд на открывшуюся деревянную дверь. В зал вальяжной и расслабленной походкой вошёл высокий худощавый мужчина средних лет с волнистыми волосами до плеч в солнцезащитных очках и в ярком пляжном халате с красными плавками под ним. Девушка непроизвольно задержала свой взгляд на нём чуть дольше, чем планировала. Мужчина, которого, судя по всему, звали Нираги, недовольно скривился, но отступил на шаг, уходя в сторону, при этом сохраняя ироничное выражение лица. Масами невольно вспомнила о том, как он обещал назвать своё имя, если она выживет. Что ж, она выжила, вот только имя узнала не от него. Нираги демонстративно закинул винтовку обратно на плечо, не сводя глаз с Кэцуми. Она хмыкает, отворачиваясь от него. В его взгляде читалось неприкрытое желание причинить боль. Вошедший мужчина остановился напротив неё, между двух девушек. Масами окидывает каждую беглым взглядом. Та, что слева, высокая, стройная, с короткими чёрными волосами и солнцезащитными очками, которые мешают понять, каким именно взглядом она на неё смотрит. Её образ не сильно отличался от присутствующих: белая рубашка с завязками спереди и тёмно-синие шорты. И всё же первое, что бросилось в глаза — ярко-красная помада на её губах. Другая же, та, что справа, имела длинные чёрные волосы с чёлкой. Чёрный купальник был прикрыт таким же чёрным полупрозрачным парео. Она казалась более сдержанной, на губах играла лёгкая улыбка, глаза были прикрыты. Девушка поёжилась. Что-то в её образе было пугающим. — Итак, — Масами вздрагивает, возвращая своё внимание к мужчине в причудливом халатике, — я рад наконец приветствовать тебя в нашей обители. Наверное, стоит представиться. Он сделал паузу, обводя девушек взглядом, словно оценивая их реакцию. Масами невольно почувствовала себя экспонатом под микроскопом. — Меня зовут Такеру, но прошу, зови меня Шляпником. Масами слегка сдвинула брови, но тут же ощутила жжение в области левой брови. Судя по всему, удар пришёлся прямо по шраму. Чёртов Нираги. Девушка вернула взгляд на мужчину, пытаясь начать дышать ровно. — Масами. Такеру улыбнулся, разводя руками. — Добро пожаловать в нашу утопию, Масами. Добро пожаловать на «Пляж»! Девушка хмыкнула. Ну конечно, где же ещё ей быть. Кэцуми откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу, сразу же чувствуя последствия. Боль усилилась, но девушка сохраняла расслабленное лицо. — Не очень тёплый приём, вы так не думаете? — хмыкнула девушка, слыша хрип в голосе. Ну конечно, её же чуть не придушили. С большой вероятностью, у неё уже проявились синяки. — Обычно, если хотят произвести хорошее первое впечатление, людей не бьют прикладом по голове, а потом не связывают, — взгляд невольно вернулся к Нираги, который прислонился спиной к деревянной поверхности. Мужчина ухмыльнулся, подмигивая ей. Масами подавила желание скривиться, снова возвращая взгляд к человеку перед собой. — Ну, это так, на будущее. Шляпник снова расплылся в широкой улыбке, обнажая безупречно белые зубы. — Ох, прости за это, меры предосторожности, — он махнул рукой двум людям, которые стояли около двери. Один из них достал складной нож, металл блеснул в свете солнца. Подойдя к ней сзади, тот одним ловким движением разорвал скотч, сдавливающий запястья. Девушка потерла их, разгоняя кровь. — Я так полагаю, вы уже обо мне наслышаны? Тот усмехнулся, вовремя подавляя нарастающий смех. — А-ах да-а, Нираги рассказал, как ты… — он залез рукой в карман, заставив её затаить дыхание. Рука в момент полезла в собственный, пытаясь нащупать знакомый холод от металла, но та ощутила лишь пугающую пустоту, — умело управляешься с украшениями, дорогуша. Он выудил ту самую шпильку, на которой всё ещё были едва заметны следы засохшей крови. Масами уже хотела подорваться с места, дабы забрать её, но в спину упёрлось дуло винтовки. — Сиди смирно, малая, — проговорил Нираги, сильнее впечатывая железо промеж лопаток. Масами замерла, оставаясь на месте. Они больше не в одной команде. Теперь он имел полное право пристрелить её. Шляпник повертел шпильку в пальцах, рассматривая её с интересом. — Довольно интересное применение столь безобидной вещице. Ты не так проста, как кажешься на первый взгляд, — он снова улыбнулся, а затем ловким движением закинул шпильку обратно в карман. — Но не будем об этом. — Что вам нужно? — Масами постаралась придать своему голосу как можно больше уверенности, но внутри всё дрожало. Страх и гнев перемешались в опасный коктейль. Её единственное оружие, которое придавало хоть какой-то уверенности в безопасности, теперь было в руках этого сектанта. Боже, сколько можно фриков? — Твой потенциал, очевидно, — легко ответил Такеру, вальяжной походкой возвращаясь к своему столу, обводя пространство рукой. — Такие, как ты, нужны «Пляжу». — И зачем же? Он остановился, плавно проворачиваясь в её сторону. — Знаешь ли ты, чем мы занимаемся, дорогая Масами? Девушка чувствует, как раздражение снова заполняет каждую клетку в её теле, давая возможность ощутить отвратительное покалывание под кожей. Словно армия муравьёв, проснувшаяся после долгой спячки, они маршируют, требуя внимания, провоцируя вспышку гнева, которую так усердно она пыталась подавить. — Если бы знала, очевидно, не спрашивала бы. В комнате повисла напряжённая тишина. Все молча наблюдали за развивающейся сценой. И только Нираги был наготове в случае, если девчонка решит выкинуть очередной трюк. Масами же невольно следила за каждым движением человека перед ней, за каждой дрогнувшей скулой. В каждом жесте она считывала эту манию контроля, что невидимым, но ощутимым давлением пронизывала воздух вокруг. Как паутина, сотканная из строгих правил и негласных ожиданий, она опутывала её, заставляя каждый шаг выверять с особой тщательностью. Он был не столько человеком, сколько тщательно выстроенной конструкцией, проекцией власти и успеха, которую он, судя по всему, с маниакальным упорством поддерживал. Никто не смел возразить или окинуть его лишним взглядом. Масами видела в нём не живые эмоции или спонтанные реакции, а набор заранее заготовленных жестов, интонаций и выражений лица, призванных произвести определённое впечатление. В голосе она слышит не заинтересованность или искренность, а тщательно отрепетированный тембр напускного спокойствия, идеально откалиброванный для достижения максимального воздействия. Не давит, но и не ждёт отказа, как удобно. Шляпник словно играл роль, а она, волей судьбы, оказалась втянута в этот тщательно срежиссированный спектакль. Девушка посильнее сжала дерево, сдерживая кипящую в крови ярость. — Что ж, тогда я приоткрою занавес тайны, — Шляпник щёлкнул пальцами, и двое мужчин, которые до этого стояли по разным углам, подбежали к деревянной панели, начиная медленно отодвигать её. Теперь зал стал ещё больше, когда стена ушла в сторону, открывая взору девушки натянутую белую ткань с рисунками всех козырных и лицевых карт. Всего пятьдесят две, большинство из которых уже было зачёркнуто чёрной краской. — Оу, — тянет Масами, насчитывая двадцать незачёркнутых козырных карт.

Двойка, четвёрка, шестёрка, восьмёрка и девятка пик. 

Тройка, четвёрка, пятёрка и семёрка бубен. 

Двойка, тройка, четвёрка, пятёрка, семёрка и девятка треф. 

Тройка, пятёрка, семёрка, девятка и десятка червей.

А также лицевые карты. Масами замерла, её губы слегка приоткрылись от удивления, а глаза сузились, пытаясь осмыслить увиденное. — Что это? — Это? Это и есть причина существования нашей утопии. Это наш выход в прежний мир! Шляпник театрально развёл руками, словно представляя ей восьмое чудо света. Пазл медленно складывался, и теперь она наконец видела недостающие детали. — Есть лишь один способ остановить этот адский кошмар. Победить во всех играх и собрать все козырные карты! Масами изучающе окинула взглядом импровизированную доску. Если верить его словам, то всего двадцать карт отделяют их от спасения. Масами задумчиво нахмурила брови. Всего двадцать игр. Двадцать шансов на выживание и двадцать же причин умереть. Перспектива, мягко говоря, не самая радужная. Шляпник, похоже, был уверен в успехе, но Масами прекрасно понимала, что уверенность — это далеко не гарантия. Придумать такой бред способен далеко не каждый. — Вы думаете, что мир придёт в прежнее состояние? — спросила она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни тени сомнения. — Если собрать все карты? — Не-ет, совсем нет, — Шляпник обернулся на неё, расплываясь в довольной улыбке. — Мир не станет как раньше. Масами скептически приподняла бровь. — Только один человек может вернуться в обычный мир, — он обернулся обратно к стенду с картами, указав на них рукой. — Но одному невозможно победить во всех играх и собрать пятьдесят две карты. В одиночку эту страну не покинуть. Поэтому! — он резко развернулся, его глаза горели каким-то безумным огнём. — Все мы, игроки, должны объединится! Чтобы одному человеку, — Такеру поднял указательный палец вверх. Масами успевает разглядеть на нём кольцо с подписью «BOSS», — удалось сбежать. Кажется, девушка начинает понимать, как устроена их система с браслетами. Если верить его теории о возвращении обратно в нормальный мир, нетрудно догадаться, кто именно первым туда и отправится. «Чем выше номер, тем ближе ты к тому, чтобы выбраться. Умно, ничего не скажешь» — Это и есть задача «Пляжа», дорогая Масами, — девушка едва сдерживает себя от того, чтобы не скривиться от его обращения. Навевает весьма неприятные воспоминания. Однако держит лицо, внимательно следя за тем, как он разворачивается и медленно, вразвалочку, направляется к ней, но в последствии меняет направление и идёт к своему столу. — Я уже наслышан о том, что ты весьма интересная особа. — Интересная? — Живучая, — поправляет он себя, присаживаясь на край стола. Тот едва скрипит под его весом, но он кажется весьма прочным. А жаль. — И что ты прошла уже достаточно много игр. Включая вашу совместную с Нираги: девятку червей. Масами всё же на секунду отпускает контроль, поднимая уголки губ, но молчит. Спиной чувствует, как мужчина сзади неё буравит её спину взглядом, явно желая, чтобы там появилось сквозное отверстие. А ещё лучше если бы оно появилось по его милости. — Как я уже сказал ранее, твой потенциал бесценен. Тебе предстоит помочь нам собрать все недостающие карты, дабы приблизить час освобождения. Шляпник замолчал, театрально сжимая ладонь в кулак. Он словно давал ей время переварить услышанное. Масами молчала, продолжая изучать карту и людей, которые до сих пор не проронили и слова за всё время её нахождения здесь. Даже Кудзёро, которого обычно не заткнёшь, который очень любит поумничать, стоял тихо, словно дожидаясь, когда ему разрешат говорить. Видимо слово Такеру действительно имело не малый вес в этом месте. Но она не разделяла его энтузиазма. Слишком много вопросов оставалось без ответов, слишком много «если» висело в воздухе. — И что же будет, если я откажусь? Шляпник будто только и ждал этого вопроса. Он медленно наклонил голову, играя в молчанку, словно давая Масами насладиться моментом. Вот только это давало раздражению, которое медленно поступало к горлу, всё больше пространства. Девушка чувствовала, как зубы стискиваются, а в глазах начинает пульсировать знакомая красная пелена. Такеру, очевидно, любит поиграть в загадочность, но сейчас это было совершенно некстати. Он оценивающе обвел её взглядом, словно решая, с какой стороны подойти к этой упрямой дикарке. На губах играла усмешка, так и кричащая о том, что у неё больше не было выбора. Больше не было свободы. — О, дорогая, — наконец промурлыкал он, чуть больше откидываясь назад. — У нас тут вроде как демократия. Ты, конечно, можешь отказаться. Но последствия… они могут быть, скажем так, не совсем приятными.   В подтверждении его слов девушка снова ощутила, как дуло винтовки едва касалось её затылка. Слишком предсказуемо. Масами перевела взгляд на Шляпника, стараясь прожечь его насквозь. Демократия, говорите? Интересно, а у этой демократии есть хоть какие-то рамки приличия? Впрочем, какой смысл задавать риторические вопросы человеку, который, судя по всему, давно потерял связь с реальностью. — Тогда задам другой вопрос. Ваша теория о возвращении домой, — взгляд снова скользит к стенду, после чего возвращается обратно к мужчине. — Откуда столько уверенности, что это правда? Шляпник загадочно улыбнулся, словно предвкушая её реакцию. — Ну, не могу рассказать всего, — он слез со стола, приближаясь к ней медленными, выверенными шагами, — но у нас есть надёжный источник информации. — Источник? — Ты ведь умная девочка, не так ли, Масами? — он остановился всего в метре от неё, отвечая вопросом на вопрос. Девушка прищурилась, не совсем понимая смысл его слов, но медленно качнула головой. — Тогда ты уже должна была понять, что люди не просто так исправились в одно мгновение. Мы предполагаем, что все мы случайно попали в эту страну. — Почему все зовут это место страной? Шляпник на секунду замер, будто удивлённый её резкостью, но тут же вернул себе самодовольное выражение лица, словно она задала самый что ни на есть глупый вопрос. А вроде умная. — Ну же, милая. Если нам дали визы на проживание здесь, — он обвел рукой пространство, — значит, это страна. И значит, из неё должен быть способ выбраться. Масами невольно усмехнулась. Она прикусила щёку изнутри, стараясь не дать волю саркастическим комментариям. Сейчас явно не подходящее время для этого. Ей нужно было как можно больше информации, и единственный способ её получить — это играть по их правилам. Пока что. — Допустим, — протянула Масами, стараясь, чтобы в голосе звучал лишь лёгкий интерес. Взгляд невольно каждый раз возвращался к Кудзёро, что притаился в углу, аккуратно наблюдая за ней. Девушка хмыкает своим мыслям, но возвращает внимание на Шляпника, когда он стал медленно кружить над ней, словно стервятник. Он медленно зашёл за её спину. — Здесь, Масами, ты вольна делать всё, что пожелаешь. Пить. Курить. Наркотики тоже приветствуются. Заниматься сексом сколько хочешь, где хочешь, — он остановился у неё за спиной. Девушка и не заметила, как холодное дуло винтовки сменилось на его горячую руку. Мурашки пробежали по телу, когда он нарочито близко наклонился к её уху, обжигая горячим дыханием, — и с кем хочешь. Масами замерла, стараясь не выдать ни единой эмоции. От него пахло алкоголем, табаком и каким-то дорогим мужским парфюмом, который она зачастую слышала у коллег с работы. Прикосновение Шляпника, такое внезапное и наглое, вызвало волну отвращения, но сейчас было не время для открытого противостояния. «Просто играй роль» Масами медленно повернулась к нему, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Звучит заманчиво, — произнесла она, слегка приподняв уголки губ в подобии улыбки. — Но ведь всё не может быть настолько просто, не так ли? Я не верю в бесплатный сыр. «Как и в утопию» Шляпник ухмыльнулся, оценивая её реакцию. — Правильно думаешь. Несмотря на весь кайф, правила должны быть. Это неотъемлемая часть каждого сборища людей, стремящихся к гармонии, — закончил Шляпник, отстраняясь и возвращаясь к своему столу. Он взял со стола изящную хрустальную пепельницу и с небрежностью кинул её в стену. Пепельница разбилась вдребезги, осколки рассыпались по ковру. — Иначе начнётся хаос. А хаос — это то, чего мы здесь всеми силами избегаем. Масами проследила за полетом пепельницы, не дрогнув ни единым мускулом. Она понимала, что это демонстрация силы, проверка её реакции. Слишком очевидно. — И на нашем утопичном «Пляже» есть всего три правила, — продолжил Шляпник, поворачиваясь к ней спиной и поднимая руку с тремя пальцами. «Всё, как и говорил Чишия» — Правило первое: все ходят исключительно в купальных костюмах. Так безопаснее. Под ними нельзя спрятать огнестрельное оружие, — он указал рукой на девушку с красной помадой. Что ж, это действительно имеет смысл. Но, судя по тому как Нираги спокойно расхаживает с винтовкой на плече и в обычной одежде, его это почему-то не особо-то и касалось. — Мы также залили все дверные замки суперклеем, дабы никто ничего не скрывал. Масами кивнула, принимая информацию к сведению. Первый пункт был вполне логичным, но вот второй показался весьма абсурдным. Внутри воцарилось секундное молчание. — Правило второе: все карты принадлежат «Пляжу», — Масами сразу замечает небольшую стопку карт в его руке. Щурится, узнавая первую из них: семёрка бубен. Внутри всё похолодело. «Какого чёрта…» Девушка понимала, что весьма безрассудно таскать все карты с собой на каждую игру. Потому прятала их в своём убежище, подальше от посторонних глаз: на случай, если кто-то решит её обчистить. Прекрасно помнит, как положила первую карту, а после и все остальные, в небольшую деревянную шкатулку, спрятав её под плинтусом. Случайный человек, который просто решил зайти в её убежище, с надеждой найти еду или воду, не станет поднимать плинтус, чтобы заглянуть под него. Это также слишком конкретное место, чтобы кто-то наткнулся на него случайно. Значит, кто-то знал. Кто-то следил за ней, но, судя по всему, недолго, раз карты выкрали только сейчас. Вопрос — кто? Масами постаралась оставаться невозмутимой, но её мозг лихорадочно работал. Ей нужно было время, чтобы обдумать ситуацию. — Откуда они у вас? Шляпник, заметив её замешательство, довольно хмыкнул. Он словно смаковал её растерянность, наслаждаясь моментом. — Пришлось немного схитрить, — он пожал плечами, подходя ближе. — Чем больше карт ты принесёшь, тем выше будет твой номер. С дубликатами карт будет легче сбежать ещё нескольким людям. Масами внимательно слушала его, буравя взглядом пол. Теперь эта теория показалась ей донельзя глупой. Это же займёт целую вечность! Даже если предположить, что каждый день они будут приносить по несколько карт, на сбор хотя бы одной колоды уйдёт уйма времени, а таких нужно минимум больше трехсот. Масами помнила, что у того паренька с первой игры был номер «309» на браслете. Да и, судя по всему, здесь время течёт намного быстрее, чем в реальном мире. Во что превратится город к тому времени, как они соберут колоду для каждого? Слишком много «если», чтобы полагаться на такую систему. Девушка набрала побольше воздуха в лёгкие, решаясь задать последний вопрос. Люди слепы, когда речь идёт о спасении собственной жизни. — Чисто теоретически, — протянула Масами, поглядывая на спину отдалявшегося Шляпника, — что будет, если не отдать карту? Шляпник остановился, не оборачиваясь. В комнате повисла неестественная тишина, нарушаемая усмешкой Нираги за её спиной. Даже Кудзёро, казалось, замер в ожидании, не сводя глаз с Масами. Шляпник медленно повернулся. Самодовольная улыбка исчезла, словно её и не было. — Что ж, милая, — медленно проговорил он. Его голос внезапно утратил бархатистость, став жестким и холодным, показывая истинную натуру безумца, — тогда вступает в силу правило номер три. Последнее правило «Пляжа». Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих. Нираги ухмыльнулся шире, приподнимая винтовку. Кудзёро остался неподвижным, но выражение его глаз стало более настороженным. Девушка с длинными волосами широко улыбалась, пугая даже больше, чем возможность схватить пулю. Девушка в очках осталась беспристрастной. — А правило номер три гласит, — Шляпник в два шага оказался вплотную к ней, дабы она расслышала каждое слово, его лицо было лишено каких-либо эмоций, — что все, кто идёт против «Пляжа», становятся предателями. Он снова сделал паузу, прежде чем медленно, почти шёпотом, произнести следующие слова: — А всех предателей убивают. Шляпник дождался, пока его слова достигнут своей цели. Масами чувствовала, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. Она молчала, обдумывая услышанное. Конечно. Фальшивая утопия, что может быть лучше. Сопротивление здесь равносильно самоубийству. Это была их версия правосудия, и она была скорой и беспощадной. А ей ещё рано выходить из игры. — Ладно, — спокойно произнесла Масами, пожимая плечами. На лице расцвела полуулыбка, — правила есть правила. Девушка подняла руки в капитулирующем жесте, признавая своё поражение. Шляпник вновь расплылся в улыбке, словно только этого и ждал. Он кивнул Нираги, и тот с явным разочарованием опустил винтовку. Напряжение в комнате немного спало, но Масами чувствовала, что находится лишь в начале пути. — Умница, — Такеру несильно ударил её по носу. Девушка отпрянула от его руки, чувствуя, как несильно горела кожа от его прикосновений. — Чишия был прав, когда говорил, что ты смышлёная девочка. Чишия. Знакомое имя и образ, к которому оно было прикреплено, тут же всплыли в голове. Белый капюшон, серые пряди с отросшими темными корнями и кошачий взгляд. Масами ощутила покалывание в области плеча, будто снова чувствуя его прикосновение. Тело пробила дрожь, когда дверь медленно открылась. — Вспомни лучик, — злобно пробубнил себе под нос Нираги, отходя к другой стене. Пожалуй, сейчас Масами полностью разделяла его чувства. Девушка медленно перевела взгляд на парня в белой толстовке. С их последней встречи прошло чуть меньше недели, а он, кажется, и вовсе не изменился, кроме некоторых элементов гардероба. Объемные штаны сменили цветастые, блеклые пляжные шорты, что так не вязались с его образом холодного, загадочного и прагматичного незнакомца, который одним своим присутствием мог выбить из неё весь воздух. Очевидно, любимая толстовка была надета на голое тело. Всё те же глаза, слегка прищуренные, окинули её внимательным, всего секундным взглядом, но и этого хватило, чтобы по коже пробежал табун мурашек, а тело пробил озноб. Чишия ухмыльнулся, вовремя опустив голову так, чтобы только она это видела. Конечно, он был собой доволен. Он её предупреждал, давал шанс обойтись без этого шоу со связыванием и принудительным подчинением, но она предпочла рискнуть. И вот результат — её взгляд, пропитанный раздражением, сейчас был его маленьким триумфом. Он не испытывал злорадства, нет. Скорее, холодное удовлетворение от правильно рассчитанного хода. В глазах Масами промелькнула искра ярости. Она резко отвела взгляд, стараясь унять предательскую дрожь в пальцах. Как же он умел одним лишь взглядом выбить почву из-под ног! Она всегда считала себя если не сильной, то уж точно достаточно сдержанной, чтобы не поддаваться на подобные провокации. Но за все три встречи Масами поняла, что Чишия был исключением из правил, чёртовой аномалией в её тщательно выстроенном мире. Это просто не могло не раздражать. — Прошу прощения за задержку, — произнёс Чишия своим ровным, слегка приглушённым голосом, проходя мимо неё и прижимаясь спиной к одной из стен, какое-то время не сводя с девушки внимательного взгляда. Масами же нарочито не смотрела на него, прекрасно читая между строк: «Я же говорил» Этот самоуверенный взгляд, эта нарочитая небрежность — всё в нём говорило о превосходстве и контроле. И это бесило. Бесило до зубовного скрежета. До дрожи пальцев в желании ударить по его, чёрт возьми, красивому лицу. Она мечтала стереть эту ухмылку, доказать, что он не единственный, кто умеет играть в эти опасные игры. Однако Масами понимала, что сейчас не время для импульсивных действий. Она чувствовала, как на неё смотрит Нираги, оценивая её реакцию. «Чёрт, нашлось же столько фриков на мою голову» Девушка глубоко вздохнула, возвращая своё внимание к Шляпнику. Всё же в данной ситуации его персона интересовала её чуть больше. Пыталась понять, что кроется за его маской благодушия. Очевидно, что он ожидает от неё не просто подчинения, но и полного принятия его правил. Это место, построенное на иллюзии утопии, требовало верности, а тех, кто смел сомневаться, ждала жестокая расправа.  В голове крутились обрывки мыслей, складываясь в один большой вопрос: зачем? Зачем создавать столь сложную и хрупкую систему, основанную на лжи и манипуляциях? Всё ведь может рухнуть, стоит одному брусочку выпасть из общей башни. Она чувствовала, что ответ кроется где-то глубже, чем просто желание выжить. В этом месте, где реальность переплеталась с безумием, каждый преследовал свою цель, и Шляпник, безусловно, не был исключением. Как истинный сектант, он твердил о единстве, о сплочении, а сам гордо носил браслет с номером «1», даже не скрывая. Свергнуть такого правителя — словно сладкая конфета на видном месте: так и хочется взять, но тут же получаешь по рукам. А потому никто и не лезет, очевидно. Масами понимала, что должна играть по их правилам, по крайней мере, пока не найдёт способ вырваться из этой ловушки. Знала, что не сможет долго притворяться послушной овечкой. Это не в её стиле. Кэцуми перевела взгляд на Нираги, чьё разочарование от несостоявшейся расправы было почти физически ощутимым. В его глазах читалось лишь одно — желание насилия, и это пугало даже больше, чем лицемерная учтивость Шляпника. Нираги был открытым воплощением жестокости, инструментом в руках более хитрого и расчетливого лидера. Затяжную тишину прерывает победный смех Шляпника, что с огнём в глазах торжествующе взмахнул картами. — Чёрт возьми, да мы наткнулись на целый пиратский клад!

