Fall in love again, again

Масами проводила странного парня с пепельными волосами взглядом до тех пор, пока его фигура не растворилась в лабиринтах улиц. Его слова эхом отдавались в голове, заставляя её задуматься. «…интересная переменная… живучая…» «И почему он кажется мне знакомым?» Странно было слышать такое от человека, которого она видит уже второй раз. Но почему-то она была убеждена в своих доводах, что он не просто так заговорил с ней. Все знакомства здесь несли или разрушительный, или достаточно полезный для выживания характер. Да и этот тип не казался тем, кого хоть как-то волнует то, что происходит вокруг. Просто играет, ведь это единственное, что остаётся делать, оказавшись в этом странном и жестоком мире. Без паники, без сопротивления и лишних эмоций. Украдкой наблюдая за ним, Кэцуми казалось, что парень в моментах терял интерес к игре, пуская всё на самотёк. Скучающе обводил каждого взглядом, анализируя и собирая информацию, иногда позволяя себе дольше, чем положено, удерживать взгляд на ней. Старался делать это незаметно или нет, Масами всё равно чувствовала его взгляд на себе. Казалось, что она уже ощущала это липкое чувство, когда он изучал её с нескрываемым интересом. Что в первой их совместной игре, что сегодня. И каждый раз ей хотелось, словно старой книге, захлопнуться, больно ударяя по пальцам. Держала лицо, не позволяла эмоциям даже на секунду завладеть ею. Лишь в конце позволила себе небольшую вольность — окинуть его раздражённым взглядом. Хотела дать понять, чтобы он не искал того, чего не было. Масами потёрла виски, пытаясь унять нарастающее чувство тревоги. Его слова, словно заноза, засели в сознании, не давая покоя. Его голос, когда он задавал вопросы, был словно мурчание кота. Зазывал, влёк за собой в эту стихийную бурю, заманивая в ловушку. И Масами едва не угодила в неё, и не была уверена, справится ли она в следующий раз, если их пути снова пересекутся. Он или мастер манипуляций, или просто странный фрик. Масами склоняется ко второму, дабы не обременять свой мозг лишними думами. Головной боли ей и так хватает. Кэцуми здесь почти месяц и уже усвоила пару простых правил, одно из которых — не привлекать особо много внимания. Что ж, похоже, не вышло. Да и нашёлся интересный соперник, о котором она, напомнила себе, предпочла всё-таки не думать. Девушка пару раз слышала, что это место называют Пограничьем. Явные ассоциации с измерением между жизнью и смертью, где решается твоя судьба. Её студенты, которые ничего не делали весь семестр, во время сессии, видимо, чувствовали себя именно так. Вот только здесь всё намного опаснее. Здесь над тобой не висит угроза пересдачи, лишения стипендии и скорого отчисления. Здесь над тобой висит угроза пробитой лазером, простреленной или взорванной головы. Здесь ты борешься за место в этом мире. Борешься за свою жизнь. Когда она впервые попала сюда, первой её мыслью было, что это какой-то странный розыгрыш. Студенты часто проворачивали подобное, просто не приходя на лекции. Но сейчас будто все люди в мире, или по крайней мере в Токио, решили так жестоко пошутить над ней. Когда же Масами впервые попала на арену, было не до шуток и скептицизма. Возможно, ей повезло тогда, что её первой игрой стала игра бубен, хоть и довольно высокой сложности. Хотя по ощущениям таковой не была. Решить пару логических и математических загадок, уравнений, ответить на вопросы школьной программы — и ты на свободе. Почти скука. Вот только наблюдать за тем, как молоденькая девушка, почти того же возраста, что и Масами, на шаг ближе приближает себя к смерти, в третий раз отвечая неправильно, и молит её о помощи, немного неприятно. Девушка не отвечает ей, игнорирует её умоляющий взгляд, лишь стараясь сдержать раздражённый вздох. Терять свою жизнь из-за потенциального трупа желания у Масами никогда и не было. Да и почему-то была уверена, что, если и поможет ей, то просто впустую отдаст свою жизнь, ведь та могла умереть уже на следующем вопросе. Многие скажут, что это ужасно, отвратительно и просто бесчеловечно, что приходится жертвовать другими. Такими же людьми. Со своими мыслями, выводами и желанием жить. И будут правы. Конечно, будут. Девушка не будет спорить, тратить силы и доказывать с пеной у рта, что у неё просто не было выбора. Ответит лишь одной простой фразой, что на её месте они бы поступили так же, наконец заставив их закрыть свои рты, возвращая ту тишину, к которой она стремилась каждый раз. Воспоминания с первой игры частенько посещали её мысли, всплывая не самой приятной картиной. Кэцуми старательно отводила взгляд от трупов, пластом лежавших буквально в нескольких метрах от неё. Но невозможно не смотреть на то, как тёмное багровое и липкое пятно медленно растекается по полу, окрашивая некогда белые, чистые стены. Дышать было практически невозможно. В воздухе повис запах железа, плотно засевший под кожу и теперь преследовавший её каждую следующую игру, где она раз за разом наблюдала одну и ту же картину: люди медленно сходят с ума, не желая умирать, или наоборот, желая помочь всем и вся, жертвуя собой. Такие редко, но всё же встречались на игровых аренах. Кричали громче всех, что так поступать нельзя, а после замолкали, когда первый труп падал к их ногам, осознавая, что могут оказаться на их месте, стоит им чуть замедлиться. Масами с интересом наблюдала за ними, считая секунды до того, как они сломаются, едва сдерживая ухмылку, когда таймер в её голове делал «дзинь». Многие скажут, что она ужасна. Она не ответит, ведь прекрасно это знает, и просто пожмёт плечами, забирая с собой очередную карту после пройденной игры. И всё же сердце каждый раз сжималось, когда она покидала арену с пустотой внутри. Правила этого мира стали ей предельно понятны, и нежелание оказаться на месте всех тех людей, что умоляли о помощи, заглушило крупицы эмпатии в её душе. Девушка училась скрывать свои истинные эмоции за занавесом ледяного спокойствия и безразличия. И пока выходило неплохо. Чем меньше внимания она привлекала, тем меньше было шансов попасть под прицел «жертвы», если игра была заточена на предательство. Правда, иногда она выводила многих из себя, когда брызги крови заливали всё вокруг, а она и бровью не ведёт, просто наблюдает за тем, как багровое пятно медленно растекается под трупом, борясь с желанием скривить лицо в отвращении. Нисколько к нему, сколько к самой себе и ситуации. Встав с бетона, девушка огляделась. Город-призрак, словно декорация к забытому спектаклю, навевал тоску и одиночество. Но в то же время он был полон возможностей, если уметь их увидеть. Масами усмехнулась: выживание — это тоже своего рода игра, и ей предстояло в ней остаться чуть дольше, чем на той же арене. В крайнем случае, просто подождёт конца визы, дабы лазеры сделали всё быстро. Но пока что желание жить всё ещё бурлило в крови, не давая ей пойти по такому простому пути. Нет уж, если и умирать, то точно не без боя. Именно поэтому она двинулась, неосознанно повторив позу того странного парня с руками в карманах, также неосознанно возвращая к нему свои мысли. Кэцуми направилась в противоположную сторону, зная, что их пути, скорее всего, пересекутся снова. Вероятность такого исхода событий была достаточно велика. В этом мире все дороги рано или поздно сходятся. И тогда ей придётся решить, как использовать знания, полученные от этой встречи. Стать пешкой в его непонятной игре или же написать свою? Или же дать понять, что она вне игры, кроме той, что озвучит женский голос. И никак иначе. Усмешка сама собой появляется на губах. Будь у неё в группе такой студент, она бы, возможно, часами вела с ним лекции, споря о решениях тех или иных задач, наконец получая удовольствие от своей работы. Все её ученики всегда хотели всё и сразу, не предпринимая для этого вообще никаких усилий. Когда она пыталась начать дискуссию или хотя бы подогреть интерес к её предмету, то сталкивалась лишь со скучающими глазами студентов, которые единственное, что осмеливались спросить, это когда у них экзамен и какие условия для получения «автомата». Скукота. Условия у неё всегда были одни и те же, такие же, как и у многих других строгих преподавателей в их вузе: полная посещаемость, хорошие отметки и активность на лекциях. Но пока так никто и не сумел заслужить её «поощрения». Лишь сухое и циничное «ты можешь лучше» или строгое и безоговорочное «это никуда не годится». Спорить с ней никто не осмеливался. В университете, где Масами проходила аспирантуру, о ней ходил слух как о строгой всезнайке, что не берёт взятки на экзамене. Танака постоянно рассказывала о том, что ей говорят студенты про неё. Масами же давала понять, что её это не волнует, хорошо скрывая тот факт, что иногда слова всё же остаются на подкорке сознания, напоминая о себе в самые неподходящие моменты. — Слишком строгая, к ней страшно подходить. Кажется, что одного взгляда хватит на то, чтобы я завалил экзамен за месяц до его начала. — Я пять раз пересдавал ей работу, и в конечном итоге получил только 3! Стерва. — Я всю ночь готовилась к лекции и в итоге забыла все, что учила, стоило ей задать первый вопрос… — Поймала на списывании и выгнала из аудитории, стерва. — В её случае скажу, что она молодая грымза. Хотя стерва больше подойдет. — По сравнению с ней препод по этимологии сущий ангел во плоти. А лекции — парк развлечений. — Пусть возвращается в свои США и учит, как складывать числа, пендосов. У меня для этого калькулятор под рукой. — Да мужика ей надо! Не трахает никто, вот и бесится. И не удивительно. Кто такую стерву вообще захочет? Воспоминания об этих смешках у неё за спиной вызывали раздражение. Девушка никогда не подавала виду, что она прекрасно осведомлена о мнении её студентов о ней. Лишний трепет, а перед ней предстоит совершенно другая задача: сделать из них соображающих и мыслящих своим мозгом людей, а не болванок с повторяющимся покачиванием головы «в интернете есть». Ведь все мы прекрасно знаем, что ни одна из наук, будь то химия или физика, не научит мозг мыслить рационально, развивая логическое мышление, так, как это делает математика. Не то чтобы она презирала своих студентов, вовсе нет. В частности, ей было всё равно на них. Скорее, её раздражала та лёгкость, с которой они принимали всё готовое, не утруждая себя собственным анализом. Раздражало то, что они могли позволить себе такую вольность, в то время как она просто не имела выбора, кроме как учиться на отлично своими силами. Часами сидеть над непонятной темой, лишь бы наконец разобрать каждый неясный аспект по своей полочке и получить соответствующую оценку. Студенты жаждали знаний словно фастфуда, быстрого и удобного, не задумываясь о питательной ценности. Попади они в подобную ситуацию, что и она сейчас, умерли бы точно так же, как и та девушка, не сумев решить элементарную задачку. Масами даже не хочет думать о том, что ей «посчастливится» встретить здесь старых знакомых, будь то коллега с университета или же кто-то из студентов. Или Танаку. Девушка замерла, когда лицо подруги снова появилось перед глазами, и её свет, казалось, даже здесь смог достать до неё, обжигая. Сердце на секунду остановилось, а после продолжило стучать, но уже чуть быстрее. Нет, она не могла здесь оказаться. Ещё ни разу за все игры она не встретила Аямэ, даже намёка на её присутствие в городе не было, а значит, её не должно быть здесь. «Тебя нет в Пограничье» Мысль о том, что Танака уже могла умереть на одной из игр, а Масами бы этого даже и не узнала, колким давящим чувством оседала внутри, иногда мешая дышать ровно. Желание вырвать это чувство из груди разъедало лёгкие похуже всякой кислоты, перекрывая воздух. Эмпатия, которая иногда теплилась у неё внутри, возвращалась каждый раз, когда телефон сообщал о том, что игра была успешно пройдена, виза продлена, а где-то рядом с тобой уже лежал труп человека, сердце которого всего мгновение назад билось. Было глупо переживать о том, кто умрёт следующим. Главное — выжить самой. Не ты, так тебя. И Кэцуми выбирает вариант, где она выходит с поля боя с бьющимся сердцем, а не остаётся лежать на арене с дыркой в черепе или вовсе оторванной головой по милости безумца, что всё это устроил. Хотя, возможно, нужно отдать ему должное. В этом мире проявляются все пороки человека, и даже самый добрый из них рано или поздно да поднимет пистолет. За всё время своего пребывания в Пограничье Масами прошла всего шесть игр. Самая первая — начало её пути: семёрка бубен. Тогда девушка ещё не знала всех тонкостей. Не знала о визах, об уровнях сложности, хотя имела догадки о том, что цифры — это они и есть. Всё-таки никто из тех игроков, которых она встретила на первой игре, так и не потрудился объяснить этого, игнорируя её. Тогда-то девушка и поставила перед собой цель наконец добыть недостающие ответы, заходя на новую арену спустя всего два дня после прохождения первой игры, хотя в запасе было ещё пять. Вот тогда-то она и узнала, что означают масти. В этот раз была пятёрка треф. Перед началом игры странный мужчина в шляпе, вроде риелтор, поведал о том, что масти означают вид игры, а цифры на них, помимо уровня сложности, означали то количество дней, которые ты можешь жить в этой «стране», не боясь того, что твою голову пробьёт лазер с неба. Наконец Масами имела представление, с чем ей предстоит работать. Бубны, как она и предполагала, — интеллектуальная игра. Любимая масть. Трефы — командная, что были легче всего, так как можно было или всем вместе выжить, или умереть. Второй вариант очевидно никому не нравился. Пики — физическая, которые ей нравились меньше всего, стоило первой пуле едва обрубить несколько прядей волос и оставить синие пятна чуть ли не по всему телу. И червы. Как сказал тот мужичок в странной шляпе, они являлись одним из самых интересных жанров. Жанр предательства и игры людскими сердцами. Как символично. Тогда на неё это произвело двоякое впечатление, и Масами сделала для себя вывод, что, возможно, она хотела бы в скором времени оказаться на игре червей. Нужно было понять, с чем она имеет дело. Знать тонкости этой масти, чтобы в случае чего не оплошать. Играть чужими чувствами, когда ты не можешь разобраться в своих собственных, — довольно занимательное занятие. И вот снова игра. Пятёрка червей. Какая удача! Не слишком сложно, вот только многие там были готовы разорвать друг другу глотки, дабы выбраться с арены живыми. А ведь вся разгадка заключалась в том, что им просто нужно было найти правильный выход из помещения, не заходя в «фальшивые» комнаты. Можно было обойтись и без смертей, ведь девушка нашла небольшую лазейку в правилах, но предпочла понаблюдать за развивающимся цирком. Жестоко? Безусловно. Утолила ли она свой интерес? В какой-то степени. Больше да, чем нет. Было интересно понять, как будет действовать мозг в подобной ситуации. Когда любой находящийся с тобой в одной комнате имел возможность вонзить нож в спину, даже глазом не моргнув. Возможно, это даже являлось бы смыслом самой игры. Масами хотела понять, что сделает в такой ситуации, когда единственный выход — это или умереть самой, или вырвать свою жизнь ценой чужой. В таких играх, конечно, не всегда, но можно было найти лазейку, дабы спастись. Эта игра червей, но никак не бубен. Никто не будет думать о том, как решить простую головоломку, а лишь толкнет под огонь, чтобы выбить себе время на отступление или отложить свою смерть. Смысл всегда был в наблюдении. В том, чтобы не чувствовать, а видеть. Чтобы сердце билось ровно, когда другие разрываются между страхом и отчаянием. И всё же Масами пыталась оставаться человеком. Если была возможность кого-то спасти, она действовала. В играх бубен давала подсказки к решению, если это не было запрещено. В трефах неохотно, но всё же принимала участие, не оставаясь просто стоять в стороне и дожидаясь, пока команда справится и без неё. Пики и червы пока не предоставляли такой возможности, учитывая, что из нескольких таких она выходила или единственной выжившей, или ещё с несколькими людьми, в чьих глазах больше не горело желание жить.  В первую очередь думаешь о себе, а уже потом об остальных, если предоставится такая возможность. Всё-таки «командная игра» имела место только на трефах. В остальном желательно было положиться лишь на себя.  Спустя ещё несколько игр не слишком высокой сложности настала очередь тройки пик, где она впервые ощутила на себе его взгляд. Этот пронизывающий, изучающий, холодный взгляд. Он ожидал, что она поддастся порыву, изобразит хоть какую-то эмоцию. Она это чувствовала. Но Масами лишь устало вздыхала, когда его внимание, которое снова и снова возвращалось к ней, начинало надоедать.  Когда игра закончилась, она вышла из укрытия, едва не ругаясь себе под нос, когда не обнаружила карту. Многие их просто игнорировали, поэтому было нетрудно догадаться, кому она могла понадобиться. Чёрт с ним, пусть забирает. Масами вышла из здания проведения игры, натягивая капюшон как можно ниже. Просто хотела слиться с тенью, исчезнуть подобно легкому дуновению ветра, словно её и не было. Но стоило ей снова ощутить этот внимательный, изучающий, словно зверушку в зоопарке, взгляд, озноб едва не пробил её тело. Видимо, у неё появилась навязчивая проблема. Абсолютно на всех играх она старалась не привлекать к себе внимания. Стояла отрешенно, лишь иногда окидывала участников взглядом, дабы понять, чего они стоят и кто мог оказаться потенциально опасным соперником. Стиль одежды здесь не имел никакого значения, удобство и скрытность стали главными аспектами при выборе экипировки, когда Кэцуми в очередной раз совершала «набег» на магазин одежды. Теперь из строгой преподавательницы она стала выглядеть как подросток в бегах, а низкий рост только усугублял ситуацию. Хотя это играло ей на руку. Её тактика работала неплохо. На девчонку в балахонах никто особо не обращал внимания, думая, что она умрёт в первые же минуты игры. Масами просто тихо проходила игры одну за другой, забирая с собой карты, оставляя после себя лишь тень. И вот теперь появился он. Парень в белой толстовке, который, судя по всему, думал так же, как и другие игроки в самом начале. Но обратил чуть больше внимания, когда Масами, к его удивлению, вышла живой с арены. Что он из себя представлял, каковы его мотивы, и простой ли он игрок — Масами не знала. Даже думать не хотела, надеясь, что их встречи будут столь же редки, как и её мысли о нём. Но судьба, казалось, имела на них свои планы, ведь почувствовать его взгляд вновь показалось чем-то обжигающим и на удивление пугающим. Живучий тип. В этот раз он был куда более внимательным, изучал её, следил за каждым движением мышц на лице и руках, пытаясь уловить дрожь пальцев, выдающую волнение. Он явно хотел увидеть куда больше, чем она ему позволяла. Стоило механическому голосу озвучить уровень сложности, Масами мельком всё же взглянула на того парня, вовремя уворачиваясь от его ответного взгляда. Они оба изучали друг друга. Сложность «пятёрка бубен» означала, что игра позволит ей понять, с кем имеет дело. Когда женский голос озвучил правила незнакомой до этого момента карточной игры, Масами несколько раз перечитала их, а после незаметно окинула взглядом всех присутствующих, специально игнорируя белую толстовку, что так и норовила броситься в глаза. Судя по реакции, не она одна впервые слышала об этой игре. Так даже интереснее. Тактика чуть ли не сразу выстроилась у неё в голове: стоило для начала прощупать почву, а после поддаться, дать шанс, надежду на выживание, в конечном итоге легко, почти незаметно вырвать победу из чужих рук. Игра на внимательность и немного на удачу. Масами поняла, что совершила ошибку, слишком поздно, когда впервые встретилась с его глазами. Девушка уловила знакомую отстранённость и холодный расчёт действий оппонента. Вот только её это раздражало, ведь смотрел он на неё. Пытался прочитать, но Кэцуми хорошо держалась. В эту игру могли играть двое. И всё же не смогла сдержать недовольство, когда его взгляд на лишнюю секунду задержался чуть выше её глаз — в том месте, где у неё красовался небольшой рубец, сувенир с игры треф, где по неосторожности одного паренька в неё едва не прилетело несколько ножей. Повезло, и девушка отделалась лёгким испугом и небольшим шрамом, что время от времени будто напоминал о себе, отдавая мнимой болью. Парень же всю дорогу извинялся и пытался выступать в роли её защитника, полностью игнорируя безразличие Масами ко всей ситуации. Не умерла же, так чего так возиться с ней. Парень напротив заметил её хмурость, и уголки его губ едва дрогнули в ухмылке. После Кэцуми старалась не смотреть в сторону этого типа, сосредоточившись на лицах других игроков, на их негодовании и читаемом страхе, на запахе адреналина, витавшем в воздухе. При этом стойко держала лицо, не позволяя глухим ударам своего сердца заглушить голос разума, а взгляду напротив — сбить её с толку. Его присутствие ощущалось как наэлектризованная атмосфера, готовая взорваться от малейшей искры. Масами даёт слабину, когда позволяет победной улыбке показаться на лице, когда понимает, что нужные карты вот-вот окажутся у неё на руках, тем самым принося ей победу и позволяя встать из-за этого стола с бьющимся сердцем. Снова ощущает на себе его взгляд, и тут уже улавливает нотки едва заметного удивления и… заинтересованности? Это плохо. Когда он впервые заговорил с ней, Масами поняла, что попала в его сети, хотя всеми силами старалась этого не допустить. Она позволила эмоциям проявиться на лице, доставляя ему удовлетворение. Пусть радуется, пока может. Масами надеялась лишь на то, что это была их последняя встреча. Но, как мы все прекрасно знаем, Бог любит троицу.