Четвёрка пик

Тройка, пятёрка и семёрка бубен

Пятёрка и семёрка треф 

Пятёрка червей

Масами окинула взглядом стенд за его спиной. Оказалось, что её скромная коллекция уже на семь карт приблизила их к главной цели — сбору всей колоды. Восторженный возглас Шляпника эхом разнёсся по комнате, разрывая напряженную тишину. Масами не разделяла его энтузиазма. Взгляд вновь метнулся к Чишии. Его лицо оставалось непроницаемым, но она уловила мимолетное движение губ. Даже с таким раскладом Масами уловила эту толику недовольства, осознавая. Конечно, ведь не он привёл такое «сокровище», что значительно увеличило шансы Шляпника выбраться из этого ада. Эта честь досталась если не врагу, то как минимум не союзнику, или тому, чьё присутствие хоть немного его не раздражало. «Не думала, что скажу это, но спасибо тебе, Нираги» — За это и весьма неплохим номером можно наградить, — Шляпник подошёл к Кудзёро, закидывая ему руку на плечо. — Что думаешь, номер Два? Масами перевела взгляд на него, встречаясь глазами. Расчёт всё так же проглядывался в его взгляде. Ни на секунду не сбавляет планки, впечатляет. Неудивительно, что именно он, судя по всему, правая рука Шляпника. Что в то мире, что здесь, он остаётся верным своим установкам. Кудзёро, оставаясь невозмутимым, кивнул в знак согласия, отводя взгляд. — Думаю, для начала идеально подойдёт номер двадцать пять, — проговорил он, складывая руки на груди. — Остальное, думаю, обсудим на собрании совета. Шляпник вскинул руки в торжествующем жесте. — Весьма неплохо, Масами! — поздравил он, снова подходя ближе. — Продолжай в том же духе, милая, — его рука остановилась всего в миллиметре от соприкосновения с её кожей, невесомо проводя по ней тыльной стороной ладони. — Будешь играть по правилам — заберёшься намного выше. Он отстранился так же быстро, как подошёл. И, кажется, только сейчас девушка начала дышать.  — Чишия, — Шляпник указал рукой на парня, подзывая его пальцами. Не вынимая рук из кармана, он медленно побрёл к нему, останавливаясь в паре метров. — Прошу, проведи нового члена нашей большой и дружной семьи в её комнату, — номер Один слегка ударил его по плечу, призывая к действию, пока сам принялся целовать картонки, которые он всё ещё сжимал между пальцев. Масами резко поднялась с места, делая несколько шагов в сторону Такеру, обходя Чишию. Девушка почувствовала, как заныла её нога, наконец вспоминая о ранении. Она поморщилась, но не остановилась, встав прямо напротив мужчины. — Что насчёт моей шпильки? Шляпник перестал целовать карты, возвращая свой насмешливый взгляд на неё. На губах снова заиграла эта его широкая напускная улыбка.  — Не волнуйся, дорогая, она будет в целости и сохранности. — Я попрошу её вернуть, — Масами пыталась успокоиться, но гнев, что застилал глаза, заставлял кипеть кровь в венах. Ей не нравился этот цирк, эта напускная дружелюбность и, особенно, этот самоуверенный взгляд Шляпника. Она просто хочет забрать свою вещь. — А, а, а, — он издевательски, словно перед ним стоял ребёнок, потряс перед ней пальцем. — Оружием у нас могут пользоваться только определённые личности. Или уже забыла, как заколола того парня? Он был одним из наших братьев, Масами. Но не волнуйся, мы не в обиде. Всё-таки игра есть игра. Кэцуми замерла, неосознанно потянувшись к шее, но вовремя отдёрнула руку. Воспоминание всплыло в памяти мгновенно, обжигая холодом. Тот взгляд, полный ярости и желания смерти, словно клеймо отмечаться на коже вместе с синяками, что, наверное, уже стали медленнее подступать синими пятнами. Масами сглотнула ком в горле, сжимая кулаки. Ногти впились в кожу, оставляя следы полумесяцев на ладони. Она ещё пару секунд буравила мужчину перед собой взглядом, после чего просто развернулась и спешным шагом поспешила выйти из этого зала, где только что она получила свой приговор.  Чишия уже ждал её снаружи, прислонившись к стене. Когда она вылетела из зала словно ураган, накалённая каждой частичкой своего тела, парень выглянул из-под капюшона, вытащив наушник из уха, окидывая её фигуру оценивающим взглядом. Девушка, как и всегда, прочувствовала это, а потому постаралась поскорее придти в себя. Показывать свои слабости, особенно перед ним, не очень-то и хотелось. Всего, чего ей хотелось, это как можно скорее оказаться в уединенном месте, где она могла бы выдохнуть и попытаться обуздать бушующие внутри эмоции. Набрав воздуха в лёгкие, Масами развернулась к парню, поднимая руку в предупреждающем жесте. — Замолчи.  Он приподнял бровь в немом вопросе. — Я ничего не сказал. — Ты громко думаешь, — парировала она, отдёргивая края очередной испорченной кофты от горла, словно та душила её. — Просто отведи меня в комнату. Чишия пожал плечами, пряча руки в карманы. Оттолкнувшись от стены, он направился в сторону длинного коридора, освещённого тёплым светом огней, не оглядываясь, уверенный, что Масами последует за ним. Девушка же, стараясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания, последовала его примеру. Боль в ноге становилась всё более навязчивой, рука едва могла функционировать. Судя по всему, ранение в боку было несерьёзным, поскольку Масами практически не чувствовала боли в той области. По крайней мере, она на это надеялась. В очередной раз принять помощь от этого типа казалось равноценно тому, что она зароет свою гордость куда поглубже в землю. Уж лучше она умрёт от потери крови или того же лазера с неба. Шли они молча, но Масами с трудом могла назвать это место тихим. Точнее, вообще не могла. Мимо них то и дело проходили люди в купальниках, громко смеясь или подпевая какой-то песне, что играла на улице, где, судя по всему, начиналась вечеринка. Масами провожала первых десять человек внимательным взглядом, но вскоре перестала обращать на них внимание. Все они были одинаковы: беззаботные, пьяные, живые. Или старательно изображавшие живых. Она же чувствовала себя выжатой, словно лимон, не стараясь этого скрыть. Каждый шаг отдавался болью во всем теле, отчего девушка то и дело щурилась, стискивая зубы. К сожалению, как бы она ни хотела сейчас не привлекать к себе внимание, в таком виде она словно стала магнитом для посторонних глаз. Каждый человек, что проходил мимо них, если он, конечно, не был в пьяном угаре, считал своим долгом окинуть девушку непонимающим пристальным взглядом, а после начать перешёптываться со своими компаниями, буквально тыкая пальцем в её спину. У Масами пробежали мурашки по коже от этих взглядов, словно ледяные иголки пронзали её насквозь. Она попыталась ускориться, но каждое движение отзывалось резкой болью в ноге, почти заставляя её остановиться. Чишия, казалось, не замечал ничего вокруг, продолжая идти вперёд с невозмутимым видом. Масами чувствовала, как в ней нарастает раздражение, как тонкая нить самоконтроля вот-вот лопнет. Но сдерживалась от желания закричать на очередного парня, что поспешил высказаться про её внешний вид своим дружкам. «Глаза бы вам выколоть», — мысленно процедила Масами, продолжая стискивать зубы. Она чувствовала, как её ладони становятся влажными от напряжения. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимкой, лишь бы не чувствовать на себе эти липкие взгляды. Коридор казался бесконечным. Звуки музыки и смеха проникали даже сюда, отравляя каждый вдох. Казалось, воздух был наэлектризован, смешиваясь с запахом алкоголя и, судя по всему, какой-то травки. Сердце гулко отбивало ритм в ушах, заглушая все неприятные мысли, что успели плотно засесть в её голове за последние несколько часов. Девушка обхватила себя руками, словно пытаясь скрыться от навязчивого давления этого места. Всё казалось таким фальшивым, неестественным. Голова медленно начинала идти кругом, отдавая неприятной болью в висках. Масами уже чудилось, что она слышала шёпот за одной из стенок, но быстро отодвинула эти мысли на второй план. Тревога медленно оседала в груди. Наконец, Чишия остановился у одной из дверей, сразу же дёргая за ручку, не говоря ни слова, посторонился, пропуская Масами внутрь. Комната оказалась на удивление просторной, с большой кроватью, светлыми стенами и панорамным окном, выходящим на реку Тама, около которой, собственно, и располагался отель. Однако вид не произвёл на девушку никакого впечатления. Ей было плевать на всю эту мишуру. Она молча прошла вглубь комнаты: к окну, задёргивая красные шторы, дабы скрыться подальше от лучей яркого солнца, что только раздражали сетчатку. После развернулась и рухнула на кровать, не обращая внимания на то, что пачкает своими окровавленными вещами белоснежное покрывало. Масами хотела поскорее уснуть, дабы перестать слышать все эти посторонние звуки: смех и разговоры с улицы, громкую музыку и звон бьющихся друг о друга стаканов и бутылок. Она просто хочет тишины. Даже стало всё равно на присутствие самого раздражающего её объекта на данный момент. Давящее чувство тревоги поселилось внутри, но девушка всеми силами старалась затеряться во тьме. Чишия же остался стоять в дверях, наблюдая за ней с лёгким прищуром. Он окинул её номер нечитаемым взглядом, примечая, что тот был весьма чистым, если не считать чьи-то разбросанные вещи на полу. Он прикрыл дверь и подошёл к кровати. Некоторое время он молча смотрел на тело девушки, о чём-то размышляя. — Здесь есть ванная, — произнёс он, словно наконец взвесив все «против» и «за». — Там должна быть аптечка. Масами ничего не ответила. Она просто лежала на кровати, глядя в белую простынь и пытаясь унять дрожь, охватившую её тело. Боль, усталость, отвращение — всё смешалось в один клубок, душивший её изнутри. Ей хотелось закричать, разбить что-нибудь, выплеснуть всю эту боль и злость, но она была слишком измотана даже для этого. Чишия какое-то время продолжал молча наблюдать за состоянием Масами. Её поза выдавала крайнюю степень истощения, а взгляд, устремлённый в никуда, говорил о пережитом шоке. Он не испытывал ни малейшего сочувствия, но понимал, что в таком состоянии она представляла собой скорее обузу, нежели что-то интересное, за чем следует понаблюдать чуть подольше, как это было на всех их совместных играх. Однако что-то мешало ему уйти, как только он довёл её до нужного номера. Чишия свёл брови, задумываясь над какой-то мыслью. Парень зашёл в ванную. Включив свет, он подошёл к небольшому шкафчику, открывая верхнюю дверцу. Внутри было пусто. Хмыкнув, он закрыл её, выходя обратно в небольшой коридор. Постояв в её комнате ещё несколько лишних секунд, парень молча развернулся к двери. Он выскользнул из комнаты тихо, будто его никогда здесь и не было, и лишь навязчивый запах какого-то антисептика повис в воздухе. Масами даже не заметила его ухода. Она продолжала лежать неподвижно, уставившись в белую простыню, словно надеясь увидеть в ней ответы на все свои вопросы. Веки отяжелели, но сон не приходил. В голове пульсировали обрывки воспоминаний о последних событиях, возвращая тупой болью в области затылка. Постепенно звуки вечеринки снаружи начали стихать, превращаясь в белый шум. В комнате стало немного тише, но тишина эта была какой-то давящей, гнетущей. Масами почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она перевернулась на бок, подтянув колени к груди, и закрыла глаза, пытаясь отвлечься от неприятных воспоминаний. По ощущениям она пролежала так около получаса или возможно даже час, пока наконец не провалилась в беспокойный сон, а все посторонние звуки наконец затихли. Как снаружи, так и внутри.

***

За окном по-прежнему было пасмурно. Густые серые облака вот уже несколько дней закрывали некогда голубое небо, скрывая от всех жителей лучи теплого солнца. Город погрузился в какую-то сонную, унылую атмосферу. Даже обычно оживленные улицы казались пустынными и безжизненными. Масами скучающе облокачивается на стекло, нечитаемым взглядом следя за тем, как дорожные знаки один за другим сменяют друг друга, как проносятся дома, размываясь в причудливые узоры из-за света и небольшого тумана. Девушка невольно задумывается о том, каково́ это — раствориться в тумане: пропасть навсегда в густом воздухе, сливаясь с серой массой. Эта мысль, как назойливая муха, кружила вокруг сознания, маня своей таинственной свободой. За окном, словно в подтверждение её размышлениям, сгущался туман, окутывая деревья и дома непроницаемой пеленой. Внутри машины царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом мотора и редкими вздохами с водительского сиденья. Девушка прикрыла глаза, пытаясь не обращать внимание на навязчивое чувство тревоги. Напряжение, что и так плотным комом сжимало горло, казалось, сейчас разорвёт её изнутри. Она сделала глубокий вдох, стараясь наполнить легкие воздухом, но вместо этого лишь сильнее ощутила затхлый запах сигарет и мужского одеколона. Масами открыла глаза и взглянула на водителя. Мужчина с суровым лицом, густо поросшим щетиной, хмуро смотрел на дорогу. Он не проронил ни слова с тех пор, как они выехали из города. Её сердце сжалось от предчувствия. Вопросы роились в голове, но она боялась задать их вслух, боялась услышать ответ, который уже выстроила в своей голове. Туман за окном становился всё гуще, словно поглощая их вместе с машиной. Мир вокруг съежился до узкой полосы освещенной дороги. Девушка почувствовала, как её охватывает панический ужас. Она хотела закричать, выскочить из машины, бежать куда глаза глядят, лишь бы вырваться из этой зловещей тишины и надвигающейся тьмы. Но единственное, что она сделала, это покрепче сжала в руках две небольшие гвоздики, поджимая под себя ноги, чтобы попытаться согреться. Машина замедлила ход и плавно свернула на проселочную дорогу, уходящую вглубь тумана. Масами почувствовала, как по спине пробежал холодок. Деревья вдоль дороги казались призрачными силуэтами, выныривающими из мглы и тут же исчезающими. Она судорожно вцепилась в цветки, словно это был её последний шанс удержаться на краю реальности. Водитель плавно остановил машину. Мотор заглох, погружая их в ещё более зловещую тишину. Пару секунд они просто сидели в безмолвии, каждый погруженный в свои мысли. Масами почувствовала, как кровь отлила от лица, когда услышала, как дверь машины открылась с тихим скрипом, и в салон ворвался сырой, пропитанный запахом земли и гнили, воздух, тут же пропадая, стоило дверце захлопнуться. Оставаться здесь было не вариантом. Так она только оттянет неизбежное, и всё же девушка секундно колеблется пред тем, как сжать ручку двери, ощущая, как трясутся её пальцы. Страх сковал её движения, но что-то внутри, крошечный уголек упрямства, заставило её открыть дверь. Ноги коснулись холодной, влажной земли. Туман обволакивал, словно саван, проникая под одежду и заставляя кожу покрыться мурашками. Она подняла глаза. Мужчина молча указал на небольшую тропинку, уходящую в лес. Масами медленно кивнула, всё также не произнося ни слова. Холодный влажный воздух обжег лёгкие. Она сделала несколько неуверенных шагов по тропинке, крепче сжимая цветы. Дорога вилась между деревьев, уводя всё дальше вглубь леса. Туман здесь был ещё гуще, почти осязаемый. Казалось, он дышит, окутывая её со всех сторон. Каждый шорох, каждый треск ветки отдавался в ушах оглушительным эхом, заставляя вздрагивать и оглядываться. Масами чувствовала себя крошечной песчинкой, затерянной в огромном, враждебном мире. Ветви деревьев, словно костлявые пальцы, тянулись к ней, пытаясь схватить и удержать. Они шли молча. До этого они молча ехали в машине, не проронив почти ни слова за два часа езды.  Молчание длилось уже на протяжении почти пяти лет, с того самого дня. Масами шла вперёд, не оглядываясь, словно боясь увидеть призраков, которых она так боялась когда-то в детстве. Как оказалось, было что-то страшнее жутких привидений с пустыми глазами. Мужчина, словно тень, следовал за ней, не приближаясь и не отставая. Его присутствие ощущалось как давящая тяжесть, как напоминание о том, что она не одна в этом кошмаре. Но легче от этого не становилось. Внезапно тропинка вывела их на небольшую поляну. В центре её виднелся старый, местами уже потрескавшийся и обросший лианами могильный камень. Масами даже на таком расстоянии могла различить кандзи, высеченные на нём. Девушка невольно начала считать гулкие удары сердца, отдававшиеся в висках, словно похоронный колокол. Она знала, что сейчас произойдёт. Она знала, что произойдёт после. Она знала это с того самого момента, как молча села в машину. Едва передвигая ногами, словно в замедленной съёмке, девушка подошла к могиле, не решаясь поднять глаза. Воздух вокруг словно сгустился, давя на плечи. Он был пропитан запахом гнили и прелой листвы. Земля вокруг была сырой и рыхлой. Она глубоко вдохнула и медленно подняла голову. На камне, покрытом мхом и лишайником, чётко выделялись высеченные иероглифы:

«京辻政美»

«19.09.1991 – 20.09.2015»

Масами медленно присела на корточки около камня, убирая заросли сорняков, открывая взору аккуратно выведенную подпись:

«「死とは何かを定義することによってのみ、人生とは何かを理解することができる」。»

Девушка прошерстила опавшую листву, находя под её завалами небольшую рамку с чёрно-белой фотографией. Ещё немного очистив территорию, уже не заботясь о грязи и царапинах на ладонях, которые оставляли острые ветки, Масами поставила на бетонную плиту эту самую фотографию, невольно проводя костяшками пальцев по знакомым чертам. Чертам, что были сильно похожи на неё, только более острые и мужественные. Со снимка на неё смотрел молодой парень в полицейской форме. Его глаза были полны решимости, в них горела искра жизни, на губах играла лёгкая улыбка, которую он мог себе позволить для такого снимка. Кэцуми невольно улыбнулась краешком губ, вспоминая, как он рассказывал, как его хорошенько отчитали за такую вольность, но переснимать не стали. Пальцы замерли на стекле, словно пытаясь удержать ускользающее тепло. Голос его эхом отдавался в её памяти, слова, шутки, даже ворчание — всё было таким живым, таким близким, будто и не прошло пяти лет. Масами бережно положила гвоздики у основания могильного камня. Их яркий цвет казался нелепым контрастом на фоне серости и увядания. Она не знала, что сказать, что почувствовать. Он был её светом, её опорой, её надеждой. Единственной верой в то, что в этом мире ещё есть люди. Ведь таким он и был. А потом всё рухнуло в одно мгновение. И теперь осталась лишь эта могила, этот камень, этот холодный туман и пустота внутри. Он ушёл, забрав с собой согревающий свет. Она долго смотрела на могилу. Слова, казалось, застряли в горле, не желая вырываться наружу. Она столько раз представляла этот момент, репетировала речи, дабы наконец поговорить с ним, надеясь снова почувствовать то облегчение, которое приходило вместе с его тёплой улыбкой. Но сейчас, стоя перед холодным камнем, все слова казались бессмысленными и пустыми. Что можно сказать человеку, которого больше нет? Мужчина, всё это время державшийся позади, лишь выдохнул сигаретный дым, наблюдая за её хрупкой спиной. Пепел упал на пожухлую траву, смешиваясь с влажной землей. Его пустой тяжелый взгляд скользил по её силуэту, словно ощупывая, но не касаясь. Она казалась такой маленькой и потерянной на фоне угрюмого осеннего пейзажа. Казалось, ещё немного, и ветер унесет её, как опавший лист. Но он молчал.  Сегодня этому молчанию должно было прийти конец. Когда дверь машины захлопнулась, мужчина прочистил горло, собираясь с мыслями. — Кэцуми, — девушка вздрогнула, услышав своё имя из его уст. Услышав его голос, который ничуть не изменился. Всё такой же циничный и режущий, как и много лет назад. Как и всю её жизнь. Девушка не обернулась. Даже взглядом его не удостоила. Она знала, что он собирался сказать. Конечно, знала. — Ты возвращаешься домой, в Японию, – проговорил он, словно озвучивал приговор. Масами крепче сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Нет. Это было возвращение не в Японию… Это было возвращение туда, где каждая улица, каждый уголок напоминал о прошлом, о боли, о потерях. О нём. Она бежала оттуда, как от огня, надеясь, что расстояние залечит раны, но, видимо, прошлое не отпускает так просто. — Я не поеду, — тихо, но уверенно ответила она, не поворачиваясь. В её глазах плескалась усталость, но сквозь неё пробивался стальной стержень — упрямство, которое он так хорошо знал. — Это не обсуждается, Кэцуми. Я уже попросил Кудзёро присмотреть за тобой, — бесцветно ответил мужчина, мельком поглядывая на дочь через зеркало заднего вида. — Твой самолёт завтра в восемь утра. — Я сама решу, что мне делать со своей жизнью, — прошипела она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Ты давно не вправе ею распоряжаться. Мужчина сильнее сжал руль в руках, хмурясь. — У тебя ещё есть обязательства перед семьей. Ты знаешь последствия. Девушка не сдержала едкую усмешку. Семья… Это слово звучало как издёвка. Единственный член её семьи сейчас покоился под землей толщиной три метра. А он… Он всегда был таким. Чужим, холодным, отстранённым. Он видел в ней лишь продолжение рода, инструмент для достижения своих целей. Масами не стала спорить дальше. Это было бесполезно, и лучше было это принять раньше, прежде чем она прочувствует весь спектр негативных эмоций от разговора с ним. Это был первый и последний их разговор спустя пять лет молчания.

***

Масами распахнула глаза, подрываясь с кровати. Боль в теле напомнила о том, что она всё ещё жива, отчего та сразу же пожалела об этом. Комната была залита тусклым светом раннего утра, проникавшим сквозь щели в плотных шторах. Пыль, кружась в этих лучах, казалась маленькими призраками вчерашних кошмаров. Масами огляделась. Незнакомое помещение пахло лавандой и, кажется, каким-то знакомым табаком. Девушка схватилась за голову, когда воспоминания со вчерашнего дня вернулись к ней вместе с пульсирующей болью в висках.

Добро пожаловать в утопию

— Чёрт, — прошипела Масами, падая обратно на некогда чистую кровать и переворачиваясь на бок. Кровь и грязь смешались между собой, пачкая белые простыни. Масами застонала. Голова раскалывалась, словно изнутри её пытались высвободить стаю разъярённых пчёл. Вспомнились слова Чишии о том, что здесь должна быть ванная, где она сможет найти аптечку. С трудом поднявшись, Кэцуми села на край кровати, свесив ноги на пол, ступнями ощущая мягкий ковёр. Она с трудом вспоминает, как вообще сняла ботинки. Девушка поморщилась, с отвращением рассматривая свои испачканные руки. Под ногтями запеклась кровь, на ладони был новый порез, а на костяшках виднелись свежие ссадины. Со стоном и застрявшим в горле криком Масами поднялась на ноги, надеясь, что у неё не закружится голова. Она побрела в сторону, где, как ей казалось, должна быть ванная. Медленными и аккуратными шажками она шла, хватаясь за стену. Боялась создать лишний шум, беспокоясь вовсе не о потенциальных соседях, а о собственной голове. Интуиция не подвела. За небольшой дверью оказалась просторная ванная комната, отделанная в светлых тонах. Масами прошла внутрь, приближаясь к небольшому шкафчику. Интуитивно потянулась к верхней полочке, где обычно и хранились все необходимые предметы первой помощи, включая желанную аптечку. Масами открыла дверцу и облегченно выдохнула. Внутри аккуратно стояли бинты, антисептик, обезболивающие и другие необходимые медикаменты. Немного, но этого должно было хватить хотя бы на то, чтобы перевязать ногу, что сводила её с ума. Она сразу же схватила таблетку, бросившись к раковине. Открыла кран с холодной водой и запила её, не поднимая взгляд на большое зеркало. Плеснула пару раз себе в лицо, дабы окончательно прийти в сознание. Мозг снова начинал функционировать, заставляя её здраво оценить сложившуюся ситуацию. Она на «Пляже». В месте, откуда не сбежать, если не хочешь получить пулю в лоб.

Третье правило «Пляжа»: смерть всем предателям.

Девушка всё не поднимала взгляд на зеркало, прекрасно зная, что ничего хорошего она там не увидит. Тяжело дыша, Масами опёрлась руками о раковину, стараясь унять дрожь. Воспоминания всплывали мутными обрывками, словно кадры испорченной пленки. Она помнила выстрелы, крики, липкий запах крови и обжигающую ярость вперемешку с удушающим страхом. С воспоминаниями пришло и осознание, что перевязывать раны, пока на ней толстый слой пыли, не очень-то и гигиенично. Грязные вещи полетели на кафельный пол. Девушка почувствовала некое облегчение, когда ткань, пропитанная чужой кровью, больше не липла к её телу. Но камень всё ещё мёртвым грузом лежал на её плечах, как и тела тех, кого она убила прошлой ночью. Кофта и штаны, если таковыми их ещё можно было назвать, были полностью испорчены. Чужая кровь смешалась с её собственной, расползаясь багровыми пятнами по всей ткани. А дырки от пуль были не самым изящным «дизайнерским» решением. Водолазка также была отброшена к их куче. Спортивный топ, который заменял лифчик, и трусы вроде ещё были пригодны к носке, но бесполезны.

Первое правило «Пляжа»: все ходят исключительно в купальных костюмах.