*** 

Виза кончилась. И теперь ей предстояло снова взойти на арену, которая в этот раз представляла собой старый многоквартирный дом. «Toei Sendagaya» — гласила надпись при входе. Осмотрев фасад здания, Масами пытается прикинуть, что будет за игра. Вероятность того, что это будут пики или трефы, достаточно велика. Девушка поставила приоритет на пики. Поднимаясь по ступенькам, Масами снова чувствует, как будто проходит сквозь паутину, а едва ощутимая дрожь и жужжание под ухом лишь подтверждают тот факт, что теперь ей некуда бежать. Зайдя в небольшой холл, девушка сразу примечает уже достаточно большое количество игроков. И они тоже её замечают. Двое мужчин, один из которых выглядел как большая угроза, другой же — как его прихвостень. Пушечное мясо. Они оба осматривались по сторонам, очевидно ощущая своё превосходство, ведь сила — это такой большой плюс во многих играх. Особенно в пиках. Масами чувствует исходящую от них угрозу и старается не задерживать свой взгляд, в отличие от них. Тот, крепкий, окинул её внимательным взглядом, прикидывая, на что та была способна, но, очевидно, не нашёл ничего стоящего и быстро потерял интерес. Не новички. Хорошо это или плохо, будет зависеть от сути игры. Другие же прямо-таки и кричали о том, что они здесь впервые. Две подружки, что нервно перешёптывались и оглядывались на каждого, видимо, не совсем понимая, что происходит. Пожилая женщина, прижимавшая к себе свою сумку, непонимающе глядя на телефон перед собой и других игроков. Масами особенно было жаль таких, ведь они даже не успевают ничего понять, тут же схватывая пулю. Мужчина средних лет, похожий на извращенца, а рядом с ним — мужчина в офисном костюме. Паренёк в кепке, который непонимающе глядел на свой телефон, то и дело почесывая голову. Чуть больше внимания привлекла девушка спортивного телосложения с классическим бобом с челкой. Она разминалась, разогревая мышцы, готовя себя к предстоящей игре. Вот она точно знала, где находится. Масами почти удивляется, когда снова видит того самого странного мужичка в забавной шляпе. Ещё не умер. Удивительно. И двое парней, которые, кажется, были чуть младше неё, может, на год, может, на два. Один с растрёпанными волосами, другой же, более высокий, блондин, в цветастой рубашке, с недовольным и сосредоточенным взглядом. Сразу же осаживает своего друга, когда тот пытается помочь пареньку в кепке. Они тоже не были новичками. Масами продолжает лениво окидывать всех взглядом, пока… «Вы что, издеваетесь?» Масами едва сдерживает стон разочарования, когда видит эту чёртову белую толстовку, чей хозяин притаился в углу. Присмотревшись, Кэцуми замечает провод от наушников. Плечи слегка расслабляются. Может, пронесёт. Натянув капюшон как можно ниже, надеется, что тот просто пропустит её мимо глаз. Не обратит внимания. Сделает вид, что её здесь нет и не было.  — Простите… — все надежды разбиваются, когда к ней подходит тот самый парень в кепке, привлекая к её персоне лишнее внимание. Теперь почти все смотрели на них. Как же раздражает. — Я вообще не понимаю, что нужно делать, — говорит он, встав прямо у неё на пути.  И вот Масами снова чувствует этот кошачий взгляд, устремленный на неё. Едва сдерживает себя от того, чтобы не закатить глаза. Парень, заметив краем глаза знакомую фигуру, выглядывает из-под капюшона, осматривая её. Масами всеми фибрами чувствует, что на его лице медленно появляется ленивая ухмылка, а взгляд становится едва прищуренным. Он ждал её. По всему телу пробегает электрический ток. «Не думай, просто бери телефон» Обойдя этого парня в кепке, Кэцуми хватает трубку. Экран тут же загорается.

ПОДОЖДИТЕ, ИДЁТ РАСПОЗНАВАНИЕ ЛИЦА.

ПОЖАЛУЙСТА, ДОЖДИТЕСЬ НАЧАЛА ИГРЫ. 

— Попробуй выжить, — односложно отвечает девушка, по привычке отходя в самый дальний и тёмный угол. Всё это время она чувствует на себе его взгляд. Он сопровождает каждое её действие, не прекращая наблюдать даже тогда, когда Кэцуми притаилась в углу. Но времени думать об этом нет, так как механический голос объявил о закрытии регистрации.

РЕГИСТРАЦИЯ ЗАКРЫТА.

КОЛИЧЕСТВО УЧАСТНИКОВ — 14.

ИГРА НАЧИНАЕТСЯ.

СЛОЖНОСТЬ — ПЯТЁРКА ПИК.

Кэцуми подавляет улыбку, мысленно отмечая, что её ставка была верной. В холле повисла напряженная тишина, каждый участник замер в ожидании. Казалось, даже воздух стал гуще, пропитанный страхом и предвкушением. Пятёрка пик. Не самая сложная карта, но и не подарок. Прошлая была всего на две единицы легче. Требует не столько ума, а скорее хитрости, умения анализировать ситуацию и… силы. Всё же физические игры были невыносимы. После них болела не столько голова, сколько всё тело. Краем уха Масами слышит, как тот самый риелтор начинает объяснять парнишкам что означают масти, а что цифры на них. Работа у него такая, чтоль; служит проводником в мир убийств и предательств? Занятное однако дельце. Масами изо всех сил сдерживает смешок от абсурдности свой мысли. Нет никакой уверенности в том, что он переживёт эту игру. Также как и у неё. И всё же у неё есть небольшое преимущество.  Масами осознает свою очередную ошибку слишком поздно, когда едва заметно передергивает плечами, стараясь игнорировать навязчивое внимание со стороны этого странного типа. Почти чувствует, как он, наконец довольный её реакцией, медленно отводит свой взгляд, не пряча улыбку. Раздражает. Телефон снова загорелся.

ИГРА — «ДОГОНЯЛКИ».

ПРАВИЛА — УБЕГАЙТЕ ОТ ВОДЯЩЕГО.

ЗАДАЧА — НАЙТИ БЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ, СПРЯТАННУЮ В ОДНОЙ ИЗ КОМНАТ ЗА ОТВЕДЁННОЕ ВРЕМЯ.

ПОСЛЕ ЭТОГО ИГРА БУДЕТ ОКОНЧЕНА.

ОТВЕДЁННОЕ ВРЕМЯ 20 МИНУТ.

ЧЕРЕЗ 20 МИНУТ БОМБА, ЗАЛОЖЕННАЯ ПОД ЭТИМ ЗДАНИЕМ, ВЗОРВЁТСЯ.

ДО НАЧАЛА ИГРЫ — 5 МИНУТ.

Масами всё же не сдерживает улыбку. Раз им дали время до начала игры, значит, начальная точка играет здесь ключевую роль. И кажется, Кэцуми уже знает, откуда стоит начать, а потому решает не медлить. Оттолкнувшись от холодной стены, девушка не обращает внимания на небольшой переполох в толпе, лишь поправляет капюшон, сжимая в кармане припрятанную шпильку для волос вместе с телефоном. Идёт прямо к лифту, стараясь всеми силами не обращать внимание на то, что парень в белой толстовке остановился чуть поодаль от неё. «Конечно, он тоже понял» Двери лифта медленно открылись. Внутри горел яркий, режущий глаза свет. Кнопки этажей манили своими цифрами, словно предлагая выбор между спасением и безнадёжностью. Масами не стала долго задерживаться, сразу же заходя внутрь. Парень последовал за ней, молчаливо заняв место в углу. Девушка нажала на кнопку седьмого этажа, даже не задумываясь о том, что он мог ехать совершенно на другой. Прошлая их совместная игра уже дала понять, что он не глупый. Тишина в кабине давила, наполняя пространство невысказанными вопросами и опасениями. И всё же это было лучше, чем если бы он решил начать с ней разговор. Лифт тронулся, и Масами почувствовала лёгкую вибрацию под ногами. В голове проносились варианты развития событий, сплетаясь в сложную паутину стратегий и предположений. Всего двадцать минут на то, чтобы найти безопасную зону среди большого количества запертых дверей, которые все как одна похожи друг на друга. «Безопасная зона… Хах, и почему я чувствую подвох?» Эта мысль пульсировала в сознании, заставляя активизировать все свои аналитические способности. Если думать логически, то водящий — это тоже игрок, который так же, как и они, может проиграть. Стоит им найти эту зону, как игра будет окончена. Если же нет, то водящий или убьёт всех раньше, оставшись в живых, или же подорвётся вместе со всеми. Шансы шестьдесят на сорок с небольшой погрешностью. «Это становится интересно» Наконец, двери лифта открылись, и Масами решительно вышла в коридор. Верхний этаж встретил её длинной чередой дверей, за одной из которых, возможно, могла быть безопасная зона. Номера комнат казались безликими, не давая никаких намёков на то, где спрятана заветная цель. Подавив в себе желание действовать на опережение и тратить в пустую силы, девушка медленно побрела в сторону места, которое она себе присмотрела. Левый угол здания на самом верхнем этаже. Отсюда открывался чуть ли не самый лучший обзор, и вероятность того, что водящий сразу поднимется на самый верх, достаточно мала, чтобы Масами уверенно двигалась в нужном направлении. Однако расслабляться пока было рано. Кэцуми окинула взглядом пространство, замечая на этажах бродящих и озирающихся по сторонам других игроков. «Интересно, кто умрёт первым» Парень в толстовке оставался позади, наблюдая за ней с невозмутимым видом. Масами чувствовала его присутствие, но старалась не обращать на него внимания. Он тоже, должно быть, уже всё понял и, возможно, был не очень рад, что такое хорошее место занял кто-то ещё. Однако, вопреки всем её ожиданиям, он последовал за ней, сохраняя молчание. Странно, в прошлый раз он казался разговорчивее. Настроения нет? Остановившись в нужном месте, Кэцуми облокотилась о бетонный балкон, рассматривая этажи. Ветер здесь был сильнее, чем внизу, поэтому пришлось ненадолго снять капюшон, чтобы заправить надоедливые чёрные пряди за ухо. Нужно было ещё в первый день их отрезать: они могут только всё усложнить или вообще лишить её жизни в одной из игр. Но пока что-то сдерживало её от этой затеи. Возможно, желание оставаться привлекательной. Как глупо. Натянув капюшон обратно, её взгляд скользнул по стенам, выискивая малейшие признаки, которые могли бы указать на необычность одной из комнат. Может быть, слегка отличающийся оттенок краски, неровность в кладке, еле заметный символ? Всё могло быть ключом к разгадке. Она чувствовала, как внутри едва нарастало напряжение, словно невидимая сеть, опутывающая её и заставляющая быть предельно внимательной. Наверное, стоило начать дышать. Парень остановился почти в метре от неё, повторив её позу. Масами почувствовала, как всё внутри скрутил спазм. Что-то её напрягало, но она не могла понять что. Он не глуп — оттого становился весьма полезным игроком и слишком опасным противником. Возможно, даже более опасным, чем бомба, тикающая где-то в недрах здания. Рядом с ней неожиданно раздался голос. Масами даже не сразу поняла, что он принадлежал этому типу. — Расслабься. Он сказал это так легко, будто на все сто был уверен, что она очень напряжена. Что ж, он явно не ошибся. Масами перевела безразличный взгляд с этажей внизу на парня. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась насмешка. «Если я его ударю, это будет неожиданно или скорее ожидаемо?» — Просто думаю, — парировала она, возвращая свой взгляд на этажи. Рядом послышался смешок. Этого ещё не хватало. — Ты слишком громко это делаешь. Это отвлекает. — Никто тебя за мной не тянул, — бросила она, снова впившись взглядом в его профиль. — Мог выбрать этаж ниже, он тоже даёт неплохой обзор. Парень в белой толстовке медленно повернул голову, встречаясь с её взглядом. И Масами была готова поклясться, что всего на секунду в его тёмных глазах мелькнула искра. Девушка почувствовала лёгкий озноб, словно кто-то провёл ледяной рукой по спине. Она не ожидала такой прямой конфронтации, особенно сейчас, когда они, казалось бы, не очень-то и ладили. Да и с чего вдруг им ладить? Его взгляд был тяжёлым, изучающим, словно он пытался проникнуть в самую суть её мыслей, внешне оставаясь совершенно безразличным ко всей ситуации. Она же сохраняла невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё кипело от напряжения и нарастающей тревоги. Игра в гляделки затянулась. Признавать не хотелось, но пока никто не пугал её так сильно, как он. И это… показалось ей интересным. «Я явно об этом пожалею» Масами отвела глаза первой, давая ему выиграть этот раунд в не гласной войне, ведь её внимание привлекло движение за его спиной. Она медленно перевела взгляд в сторону лифта. Заметив это, он повторил её действие. Оттуда вышли те самые мужчины, один из которых окинул её фигуру внимательным и оценивающим взглядом, когда она только зашла. Ещё тогда Масами приметила у этих двоих уже знакомые ключ-браслеты на руках. Вот только одеты они были нормально, в отличие от тех двух парней с её первой игры. Вопреки всем ожиданиям, они смотрели не на неё, а на парня в толстовке. Он же лениво помахал им рукой. Они, очевидно, были не рады его видеть, это было видно по выражению лица самого крупного. Возможно, бывший военный. Он просто проигнорировал его жест, уходя в другой конец здания. — Как грубо, — сказал парень, возвращая свой взгляд на балконы. — Похоже, все как обычно умрут. Кэцуми едва сдержала себя от того, чтобы не закатить глаза. Сколько самоуверенности.