Тяжело вздохнув, девушка сняла с волос тугую резинку, освобождая голову от тяжести. Местами чёрные локоны были слипшимися от засохшей крови. Масами провела пальцами по голове волосам, пытаясь хоть немного их распутать. В голове промелькнула мысль о том, что их придётся обрезать, но сейчас это было не самым важным. Она открыла дверцу просторной душевой кабины, одновременно с тем сразу открывая оба крана. Тёплая вода приятно обволакивала тело, смывая с неё плотный слой пыли, что успел осесть за всё то время её нахождения в Пограничье. Девушка и забыла о таких маленьких прелестях обычной жизни, как горячий душ после тяжёлого рабочего дня. В этом мире ты не думаешь о том, как бы поскорее вернуться домой, выпить горячего чая, помыться и поскорее лечь спать в мягкую постель. Здесь все мысли занимает лишь желание выжить. Масами закрыла глаза, позволяя струям воды стекать по лицу, унося с собой остатки грязи и усталости. Белый шум постепенно стихал, заменяя хаос обрывками планов и необходимостей. Она должна собраться, выжить и, возможно, найти способ если не выбраться из этого проклятого места, то хотя бы обрести какую-то уверенность в своей безопасности. Хотя над первым пунктом тоже можно поразмышлять, если найдётся время. Очевидно, принеся неплохое количество недостающих карт, Масами смогла завоевать некое доверие со стороны Шляпника, но стоило как-то доказать свою верность «Пляжу», дабы к ней не было в случае чего неудобных вопросов. Возможно, даже как-то попасть в этот их совет. Придётся убить кучу времени, но если это значит, что она сможет вернуть свою свободу, можно и потерпеть. На данный момент у неё в запасе восемь дней визы, после чего наступит момент, когда ей в очередной раз предстоит взойти на арену. На небольших полочках стояли пробники шампуней и геля для душа, которые обычно и кладут в душевые отелей. Взяв небольшую бутылочку, Масами выдавила половину на руку, сразу же втирая в кожу головы. Аромат уже знакомой лаванды и пряной ванили наполнил душевую, отвлекая от мрачных мыслей. Девушка тщательно промыла волосы, смывая остатки крови и пыли. Вода стекала по телу, унося с собой не только физическую грязь, но и часть эмоционального груза. Закончив с волосами, девушка взяла другую бутылочку и небольшую мочалку, что также висела в кабинке. Выдавливая на неё гель, надеялась, что ею никто не пользовался прежде. Образовалась густая пена, приятно щекотавшая тело. Масами с силой давила на кожу, массируя каждый участок, словно пытаясь стереть воспоминания и ощущения чужих прикосновений. Более аккуратно проходилась по недавно полученным ранениям, стараясь не причинить лишней боли. Масами не знает, сколько простояла так, просто наслаждаясь уединением, но сквозь шум льющейся воды ей кажется, что услышала, как открылась и спустя пару секунд закрылась дверь её номера. Вспомнила о словах Такеру про залитые суперклеем замки. Девушка резко дёрнула оба крана, прислушиваясь. В тишине, что наступила после выключения воды, не было слышно ничего, кроме стука собственного сердца. Паранойя, ставшая привычным спутником в этом месте, мгновенно накрыла её. Кто мог войти в её номер? Зачем? И был ли этот незваный гость всё ещё в её номере? Масами медленно, почти крадучись, открыла кабинку душевой, ступая на холодный кафель. Нагретое тело приятно контрастировало с остывшей комнатой, обостряя все ощущения. Схватив с висящего крючка белый махровый халат, Кэцуми накинула его на нагое тело, надеясь, чтобы не открылись раны и не испачкали единственную чистую вещь здесь. Масами на цыпочках подошла к двери ванной, стараясь не производить ни звука. Прислушавшись, она не услышала ничего, кроме собственного дыхания. Медленно, с опаской, она потянула на себя ручку двери. Щелчок замка показался оглушительным. Затаив дыхание, она приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Солнечный свет проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы, отбрасывая полосы света на ковёр. В номере было пусто. Масами облегчённо выдохнула. Возможно, ей просто показалось. Но что-то подсказывало, что это не так. Слишком уж отчётливым был звук открывающейся и закрывающейся двери. Масами вышла из ванной, осматриваясь. Всё было на месте: грязные простыни, задёрнутые шторы и раскиданная чужая одежда. Видимо, от прошлого владельца осталось. Но что-то неуловимо изменилось. Масами ощутила это нутром. Она медленно обошла комнату, внимательно рассматривая каждый уголок. Взгляд упал на небольшой столик возле окна. Так вот оно что. Кэцуми в несколько шагов оказалась возле стола, беря в руки розовый ключ-браслет с цифрой «25». Масами повертела его в руках, разглядывая со всех сторон. Ничего необычного, обычный браслет, каких здесь очевидно сотни. Вспоминает, как зареклась для себя держаться подальше от людей с такими браслетами, и вот теперь она сама будет носить такой же. Весьма иронично. Весьма. Девушка надела браслет, чувствуя, как от пластика исходит мнимая обречённость. Сейчас стоял вопрос более глобальный: одежда. Масами вздохнула. Она никогда не любила купальники, всегда чувствовала себя обнажённой, но выбора не было. Нужно уметь чем-то жертвовать, если она хотела остаться в живых. Осмотревшись, девушка приметила небольшой шкаф рядом с кроватью. Всего за четыре шага она оказалась рядом с ним, мысленно надеясь найти там хоть что-то нормальное и пригодное для носки. Масами открыла его, сразу же замечая небольшую кучу сваленной одежды: цветастые купальники и парео. Схватив первое, что попалось под руку — ярко-розовое бикини с оборками — она скривилась, откидывая его себе за спину. Точно нет. Найдя ещё десяток таких же нелепых и вызывающих купальников, девушка было отчаялась, но её рука выудила из глубины всего этого цветастого кошмара темно-синий, почти черный спортивный верх купальника с открытыми плечами. Там же она нашла чёрное парео, полускрытое остатками цветастых тряпок. Масами развернула ткань. Простое, без излишеств, оно казалось глотком свежего воздуха в этом царстве китча. Без особых надежд она заглянула вглубь шкафа, и там, на самой нижней полке, обнаружила чёрное бикини на завязках. Что ж, на первое время сойдёт. Скинув халат, Масами быстро надела найденный комплект. Спортивный верх хорошо поддерживал небольшую грудь, скрывая шрамы. Затянула на бикини потуже завязки, дабы те не развязались в самый неподходящий момент. Девушка повязала парео на бедро, и оно, хоть и не скрывало всего, придавало хоть какую-то былую уверенность. Окинув себя взглядом в мутном зеркале, которое было на дверце шкафа, Масами осталась недовольна. Слишком открыто, слишком уязвимо. Но сейчас не время привередничать.  Взгляд поднялся выше, заставив девушку испустить тяжёлый стон. В зеркале на неё смотрела незнакомка. Бледное лицо, запавшие глаза с фиолетовыми кругами, растрёпанные мокрые волосы, искусанные губы, проявившиеся синие пятна от пальцев на шее и небольшой шрам чуть выше левой брови. Математик отвела взгляд, не в силах больше смотреть на это жалкое отражение, и едва сдерживая себя от того, чтобы не разбить зеркало к чёрту.  Масами вернулась в ванную, взяв пачку бинтов, небольшую бутыль антисептика и заживляющую мазь для того, чтобы наконец обработать как перебинтовать раны. Кинув всё барахло на кровать, девушка забралась следом, подтягивая к себе ногу и ненадолго развязывая парео. Кэцуми облегчённо выдохнула. Пули, словно нехотя, прошли по касательной, оставив лишь рваные раны на голени и бедре, которые уже успели покрыться струпом. Порез на плече уже медленно затягивался. Всё оказалось не настолько плачевно, как было по ощущениям. Тот парень стрелял даже хуже неё. Масами смочила ватку антисептиком, сразу же прикладывая её к ране. Девушка поморщилась от лёгкой, и всё же жгучей боли, но продолжила, стараясь не жалеть ни себя, ни спирта. После обильно смазала повреждённые ткани мазью, от которой приятно холодил участок кожи. Несколько слоев бинта, туго зафиксированных на ноге, должны были уберечь от попадания инфекции. С рукой и бедром была проделана та же схема, только на бедро она наклеила один большой пластырь с антисептическим слоем, решив не тратить зря бинты, сразу же прикрыв его тканью. Вернувшись к зеркалу, она также нанесла небольшое количество мази на синяки, не став заматывать шею бинтом. Как только вся работа была завершена, Масами почувствовала себя немного лучше. Голод давал о себе знать, напоминая о том, что она не ела уже больше двух суток. Нужно было найти что-то съестное и выпить хотя бы воды. Вставать с кровати, как и в принципе выходить из номера, совершенно не хотелось. Не хотелось снова чувствовать на себе то обильное количество взглядов и насмешек за спиной. Да, вчера она выглядела явно ужасно: вся грязная, с кровью на лице, большим клоком спутанных волос и в порванных вещах. Но масло в огонь подливало ещё то, что теперь она была новенькой. А к ним всегда уделяют больше внимания, чем местным обывателям «Пляжа». Да и она будет, мягко говоря, выделяться. «Вот бы здесь всё действительно было как в отеле. И еду в номер приносят, и полотенца меняют раз в два дня…» Ровно спустя две секунды после этой мысли в дверь постучались. Масами чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. «Серьёзно? Сработало?» Девушка застыла, не решаясь подходить к двери. Неожиданная мысль, что она совершенно не знает, кто мог стоять за ней, почему-то её напугала. Зачем кому-то стучаться в её номер? Если только не… Стук повторился, на этот раз более настойчиво. Она не могла просто игнорировать его, ведь любопытство и надежда пересиливали страх. — Кто там? — отозвалась девушка, слезая с кровати. Масами не успела даже подойти к двери, когда та резко распахнулась и почти сразу же захлопнулась. Ожидания не оправдались, перед ней стояла девушка, что на полголовы была выше неё. Масами медленно прошлась по её внешнему виду: стройная и слегка загорелая девушка с чёрными дредами, которые были собраны в конский хвост. Девушка была одета в купальник-бикини, облегающие тёмно-синие джинсы и толстые чёрные сандалии с открытым носком. Но вот что бросалось в глаза — это то, что между губ та зажимала муляж сигареты. Масами помнила, как когда-то имела такой же, но вроде потеряла его. На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием Масами. Незнакомка окинула её быстрым взглядом, задержавшись на бинтах. — Помощь нужна? — спросила девушка, нарушая молчание. Голос у неё был низкий, хрипловатый, но в нём чувствовалась искренняя забота. Масами немного растерялась. Она ожидала чего угодно, но точно не предложения помощи. В последний раз это плохо кончилось. — Нет, — ответила девушка, но вовремя одёрнула себя от грубости. — Спасибо, я сама справлюсь. Незнакомка слегка прищурилась, словно не поверила её словам. Осмотрев комнату, та приметила валяющиеся на кровати бинты, антисептик и мазь. — Уверена? Раны выглядят серьёзно. Масами устало вздохнула. Ей меньше всего хотелось сейчас говорить с кем-то. Но и грубить этой девушке, которая, кажется, действительно хотела помочь, тоже почему-то не хотелось. Что-то в ней было знакомо Масами, вот только та не может понять что.  — Уверена, — ответила девушка, — просто нужна еда и вода. И немного покоя. Незнакомка на секунду задумалась, смотря прямо в глаза Масами. Казалось, будто она пытается прочитать её мысли. Но делает это не навязчиво, и будто спрашивая приглашение. Через пару мгновений девушка кивнула. — Еда и вода — это я могу устроить, — сказала она, задорно улыбнувшись. — Куина. Девушка протянула руку.  — Масами, — ответила математик, немного расслабившись. Она неуверенно взялась за протянутую ладонь, отмечая сильную хватку гостьи. Куина кивнула какой-то своей мысли, перекидывая между губ пластмассовую трубочку. — Тебе подходит. В общем, сейчас принесу тебе что-нибудь поесть. Подожди здесь. И не рыпайся никуда. Кэцуми неуверенно кивнула, провожая её взглядом. Та подмигнула ей и вышла из номера, оставив девушку в полном замешательстве. Что это только что было? Почему незнакомая девушка, которую она очевидно видит впервые, вдруг захотела ей помочь? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но урчание в животе заглушило все назойливые мысли. От еды и воды она бы сейчас не отказалась. Да и от компании, возможно, тоже. Масами нужно было узнать про это место чуть больше той информации, которой она обладала. Пытаться завести общение здесь с кем-то из здешних обитателей было чревато её головной болью. Мало вероятно было то, что ей внятно смогут ответить на имеющиеся вопросы. Поэтому это была достаточно хорошая возможность нарыть чуть больше информации. Масами присела на край кровати, задумчиво глядя на перебинтованную ногу. Ожидание казалось вечностью. Наконец, стук в дверь раздался снова, и Масами поспешила открыть её. Куина стояла с небольшим подносом, на котором красовались тарелка с фруктами, бутылка воды и пара каких-то энергетических батончиков. — Та-дам! Знаю, не густо, но не поверишь, насколько ты везучая! — девушка шустро прошла в комнату, ставя поднос на тот самый столик около окна. Теперь в её возможностях входила черта размахивать руками во время быстрого монолога. — Именно сегодня у «Пляжа» неожиданно закончилась вся нормальная провизия, потому наскребла из собственных запасов кое-что, — та указала на те самые энергетические батончики. — Сегодня вечером Шляпник отправит группу по добычи всего нужного в город, потому пока довольствуемся меньшим. Приятного аппетита! Масами так и стояла в двери, не решаясь двинуться за девушкой следом. Она была слегка обескуражена этой волной энергии, что исходила от этой незнакомки. Всего несколько минут назад она спокойно расспрашивала её о помощи, а сейчас так сумбурно, но вкрадчиво объясняет причину столь скромного завтрака. Масами сказала бы, что та металась между двух огней, если бы Куина не оставалась на золотой середине. Она также подмечает, что от её быстрой речи у неё, удивительно, не разболелась голова. Почему-то это показалось хорошим знаком. — Спасибо, — пробормотала Масами, всё ещё чувствуя себя немного не в своей тарелке. Она подошла к столику и села на стул, с аппетитом разглядывая фрукты.  Куина тем временем подсела на край кровати, скрестив ноги, совершенно не обращая внимания на грязные простыни. Масами взяла в руки сочный ломтик манго и откусила его. Сладкий сок брызнул ей на подбородок, и она невольно улыбнулась. После стольких часов голода даже простой фрукт из консервов казался невероятно вкусным. — Ну как? — спросила Куина, с интересом наблюдая за реакцией Масами. — Старалась найти самую лучшую банку консервированных фруктов из всех! Специально для тебя. — Очень вкусно, — ответила Масами, прожевывая манго. Со стороны девушки послышался смешок. Математик повернулась в её сторону, подняв бровь в немом вопросе. — Что? Девушка перекинула муляж сигареты между губ, улыбаясь ей. — Да так, ничего, — отмахнулась Куина, продолжая улыбаться. — Просто забавно видеть, как тебя можно накормить одним манго. Масами нахмурилась, не понимая, что такого смешного в её внезапном аппетите. Но спорить не стала, решив, что у этой девушки свои причуды. Она продолжила есть фрукты, наслаждаясь каждым кусочком. Куина молча наблюдала за ней, изредка поправляя свои дреды или накручивая один из них. После того, как тарелка опустела, а половина бутылки воды была выпита, Масами почувствовала себя намного лучше. Голод отступил, и появилась хоть какая-то энергия. Она откинулась на спинку стула, с благодарностью глядя на Куину. — Спасибо ещё раз, — повторила она. — Ты меня очень выручила. Куина пожала плечами. — Не за что. Просто не люблю видеть людей голодными. Тем более таких… пострадавших. Масами понимающе кивнула, наклоняясь обратно к столику и беря с подноса энергетический батончик. Поразмыслив всего пару секунд, та взяла и второй, кидая его в сторону своей компаньонки. Та ловко его схватила, вопросительно смотря на Кэцуми. — Не люблю есть в присутствии кого-то, кто голоден, — пояснила Масами, откусывая кусочек батончика. Он оказался сладко-солёным, с ореховым послевкусием. Не самое изысканное блюдо, но определенно лучше, чем ничего. Куина хмыкнула, разворачивая свой батончик и вынимая изо рта муляж сигареты. — Как скажешь. Тогда предлагаю считать это символом нашего знакомства. Съедим их вместе, и будем считать, что мы теперь друзья. Масами слегка удивилась такой прямолинейности, но в глубине души она впервые почувствовала тепло. Друзья… Она не позволяла себе заводить близких друзей, стараясь держать всех на расстоянии вытянутой руки. Танака была маленьким исключением, потому что та могла, не всегда, и всё же, скрашивать серые дни её пребывания в Токио, хотя могла также частенько выводить Масами из себя своим гиперактивизмом. Хотя она сама была виновата, что дала ей такую возможность. Здесь же, заводить хоть какие-то знакомства больше чем «просто случайный-полезный-скучный» игрок, с которым ей довелось встретиться на одной арене, было смертельно опасно для её жизни. Доверие здесь может оказаться как спасающим фактором, так и удушением. Но что-то в этой девушке с дредами и муляжом сигареты располагало к себе. Не навязчиво, но крепко зарываясь приятным чувством где-то в груди. Да и Масами напомнила себе, что ей определенно не стоит сильно привлекать внимание, если она ещё хочет как-то выбраться отсюда. А ходить особняком и сторониться каждого здешнего жителя явно сильно бросится в глаза. Поэтому обязательным пунктом было завести хоть какие-то знакомства. В конечном итоге это ещё может сыграть на руку в будущем, если она решит воспользоваться её отзывчивостью. Она кивнула не только Куине, но и медленно строящемуся плану в своей голове. Почему бы и нет. — Пусть будет так. Друзья. Куина довольно улыбнулась, откусывая свой батончик. Комната наполнилась тихим хрустом, прерываемым лишь редкими вздохами. Масами чувствовала себя немного неловко, но в то же время спокойно и умиротворённо. Но всё же вопросы роились в её голове, заставляя оторваться от батончика, поднимая взгляд на девушку перед собой. — И всё же, зачем? Куина также перестала жевать, вопросительно выгибая бровь. — Что зачем? Масами разглядывала цветастую обертку, делая вид, что увлеченно читает состав, между делом украдкой краем глаза наблюдая за реакцией девушки. Пытаясь уловить хоть малейшую тень лжи в её глазах. Намёк на скрытый смысл, который та несла в своих мыслях. Слишком уж бескорыстным казалось её поведение, особенно в таком месте, как это. — Зачем помогаешь? Мы едва знакомы. Куина слегка нахмурилась, словно вопрос её удивил. Она отложила недоеденный батончик на столик и посмотрела на Масами с искренним недоумением. — Просто захотела помочь, — ответила она, пожимая плечами. — Ты ведь новенькая, и наверняка никого здесь не знаешь. По крайней мере, того, у кого можно было бы попросить помощи. Масами скептически приподняла бровь. Она не привыкла верить в такие сказки. В её жизни всегда за всё приходилось платить. Но что-то в голосе Куины заставило её усомниться в своей правоте. Возможно, эта девушка действительно была просто доброй. Или наивной. Что в этом месте, как говорится, было нонсенсом. — И ты вот так просто помогаешь всем новеньким? — уточнила Кэцуми, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучало ни капли сарказма. Куина усмехнулась. — По пляжу пошёл слушок, — девушка смяла упаковку от батончика и кинула её на поднос. — Те, кто успел тебя вчера увидеть, говорили, что ты выглядела так, будто тебя поезд переехал: вся в крови и волосы не такие красивые, как сейчас. Масами почувствовала, как кровь слегка прилила к щекам. Она прикрыла глаза, вспоминая вчерашний кошмар. Действительно, выглядела она наверняка ужасно. Но всё же, объяснение Куины казалось слишком простым. Возможно, на «Пляже» действительно существовали люди, готовые помочь просто так, из сочувствия. Во что верилось, конечно же, с трудом. Или же Куина просто пыталась завоевать её доверие, преследуя свои собственные цели. — И ты решила, что должна спасти меня от голодной смерти? — с усмешкой спросила Масами. Девушка пожала плечами, возвращая муляж сигареты на прежнее место: зажав в уголке губы. Она откинулась на кровать, мельком поглядывая на кровавые пятна и принадлежности первой помощи. — Почему бы и нет? Мне стало интересно, что за птицу насильно решили посадить в клетку. Масами задумалась. Птица в клетке. Интересная метафора. Она чувствовала себя именно так — загнанной в угол, лишенной свободы выбора, и всё по своей оплошности. Слишком поздно поняла, что стоило всё-таки закрыть рот. И всё же, почему Куине это интересно? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. — Интерес — это хорошо, — произнесла Масами, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Но даже он может быть опасен. Куина рассмеялась, и этот звук, на удивление, не раздражал Масами. Это был скорее не звон колокола, а шелест осенних листьев, мягкий и искренний. В нём не было злорадства или насмешки, лишь лёгкая ирония. — Опасность — это второе имя Пограничья, Масами, — ответила Куина. — Если бояться опасности, то лучше не мучиться и просто дождаться, когда лазер пробьёт твою красивую голову, — она приложила два пальца к подбородку, слегка откидывая голову назад, имитируя выстрел. — Здесь выживают только те, кто умеет рисковать. Или те, кому повезло встретить кого-то, кто готов рискнуть ради них. В последних словах явно крылся подтекст. Масами внимательно посмотрела на Куину, пытаясь понять, что она имеет в виду. Но девушка лишь загадочно улыбалась, и в её глазах невозможно было прочитать ни единой мысли. Математик устало вздохнула, понимая, что в этот раз ей немного не хватает навыка чтения лиц. Она чувствовала, что упускает что-то важное. — Даже так, — сказала Кэцуми, поднимаясь со стула и скрещивая руки на груди, — я бы не советовала тебе слишком сильно рисковать ради меня. Ты меня даже не знаешь. — Как и ты меня, — легко пожала плечами та, поднимаясь следом, — и всё же съела ту еду, что я тебе принесла, даже не задумавшись о том, что она может быть отравлена. Масами застыла, действительно удивленная её выпадом. Она взглянула на недоеденный батончик в руке, а после на пустую тарелку, где всего несколько минут назад лежали кусочки манго. Почему-то её напугало то, что Куина была права. Она даже не задумалась о том, что в них может быть банально подсыпана отрава для крыс или что-то подобное. В нынешних реалиях это кажется тем самым приятным подарком судьбы, чтобы не мучалась долго. Возможно, сыграло уверенность в том, раз Шляпник в какой-то степени заинтересован ею, то и трогать её мало кто осмелится. Но и эти факторы имеют временное свойство. Доверие, как и безрассудство, сыграли с ней злую шутку, притупив инстинкт самосохранения. Сейчас она чувствовала себя глупо и уязвимо. — Туше, — признала Масами, стараясь не выдать своего волнения. — Но если бы ты действительно хотела меня отравить, ты бы сделала это более изощрённым способом. Например, добавила бы яд в воду. Куина усмехнулась. — Скучно. Гораздо интереснее наблюдать за реакцией человека, когда он осознает, что ему некуда бежать. Кэцуми в моменте напряглась всем телом, смотря в одну точку. Очевидно, что она сказала это не всерьёз, и всё же девушку сильно насторожили эти слова. — Эй, расслабься, — добавила она, махнув рукой, когда заметила напряжение на лице Масами. — Мне совсем незачем тебя травить. Ты классная. Просто хочу сказать, что в этом мире нет места паранойе. Иногда нужно просто довериться интуиции и принять риск. Масами молча смотрела на Куину, пытаясь понять, что стоит за этими словами. Доверие… Риск… Возможно, именно этого ей и не хватало. Её мозг не любил подобные игры, где следовало отключить все свои прежние предубеждения и просто плыть по течению. Где главную роль играл не холодный расчёт, а человеческий фактор. Но иногда она действительно уставала от постоянной борьбы, от вечной необходимости держать всё под контролем. И не дай бог она доверится не тому человеку, что в конечном итоге приведёт её всего за несколько шагов прямо в лапы костлявой. Наверное, поэтому игры червей не были бы её сильной стороной, если бы все игры были заточены на доверие. Масами даже не знала, что случилось бы раньше: предали бы её или предала бы она, исходя из своего убеждения «если не ты, то тебя». И лучше она разочаруется в себе, чем, даже не успев разочароваться в ком-то другом, останется лежать на арене очередным трупом. Но вместе с тем ей хотелось довериться кому-то, разделить с кем-то свой страх быть убитой, чтобы в конечном итоге выбраться из этого мира с мыслью о том, что не всё потеряно. Хотя бы на время, хотя бы для того, чтобы использовать этот фактор в нужный момент. — Тогда, — сказала Масами, немного смягчившись, — я надеюсь, что моя интуиция меня не подведёт. Куина ещё раз улыбнулась ей, махнув рукой, как бы приглашая её следовать. — Идём. Не всё же время тебе в этих четырёх стенах сидеть, — она направилась к двери, хватаясь за ручку, но остановилась, снова возвращая свой взгляд к Масами, которая пыталась привести волосы в порядок. — Кстати, неплохой купальник. Девушка оставила тщетные попытки собрать вьющиеся локоны и обратила внимание на слова новоиспечённой подруги. — Это лучшее из всего того цветного ужаса, что я выловила в том шкафу, — Масами указала на небольшую кучу возле комода.  Куина усмехнулась, открывая дверь и выходя из её номера. Масами же ещё несколько мгновений постояла на месте, взвешивая все ранее сказанные слова и прислушиваясь к собственным ощущениям. Куина, несомненно, была права: сидеть на месте и пытаться лишний раз не показываться другим обитателям этого Рая только вызовет больше подозрений, чем избавит её от лишнего внимания. Секреты здесь не любят. Масами последовала за Куиной, покидая комнату и окунаясь в шумную атмосферу «Пляжа». Мягко говоря, она была… безумной. Коридоры кишели людьми: одни спешно куда-то направлялись, другие стояли группами и оживлённо беседовали, а третьи, казалось, просто бесцельно слонялись в поисках развлечений. С улицы девушки слышали шум: кто-то прыгал в бассейн, диджей сменял одну музыку на другую, на что толпа пьяных людей завывала и начинала подпевать. Вечный праздник, никак иначе. Стоило Масами закрыть дверь комнаты, не пройдя и пары метров, она ощутила на себе несколько любопытных взглядов. Ну конечно. Вчерашняя новенькая, что едва походила на живого человека, теперь хотя бы была на него похожа. Ощущение чуждости давило на плечи, заставляя невольно сутулиться. Масами старалась не смотреть по сторонам, цепляясь взглядом за спину Куины, слегка идущей впереди. Она чувствовала себя экспонатом в музее странных существ, каждым своим движением выдавая свою «инаковость». Глаз непроизвольно начинал дёргаться. Открытые участки кожи только больше заставляли Масами ухватиться за ткань на бёдрах, пытаясь спрятаться от нескромных взглядов. Девушка, пожалуй, никогда не привыкнет к первому правилу. — Не обращай внимания, — пробормотала Куина, заметив её смущение. — Здесь все любят поглазеть. Особенно на свеженькое мясо. — Ага, вот только становиться чьей-то закуской пока не входит в мои планы, — в ответ прошипела Масами, оставляя в покое свою импровизированную юбку и наконец слегка выпрямляя спину. Всё-таки компания девушки хоть и немного, но способствовала возвращению былой уверенности и анализу всего вокруг. Нужно уметь искать запасные выходы, пока пламя не добралось раньше. — Куда мы идём? — Пока не знаю, — пожала плечами девушка, ненадолго вынимая изо рта фальшивую сигарету, прокручивая пластик между пальцев. — Просто гуляем. Считай это экскурсия по нашему маленькому Раю. — Тогда расскажи мне про этот Рай, — попросила математик, убирая с лица мешающие пряди. Куина задумалась, видимо подбирая правильные слова. Мимо них пробежал какой-то парень, крича своим дружкам, чтобы те шли за ним. — В принципе ты и сама всё видишь; рассказывать особо нечего, — махнула рукой девушка, обводя ею пространство вокруг. — Люди… живут. Или по крайней мере пытаются сделать вид, что всё не настолько плохо. Масами смотрит за перила. Внизу небольшая компания парней в пляжных шортах обливается из бутылки шампанским, а после выбегает на улицу, откуда она снова слышит всплеск воды и шум музыки. — Как давно ты здесь? — На «Пляже»? — В Пограничье. Мимо пронёсся парень, едва не задевая девушек, на ходу извиняясь и продолжая бежать своей дорогой. Масами узнала его: парень в кепке с игры пятёрки пик. Имени та не знала, но помнила, что, по сути, именно благодаря ему они выжили; если бы он не подошёл к той двери, водящий не допустил бы ошибки, начав стрелять с дальнего расстояния. Девушка вернула взгляд на Куину, которая задумалась над её словами. — Два месяца, наверное. Может, больше. Время здесь течёт странно. Масами кивнула. — А до этого? — спросила она, стараясь не отставать. — Работала продавщицей в магазине одежды, — продолжила Куина, уставившись на развивающийся конфликт между двумя мужчинами, который, конечно же, закончился дракой, из-за чего девушки немного изменили свой путь, начав спускаться по лестнице. — Ещё заботилась о больной маме, пока не оказалась здесь. Скучаю по ней. Масами слегка стушевалась, нахмурив брови. Свою мать она не видела уже около пятнадцати лет, а годы, прошедшие без встречи, лишь усиливали чувство пустоты по отношению к этой женщине. Она даже не знает, жива ли она ещё. Хотя, возможно, первым, о чём она бы узнала, так это о смерти одного из самых лучших нейрохирургов в Японии. Родители развелись, мать уехала в Осаку, а она вместе с братом остались жить под крышей отца в шумном Токио, вскоре переезжая в Калифорнию из-за его «работы». Там-то Масами и приняла решение выучиться на преподавателя, хотя отец был строго против, пытаясь всеми правдами и неправдами заставить её поискать более прибыльную работу, конечно же ставя в пример врача-хирурга — пойти по стопам матери, или юриста — пойти по стопам отца. С её оценками и связями это была бы вообще не проблема. Вот только сама судьба и наследственность пророчили ей, что врачом ей не стать. Профнепригодность. Какая жалость. А вот с юридическим факультетом была загвоздка в её полной незаинтересованности в бесконечных судебных тяжбах и дебатах. Всё что угодно, но только не копаться в грязном белье чужих жизней, когда она со своим-то разобраться не может. Брат же уже тогда выучился на следователя-криминалиста, что тоже не радовало родителя, но Кёцудзи уже давно перестал зависеть от него как морально, так и физически, а тому и подавно стало плевать на старшего сына. Он на протяжении многих лет был единственной поддержкой Масами. Связь с матерью оборвалась сразу же: ни писем, ни звонков, ни даже редких встреч на нейтральной территории не происходило — ничего. Даже на похоронах Кёцудзи её не было. Как будто человека просто вычеркнули из жизни. «Интересно, помнит ли она меня?» — промелькнула мысль, прежде чем она успела её отогнать. Глупо думать об этом, когда она не знает, жива ли её мать вообще. Интересно, хочет ли она вообще знать об этом. Масами вздохнула, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Куина уловила перемену в выражении лица подруги. Она легонько коснулась её руки в районе предплечья. — Всё в порядке? Ты как будто ушла в себя. Причём весьма глубоко. Кэцуми вздрогнула от прикосновения, отпрянула, но расслабила плечи, когда покалывание ушло. Рука Куины была теплой и на удивление приятно контрастировала с её холодной кожей. Она вовсе не обжигала, а будто пыталась поделиться своим теплом. Масами вернула взгляд на девушку и улыбнулась краешком губ, стараясь выглядеть как можно непринужденнее, убирая её руку. — Да, все хорошо, просто задумалась, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Не хотела вдаваться в подробности, рассказывать Куине о своих давних переживаниях. В Пограничье и без того было достаточно проблем, Масами не хочет зависеть от своих же чувств. Мимо прошли две девушки, оборачиваясь на Масами и Куину, длительное время смотря им в спины. Масами почувствовала этот взгляд, но он быстро смешался со всеми остальными изучающими глазами, что не переставали преследовать её. Потому это быстро потеряло значение. Куина, казалось, нисколько не обращала внимания на окружающих. Она уверенно шла вперёд, словно знала здесь каждый угол. Очевидно, ведь она была намного дольше здесь, чем Масами. Она же просто шла за ней, стараясь не отставать и попутно рассматривая здесь всё, запоминая повороты, дабы не заблудиться в следующий раз, когда Куины не будет рядом. Здание в три этажа было сделано из белого кирпича. Её номер располагался на последнем, благодаря чему открывался отличный вид на то сборище людей, что здесь поселились. С высокого потолка свисали массивные люстры, которые были выключены, так как благодаря большим окнам под потолками и яркому солнцу мягкий тёплый свет рассыпался по всему вестибюлю отеля. Пол был устелен тёмно-красным ковролином, на котором виднелись пятна. Очевидно, что никто в этом месте не будет обременять себя таким делом, как уборка. А не мешало бы. Оставшийся путь они шли молча, лишь изредка Куина махала кому-то или кивала головой в знак приветствия. Наконец они вышли на просторную террасу, с которой открывался вид на сверкающий бассейн и большую толпу людей. Вечеринка была в самом разгаре. Вокруг звучала музыка, люди смеялись, танцевали и пили коктейли. Конечно же, главным достоянием был большой бар, предоставляющий достаточно обширный ассортимент алкоголя. Масами чувствовала себя не в своей тарелке, но старалась не подавать виду. Солнце щедро заливало всё вокруг, и этот яркий свет, контрастирующий с мрачными мыслями Масами, казался почти издевательским. Девушки подошли к перилам из белого камня, прохладного на ощупь даже в этот жаркий день. Масами облокотилась на него локтями, подперев голову рукой. Она долго смотрела вниз, на сверкающую воду бассейна и окружающую её толпу, пытаясь отдышаться и собраться с духом. Казалось, что в этом месте суета и веселье никогда не уляжется, а время движется в ином ритме — более лёгком и поверхностном, чем в Пограничье. Не мудрено, почему это место кажется Раем. Пей, кури, занимайся сексом где и с кем хочешь, всем будет абсолютно плевать. А потом приходится возвращаться в реальность, где каждый день — это борьба за выживание. Где тот, кого ты только недавно называл «другом», и распивал с ним на брудершафт, будет готов пристрелить тебя, дабы выжить самому. Масами прикрыла глаза, пытаясь унять нарастающее головокружение. Слишком много впечатлений, слишком много солнца, слишком много этой показной беззаботности. Даже в таком казалось бы утопичном месте её мысли всё равно оставались тяжёлыми, словно что-то мрачное и холодное цеплялось за сердце, не позволяя всей этой мишуре затмить рассудок. Как бы ёлка не была наряжена, нельзя забыть об иголках, которые рано или поздно начнут сыпаться одна за другой, пока от дерева не останется лишь корявый ствол. Всё, что нужно — это лишь слегка потянуть за ёлочную игрушку. Масами подавляет в себе желание усмехнуться от такого сравнения. Краем глаза замечает, как на неё смотрят люди около бассейна, начиная перешёптываться, иногда хихикая. Теперь девушка подавляет желание скривиться: вместо этого она отводит взгляд обратно на воду, наблюдая за тем, как компания из трёх человек с разбегу прыгнули в бассейн, поднимая волну и брызги, что едва не долетали до них. — Чёрт, наверное, я никогда не привыкну к этому, — вздохнула Масами, роняя голову, от чего чёрные волосы закрыли её от лучей солнца, и снова обняла себя руками, пытаясь скрыться от лишнего внимания к своей персоне. Куина хмыкнула, оценивающе оглядев Масами с головы до ног, остановившись на последних. Девушка не сдержала смешка. — Эй, может, они так смотрят, потому что ты босиком ходишь? Масами подняла голову, непонимающе посмотрев на Куину. Та жестом показала вниз. Математик опустила взгляд на свои ноги, только сейчас осознав, что совершенно забыла об обуви. — Оу, — протянула девушка, слегка теряясь. Со всей этой спешкой в выборе одежды, а после обработки ран из головы совершенно вылетело то, что ей нечего надеть на ноги. Вряд ли массивные, сплошь покрытые грязью ботинки впишутся в здешние реалии пляжной тематики. — Я и не заметила. Куина пожала плечами и весело рассмеялась, от чего Масами даже немного полегчало. В её смехе не было злобы или насмешки, лишь неподдельное веселье от нелепой ситуации. — Не парься, я шучу, — сказала Куина, снова беря в руку муляж сигареты. — Могу одолжить тебе свои шлёпки, если так уж неудобно. Масами благодарно улыбнулась, но отказалась. Ей действительно было некомфортно, но идея надевать чужую обувь после всех приключений в Пограничье казалась не самой гигиеничной. Хотя о какой гигиене идёт речь, когда она надела купальник, не зная даже, носил ли его кто-то до неё или нет. — Спасибо, но я как-нибудь справлюсь. Просто буду стараться не наступать на что-нибудь острое, — пошутила Масами. Девушка отвернулась обратно к перилам, сосредоточившись на шуме вечеринки, по закону подлости почти сразу услышав звон стекла. — Ну, здесь этот риск повышается вдвое, а то и втрое, — усмехнулась девушка с дредами, возвращая сигарету на место. — Подожди меня здесь, ладно? Я попробую что-нибудь найти. — Но… — Я быстро! Просто, — Куина замялась, но после развернулась на пятках и побежала обратно в здание, — просто стой и жди! Масами не сдержала улыбки и последовавшего смешка, провожая подругу взглядом до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. Эта девушка вызывала в ней странное чувство комфорта, которого она не ощущала уже давно в компании другого человека. Куина легко шла на контакт, прекрасно зная, когда нужно остановиться, не переходя грань личного пространства, но также создавала впечатление той, кто точно не будет стоять в стороне, если другу будет плохо. Масами невольно предполагает, что её специальностью являются трефы, сразу же отгоняя от себя мысли об играх, хотя бы на мгновение желая забыть о страхе смерти. Для этого же создана утопия, не так ли? Масами осталась стоять у перил, чувствуя себя немного растерянно. Она снова перевела взгляд на бассейн, стараясь отвлечься от назойливых взглядов. Вечеринка продолжалась своим чередом: музыка играла громче, смех звучал более раскованно, а количество людей, погружающихся в воду, только увеличивалось. Масами представила себя на их месте, беззаботно резвящейся в прохладной воде, но эта мысль тут же испарилась, оставив лишь ощущение усталости и отстраненности. Чтобы стать такой, в неё потребуется влить минимум литр алкоголя, а пить та с роду не любила. На вкус он был одинаковый. Да и сигарет было вполне достаточно. Время тянулось медленно. Масами начала нервно переминаться с ноги на ногу, начиная ощущать прохладу камня под босыми ступнями. Она чувствовала себя неловко, словно была выставлена на всеобщее обозрение. Хотелось поскорее уйти отсюда, спрятаться в тихом уголке, где можно было бы спокойно поразмыслить и прийти в себя, но она дала лично себе слово дождаться Куину. Всё-таки ходить босиком здесь действительно было опасно, её нога и так достаточно пострадала. Да и это будет, по крайней мере, невежливо. Неожиданно, боковым зрением, Масами заметила движение. Из толпы, словно тень, отделилась невысокая фигура в белой кофте. Капюшон скрывал бледное, почти фарфоровое лицо с узкими глазами, но даже так Масами могла узнать его среди толпы по этой любимой позе с руками в карманах. Чишия. Кэцуми похолодела, инстинктивно сжав кулаки, впившись ногтями в кожу. Вот кого-кого, а именно его ей хотелось видеть в последнюю очередь. Но, видимо, теперь их встречи будут гораздо чаще. Очевидно, почувствовав на себе пристальный взгляд, парень выглянул из-под капюшона, устремляя взгляд прямо на девушку. По спине пробежал холодок, когда их глаза встретились. Всего секунду в них не было ничего: ни веселья, ни скуки, ни даже былой заинтересованности. Ничего. Они были пустыми и тёмными, какими Масами их ещё не видела. А после он почти удивлённо поднял брови, когда понял, кого увидел. Улыбка, что скользнула по его губам, была ленивой, но не вымученной. Он медленно вынул руку из кармана, махая ей, слегка наклонив голову. Масами показалось это странным. Она не знала, чего от него ожидать, и это пугало её больше всего. Даже думать не хотелось о том, что он мог помешать её планам: узнать о её намерениях, даже не разговаривая с ней. Насколько она поняла здешние порядки, он был в числе так называемых исполнителей «Пляжа», а значит, Шляпник ему доверяет. Он весьма хороший игрок, отрицать это бесполезно и глупо, ведь судя по его высокому номеру в этой иерархии, он принёс организации хорошее количество карт. И всё же слишком много раз Чишия оказывался рядом как раз тогда, когда возникали самые большие проблемы. Как бы Шляпник не пожалел о своём решении. Чишия медленно двинулся в сторону балкона, на котором она стояла, сохраняя привычное невозмутимое выражение лица, пока пробирался сквозь толпу. Масами попыталась взять себя в руки, стараясь не выдать охватившего её волнения. Она мысленно готовилась к любому развитию событий, хотя в душе надеялась, что он просто пройдёт мимо. Весьма глупо. Чишия тем временем уже поднялся к ней на балкон и медленно подошёл к перилам, остановившись в нескольких шагах от Масами. Невольно вспомнилась игра пятёрки пик. Он не смотрел на неё напрямую, но она чувствовала его изучающий взгляд. На лице парня не дрогнул ни один мускул, сохраняя привычное отстранённое выражение. Казалось, он просто наблюдает за происходящим, но Масами знала, что это не так. Он всегда что-то просчитывал, взвешивал все «за» и «против», и только после этого или делал первый шаг, или ждал, когда это сделают за него. Не сразу, но девушка признаёт, что в какой-то степени они похожи. И, видимо, не только её это раздражает. — Давно не виделись, — ровным тоном произнёс Чишия, не отрывая взгляда от бассейна. Его голос звучал спокойно и безмятежно, словно они встретились не в месте, где каждый день может стать последним, а на светской вечеринке. И даже сквозь громкую музыку Масами казалось, что его голос был громче, чем что-либо. — Достаточно, — коротко ответила Кэцуми, пытаясь сохранить внутреннее равновесие. «Ещё бы столько не видеться» Некоторое время они стояли в безмолвии, каждый, казалось, погружённый в свои мысли. Чишия всё так же неторопливо рассматривал толпу, словно пытаясь выудить что-то интересное из хаотичного движения тел, но пока что его ждало только разочарование. Масами же чувствовала себя как на иголках, ожидая, что он скажет дальше. Чишия не был тем человеком, который просто подойдёт поздороваться, если встретит старого знакомого. Нет. Ему определённо что-то нужно, просто Масами ещё не поняла что именно. Ну, это не её дело, пока это не мешает её собственным планам. — Как твои раны? Кэцуми почти вздрагивает, когда он спустя минуту решает продолжить беседу. Неужели вернулось хорошее настроение? Взгляд невольно скользнул к перемотанной руке, а после она вспоминает о синяках на шее. Наверное, наблюдать за чужими страданиями — ещё то удовольствие. Девушка не сдерживает едкую усмешку, почти сразу возвращая себе самообладание. — Нормально, — пожимает плечами Масами, присоединяясь к разглядыванию толпы. Та быстро теряет интерес, когда взгляд случайно натыкается на целующуюся парочку возле бассейна, что едва ли не раздевали друг друга, если это можно было таковым назвать, учитывая то, насколько мало одежды на них было. Масами не уверена, что им хватит приличия хотя бы уйти в номер. Ещё несколько минут они стояли в безмолвии, пока Масами это не надоело. — Что тебе нужно? — прямо спросила она, не желая больше тянуть время. — Не думаю, что ты просто так подошёл поболтать. Это не в твоём стиле. Уголок губ Чишии дёрнулся в едва заметной усмешке. Он медленно перевёл взгляд на Масами, и в этот раз он казался немного расслабленнее. Или ей просто казалось? — Настолько хорошо меня знаешь? — Возможно, лучше, чем ты думаешь, — парировала Масами, стараясь не выдать раздражения, которое у неё вызывал этот парень. Хотя сомневается, что у неё это действительно выходит. — Ну так что? Чишия пожал плечами, словно говоря, что ей может казаться всё что угодно. Он снова посмотрел на бассейн, на мгновение задержав взгляд на группе людей, танцующих под громкую музыку. — Я просто наблюдаю, — небрежно бросил он, будто это была самая обыденная вещь на свете. — И как? — Масами снова положила голову на свою руку, наклоняясь к нему чуть ближе, дабы он мог её услышать сквозь шум и гам этого места. Проверяет границы дозволенного. — Нашёл что-то интересное? Чишия снова повернул голову в сторону Масами, сохраняя безразличное выражение лица. Он даже не дрогнул. Его кошачий взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на мгновение на её глазах. Чишия сделал шаг ближе. Масами чувствовала, как напряжение в её теле растёт с каждой секундой, что он задерживал на ней свой взгляд, но девушка ловко скрывала это под маской непринужденности. Она позволила себе лёгкую улыбку, дабы скрыть нарастающее чувство тревоги в груди. Это была лишь игра. Их маленькая игра, в которой ещё не были установлены чёткие правила, а значит, каждый шаг был риском упасть в пропасть. — Думаю, да, — кивнул парень, наклоняясь к её лицу так, что между ними остаётся расстояние меньше метра, — кое-что очень даже интересное. Музыка на фоне его голоса словно замолкла. Возбуждённые крики толпы затихли, и шум «Пляжа» в одно мгновение пропал, сменившись тихим звоном в ушах. Масами застыла на месте, чувствуя, как внутри неё нарастает тревога вперемешку с гневом, что едва глаз не начинал дёргаться. Её голова начинала болеть, но она не могла допустить, чтобы Чишия застал её врасплох. Она медленно отстранилась, стараясь сохранить видимость спокойствия, приподнимая бровь в немом вопросе. — И что же? — с вызовом спросила она, глядя ему прямо в глаза. Чишия лишь хмыкнул в ответ, очевидно, не собираясь раскрывать свои карты. Чёрт с ним. Он выпрямился и снова посмотрел на бассейн, словно потеряв к ней интерес. Но Масами знала, что это не так. Этот взгляд, полный загадок и скрытых мотивов, говорил об обратном. Кэцуми не знала, что именно он задумал. Это несомненно пугало. Но она пожалеет, если даже не попытается разгадывать его. Эдакая задачка с повышенным уровнем сложности. — Думаю, Куина должна скоро вернуться, — будто невзначай бросил он, тем самым заканчивая их небольшую беседу. Масами почувствовала, как кровь отлила от лица. «Какого чёрта?» — Эй, Масами! — девушка резко обернулась на возглас позади себя. Куина бежала к ней, сжимая в руках пару сандалий. Чишия лишь искоса взглянул на приближающуюся девушку, и уголки его губ приподнялись в едва заметной усмешке. Он будто наслаждался тем, что внёс смятение в её планы, заставив поволноваться. Масами же, стараясь скрыть растерянность, сделала шаг навстречу, как та ещё надеялась, новоиспечённой подруге. Она остановилась прямо напротив неё, опуская перед ней ту самую пару чёрных сандалий на длинных завязках. — Вот! Не знаю, что там с размером, но, думаю, эти более-менее подойдут, — едва отдышавшись, тараторила она, выпрямляясь и почти сразу переводя взгляд на притихшего парня. — О, и ты здесь. Давно не виделись, Чишия. Он так же лениво помахал ей в знак приветствия, как и Масами до этого. Девушка же чувствовала себя растерянно, стоя между этими двоими, не совсем понимая, как она умудрилась оказаться в такой ситуации. «Порой я поражаюсь своей удаче» Куина выглядела счастливой и немного взволнованной, словно она только что совершила подвиг, раздобыв эти сандалии. Масами перевела взгляд на обувь, медленно вставляя в них сначала одну ногу, а потом и вторую. Облокотившись на перила, та обвязала длинными завязками ногу, закрепляя их тугим узлом. Всеми силами стараясь скрыть небольшую дрожь в пальцах, она проделала то же самое и со второй сандалией, вот только верёвки затянула не так сильно, дабы те не давили на ранение. Они действительно были немного великоваты, но это было не важно. Главное, что теперь она сможет спокойно передвигаться по «Пляжу», не рискуя поранить ноги. Кажется, даже стала чуть выше благодаря небольшой платформе. — Ох, это то что надо! — довольно закивала Куина, явно гордясь своей проделанной работой. Кэцуми натянуто, но всё же благодарно улыбнулась ей в ответ, кивая в знак согласия. Девушка выпрямилась, испытывая небольшое удовлетворение от того, что теперь ей будет гораздо комфортнее передвигаться. Это был маленький, но очень важный шаг к возвращению контроля над ситуацией. — Чишия, планы есть? — обратилась Куина к парню в толстовке, что до этого момента молча стоял и наблюдал за толпой внизу. Он лениво перевел взгляд на девушку с дредами, просто пожимая плечами. — Значит, нет. Отлично! Вы оба идете со мной гулять. Масами нужно показать местность, Чишия — дабы она не заблудилась здесь лишний раз. В этот момент Куина как-то серьёзно посмотрела на парня рядом, но это исчезло так же быстро, как и появилось. Масами едва успела переварить информацию, как Куина уже схватила её за руку, потянув за собой в сторону выхода с балкона. Девушка почувствовала лёгкое покалывание в том месте, где её коснулась рука подруги, но оно практически так же быстро пропало, когда Масами ощутила тепло ладони Куины. Приятное тепло. Чишия же, казалось, вовсе не был удивлён такому повороту событий. Он молча последовал за ними, даже не пытаясь протестовать или отнекиваться, идя по правую сторону от Масами. Видимо, их компания не была ему так противна, как ей могло показаться всего на секунду. Математик исподтишка бросила на него взгляд, пытаясь понять, что творится в его голове, но его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым. Куина рассказала, что с Чишией они знакомы чуть ли не с первого дня прибытия парня на «Пляж». Они что-то вроде друзей. Было весьма трудно сказать, но Чишия определённо видел в девушке полезность; несложно было догадаться, что Куина так или иначе была связана с каким-то силовым видом спорта исходя из её телосложения и крепкой хватке, которую Масами прочувствовала сполна уже два раза. Девушка высказала свои предположения, на что Куина утвердительно кивнула, рассказав, что долгое время занималась каратэ под наставлением отца, но после бросила и ушла из дома, дабы «обрести себя». — Помогает? — спросила Масами, указывая на фальшивую сигарету во рту девушки. — Вроде того, — Куина взяла её в руки, прокручивая меж пальцев. — Больше помогает мысль о том, что я могу умереть, стоит мне запыхаться на играх пик. А мне нельзя. Мне нужно вернуться к маме. Кэцуми согласно кивнула, продолжив смотреть себе под ноги, лишь изредка поднимая взгляд на мимо проходящих жителей утопии, которые в свою очередь тоже кидали длительные взгляды на их компанию. Скорее больше из-за одного из исполнителей, который просто шёл рядом и молча сопровождал их. Они шли по отелю, всё дальше уходя от эпицентра шума вглубь здания. Куина решила начать с малого, показав Масами основные зоны: столовую, куда можно просто приходить брать или самостоятельно готовить себе еду. Зачастую людей там не так много, так как в основном здешний народ довольствуется выпивкой и закуской. Также здесь были что-то вроде прачечных, но пользовались ими редко, дабы не расходовать воду. Да и всем было плевать, ходят они в одном и том же или в грязном, главное, что они вообще были живы. В основном все люди тусовались на улице возле бассейна или бара, находясь в режиме «вечной вечеринки». Лишь изредка она ка́чевала в отель: когда на улице были дожди или такое настроение было у здешнего народа. Шум музыки и запах алкоголя — вечные спутники этого места. Они вышли из здания, направившись гулять по территории отеля, заходя в самую глубь большого сада. Куина что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя руками, а Масами лишь изредка вставляла какие-то комментарии, стараясь не упустить ни одной детали происходящего вокруг. Территория «Пляжа» была намного больше, чем Масами предполагала изначально. Шли они хоть и неспеша, но достаточно долго. Чишия же просто следовал за ними, словно тень, наблюдая за всем со стороны. Девушка иногда чувствовала его взгляд на себе, но старалась не обращать на него внимания, сосредоточившись на разговоре с Куиной. Хоть она и дружила с таким, как Чишия, почему-то Кэцуми доверяла ей чуточку больше, чем ему. По крайней мере, она надеется, что сможет вовремя заметить, если что-то пойдёт не так. — У меня, кстати, есть вопрос, — вдруг сказала математик, указывая на небольшую толпу вооружённых людей, которая шла вдали. Компания немного притормозила. — Кто эти люди? Куина и Чишия перевели взгляд туда, куда она указывала. Девушка насторожилась, а вот парень неоднозначно хмыкнул, переводя свой взгляд обратно на неё. — Это «военные». Масами напряглась. Многообещающее заявление. — Они типа следят за порядком на «Пляже» и являются его боевой силой, — пояснила Куина, её тон стал серьёзнее. — Лучше с ними не связываться лишний раз, если не хочешь проблем. Кэцуми кивнула, наконец улавливая смысл слов Шляпника об «определённых личностях», которые имеют право владеть оружием в этом месте. Судя по всему, и правило об одежде их не особо-то и касалось. Небольшая привилегия вдобавок к огнестрельному аргументу на их плечах, так сказать. Масами непроизвольно сжала кулаки, желая ощутить знакомый холод металла, но единственное, что ощутила, это то, как ногти впиваются в кожу. Куина тем временем продолжила, указывая на самого крупного: — Это их главный — Агуни, — Масами сразу узнала в массивной фигуре военного того самого мужчину с игры пятёрки пик, в которой они с Чишией принимали участие. Она оказалась права. — Получается, на «Пляже» две фракции? — уточнила Масами, мельком взглянув на парня рядом. Тот слегка кивнул, возвращая взгляд на людей вдали, слегка прищурившись. — Вроде того, — ответила Куина, — Шляпник и Агуни — два лидера, у каждого свои последователи. Военные слушаются только Агуни. Агуни же, в свою очередь, должен слушаться Шляпника. Масами нахмурилась, обдумывая услышанное. Весьма хрупкая система. Две силы пляжа, у одной из которых сильное преимущество в виде огнестрельного оружия. С такими аргументами они уже давно могли захватить власть на «Пляже», попросту убив Шляпника или, по крайней мере, дождавшись, пока он не проиграет на игре. Да и с чего бы вдруг Агуни должен слушаться такого, как Шляпник? Он не очень-то и похож на того, кто верит в утопию. В его руках возможность, но он ей очевидно не пользуется. Похоже, что-то его упорно сдерживает. Кэцуми не поверит, если это окажется желание поскорее выбраться из этого места. Возможно, в будущем их ждут серьёзные проблемы, если в одну из ночей Шляпник не вернётся с игры. Это лишь вопрос времени. — В любом случае, лучше не попадаться им на глаза лишний раз, — закончила Куина, поворачиваясь к Масами. — Особенно тебе. Ты новенькая, и пока никто не знает, чего от тебя ожидать. Масами кивнула, соглашаясь с ней. В этом месте придётся быть предельно осторожной, если она хочет выжить. Нетрудно было догадаться, кто именно разбирался с предателями в этом месте: увесистые винтовки и автоматы в руках «военных» говорили громче всяких слов. «Нужно будет узнать чуть больше об этом всём. Интересно, будет ли Кудзёро разговаривать со мной?» Куина, похоже, почувствовала её напряжение, неоднозначно взглянув на парня рядом. Ощутив на себе взгляд, Чишия перевёл его на девушку, вопросительно приподняв бровь. Куина устало вздохнула и попыталась разрядить обстановку, пока Масами не заметила их переглядываний, уходя в свои мысли. — Ну ладно, не будем об этом, — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — У тебя ведь виза на девять дней, да? Воспоминания с недавней игры невольно пронеслись перед глазами. Мурашки пробежали по коже, но девушка сохранила невозмутимость на лице, просто молча кивнув Куине. — А у тебя, Чишия? — девушка перевела взгляд на парня. — Шесть, — коротко ответил он, не отрывая взгляда от удаляющейся группы военных. В его тоне чувствовалась едва уловимая задумчивость, будто он просчитывал в уме возможные сценарии развития событий. — Эх, везёт, у меня всего два дня, — Куина попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто. Масами уловила то, как она начала нервно грызть пластик. Кэцуми почувствовала дрожь в пальцах, когда девушка озвучила количество дней до своей следующей