ДО НАЧАЛА ИГРЫ — 1 МИНУТА.

Масами прищурилась, внимательно наблюдая за тем, как «военный» и его прихвостень скрылись из виду. Его реакция на парня в толстовке показалась ей странной. Слишком враждебной для тех, кто только сегодня впервые увидели друг друга. Возможно, они были знакомы. — Возможно, — коротко бросила Кэцуми, прикрыв глаза, решив не думать о том, ответила ли она на вопрос в своей голове или на его предположение. — И всё же стоит хотя бы дождаться начала игры. Парень ничего не ответил, продолжая осматривать здание. Его спокойствие раздражало всё сильнее. Слишком уж он был уверен в себе, словно знал что-то, чего не знала она. А это, в свою очередь, делало его ещё более опасным. Возможно, теперь Масами понимала чувства той девушки в игре бубен. Но время думать об этом кончилось. Из телефона снова донёсся голос, заставив достать его из глубокого кармана.

ПОДГОТОВКА ОКОНЧЕНА.

ОТВЕДЁННОЕ ВРЕМЯ — 20 МИНУТ.

ИГРА НАЧИНАЕТСЯ.

Масами на секунду затаила дыхание, глядя на символы. Последние слова прозвучали как приговор.

ВОДЯЩИЙ ПРИБЫЛ.

А после на всю округу раздались торжественные фанфары. Будто у них тут не игры на перегонки со смертью, а скачки. И ставки были высоки. «Фанфары? Серьёзно?» А после послышался звон открывающихся дверей лифта этажом ниже, прямо под ними. Иронично. Напряжение в коридоре сгустилось, словно перед грозой. Фанфары, сопровождающие прибытие водящего, казались издевательскими, подчёркивая абсурдность ситуации. Масами перевела взгляд на шестой этаж, откуда доносились медленные шаги. Хотела увидеть хоть что-то, что могло или приблизить их к победе, или к неминуемой гибели. Тело непроизвольно дёрнулось от звука выхода обоймы. Раздалось несколько криков, смешанных с эхом выстрелов. Стук собственного сердца звучал в ушах, почти заглушая вопли и мольбы о помощи где-то там внизу. Парень рядом оставался невозмутимым, словно происходящее было для него обыденностью. Это одновременно раздражало и завораживало. Хотелось бы ей быть настолько хладнокровной ко всему тому, что сейчас происходит, а не вздрагивать от каждого выстрела. «Если не ты, то тебя» Слова снова и снова прокручивались в голове, пытаясь унять боль в висках. Эмпатия пыталась достучаться из глубин сознания, когда Масами слышала крики о помощи, но она лишь скучающе облокачивалась на перила, продолжая выискивать глазами водящего. Он же, судя по всему, не терял времени даром и приближался к ним с каждой секундой. Безопасная зона, единственная надежда на спасение, казалась такой далёкой и недостижимой. И всё же Кэцуми чувствовала подвох. На третьем этаже бегали двое парней, пытаясь найти безопасную зону. Они проверяли каждую дверь, но те, очевидно, были заперты. Такими темпами они или и вправду все умрут, или всё-таки найдут её. Шансы были шестьдесят на сорок. На втором этаже Масами заметила двух девушек. Они спасались бегством, подгоняя друг дружку, крича о том, чтобы они были быстрее. Масами понимала их желание выжить, но их паника только привлекала внимание. Их смерть медленно вышла из-за угла, и теперь девушка была ещё больше поражена всей абсурдностью ситуации. Она почти что хотела засмеяться. На голове у водящего была надета лошадиная голова, а недавно прозвучавшие фанфары едва ли могли вызвать смешок. Всё было так очевидно, что даже дурно стало. «Вот твоя слабость. Интересно, поймёт ли ещё кто-то» Одна из девушек, как это бывает в самых глупых и клишированных фильмах ужасов, упала, видимо споткнувшись о свою же ногу. Другая же поспешила к ней на помощь, но была тут же застрелена. Кэцуми ожидала, что эта же участь сразу постигнет и вторую, но у водящего закончились патроны. Девушка вздрогнула, будто в замедленной съемке наблюдая за тем, как он не спеша потянулся за новым магазином. Всего секунды, но шанс спастись есть. «Надо же, какая удача» Но девушка внизу была охвачена ужасом и глупым желанием отомстить за свою подругу. Масами подавила разочарованный вздох. Всё, что она сделала — это швырнула в убийцу туфлю, крича о мести и желании убить, потеряв всякую возможность на спасение. Из последних сил та подорвалась с пола, едва поскальзываясь на крови подруги, но шанс уже был упущен. Пули насквозь пробили её тело, залив стены и пол кровью. — Она могла спастись, — больше для себя, чем для парня, проговорила девушка, пытаясь убедиться в собственной уверенности в этих словах. Да, определённо могла. Но выбрала умереть. Масами отвела взгляд. На мгновение ей показалось, что она видит отражение себя в испуганных глазах погибшей. Страх, бессмысленная храбрость, глупая жертва — все это она понимала слишком хорошо. Слишком долго жила, окруженная смертью, чтобы еще удивляться её причудливым проявлениям. Здесь, в этом мире, она просто происходила чаще. И представала не в самом гуманном свете. Но даже ей, циничной наблюдательнице, было противно от этой нелепой сцены. «Самопожертвование… глупость, да и только» Парень рядом никак не прокомментировал её слова, выбрав путь молчаливого наблюдателя. Но даже так, она знала, что была права, а он был с ней согласен. А после раздался крик. — Ребята! — голос показался знакомым. Парень с лохматой прической, которому тот мужичок в шляпе объяснял значение карт. «Неужели нашёл?» — Водящий в середине второго этажа! Из-за маски у него туннельное зрение! Давайте сообщать, где он, и искать комнату вместе! Губы дрогнули в улыбке. Приятно осознавать, что здесь не все такие безрассудные и глупые, а её догадка оказалась верна. Осталось дождаться, когда это сыграет на руку. — Идея неплохая, — Кэцуми едва вздрогнула, когда этот парень снова удостоил её своим голосом. Неужели и вправду так думает? — Но никто не ответит. Нет, показалось. «Ты бы точно не ответил» — Не делай поспешных выводов, — хмыкнула девушка, ещё больше перекинувшись через перила, дабы осмотреть больше территории. Водящий был в центральной части четвёртого этажа. Кричать об этом она не собиралась, но поставила на то, что это сделают за неё. В каком-то смысле хотела утереть этому парню нос. — Подожди немного. И вот она слышит голос девушки с прической боб. — Он уходит из центральной части четвёртого этажа! Если вы там — бегите! Самодовольная улыбка сама собой появляется на лице, когда парень рядом протягивает почти удивлённо: — Серьёзно? — Говорила же, — хмыкнула Масами, подперев голову рукой, стараясь как можно незаметнее разглядеть его профиль. Едва заметная улыбка украшала его лицо, а расслабленные, без прищура глаза завораживали своей холодностью и безразличностью ко всей ситуации в целом. Масами была почти уверена, что его сердце не бьётся в бешеном ритме из-за страха схватить пулю. Волосы развевались из-за слабого ветра, но тот даже не спешил прятать их под капюшон, видимо, не видя в этом смысла. И как бы Масами ни хотела это признавать, он был весьма не плох собой. Возможно, даже красивым. Рот бы ещё заклеить. Масами подавляет рвущийся смешок. «О чём я только думаю» Отвести взгляд выходит только тогда, когда и его и Кэцуми привлекла та самая девушка, что с особой лёгкостью забралась по водосточной трубе на этаж выше, спасаясь от пуль ведущего. Даже как-то завидно стало. — Ого. — Скалолазка? Неплохо, — прокомментировал он, покачав головой. Слышались знакомые нотки восхищения. На мгновение воцарилась тишина, прерываемая лишь отдалёнными криками и топотом убегающих. Масами всё дожидалась, когда же водящий совершит ошибку, боясь, что время выйдет раньше, чем кто-то всё же найдет безопасную зону. Но всё обернулось довольно удачно, когда парень в кепке подошёл к одной из дверей, почти что прикоснувшись к ручке. Водящий начал выпускать одну обойму за другой, дабы не подпустить его к той двери. Впервые он стрелял с такого расстояния, очевидно, просто чтобы не дать тому типу открыть дверь. — Как раз вовремя, — проговорила девушка, взглянув на телефон. Осталось всего шесть минут. Этого будет вполне достаточно. Оттолкнувшись от балкона, девушка медленно побрела по коридору, дабы проанализировать складывающуюся ситуацию. «Водящий выдал местонахождение безопасной зоны и, возможно, останется там, дабы сторожить её. Но если нет…» Масами остановилась. — Ты ведь уже всё понял, не так ли? — не оборачиваясь, спрашивает она, когда начинает слышать шаги за спиной. Парень в белой толстовке обошёл её и остановился перед ней, слегка обернувшись через плечо. — И ты тоже, — бросил он, продолжив свой путь. — Ну что, начнём? — Масами не отводила свой взгляд до тех пор, пока он не скрылся за поворотом. «Какой же ты всё-таки раздражающий» Масами не спешила. Медленно, словно кошка, кралась по коридору, прислушиваясь к каждому шороху. В голове роились мысли, складываясь в единую картину. Водящий у безопасной зоны — слишком очевидно. Он должен ждать их там, как паук в паутине. Но если нет… тогда всё гораздо сложнее. Тогда безопасная зона вовсе не безопасная, как им сообщили. — Идёшь? — Масами вздрогнула, когда этот парень выглянул из-за поворота. Он, что… ждёт её? Девушка молча кивнула, прибавляя шаг и уже идя с ним почти вровень, оставаясь слегка позади. Время утекало сквозь пальцы словно песок, и тратить его на то, чтобы пытаться понять, в чём загвоздка — слишком безрассудно и опасно. По ходу дела разберётся. Пальцы сильнее сжали шпильку, даря небольшое успокоение в сложившейся ситуации. Когда они вышли на нужный этаж, то первое, что приметила Масами — это отсутствие водящего у простреленной двери. «Всё-таки что-то упустили» — Он ведь не может быть настолько глупым, — прошептала девушка, пытаясь убедиться в собственной догадке. Ходить за ними не имеет смысла, когда он мог просто остаться у двери и расстреливать их. Либо же просто ждать, пока закончится время. Парень пожал плечами, продолжая свой путь. — Есть только один способ это узнать. Идём. Навстречу им вышел парень с лохматой причёской, который один из первых после неё понял слабость водящего. Масами в какой-то степени заинтересована им. В его глазах горела решительность. И, судя по всему, парень рядом тоже был весьма удивлён этим фактором. Белая толстовка удовлетворённо хмыкнул, приближаясь к заветной цели. — Значит, ты тоже понял? — Масами решила не отставать, последовав за ним. Остановившись всего в пару метрах от двери и облокотившись о балкон, иногда поглядывала вниз, пыталась прислушаться к посторонним звукам. Анализировала их положение, пыталась понять, что упустила, не сразу заметив довольно длительную пропажу водящего. Почему он не сторожит зону, раз уже выдал её местонахождение? Он не может быть настолько безрассудным. Что-то явно было не так. Слишком просто для пятёрки пик. — Да. Это безопасная зона, — парень схватился за ручку и был готов её открыть, но замер в нерешительности. Кэцуми приковала свой взгляд к двери, иногда бегло осматривая лицо своего раздражителя и парня у двери. Белая толстовка оставался спокойным, легко улыбаясь, смотря то на самого парня, то на его руку, что так и застыла. Ждал. — Ну, открывай, — подтолкнул он. Кажется, Масами всё же не помешало бы узнать его имя. Если они выживут, конечно. Кэцуми видела, как в его глазах двигались шестерёнки. Он также пытался понять, что здесь не так. И, кажется, девушка почти поняла что. — Зачем он нас преследует? Он мог ждать здесь. И парень был чертовски прав. Вот только времени на это не было. — Мы явно что-то упускаем, — проговорила Масами, доставая телефон. Оставалось чуть больше трёх минут. — Вот только времени у нас нет. — Если не откроешь, — парень в белой толстовке показал ему телефон с обратным отсчётом, даже не планируя заканчивать фразу. Всё было очевидно. А после механический голос озвучил, что времени думать об этом у них совсем не остаётся, иначе они все взлетят на воздух. Парень с лохматой причёской глубоко вздохнул и резко дёрнул ручку на себя. Дверь открылась, издав неприятный скрип. Парень оглянулся на них, а после аккуратно, осмотрительно заглянул внутрь, пока парень в толстовке не распахнул дверь настежь, заходя вместе с ним. Масами не спешила за ними, однако интерес, подогреваемый адреналином, бурлил в крови, и она двинулась следом, не забывая про подвох, что мог здесь крыться. Оставалась позади, чтобы в случае чего сразу же отсюда выйти. Комната встретила их затхлым запахом и густой темнотой, лишь слабый свет проникал через открытую дверь. Масами прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в царящем полумраке. Понять, что здесь могло быть не так. Парень в толстовке уже достал телефон, освещая пространство вокруг слабым светом от экрана. Всего было две двери. Одна вела в уборную. Другая же была закрыта. Парни медленно подходили к ней, осматриваясь. Масами же продолжала держаться выхода, пока тревога в груди нарастала. Оставалось всего пару метров. Слишком просто. Слишком очевидно. Всё это было слишком. Масами почувствовала, как по спине пробежал холодок. Девушка застыла, не решаясь сделать и шагу. Здесь кто-то есть. Она не слышала приближающихся шагов или возгласов снаружи. Она почувствовала это только тогда, когда зашла внутрь. Кроме этих двоих и её самой здесь явно был кто-то ещё. Масами задержала дыхание, медленно поворачивая голову вправо, и периферическим зрением она заметила движение. Глаза в момент расширились, когда она увидела голову коня, а пугающая мысль осознания настигла её. «Ещё один водящий» — Берегись! — закричала она одновременно с лохматым парнем. Масами инстинктивно схватила парня в белой толстовке за рукав, изо всех сил дёрнув его на себя, в то время как лохматый оттолкнул его, и они вместе упали на пол. Кэцуми уже хотела достать шпильку, как парень в толстовке снова поразил её, достав из кармана самодельный шокер и ударил им второго, чёрт возьми, водящего в бок. Девушка уже с нескрываемым шоком наблюдала за тем, как его тело прошибает током, с глухим ударом падая на пол. Масами затаила дыхание, приготовившись, и попросту не могла поверить своим глазам. Даже не могла решить, чему удивилась больше: шокеру из старого MP3-плеера или второму водящему. Нет, серьёзно, самодельный шокер? В этих краях такое встретишь не каждый день. Не то чтобы его сложно создать из подручных материалов, что просто раскиданы по всему городу, делов-то. И всё же это впечатляет, ведь не каждый второй вообще подумает об этом. Этот парень с каждым разом удивляет её все больше и больше. Поднявшись с пола, девушка не отрывала взгляда от человека, валявшегося на полу. Шокер может обездвижить на время. И то, если будет достаточной мощи, чтобы вырубить надолго. Но не убить. Когда она заметила, что рука водящего снова сжала пулемёт, отреагировала почти молниеносно. — Всегда важно быть готовым… — не давая ему договорить свою реплику, Масами снова схватила парня за руку, выталкивая их из комнаты до того, как до них долетит хотя бы одна пуля. Захлопнув дверь, девушка отползла от неё на противоположный конец, дожидаясь, когда очередь закончится. Выстрелы продолжали раздаваться внутри комнаты, и девушка запоздало замечает, что они оставили парня там. В безопасной зоне, которая вовсе не была такой уж и безопасной. Снова дёрнувшись к двери и схватив ручку, её останавливает сильная хватка за запястье, отдающаяся неприятным покалыванием в месте соприкосновения. — Умереть захотела? — сухо спрашивает белая толстовка, смотря ей прямо в глаза. Впервые он, казалось, запыхался. — Мы все умрём, если будем медлить, — с таким же придыханием отвечает Масами, когда из комнаты снова раздаются выстрелы, а после и крик того самого парня. — Здесь нужны два человека! — девушка почти не верит сказанному, сдерживая рвущийся стон. — Только так можно выиграть! — Издеваетесь? — злобно шепчет парень, продолжая держать её руку. Масами нахмурилась, взглядом указывая на его ладонь. Заметив это, он моментально отпускает её, давая свободу действиям, не сдерживая насмешливой ухмылки. Масами открыла дверь, заходя внутрь. Из другой комнаты доносились мольбы о помощи и крики боли, заставляющие сердце сжиматься в ледяной комок. Не обращая внимания на предостерегающий взгляд белой толстовки, Масами решительно двинулась в сторону источника звука. Стоило ей заглянуть внутрь, едва заметив, как лохматый парень из последних сил пытается бороться с водящим, как сразу же на неё обрушился шквал выстрелов, из-за чего она отпрыгнула в сторону, задев парня в толстовке. — Там две кнопки, — говорит Масами, поворачивая голову в его сторону и пытаясь отдышаться. Ещё бы чуть-чуть, и валялась бы трупом рядом с ним. Парень бегло осматривает её, и девушке хочется сжаться под этим взглядом. Холодный, оценивающий, он становится всё серьёзнее, когда достигает её плеча. Проследив за его взглядом, она замечает, как кровь медленно просачивается в ткань, расползаясь большим багровым пятном. «Задел…» В голове моментально проносятся мысли о том, что рана может оказаться серьёзнее, чем кажется на первый взгляд, но времени на раздумья нет. Пока это лишь царапина, что неприятно саднит. Секунды тянулись словно вечность, наполненные звуками выстрелов и приглушённых криков, доносящихся из комнаты, где отчаянно боролся лохматый парень. Неожиданно оттуда раздаётся грохот разбитого стекла, и сквозь пучину шума в своей голове девушка слышит голос той самой девушки-альпинистки. Парень в толстовке наклоняется к дверному проёму, и Масами замечает в его руке уже знакомый шокер.

ОСТАЛОСЬ 10 СЕКУНД.

«Времени нет!» Не обращая внимания на пульсирующую, едва отдаваемую боль в плече, Масами выхватывает шокер из его руки. Кубарем залетев в комнату, девушка всадила шокер в ногу водящего, ударяя его током. Тело затряслось в конвульсиях, а её пальцы подрагивали от мощи шокера. Тяжёлым грузом водящего привалило к стене. Дрожь прошлась по всему телу, когда сквозь всю эту пучину звуков девушка услышала обратный отсчет.

ПЯТЬ

В горле застрял ком. Глаза распахнулись в ужасе. Времени совсем нет.

ЧЕТЫРЕ

— Давайте! — кричит что есть мочи, указывая на кнопки. Они должны успеть.

ТРИ

Лохматый парень и девушка-скалолазка подорвались с пола.

ДВА

Разбежавшись в разные стороны, они оттолкнулись от стен.

ОДИН

Их ладони одновременно ударяют по кнопкам, а их тела с глухим ударом падают на пол. Повисла мёртвая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием. Все застыли в ожидании.