игры, не совсем понимая, что именно вызвало такую реакцию: то, что Куина могла умереть, или то, что её это могло хоть на секунду волновать. — Тогда нужно хорошо постараться, чтобы ты их продлила, — Масами попыталась поддержать разговор, стараясь говорить как можно более уверенно. Куина широко улыбнулась в ответ, но в её глазах всё ещё, едва уловимо, но читалась тревога. Математик не знала, что сказать в такой ситуации. Как поддержать. Все слова словно казались просто фальшью, бессмысленными в этом безумном месте. «Хорошо постараться»? Звучит как издёвка, учитывая, что на кону стоит жизнь. Тем не менее, Куина, казалось, оценила её попытку подбодрить. Масами сама не заметила, как облегчённо выдохнула. «Почему я вообще беспокоюсь об этом?» Чишия же оставался невозмутимым, словно разговор о скорой смерти его никак не касался. Он продолжал смотреть в сторону военных, будто они представляли для него особый интерес. Масами заметила, как он слегка нахмурился, словно пытаясь разгадать какую-то сложную головоломку в своей голове. Её не покидало ощущение, что он что-то замышляет, и это заставляло её слегка нервничать. Какова вероятность, что они думали об одном и том же? — Ладно, может, пойдём дальше? — предложила Куина, стараясь развеять напряжение. — Мне нужно идти, — вдруг сказал Чишия, наконец возвращая взгляд на девушек уже без прежней задумчивости. — Собрание исполнителей. Куина разочарованно вздохнула. — Опять? Ну ладно, тогда увидимся позже, — она дружески хлопнула Чишию по плечу, и тот, слегка кивнув в ответ, направился обратно в сторону отеля, всё так же держа руки в карманах. Масами проводила его взглядом, чувствуя, как слегка нарастает беспокойство. Она помнит, что Кудзёро ещё в первый день говорил о каком-то собрании. — Опять? — обратилась она к подруге, пока они продолжили свою небольшую прогулку. — Это уже второе за последние два дня, — ответила Куина, сжимая пластик между зубами, стараясь скрыть небольшое волнение за ехидной улыбкой, слегка ударяя Масами в плечо. — Ты, видимо, привлекла достаточно внимания, а? Масами пожала плечами, на её лице отразилось замешательство. — Не думаю, что сделала что-то особенное, — ответила она, начиная незаметно теребить края своей юбки. Она действительно не знала, чем вызвала такой интерес к своей персоне. — Просто пытаюсь выжить, как и все здесь. — Да, но не каждый приносит целых семь недостающих карт без повторений, Масами, — усмехнулась девушка, неоднозначно играя бровями и, словно дразня, ударила её слегка локтём в руку. Кэцуми ничего не ответила, слегка потирая место удара. Не стала говорить, что это было лишь везение, да и только. Ничего более. Куина, должно быть, и сама это прекрасно понимает, так почему же пытается выставить это как что-то выдающееся? — Даже Чишия не уставал говорить о том, как он ждёт твоего скорого появления. Слова Куины застали её врасплох. Масами уставилась на девушку, пытаясь понять, шутит она или нет. — Чишия… говорил про меня? — неуверенно переспросила та, надеясь, что подруга просто махнёт рукой, проговорив, что просто ошиблась в выражении. Но Куина только рассмеялась, сжимая зубами фальшивую сигарету. — Никогда не думала, что он может так долго говорить о ком-то другом, — пожала плечами каратистка, закинув руки за голову. Так вот оно что. В голове Масами пронеслись обрывки воспоминаний о Чишии: его холодный, кошачий взгляд, расчётливость в каждом движении, немногословность и отстранённость. Он казался человеком, живущим по своим правилам, и уж точно не тем, кто будет тратить время на пустые разговоры о ком-то без особой надобности. Больше её смутил не тот факт, что парень очевидно знал, что Кэцуми окажется на «Пляже». Она и сама понимала, что это был лишь вопрос времени, но хотела всё-таки продержаться чуть дольше, удерживая свою свободу и не давать повода этому парню возгордиться своей правотой. Что ж, не вышло, она здесь, а самодовольная улыбочка Чишии ещё долго будет преследовать её в воспоминаниях. Больше её беспокоило то, что парень рассказал про неё не только Шляпнику, но и Куине, которой он абсолютно точно доверял больше, чем кому-либо ещё в этом месте. И ей он, очевидно, рассказал намного больше, чем Такеру. Чишия либо просто использует Куину, либо же они вместе что-то да вынашивают. «Нужно быть осторожнее с ней» Масами решила не продолжать обсуждать эту тему, уклончиво уводя разговор в другое русло: — Что вообще происходит на этих собраниях? Исполнители собираются, чтобы обсудить, кто кого больше раздражает? Куина усмехнулась. — Не совсем. Хотя, возможно, это можно назвать и так. Чишия рассказывал, что они просто ведут подсчёт полученных карт с игры, распределяя повторяющиеся в другие колоды. Ну ты сама заметила, что он не многословный. Вдалеке раздался громкий, веселый крик толпы, а после музыка будто стала играть громче. Видимо, они медленно покидали сад. — В последнее время их было не так много, но вот уже второе за последние два дня, — продолжила Куина, когда они вышли на дорогу, что вела обратно в отель. — В любом случае, узнаем, когда Чишия вернётся. А пока, — девушка снова взяла Масами за руку, — идём в мою комнату. Я проголодалась. Масами несколько секунд смотрела на их сцепленные руки. Как длинные пальцы Куины с аккуратным маникюром и едва грубой кожей так легко держали её миниатюрную ладонь с многочисленными порезами, сломанными ногтями и ушибами на костяшках. Непонятное тепло растеклось в груди, когда та вдруг поняла, что не чувствует знакомого покалывания. Девушка легко кивнула, уголки губ дрогнули в улыбке. Комната Куины располагалась в дальней части второго этажа, потому идти до неё было чуть дольше, даже чем до её собственной. Войдя в номер, Масами первым делом осмотрелась. Он был намного меньше, чем её, и всё же весьма уютным. Небольшой хаос выражался в разбросанных вещах, но чувствовалось, что это скорее творческий беспорядок, чем настоящая неряшливость. Хотя, возможно, ей просто хочется придумать оправдание беспорядку. На кровати валялась раскрытая книга по боевым искусствам, рядом — другая, но уже закрытая, из-за чего знакомая обложка бросилась в глаза. На столе возле телевизора громоздились упаковки с лапшой быстрого приготовления и энергетическими батончиками, похожие на те, что она ей приносила утром. Под столом в небольшом углублении был спрятан небольшой холодильник. Куина, не теряя времени, направилась к мини-бару и принялась с энтузиазмом его опустошать, доставая оттуда пару банок газировки. Масами, наблюдая за ней, невольно улыбнулась. Эта девушка умела создавать атмосферу непринужденности даже в самых мрачных обстоятельствах. Она присела на край у изголовья кровати, осторожно беря в руки закрытую книгу. — Что ты читаешь? — спросила математик, разглядывая потрёпанную обложку. Её открывали, причём относительно недавно, это было видно по свежим изгибам на корешке. Взгляд снова вернулся к книге по боевым искусствам. Нет, Куина такое читать не станет. — Не похоже, что ты любишь подобное. Девушка обернулась, держа в руках початую банку газировки. — Да так, ничего особенного. Просто пытаюсь вспомнить, как правильно ломать кости, — подмигнула она, отпивая большой глоток. — А эту, кажется, я брала у Чишии. При упоминании его имени пальцы слегка сильнее сжали обложку книги. Масами ещё раз визуально оценила её состояние. Страницы без заломов, уголки не загнуты, потертости минимальны, никаких пометок или даже подчеркиваний карандашом. Впечатление, что её если и читали, то крайне аккуратно, не желая или просто не видя смысла портить её прежний вид. Весьма свойственно для Чишии. — Если честно, не помню даже зачем, — пожала плечами каратистка, ставя несколько банок на небольшой столик возле кресла. — У него там типа своя библиотека. Неудивительно, ваши с ним номера намного просторнее моего. А тебе, кстати, что-нибудь перекусить? У меня тут целый арсенал выживания. Масами покачала головой, возвращаясь к книге, чувствуя, как слегка начинает кружиться голова от её быстрой, но удивительно связной речи. Последующая боль в висках подозрительно долго не проходила. Куина тем временем плюхнулась на кресло, подминая под себя ноги. Вынув изо рта муляж и кинув его на кровать, она заменила его энергетическим батончиком. Масами же забралась с ногами на постель, слегка поджав их под себя, прижавшись спиной к мягкой спинке кровати, и углубилась в чтение. Книга была уже знакомой ей: научный труд по нейробиологии, посвящённый механизмам работы мозга в условиях стресса и выживания. Иронично. Она помнила, как домработницы по приказу отца частенько ставили на её полки подобные книги, видимо считав, что так у неё появится интерес к медицине, как и у её матери. И хотя тот терпеть не мог любое упоминание её имени в доме или в его присутствии, даже называл её простым и брезгливым «эта женщина», он всё равно питал какую-то странную, извращённую надежду на её весьма успешное будущее. Будущее, в котором она станет кем-то, кем он мог бы гордиться. Кем-то похожим на её мать, успешного нейрохирурга, чьё имя гремело едва ли не по всей Японии. Но всё, чего он добился — это того, что Масами научилась хорошо скрывать то, что они ей действительно были интересны, на показ выставляя лишь то, что она их даже не открывала и не собиралась. На деле же она зачитывалась подобными исследованиями, увлечённая тем, как человеческий разум адаптируется к самым неблагоприятным обстоятельствам. В этом жутком мире игр все эти знания приобрели совершенно новый, практический смысл. Любопытство пересилило, и она начала внимательно просматривать страницы, ища знакомые фрагменты и делая пометки в уме. — Никогда не понимала людей, которым нравятся эти ваши штудии, — протянула Куина, с хрустом разворачивая обёртку батончика. — Скукотища же. Вот драка — это другое дело. Адреналин, все дела. Масами оторвалась от книги, слегка улыбаясь. — Каждому своё, — ответила она, перелистывая страницу и возвращая взгляд на текст. — Кому-то адреналин, кому-то понимание того, как этот адреналин возникает. Она снова перелистнула страницу, рассматривая сложные схемы и графики. Нейронные связи, гормоны, реакции организма на опасность — всё это гипнотизировало её. Масами всегда восхищалась тем, как сложный и хрупкий человеческий мозг способен выдерживать огромные нагрузки и адаптироваться к самым неблагоприятным условиям. Девушка и не заметила, как цифры перед глазами постепенно померкли. Масами расслабилась, находя в компании Куины некое спокойствие, которого она не ощущала, пожалуй, уже очень давно. Даже когда она выкидывала обёртки от батончиков, Масами лишь изредка отрывала взгляд от страниц, чтобы проследить за траекторией их полета, а после снова вернуть внимание на текст, вчитываясь в знакомые термины. — Знаешь, — наконец проговорила Куина, отбрасывая в сторону очередную обёртку и постукивая пальцем по банке, — ты почти такая, какой я тебя и представляла. Типа, Чишия говорил, что ты вся такая скрытная и вдумчивая, но иногда даже улыбаешься и шутишь. Это клёво. Масами вздохнула и захлопнула книгу, сделав небольшую пометку о том, на какой странице она остановилась, дабы вернуться к ней позже, и отложила её в сторону. Видимо, пришло время для разговора. — Люди не всегда соответствуют ожиданиям, — уклончиво ответила она, откидывая голову к стене и устремляя свой взгляд в потолок, едва прикрыв глаза. Что же такого рассказывал этот парень, что у Куины сложилось именно такое первичное впечатление о ней? Ведь видел Чишия, очевидно, намного больше, чем Масами показывала. Маловероятно, что он рассказывал о том, как ему нравится выводить её из себя. Зависшую тишину нарушало лишь тихое шуршание обёрток, ритмичное постукивание ногтём о железную банку и случайные вздохи. Масами окончательно закрыла глаза, ощущая внезапно накатившую усталость. Странно, но в присутствии Куины она чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде в этом мире. Возможно, дело было в её беззаботности и прямолинейности, которые контрастировали с постоянной настороженностью и анализом каждого действия со стороны Чишии. Но, возможно, дело было и в её весьма хорошей физической подготовке. — А ты, выходит, соответствуешь? — внезапно спросила Масами, не открывая глаз. Куина хмыкнула. Стук прекратился: она поставила банку на небольшой столик рядом с креслом. — Надеюсь, что нет. Скучно быть предсказуемой. Масами приоткрыла глаза и посмотрела на Куину. Та сидела в кресле, поджав под себя ноги, и смотрела в ответ с легкой улыбкой. В её взгляде не было ни капли агрессии или превосходства, лишь искренний интерес. — Ты странная, — по-доброму усмехнулась девушка, скрещивая руки на груди. Каратистка пожала плечами, не сводя взгляда с Масами. — Это взаимно. Но, знаешь, в этом мире странность — это почти комплимент. Масами хихикнула и отвернулась, снова устремив взор в потолок. Пора уже было признать, что она устала от постоянного напряжения, от необходимости анализировать каждое слово и действие, дабы тебя не прикончили в первые же минуты. Хотелось просто расслабиться, довериться кому-то. И почему-то именно Куине ей хотелось доверять — несмотря на её связь с таким, как Чишия, который всё ещё её раздражал. Даже парень в этом месте был слегка не похож на того загадочного типа, которого она встретила. Она не знает, из-за дурацких пляжных шорт или этой небрежности, которая показывалась из-за приоткрытого участка кожи на груди. Но в компании Куины он словно становился слегка расслабленным, не обременяя свой мозг тем же вечным анализом ситуации вокруг, если этого, конечно, не требовалось в определённые моменты. Может, ей бы следовало взять пример? Девушки ещё какое-то время разговаривали ни о чём, буквально перебрасываясь случайными фразами и шутками, пока Куина снова не начинала рассказывать про свои уроки каратэ ил рассказывая, как она ухаживала за своей мамой в том мире. Масами же, в свою очередь, не столько говорила, сколько слушала, лишь иногда вставляя свои комментарии или язвительные шуточки, решив сохранить некую дистанцию. Но Куина будто всё понимала и поэтому говорила, говорила и говорила. Масами чувствовала, как напряжение постепенно покидает её тело, уступая место приятной истоме, когда девушка в кресле снова начинала смеяться, и математик подхватывала её смешок. Куина прервалась на полуслове, во время рассказа «увлекательной» истории о том, как она едва не сломала себе ноги, пытаясь достать кошку с дерева, когда в дверь раздалось три ровных стука. Масами резко перевела взгляд на выход из номера, когда каратистка крикнула короткое: — Входи, Чишия! Масами почти не удивилась тому, что Куина только по стуку в дверь уже смогла понять, кто именно за ней стоит. Всё-таки эти двое были куда ближе, чем могло показаться на первый взгляд. В комнату вошёл парень, словно призрак: тихо и плавно, в своей обычной невозмутимой манере, по-прежнему пряча руки в карманы кофты, будто и не вынимал их с того момента, как ушёл от них. Хотя, возможно, так и есть. Чишия осмотрел обеих девушек внимательным взглядом, словно оценивая обстановку, прежде чем как следует захлопнуть дверь. Его глаза задержались на Масами чуть дольше, чем следовало бы, прежде чем он перевёл взгляд на Куину. — Собрание закончилось раньше, чем я ожидал, — ровным тоном произнёс он, слегка склонив голову. — Но прошло так, как я и предполагал. Масами и Куина переглянулись. Каратиска кивнула ей, поднимаясь с кресла. Хозяйка комнаты жестом указала парню сесть на своё место, а сама прошла к прикроватной тумбочке, доставая из ящика небольшую пачку песочного печенья, кидая её рядом с Масами, и забралась следом, скрестив ноги в позу лотоса. Каратистка взяла её в руки, одним ловким движением вскрывая пачку и протягивая её девушке. Практически не раздумывая, та сунула руку в упаковку, вытягивая одно печенье на пробу. Чишия же не заставил себя долго ждать, проходя дальше по комнате, присаживаясь на кресло, на котором ранее сидела Куина, попутно прихватывая из той же пачки пару печенек. Чишия окинул взглядом разбросанные вещи каратистки, задержавшись на мгновение на пустых обёртках от батончиков. — Я смотрю, вы хорошо провели время в моё отсутствие, — произнёс он с лёгкой иронией. Куина махнула рукой, отправляя печенье в рот. — Потом уберу. Масами вот заинтересовалась твоей книженцией, — кивнула она в сторону книги, лежащей на кровати. — Может, вместе мозг препарировать будете? Чишия перевёл взгляд на Масами. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но почти также быстро пропало, сменившись более привычным безразличием. — Не знал, что тебя интересует нейробиология, — произнёс он, слегка приподняв бровь. Масами отвернулась, делая вид, что внимательно рассматривает печенье в руке. — Просто любопытство. И мне скучно, — уклончиво ответила она, откусывая кусочек. Достаточно неплохое. Чишия неоднозначно хмыкнул, откусывая то же печенье и задерживая на ней взгляд. Масами же, в свою очередь, пыталась унять дрожь в пальцах, вернувшуюся вместе с мурашками от его внимания. Куина стала невольной наблюдательницей этой картины, продолжая жевать сладость, пока не решила развеять повисшую напряжённую атмосферу, устремив настойчивый взгляд на парня. —Ну так что там с собранием? Чишия наклонился вперёд, оперевшись руками на колени. — Шляпник действительно сильно заинтересовался тобой, Масами, — проговорил он, наблюдая за её реакцией. — И не только. Кэцуми рассматривала царапины на руке, пережёвывая печень, глубоко задумавшись над его словами. Очевидно, что они не были для неё неожиданным или неприятным сюрпризом. Скорее, это было подтверждением давно сложившихся подозрений. Она медленно подняла глаза, встречаясь с изучающим взглядом Чишии. — Это хорошо? — спросила девушка, стараясь сохранить спокойный тон, хотя внутри неё всё сжалось в предчувствии. — Смотря для кого, — ответил Чишия, не отводя взгляда. На губах играла усмешка, в то время как Масами с силой сжала зубы. Надоел. — На следующую твою игру с тобой отправят одного из исполнителей. Куина едва не подавилась печеньем, откашливаясь от крошек, что попали не в то горло. Масами поспешила протянуть ей бутылку с водой, стоявшую рядом на тумбочке. Девушка с благодарностью приняла её, сразу же делая большой глоток, едва не подавившись снова. — Серьёзно? Масами… будет одним из исполнителей? — спросила Куина, постукивая себя по груди, пытаясь восстановить дыхание. Чишия пожал плечами. — Зависит от того, как она пройдёт следующую игру. Девушка прикрыла глаза, стараясь осмыслить услышанное, отчего-то ощущая всплеск адреналина. Уголки губ непроизвольно приподнялись в лёгкой усмешке, которую она успешно скрыла за длинными локонами. Перспектива оказаться в более удобной роли, а не следующей жертвой шальной пули из пистолета Нираги, казалась заманчивой. Всё шло достаточно неплохо. Хотя, скорее всего, это была лишь иллюзия контроля. В любом случае, нужно было продолжать играть, и играть достаточно хорошо. Масами подняла голову, снова смотря в потолок. Медленно выдохнула, стараясь унять дрожь, пробежавшую по телу. В голове роились мысли, складываясь в сложные комбинации. — Говоришь так, будто уверен, что я обязательно пройду её, — усмехнулась девушка, почти не веря в то, что действительно набралась сил сказать это вслух. В последнюю очередь она хотела бы провоцировать его именно сейчас. Но Чишия, как и всегда, оставался невозмутимым, снова откусывая печенье, которое он сжимал в руке до этого момента. — Нет, но не думаю, что ты хочешь умереть, — проговорил он после того, как прожевал угощение. Масами фыркнула, но промолчала. Ей не нравилось, как легко он её читает. И как точно он подмечает детали, которые она старалась скрыть даже от себя. В его словах была доля правды, но её почему-то раздражала эта уверенность в её способностях. Не то чтобы она боялась смерти, скорее, её пугала бессмысленность существования в этом мире и то, что её жизнь могла оборваться в любой момент из-за чужой глупости или жестокости. И вот теперь она состоит в сомнительной организации, где таких придурков пруд пруди. Роль исполнителя могла дать желанное доверие со стороны Шляпника — того, кого здесь очевидно любят и почитают, слепо идя за ним под дулом пистолета. Иллюзия безопасности. По его словам, они должны быть готовы умереть для благополучия «Пляжа»: дать возможность одному из них спастись. Взамен он предоставляет еду, тепло и возможность насытиться подобием жизни здесь. Пей, кури, бери от этого места всё и без остатка, взамен рано или поздно тебе потребуется отдать свою жизнь на игре. Кэцуми прикрыла глаза, слыша, как в груди бьётся сердце, отдаваясь глухими ударами в уши. «Интересно, как скоро утопия потерпит крах…?» В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихими звуками жевания печенья. Куина, отдышавшись, с интересом наблюдала за происходящим, словно за захватывающим теннисным матчем. Она чувствовала, как между этими двумя искрит напряжение, и надеялась, что оно не перерастёт в открытую вражду, иначе проблем потом не оберёшься. Разнимать этих двоих — очевидно последнее, чем бы она хотела заниматься здесь. Девушка мельком взглянула на парня. Чишия перехватил её взгляд. Он словно прочитал её мысли, и эта мимолетная ухмылка говорила о многом. Куина же поджала губы, слегка прищурив глаза. Вот же упрямец. Масами краем глаза наблюдала за ними. Она уже видела подобное на своей первой игре. Кажется, их звали Нара и Накамура. Двое «друзей», которым посчастливилось найти друг в друге определенную полезность и значимость; могли переговариваться и без слов в присутствии постороннего. Одного взгляда хватало, чтобы понять, о чём думает собеседник. Эти двое были такими же. Масами сжала кулаки, стараясь унять зияющую частичку зависти где-то глубоко внутри, покрытую тканью безразличия. С момента смерти Кёцудзи она всегда была одна, привыкшая полагаться только на себя. Каждый, кто как-либо был с ней связан — лишь мимолетные знакомства, которые были необходимы в определенных ситуациях. Камни на её пути. Они теряли свою полезность, как только Масами добивалась того, чего хотела. Даже Танака была лишь препятствием, которое ей следовало обойти, когда это было возможно, но почему-то не сделала этого вовремя. И всё же она не подпускала её ближе, чем того требовалось, не желая ощущать липкость разочарования и опустошения от её ухода. Не опять. Не снова. Здесь же всё было легче; полагаться на кого-то предвещало лишь два пути: скорую смерть или ещё немного жизни. Вот только нужно правильно подбирать моменты.  И вот сейчас, когда перед ней в очередной раз забрезжила возможность обрести что-то большее, её одолевали сомнения. Стоит ли рисковать и открываться кому-то, когда любая привязанность может обернуться предательством? Кэцуми отвела взгляд в стену, чувствуя, как собственная отстранённость становится непреодолимой стеной между ней и этими двумя. «Полезность и значимость», — пронеслось в голове. Вот что ценится в этом мире, а не какая-то там эфемерная дружба. Чишия очень умён и хитёр, она это понимает. И одновременно с этим не понимает, какую полезность для него она тогда могла нести. «Что же ты задумал, Чишия?» Масами чувствовала на себе его взгляд, пронзительный и изучающий. Знала, что он видит её насквозь, понимает её смятение и неуверенность. Это раздражало, но в то же время… вызывало какое-то странное чувство, похожее на облегчение. Всего на секунду, но оно было. Будто кто-то наконец-то заметил её, настоящую, под маской безразличия и холодности. И всё же ей не стоит так быстро скидывать тщательно выстроенный образ. Ещё не время, да и вряд ли оно когда-нибудь наступит. «Соберись», — мысленно приказала она себе. Нужно было вернуться в игру, не показывать ни малейшего признака слабости или смущения. Она опустила голову, смотря прямо в его холодные, тёмные глаза, скрещивая руки на груди. — И кто же из исполнителей готов рискнуть жизнью? — произнесла Масами, стараясь подавить язвительную усмешку. Чишия лишь слегка приподнял бровь, словно ожидая чего-то другого. Совершенно другой реакции. Но математик не собиралась давать ему никаких поводов для дальнейших размышлений. Чишия же не собирался даже показывать, что он это заметил. Их игра продолжалась. — Этого я не знаю, — ответил парень тихо, будто не желая признавать данный факт. — Что ж, надеюсь, это будет не та девушка с чёрными волосами, — устало проговорила Масами, прислонившись затылком к стенке кровати. Куина перевела на неё взгляд, продолжая жевать печенье. — Ты про Миру? Или про Анн? Кэцуми качнула головой. — Я не знаю их имён, — пожала та плечами, вернув взгляд на парня. — Та, что постоянно улыбалась. Жуткая картина. — Мира, — кивнул Чишия, снова откусывая печенье. — Понимаю твои опасения. Она… странная. Масами свела брови, хмыкая. Странная? Это мягко сказано. От неё исходила какая-то зловещая аура, несмотря на её неизменную улыбку и вежливый тон. В ней чувствовалась какая-то скрытая сила, определённые замыслы, который пугали её гораздо больше, чем прямая агрессия Нираги или непонимание того, чего можно ожидать от Чишии. Девушка передёрнула плечами, представив себе навязчивую улыбку Миры, казавшуюся застывшей маской, когда та впервые увидела её. Эту пустоту в её глазах. Что-то в этой женщине отталкивало, вызывало тревогу. — Она будто фальшивая, — добавила Масами, не отводя взгляда от Чишии. Тот согласно кивнул, доедая печенье. На секунду в комнате снова воцарилась тишина. Кэцуми думала о том, каким прекрасным совпадением будет то, если с ней на игру отправят Кудзёро. Возможно, хоть сможет поговорить с единственным умным человеком, который её не раздражал так сильно, как тот же Чишия. Если же решать отправить его, то проблем не оберёшься. Вряд ли она сможет вовремя взять себя в руки, когда он будет так смотреть на неё. О чём же думал парень, ей даже гадать не хотелось. Куина неожиданно хлопнула в ладоши, нарушая наконец приятную тишину, заставив Масами вздрогнуть, а Чишию слегка нахмурить брови. — Честно, наблюдать за тем, как вы кокетничаете — одно удовольствие. Будто смотрю сериал! — весело произнесла она, игнорируя недовольный взгляд Чишии и то, как Масами закатила глаза. — И всё же давайте сменим тему. Например, можем обсудить проблему Масами со сменной одеждой. Девушка сглотнула, стараясь скрыть растерянность, вызванную неожиданным заявлением Куины, и нахмурила брови, впившись в подругу серьёзным взглядом. «Кокетничают»? Это казалось абсурдным. Скорее, это была словесная дуэль, в которой каждый пытался перехитрить другого, разгадать чужие мотивы. Но, видимо, со стороны это выглядело иначе. Даже комично. Она бросила мимолетный взгляд на Чишию, заметив лишь легкую усмешку на его губах. Он явно наслаждался ситуацией. — Проблема со сменной одеждой? — переспросила Масами, приподнимая бровь, стараясь придать голосу лёгкость и отвести разговор в другое русло. Куина кивнула, подперев подбородок рукой. — Ты же не собираешься проходить игры в купальнике? Ты можешь, конечно, но ночью всё же бывает довольно прохладно. Да и не практично это. Кэцуми хмыкнула её словам, задумавшись. И вправду. Со всем этим она забыла о том, что, по сути, у неё нет сменной одежды, в которой возможно будет выходить в город во время игр. Вряд ли в том шкафу она найдёт что-то ещё, кроме цветастых купальников, а её вещи смело можно выбросить на помойку, разве что нижнее бельё можно выстирать в тех же прачках. Разгуливать в одном лишь спортивном топе, трусах на завязках и легком парео казалось одним сплошным самоубийством, а она ещё играть в игры на выживание собирается. Что-то она совсем рассеялась. — Ты права, — признала наконец Масами, нахмурив брови. — Совсем об этом не подумала. — Мои вещи тебе будут велики, — задумчиво произнесла Куина, окидывая девушку рядом с собой внимательным взглядом. Их разница в росте была достаточной, чтобы её штаны просто тянулись за ней, а в играх всегда была важна практичность. Кофт же у неё не было: уже давно ходила лишь в джинсах да в бикини. Каратистка кинула взгляд на парня, который как-то притих, видимо уйдя в свои мысли. Неоднозначная улыбка расплылась на её лице, но та быстро скрыла её, возвращая взгляд к Масами, стараясь не выдать своего ликования. — А вот Чишии, возможно, подойдут, — заговорщически проговорила та, кивком указав на парня. — У вас рост почти одинаковый. Масами опешила, удивлённо взглянув на Куину, а после резко перевела взгляд на парня. Такая перспектива казалась нелепой, даже абсурдной. Представить себя в его одежде… Она не знала, истерично смеяться ей или плакать. Чишия же, казалось, ничуть не удивился предложению Куины. Он лишь слегка приподнял бровь, словно обдумывая эту идею. В его глазах мелькнула искорка интереса, или, возможно, ей это просто показалось. Она надеется, что показалось. — Не думаю, что это хорошая идея, — запротестовала Кэцуми, чувствуя, как к щекам медленно приливает кровь. — Почему бы и нет? — пожал плечами парень, сохраняя невозмутимый вид. Масами нахмурилась, с силой сжимая простынь под рукой, натягивая неискреннюю улыбку, набирая воздух сквозь зубы. — Смеёшься? — на выдохе спросила та. Парень хмыкнул. — Разве я произвожу впечатление человека, который тратит время на бессмысленные шутки? — вкрадчиво произнес Чишия, чуть склонив голову набок. В его голосе не было ни намёка на насмешку, лишь холодная констатация факта. Масами невольно замерла, утопая в глубине его тёмных глаз. Чёрт. Он был серьёзен. И это пугало её ещё больше. Куина же, напротив, казалась в восторге от происходящего. Она с интересом наблюдала за их перепалкой, словно предвкушая развязку захватывающей драмы. — Ладно, допустим. Но это всё равно глупо, — упрямо возразила Масами, стараясь не выдать своего замешательства. — Не буду же я постоянно брать у него одежду, — девушка почти умоляюще посмотрела на Куину, сведя брови. — Неужели нет других способов её раздобыть? Куина вздохнула. — Как с тобой сложно. Всё веселье на корню режешь. Масами слегка ударила её в плечо, на что девушка лишь посмеялась. Вот же интриганка.  — Можешь попросить исполнителя, который будет с тобой на игре, пройтись с тобой в город, — вдруг сказал Чишия. Масами приподняла бровь в вопросе. Парень поспешил объяснить: — Поскольку ты новенькая, и номер твой недостаточно велик, разгуливать одной по городу тебе запрещено. Единственный вариант — попросить кого-то из исполнителей.  — А если откажется? — скептически спросила она, скрестив руки на груди. — Тогда останешься в купальнике, — пожал плечами парень. Масами закатила глаза. Он умел быть невыносимым. Это его хобби, что ли? Куина захихикала. — Не волнуйся, я уверена, что найдётся тот, кто согласится помочь такой прекрасной девушке, — подмигнула она Кэцуми, на что та не сдержала усмешки. — Ну и предложение с вещами Чишии ещё в силе. — Лучше уж я рискну, — посмеялась в ответ математик, откидываясь на подушки. В голове уже мелькали планы, как уломать будущего наблюдателя за её игрой на небольшую вылазку за пределы. Если это будет одна из тех девушек, вроде Анн и Миры, возможно, придётся потратить чуть больше времени на то, чтобы вообще найти с ними общий язык, чтобы невзначай напроситься выйти в город. Возможно, с Анн проблем и не возникнет, она выглядит как человек, с которым возможно построить нормальный диалог, попросту объяснив свою непростую ситуацию. Но вот если ей удостоится такая «честь» оказаться на одном игровом поле с Мирой… даже думать не хочется об этом. Если это будет Нираги или тот же Агуни, новой одежды ей не видать. Незачем психопату, который спит и видит, дабы всадить ей пулю промеж глаз, и очевидно бывшему военному, которому точно не будет интересно слушать что-то про сложную ситуацию, водится с какой-то девчонкой. Если это всё же окажется Кудзёро, то ничего сложного быть и не может; всё-таки они с отцом достаточно долго дружили, да и Масами была долгое время под его «присмотром». Главное, чтобы её партнёром не оказался вдруг Чишия, которого хлебом не корми, дай поиздеваться над Масами. Она даже представила на секунду, как пытается убедить Чишию «пойти с ней по магазинам», и невольно содрогнулась. Нет, это было бы слишком унизительно. Она скорее рискнёт отправиться на игру в купальнике, чем напрямую попросит его о помощи. Масами снова погрузилась в размышления. Игры, в которых ей предстояло участвовать, были непредсказуемы, как и люди, с которыми она оказывалась в одной команде. Ей приходилось быстро адаптироваться, просчитывать ходы и подстраиваться под партнёров. Но одно оставалось неизменным: её цель — выжить и вернуться в реальный мир. И ради этого она была готова на многое, возможно, даже на унизительную просьбу о помощи. Чишия, как всегда, оставался непроницаемым. Он молча наблюдал за Масами, словно изучал редкую бабочку под микроскопом. От его взгляда по коже бегали мурашки. Она чувствовала себя экспонатом в музее, выставленным на всеобщее обозрение. Куина, напротив, сияла от удовольствия, предвкушая грядущее зрелище. Кажется, перспектива наблюдать за тем, как Масами выпрашивает себе одежду, доставляла ей несказанное удовольствие. Что ж, пусть веселится. Масами, с облегчением откинувшись на подушки, про себя поклялась, что, как только появится хоть малейшая возможность, она вернёт подруге должок за это представление. Пусть только подвернётся шанс. Разговор перетёк в более спокойное русло, как это было, когда они гуляли в саду. Куина снова завела шарманку о нелегкой жизни девушки, работающей продавщицей в магазине одежды. Масами посмеялась, сказав, что для человека, владеющего боевыми искусствами, она довольно уныло описывает свою жизнь. Но Куина лишь пожала плечами, твердя, что иногда хочется простого человеческого счастья, а после снова начала рассказывать истории о том, как едва не умерла от смеха, когда нашла книжку с «ну очень уморительными анекдотами», попутно рассказывая несколько из них. Чишия, как обычно, отмалчивался, лишь изредка вставляя колкие комментарии, от которых у Масами начинал дёргаться глаз, а Куина лишь отмахивалась от его замечаний. Масами ушла ближе к ночи, когда звуки праздника снова набирали обороты. Ночь на «Пляже» — это ночь разгула, безудержного веселья и показной беспечности. Музыка гремела, алкоголь лился рекой, а тела сливались в экстатическом танце, стараясь забыть о грядущих испытаниях. Масами, уставшая от пережитого дня, поспешила отправиться в свою комнату, не забыв попрощаться с Куиной, договорившись о встрече за завтраком в столовой отеля, и быстро кивнуть Чишие, не желая тратить на него свои последние силы. Его это, видимо, позабавило; её же это, как обычно, раздражало. Масами была рада вернуться в свою комнату. Она чувствовала себя вымотанной как физически, так и морально. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя и обдумать всё произошедшее. Оставшись одна, Масами первым делом сняла с себя обувь и парео, оставшись только в топе и трусах. Правило об отсутствии секретов здесь и фактор залитых суперклеем замков побудили её передвинуть кресло ближе к двери, дабы какой-нибудь пьяный обитатель этого Рая не решил наведаться к ней посреди ночи. Хотя маловероятно, что кто-то в таком состоянии поднимется на третий этаж, но осторожность никогда не бывает лишней. Шторы оставались задёрнутыми, но даже так свет софитов будто проникал в комнату вместе с громкой музыкой. Найдя в шкафу чистый комплект постельного белья и, конечно, поблагодарив вселенную за то, что он там вообще оказался, девушка сняла грязные простыни и бросила их в противоположный угол комнаты, пообещав себе постирать их при первой же возможности. Ну, или просто выкинуть. Масами рухнула на кровать, чувствуя, как напряжение постепенно покидает её тело. Она закрыла глаза, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Сегодняшний день выдался насыщенным, и ей отчаянно требовался отдых, но сон не спешил приходить. В голове мелькали обрывки разговоров, лица, события. Она снова и снова прокручивала в памяти слова Куины о Чишии и его одежде, мысленно ругая себя за то, что позволила этой абсурдной идее вообще возникнуть в её голове. Несмотря на усталость, Масами никак не могла отделаться от навязчивой мысли о предстоящем испытании на роль исполнителя. Девушка сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло. Интересно, оправдает ли она ожидания или разочарует Шляпника своей смертью? Тишина в комнате стала почти осязаемой. Масами ощущала её давящее присутствие, словно серый туман, окутывающий сознание. Она закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от всего происходящего. Хотелось просто уснуть и проснуться в другом месте, в другом времени, где не нужно бороться за выживание и плести интриги. Этот мир не давал такой возможности. Здесь приходилось играть по чужим правилам, и проигрыш означал смерть. Тяжёлые мысли ворочались в голове, словно старые камни. Масами чувствовала себя пешкой в чужой игре, без права на собственное решение. Каждое утро начиналось с необходимости надевать маску, скрывая истинные чувства за слоем холодного безразличия. Постепенно мысли начали утихать, уступая место усталости. Чувствовала, как она сковывает её тело, словно тяжелые цепи, но одновременно с тем расслабляет, а сознание медленно погружается в сон. Перед глазами начали возникать обрывки воспоминаний, смешанные с фантазиями. Она видела сосредоточенное лицо Кудзёро над очередным делом, искажённое злобой лицо Нираги на игре червей, жуткая улыбка Миры и… холодный, пронзительный взгляд Чишии, который видит её насквозь.  Масами вздрогнула во сне, пытаясь оттолкнуть наваждение, но его образ не отступал, преследуя её в глубинах подсознания, пока она окончательно не погрузилась во тьму.