ИГРА ОКОНЧЕНА. ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Масами устало опускает голову, продолжая сжимать в руке бывший MP3-плеер. Весьма занятная и полезная вещица, однако. И вот снова она выжила. Взгляд девушки аккуратно скользнул по парню в белой толстовке. Он стоял неподвижно и смотрел на неё с нечитаемым выражением. Не то с удивлением, не то с удовлетворением. Почувствовала, как его взгляд обжигает её, словно клеймо. Раздражало. Масами инстинктивно отшатнулась назад, когда напротив заметила движение водящего. Маска слетела, открывая им вид вовсе не на бывшего военного, а на лицо пожилой женщины. Страх и отчаяние затмили ей глаза вместе со слезами. Она лихорадочно оглядела всех присутствующих, устремив взгляд в потолок, когда знакомый ошейник на её шее начал пищать. «Да вы издеваетесь…» Масами почти успевает закрыть лицо рукой, когда брызги крови орошают всё вокруг. Она чувствует, как что-то теплое и липкое стекает по её рукам и лицу, едва не попав в рот. Как отвращение едва не искажает её лицо, но она в последний момент сдерживает себя. Кэцуми медленно опускает руку, чтобы увидеть, как останки водящего оседают на пол, словно марионетка, чьи нити оборвались. Как тело мертвым грузом просто лежит в луже собственной крови, даже не издавая своего последнего вздоха. Воздух наполнился металлическим запахом крови, смешанным с запахом пота и пульсирующего страха под кожей. Не решаясь сделать лишнего движения, Масами не могла отвести взгляд от жуткой картины перед собой. Впервые она видела её так близко. Впервые она была прямо на грани смерти. Дыхание участилось, а сердце колотилось в бешеном ритме, словно птица, бьющаяся в клетке. Воспоминания о первой игре хлынули потоком, смешиваясь с шоком от произошедшего. Боковое зрение уловило движение рядом. Переводя взгляд с трупа, лежащего перед ней, на парня, уже не в идеальной белой толстовке, она замечает, как он небрежно осматривает получившуюся картину в виде огромного кровавого пятна на стене и трупа с взорвавшейся головой. А после также переводит его на девушку, встречаясь с ней взглядом, слегка выгибая бровь. Масами, не отрываясь, наблюдает за тем, как он осматривает её, а после поднимает уголок губ, улыбаясь каким-то своим мыслям. Почувствовала, как по спине снова и снова пробегает целый табун мурашек, стоило ей в очередной раз заглянуть в этот тёмный омут. Улыбка парня, такая мимолётная и неуместная в этой обстановке, показалась ей зловещей. В его глазах не было ни страха, ни отвращения, лишь холодное любопытство, которое только сильнее раздражало её. «Даже знать не хочу, о чём он думает» Девушка-альпинистка и парень с лохматой причёской не стали надолго задерживаться в месте, где невыносимо пахло железом и смертью. Хромая, они оба побрели к выходу, захлопывая за собой дверь. В комнате воцарилась тишина, что давила на уши, и казалось, что даже собственные мысли звучат оглушительно громко. Масами продолжала сверлить взглядом труп перед ней, и всё-таки она была не в силах сдержать облегчающий вздох. Она жива. И это главное. Нужно было убираться из этого места. Пытаясь подняться с пола и наконец покинуть эту чёртову комнату, девушка опирается на руку, совершенно забыв о недавно полученном ранении. Острая боль пронзает тело насквозь, и она едва удерживает своё тело от того, чтобы встретиться с бетонным полом. Сквозь болезненную гримасу Масами всё же поднимается на ноги, чувствуя слабость во всём теле, совершенно не замечая, что оставила шокер валяющимся на полу. Сам поднимет. Кэцуми непроизвольно отшатывается от окровавленной стены, стараясь не задеть останки, и бросает мимолётный взгляд на свою руку, покрытую багровой жижей, тут же зажимая рану. Отвращение подступает к горлу, но она подавляет его, фокусируясь на необходимости покинуть это место. Вот и нашла себе занятие на вечер. Каждый шаг даётся с трудом, плечо пульсирует, напоминая о себе нестерпимой болью. Парень в толстовке, казалось, вовсе не замечает её мучений. Он всё также неподвижно стоит, погруженный в собственные мысли, и лишь изредка его взгляд скользит по комнате, словно оценивая ущерб. Масами чувствует, как его спокойствие действует ей на нервы, вызывая иррациональное желание закричать. Но быстро старается успокоиться. Это явно было лишним в данной ситуации. Собрав последние силы, Масами делает шаг к выходу, стараясь не показывать, насколько ей плохо. Она чувствует на себе его взгляд, прожигающий спину, но не оборачивается. Ей нужно уйти, нужно выбраться из этого кошмара и постараться забыть всё, что она только что видела. Пытается успокоить себя, что это всё уже не имеет смысла, раз она выжила. Уже у самой двери она останавливается, когда этот странный, пугающий её до самой дрожи в пальцах тип, бросает ей в спину: — Подожди меня у двери. Раздражение медленно подкрадывается к горлу, и девушка уже была готова съязвить в ответ на его просьбу, чтобы он катился к черту, однако его серьёзный, холодный и одновременно насмешливый тон заставил её сомкнуть губы в тонкую полоску: — Если ты, конечно, хочешь остаться с рукой. Масами стиснула зубы, чувствуя, как волна бессильной ярости захлёстывает её. — Я могу помочь. Подожди, пока я закончу. Зажмурив на секунду глаза, борясь с диким желанием всё-таки послать его, она поняла, что он был прав. Ранение явно было серьёзнее, чем простая царапина, и, не говоря ни слова в ответ, просто кивнула и вышла в коридор, прижимая раненую руку к себе. Оперевшись о холодную стену, Масами старалась утихомирить быстро бьющееся в груди сердце. Ожидание казалось вечностью. Каждый шорох, каждый скрип половицы заставлял её вздрагивать. В моменте во всем здании выключилось электричество, оставив после себя кровавые разводы и трупы — единственный намек на то, что здесь происходило. Масами безуспешно пыталась успокоиться, закрыв глаза и глубоко дыша, но картины, увиденные в комнате, продолжали преследовать её. Впервые её собственная смерть подошла настолько близко. Поток мыслей обрывается так же резко, как и открывается дверь рядом. Парень в толстовке вышел, кинув на неё секундный нечитаемый взгляд. Он направился к выходу из здания, и Масами, почти не раздумывая, последовала за ним. Ноги сами вели её, хотя та твердила себе, что ей следовало бы держаться подальше от этого типа, бежать так далеко, как только она могла себе позволить в пределах этого мира. И всё же упрямо плелась за ним, надеясь, что он не решит убить её где-то за углом, преследуя какие-то свои цели, а правда просто решил помочь из жалости. Они шли в тишине, нарушаемой лишь стуком их шагов и хрустом веток под ногами. Шли молча, не обмениваясь ни единым взглядом. Лишь иногда девушка чувствовала, как он кидает на неё свой холодный и анализирующий взгляд через плечо, скорее проверяя, не умерла ли она ещё от потери крови. Но сейчас ей было плевать. Игнорировать его было легче, чем пытаться понять, что было в этой белобрысой голове. — Мы пришли, — говорит он, кажется, спустя вечность, заходя в какое-то здание. Когда девушка поднимает голову на вывеску, концентрируясь на символах, та, кажется, только сейчас понимает, что именно он задумал. — Ты… что, серьёзно? Они остановились прямо возле небольшой заброшенной аптеки, пока парень внимательно осматривал едва успевшую покрыться пылью вывеску. Он обернулся к ней с поднятой в вопросе бровью. — Зачем? — Ты кажешься умной, — говорит он, оборачиваясь, — но задаёшь глупые вопросы. Иди за мной. И снова эта ухмылка. Масами сдерживает себя от того, чтобы закатить глаза, чувствуя, как раздражение снова поднимается волной. Она смотрит на обшарпанную дверь аптеки, на выбитые стёкла, сквозь которые виднеется тёмное нутро помещения. Рука отдавалась болью по всему телу, неприятно пульсируя. Пуля, может, и прошла насквозь, едва задев, вот только ситуацию это не сильно красило. А ещё этот парень… — Ты думаешь, я доверюсь какому-то странному типу, с которым даже не знакома? Я даже имени твоего не знаю! — Но ты ведь уже пошла за мной. Девушка замолчала, когда он одним лишь предложением смог перечеркнуть все её слова. Неумолимо раздражало то, что он был прав. Конечно, прав. Тем не менее, рядом с ней раздаётся смешок. — Доверие — роскошь, которую мы не можем себе позволить, — усмехается парень, пожимая плечами. — Если тебе нравится истекать кровью и заразиться какой-нибудь гадостью, то я не буду тебя держать. Выбор за тобой. Масами молчит, обдумывая его слова. В его голосе не слышно ни капли сочувствия, лишь равнодушная констатация фактов. Но он прав. Ей нужна помощь. И как бы она ни боялась этого парня, его помощь действительно ей нужна. И Масами даже признаёт, что если ранение окажется слишком серьёзным и придётся что-то зашивать, то вряд ли её математический мозг сможет выполнить такую задачу, как протыкание себя иглой. До этого момента она обходилась лишь ушибами и царапинами, которые легко можно было скрыть пластырем и бинтами. Конечно же, до того момента, как она встретила его. С тяжелым вздохом она кивает, соглашаясь. Он, не дожидаясь её полного одобрения, толкает дверь аптеки, и они входят внутрь. На удивление, аптека остаётся почти целой. Вандалы, понимая, что им больше никто не указ, начинают буйствовать, разбивая витрины магазинов, дабы вынести всё самое необходимое. В нос тут же бьёт запах пыли и медикаментов. Комната погружена в полумрак, лишь редкие лучи луны пробиваются сквозь грязные окна. Что ж, не внушает оптимизма. Парень осматривается, словно пытаясь понять, где здесь что находится. Электричество в Токио есть только на аренах, когда на них проводится игра. В остальном же городе царит полная темнота, и мало кто вообще заботится о подобном. Не говоря больше ни слова, парень в белой толстовке уходит вглубь, оставляя девушку одну. Так даже спокойнее. Масами осталась стоять у входа, прислушиваясь к звукам. Слышно, как парень что-то ищет в глубине аптеки, перебирая коробки и роясь в ящиках. Она чувствует себя неуютно, словно загнанный зверь, ожидающий удара. Боль в руке разрастается, словно ядовитый цветок, сплетая свои колючие стебли пульсирующей мукой. Наконец, парень вернулся, держа в руках небольшую коробку и бутылку с водой. Он поставил всё это на пыльный прилавок, окинув девушку быстрым взглядом. Масами едва вздрагивает, когда он снова начинает говорить. — Садись, — сказал он, указывая на покосившийся стул возле прилавка. В этой тишине его голос кажется звенящим колоколом. Масами послушно села, чувствуя лёгкую дрожь во всём теле. Парень не спеша стал доставать всё необходимое: бинты, вату, антисептик и другие вещи, внимательно осматривая каждый. Что-то в его взгляде всё же внушало доверие, несмотря на отталкивающую манеру поведения. Движения парня были быстрыми и уверенными, словно он делал это не в первый раз. — Это нужно снять, — указывая на толстовку, комментирует он, вырывая её из оцепенения. Масами не сразу понимает его просьбу, однако, когда его пристальный взгляд скользит от её плеча, возвращаясь к её глазам, девушка вздыхает. Аккуратно потянувшись к краям кофты, она вспоминает о шпильке, тут же её вытаскивая. Превозмогая боль, Кэцуми убирает длинные волосы, закрепляя их железной палочкой. Это было её единственное оружие здесь, так как найти пистолет или хотя бы что-то более незаметное в этом, казалось бы, заброшенном мире пока не представлялось возможным. Вспомнив о своей первоначальной задаче, Масами старается не обращать внимания на раздражённый её долгим копошением взгляд, который был всё время прикован к её лицу. Он сам предложил помощь, пусть уж теперь терпит. Наконец, математик возвращается к толстовке, стараясь как можно аккуратнее её снять, дабы не потревожить больную руку. Если она не поправится к истечению визы, следующая игра может закончиться не только маленькой царапиной, но и вполне себе серьёзным ранением. А возможно, и смертью, если это снова будут пики. Поэтому, откинув испорченную вещь в сторону, не желая больше чувствовать на себе запах железа и ощущать всем телом эту гадкую липкость, девушка отводит свой взгляд к стене, предпочитая рассматривать символы на стене объявлений, чем его хмурое лицо. Отдаваться в руки этому странному парню в белой толстовке казалось чем-то до жути неправильным. Она чувствовала себя обнажённой, не только физически, но и морально, словно он видел её насквозь, читая мысли о страхе и сомнениях, что клубились в голове. А оставаться перед ним в одной лишь спортивной майке, кажется чем-то более интимным, чем оно есть на самом деле. Девушка даже не знает его имени, а так слепо вверяет ему, хоть и не серьёзное, но всё же ранение. Ничего не мешает ему прямо сейчас убить её или занести в рану инфекцию, чтобы помучилась. Масами едва заметно качает головой, стараясь отогнать от себя глупые мысли. Если бы он хотел её смерти, он бы не останавливал её перед тем, как она зашла в ту «безопасную» зону. И явно бы не стал вести её чуть ли не через весь город, просто чтобы в конечном итоге грохнуть в этой аптеке. Парень тем временем молча принялся осматривать её рану, аккуратно снимая остатки ткани и грязи. — Повезло, — хмыкнул он, беря в руки небольшую ватку и бутылку с водой. Заметив на себе раздражённый и одновременно с тем вопросительный взгляд, он улыбнулся, кивнув в сторону её руки. — Рана несерьёзная. Царапина. Масами едва не закатила глаза, но сдержалась. Если он хотел вывести её из себя, то у него это отлично получилось ещё до этого. Засунув свои возмущения и вопросы куда подальше, девушка просто отвернулась, не желая продолжать с ним разговор. Смочив ватку водой, он стал как можно деликатнее проводить ею по оголённой, едва загорелой коже, не осознавая этого, мысленно высчитывая уже шестую родинку. Проходясь по самому ранению, он снова поднял взгляд к её лицу, видимо ожидая реакции. Масами чувствует это всеми фибрами, и снова не поддаётся. Остаётся невозмутимой. Однако неоднозначная ухмылка, появившаяся на его лице (она не видела её, но явно ощущала кожей), не предвещала ничего хорошего. Когда очередная ватка полетела на пол, парень оторвал небольшой кусок марли, как следует промокнув его антисептиком. Не предупреждая, он сразу же приложил марлю к ране, и со стороны девушки послышалось недовольное шипение. — …поаккуратнее, — шепчет она, продолжая упрямо отворачиваться от него. Парень в белой толстовке никак не отвечает, продолжая заниматься своим делом, лишь в очередной раз хмыкая себе под нос, подавляя смешок. «Посмейся мне ещё» Парень молча обрабатывает рану, пока Масами изредка морщится от жгучей боли, но старается не издавать ни звука. Параллельно с этим она всё ещё пытается анализировать сложившуюся ситуацию, дабы отвлечься от нарастающей боли. Движения его рук аккуратные и точные, и девушка только убеждается, что он делал это уже много раз. Да и на самих руках нет ни одной царапины, в то время как её руки были все в ссадинах. Масами чувствует его дыхание на своей коже, неприятное покалывание от прикосновений. Его руки довольно холодные, даже если сравнивать с температурой помещения, в котором они находятся, и учитывая, что ночью температура едва ли не опускалась до десяти градусов. Масами медленно наклоняет голову в его сторону, наблюдая периферийным зрением. Взгляд скользит по его лицу, пытаясь уловить хоть малейшую эмоцию, но он остаётся непроницаемым, полностью сосредотачиваясь на своей работе. Не найдя в этом ничего особо интересного, девушка возвращается к разглядыванию плакатов на стене. Вопросы вихрем крутятся у неё в голове, не давая сосредоточиться на чём-то конкретном. Кто он? Почему вообще вызвался ей помогать? И что, чёрт возьми, ему нужно от неё? Краем глаза заметив, как парень резко перевёл на неё свой взгляд, та поняла, что, видимо, произнесла последний вопрос вслух. И тем не менее. — И что мне может понадобиться от тебя? — в его голосе не было ни насмешки, ни лукавства, лишь легкая ирония, направленная, скорее, на самого себя. — Потому-то я и спрашиваю, — вторит девушка, уже полностью поворачивая голову в его сторону, не сводя глаз с ловких движений. — Ты не похож на человека, который просто так решил сделать что-то подобное в честь акта доброй воли. Масами слегка свела брови, хмурясь. В мире, где каждый преследовал свои цели, где выживание зависело от умения обманывать и манипулировать, где умение здраво осмысливать ситуацию превышало желание спасти хоть одну невинную жизнь, бескорыстная помощь казалась чем-то из разряда мифов. И, судя по тому, как он замолчал, явно обдумывая её вопрос, Кэцуми попала в самую точку. Нет, он не был таким человеком. — Ты слышала что-нибудь о «Пляже»? — Судя по тому, как ты ставишь вопрос, говоришь ты отнюдь не о песчаном берегу у моря, а жаль, — почти смеётся девушка, когда белая толстовка сильнее надавливает на рану, заставив её дёрнуться и отпрянуть от его руки. — Ауч! Нет, не слышала! Прекрати так делать. — Прости, не смог удержаться. Масами едва сдержала себя от того, чтобы ударить его, дабы отдать должок. Как только он закончил обработку раны, парень схватил новую пачку бинта, достав небольшой белый рулон и отматывая нужную длину. Девушка слегка приподнимает руку, давая ему возможность обматывать ткань вокруг её руки, как можно плотнее прижимая её к коже. Движения были аккуратными, но твёрдыми. Бинт постепенно закрывал порез, скрывая уродливый багровый след под стерильной белизной. Точно останется шрам, со временем сливаясь с другими такими же. — Чишия. Масами на секунду замерла, когда парень снова нарушил тишину. — Что? — девушка непонимающе хлопает глазами, поднимая взгляд на парня, снова встречаясь с тёмным омутом. Сейчас там читалась насмешка и уже знакомая заинтересованность. — Ты вроде хотела узнать моё имя. Повисла минутная тишина, прежде чем девушка вспомнила свои недавние слова ещё там, на улице. — Чишия, — повторила она его имя, словно пробуя на вкус. Звучало необычно и интересно. Оно кажется знакомым, но ускользает от её памяти, не желая всплывать на поверхность сознания. Девушка запоздало отмечает, что не назвалась сама. Хотя не была уверена, что ему нужна эта информация. — Масами. Не скажу, что приятно познакомиться. — Почему же? — Чишия слегка склонил голову, его глаза, казалось, изучали каждое изменение в выражении лица Масами. В них не было осуждения или удивления, лишь холодное любопытство, словно он рассматривал редкий экспонат. — Обстоятельства, мягко говоря, так себе: я ранена, а странный и раздражающий меня тип перевязывает мне руку, — сухо ответила Масами, стараясь не выдать ни тени благодарности. Она чувствовала себя загнанной в угол, словно мышь в лабиринте, где каждый поворот ведёт к новой ловушке, а по твоим следам идет голодный кот. Поэтому снова отворачивает голову, разглядывая разбросанные по полу рекламы и заметки фармацевтов на стекле. Чишия усмехнулся, возвращая взгляд к бинту. — Весьма справедливое замечание. Но обстоятельства редко бывают идеальными. — В Пограничье бывают идеальные обстоятельства? — Зависит от того, что ты считаешь идеалом, — парировал Чишия, почти заканчивая обматывать руку, делая последние обороты. Масами поджала губы, не собираясь спорить. Она знала, что в этом мире у каждого своя правда и свои представления о лучшем. Главное — выжить и не сломаться. А дальше уже можно будет подумать об идеалах. — Давай к делу, Чишия, — сказала Масами, возвращая свой взгляд к его глазам. — Зачем я тебе? — У тебя есть потенциал, — отвечает резко, не задумываясь, словно только и ждал, что она задаст этот вопрос. Конечно, ждал. Он удивительно ловко и хорошо предугадывает каждый чужой шаг наперёд. — Потенциал? — девушка вопросительно выгибает бровь. Парень кивает, заканчивая перевязывать рану. Масами тем временем вздыхает, чувствуя облегчение от того, что все закончилось. Затянув бинты так, чтобы они не жали, но и не слетели при первой же возможности, Чишия не спешит отстраняться, сохраняя между ними небольшое расстояние. Масами почти чувствует его дыхание на своем лице. — Пляж, о котором ты говоришь, — её взгляд медленно скользит по его руке, натыкаясь на уже знакомый ключ-браслет. Такие же были и у тех двух бугаев, которых она видела во время игры «Догонялки». И, кажется, ещё у нескольких игроков в других играх. На его браслете красуется цифра «6». Значительно выше тех, что та встречала до этого. — Ты оттуда, верно? И тех мужчин ты знаешь, потому что вы пришли на игру вместе. Когда одна из его бровей слегка поднимается в немом вопросе, Масами откидывается на спинку шаткого стула, молясь о том, чтобы он не решил свалиться вместе с ней. Парень же оставался стоять в метре от неё, облокотившись бедром о прилавок и скрестив руки на груди. Вся его закрытая поза так и кричала о том, что он не желает, чтобы его читали, однако девушка уже успела перелистнуть достаточно страниц, зацепившись краем глаза за интересующие её слова. — Они не выглядели доброжелательно по отношению к тебе, когда ты им помахал. Особенно тот здоровяк. Твой ответ только подтверждает мою теорию о том, что явно не просто так. — Здесь никто не будет относиться к тебе доброжелательно. «Говорит тот, кто только что перевязывал мне руку, даже исходя из каких-то своих целей» — И даже так, — тянет девушка, как следует обдумывая свои и его слова. — Его взгляд… он не был безразличным, — Масами медленно поднимает на него глаза, продолжая и едва усмехаясь, — он явно терпеть тебя не может. И я понимаю его в этом. — Поверь, ты не последняя, — отвечает он, и по его интонации девушка понимает, что всех её слов ему явно недостаточно. Что ж, придётся сбросить один из своих козырей. Как бы не лишиться их всех. — Браслет, — Масами сверлит взглядом его запястье всего несколько секунд, а после отворачивается, когда Чишия снова прячет руки в карманы. — У них были такие же. А ещё у четверых других игроков, которых я встречала на играх. Парень замолчал, продолжая холодно оценивать её взглядом, иногда щурясь. Масами чувствовала напряжение, повисшее в воздухе, а тишина, воцарившаяся после того, как она озвучила ему свои мысли, давила на уши, больше не даря столь желанного спокойствия. Девушка выдержала его взгляд, наслаждаясь моментом замешательства, пусть и мимолетного. Она знала, что раскусила его раньше времени. Раньше, чем он сам планировал, что поставило его в небольшой тупик, и это было важнее любых слов. В играх на выживание информацией расплачиваются кровью, и вот она наконец окупилась. — Ты наблюдательна, Масами, — произнёс он наконец, нарушив тишину. И снова она слышит эту идиотскую усмешку, когда её имя так легко сорвалось с его губ. — На этот раз сочту за комплимент, — хмыкает математик, не сводя с него глаз. Пытается уловить хоть какую-то эмоцию, что секундно да проскользнёт на его лице. Но единственное, что она продолжает наблюдать, это холодная отрешённость и едва заметная улыбка. И продолжается это до тех пор, пока он не отворачивается от неё, предпочитая рассматривать заброшенные стеллажи аптеки. — «Пляж» — это не совсем тот пляж, как ты уже сказала ранее, — он вытащил из кармана наушники, начиная их распутывать. — Это отель к югу отсюда. Благодаря генераторам там есть электричество, вода, еда, тепло… все удобства. — Звучит как сказка, — язвит Масами, едва осмеливаясь пошевелить рукой. Боль постепенно утихала, вот только дышать всё ещё было тяжко. — Это утопия, — поправляет он её, закидывая один из проводов себе на шею. — Ловко скрывающая все недостатки этого места. — Недостатки? — Там действует всего три правила, — его взгляд медленно возвращается к её лицу, считывая реакцию. Масами нахмурилась, обдумывая услышанное. — Чем меньше правил, тем люди становятся безрассуднее, — шепчет девушка, но в такой глуши это кажется громче, чем есть на самом деле. Парень кивает. Где-то вдалеке ветер колышет кроны деревьев, вытягивая Масами из своих размышлений. — Зачем ты говоришь мне это? Парень вздохнул, видимо не привыкший, что приходилось всё так тщательно разжевывать, а значит, так много говорить. Масами ещё сильнее засомневалась, была ли хорошей идеей идти за ним. Последний комментарий только сильнее заставлял её злиться, но та достойно держалась, продолжая играть с ним в игру. — Твои вопросы ставят под сомнение мои доводы о твоём интеллекте, — девушка хмурится, но всё же молча ждет, когда он наконец объяснится. Ещё успеет проклясть его, когда уйдёт отсюда. — Хочу, чтобы ты пошла со мной, — слова с его губ срываются так легко, что ей даже кажется, что он шутит. Масами молчит, обдумывая его слова. Утопия. Звучит привлекательно, но что-то в его голосе заставляет её сомневаться. Она смотрит на свои руки, покрытые грязью и ссадинами, на рваную одежду. Ей холодно и больно. Выбор действительно невелик. И всё же лишаться некой свободы не хотелось. — Ты думаешь, я соглашусь? — Нет. Но это не имеет значения. В любом случае, ты окажешься там, — его уверенная ухмылка играла на губах, словно тень лукавого чертёнка. Возможно, он и был облачен в белое, вот только душа его далеко была за пределами святости. Не обращая внимания на её недовольный, пристальный взгляд, он продолжил, вставляя один из наушников в ухо: — Хочу предупредить, что остальные не будут так снисходительны. Если пойдешь сейчас, будет легче, и тебя примут. — Меня мало интересует утопия, — ответила она, наконец поднимаясь с шаткого стула. Оставаться здесь было нельзя. — Точнее, вообще не интересует. Я не верю в неё и быть частью того, чего не существует, не желаю, — этим она поставила точку в их маленьком диалоге. Убедившись в том, что единственное оружие всё еще находится в её волосах, Масами обхватила себя руками, дабы хоть как-то спрятаться от холода. Не понятно только, от того, что исходил от его взгляда, или же от температуры помещения. Масами небыстрым шагом двинулась на выход из аптеки, не желая оставаться с этим странным типом дольше, чем ей того хотелось бы. В голове девушки созревала мысль, что остаться с ним наедине было одной из самых ужасных идей за последнее время. Стены рухнули, а она этого даже не заметила. Вот только ощущение бинта на руке подогревало мысль о том, что ей всё-таки стоит так или иначе поблагодарить его за оказанную помощь. Хотя та и не просила. Остановившись всего в метре от выхода из этого купола, где собралось всё её напряжение, обращённое лишь к одному человеку, она едва обернулась, сталкиваясь с его пристальным взглядом. По коже пробежали мурашки от его холодности. И не скажешь, что этот человек умеет улыбаться, пусть и неискренне. Собрав всю оставшуюся силу, Масами схватилась за ручку двери, останавливаясь на пару секунд, чтобы подобрать правильные слова, надеясь не сорваться. Не здесь. — Спасибо за помощь, Чишия, — Кэцуми несколько секунд буравит стекло перед собой, где она едва могла различить в отражении прежнюю себя, всё ещё ощущая его пристальный взгляд. — Надеюсь, мы больше не встретимся, — и со всей силы дёрнув и так шаткую стеклянную дверь на себя, тут же выбегает из аптеки, прежде чем услышать за спиной смешок. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, отбивающаяся от плена. Масами прибавила шагу, ощущая, как холодный ветер пронизывает каждую клетку её тела. Оставлять кофту в том помещении, возможно, было ошибкой, из-за которой она теперь как можно крепче обхватывала себя руками. Однако если выбирать между пропитанной чужой кровью тканью и холодом, она, очевидно, выберет второе. Ноги несли её прочь от аптеки, прочь от странного парня с пепельными волосами и раздражающей улыбкой, что так умело разрушал то, что она выстраивала годами. Кэцуми чувствовала его взгляд на своей спине, словно прожигающее клеймо, хотя была уверена, что он не выходил из аптеки после неё. Даже когда та зашла за угол, всё ещё не была уверена, что он не следовал за ней тенью. Город, казавшийся до этого тихим и заброшенным местом, теперь виделся ей опасной ловушкой. Каждый шорох, каждая тень заставляли её вздрагивать. Паранойя съедала её изнутри, а слова парня только сильнее давили на неё. Если раньше она не боялась принимать участие в очередной игре, думая о том, что, даже если и умрёт, то просто завершит свою и так не лёгкую жизнь, погрузившись в вечное спокойствие, то сейчас она действительно боялась встретить людей с браслетами. Боялась снова увидеть белую толстовку в толпе. Снова встретиться с этим типом казалось страшным кошмаром для её нервной системы. Вернувшись в своё импровизированное убежище — заброшенный магазин мебели на окраине города — Масами захлопнула покосившуюся дверь, прислонившись к ней спиной, наконец позволяя себе вздохнуть полной грудью. «Дом» встретил её затхлым воздухом и привычным полумраком. Здесь, в этом укрытии, она чувствовала себя немного безопаснее. Вынув шпильку из волос, чёрные локоны, доходившие до середины спины, раскинулись по её плечам, будто укрывая её от всего мира. Прошло чуть меньше месяца, хотя и в этом она была не до конца уверена, ведь понять, как течет здешнее время, было почти невозможно, а она все никак не привыкнет к тому, что теперь её единственная цель здесь — это выжить. Или хотя бы умереть не глупой смертью. Уставший взгляд медленно обвёл помещение, которое играло роль её временного укрытия от посторонних глаз. Среди разбросанной мебели, покрытой пылью и паутиной, Масами чувствовала себя скорее гостем, чем хозяйкой. Она всегда старалась поддерживать почти идеальный порядок, насколько это возможно в таких условиях. Разложила инструменты на импровизированном столе, подмела пол в углу, где спала на старом матрасе, найденном в дальней комнате магазина. Избавлялась от быстро появляющейся пыли, настолько, насколько это было возможно. Спустя несколько дней скитаний по городу, нашла магазин бытовой техники, прихватив с собой газовую переносную плиту и баллоны с газом. А также кастрюли, пару кружек и турку для кофе. Раньше она его терпеть не могла, но сейчас, если не хотела отключиться прямо во время игры, приходилось переступать через свои принципы. Это была не жизнь, а скорее существование, но это было её существование, и она отчаянно старалась его сохранить. Масами всегда любила стабильность и четкий график, и оказаться в подобных условиях оказалось ещё той задачкой с повышенным уровнем сложности. Но их она любила. А значит, была обязана справиться с чем-то подобным. Сбросив обувь у порога, предварительно аккуратно поставив её вдоль стенки, Масами направилась к своему спальному месту. Усталость навалилась мгновенно, стоило ей лишь присесть на продавленный матрас. Перед глазами снова всплыло лицо парня из аптеки, его темные глаза, словно осколки льда, пронзающие насквозь. Мысли непроизвольно вернули её к их разговору, который состоялся всего несколько часов назад. Нетрудно было заметить предосторожность в его словах по поводу того, что она рано или поздно попадёт на «Пляж». Уже по имеющимся фактам: все его участники, не снимая, носят эти браслеты, Масами могла узнать их среди толпы игроков и держаться от них как можно дальше. Очевидно, что под словами «остальные не будут так снисходительны» Чишия имел в виду, что другие не будут с ней церемониться, как он. Возьмут силой. «Что же это за место такое, раз туда могут затащить силой? Раз это утопия, как он её описал, какой смысл делиться чем-то столь сокровенным в этом мире?» Люди по природе своей эгоисты. Она поёжилась, стараясь отогнать неприятные воспоминания. От количества вопросов, что вертелись у неё в голове, она начинала болеть. Нужно поесть. Курить в этом мире почти что равноценно смерти. Если запыхаешься на играх пики, считай ты уже труп. Потому Масами на каждой вылазке в город за припасами боролась с желанием свернуть к кассе, дабы прихватить пару пачек любимых шоколадных сигарет. Соврёт, если скажет, что всегда держала себя в руках. Но было ли это везение или скорее несчастье, все сигаретные диспенсеры были разграблены ещё до неё. Конечно, в таких условиях первое, что люди всегда забирают с собой, — это даже не вода или еда, а сигареты или выпивка. В какой-то степени Кэцуми им благодарна. Хотя в глубине души презирала. Скинув с себя тяжесть грязной одежды, которая, казалось, была полностью испорчена, Масами нашла чистые спальные штаны и теплый свитер, наконец согреваясь. Разорванные тряпки убрала подальше от глаз, обещая себе, что когда-нибудь спустится к реке и постирает их. Напряжение в мышцах постепенно уходило, давая Кэцуми возможность наконец вздохнуть полной грудью. Подойдя к своему импровизированному кухонному уголку, девушка поставила на плиту ковш, наполнив его водой из бутылки. Пока она закипала, Масами достала из припрятанной небольшой сумки остатки сушеных грибов и пачку лапши быстрого приготовления. Консервы та старалась экономить, питаясь ими только раз или два в неделю. Может, девушка никогда и не имела привычки часто питаться, отдавая предпочтение быстрым перекусам в кафе или лишь одной чашке чая. Иногда за весь день она могла выкурить только несколько сигарет да съесть несколько кусочков темного шоколада, заглушая голод. Но сейчас, когда ей в любой момент могла выпасть игра пики, где ей бы определенно понадобилось бы больше сил, чем у неё имеется, пришлось идти на жертвы. После того как она чуть не умерла вовсе не от пуль, что летали мимо её лица, а просто из-за банальной одышки, Масами пришла к выводу, что бегать по утрам было не такой уж и странной затеей, а абонемент в спортзал — не бесполезной тратой денег. Теперь у неё было более подтянутое тело, чем до всего этого кошмара, и всё же ей не доставало выносливости и грубой силы. Потому-то пики и не были в числе её любимых мастей. И то, как часто они ей выпадали в последнее время, раздражало. Будто сама вселенная издевалась над ней. Масами не сдержала смешок. После стольких лет нужно было уже давно принять, что вселенная её ненавидит. Заварив лапшу и добавив туда предварительно тщательно промытые грибы, Масами уселась на свой матрас, скрестив ноги. Еда была горячей и успокаивающей, даже в каком-то смысле дарила насыщение, но мысли не отпускали. Она снова и снова прокручивала в голове слова парня в белой толстовке, пытаясь найти в них скрытый смысл. А он определённо был. Тишина приятно обволакивала её, даруя некое спокойствие. В этом богом забытом месте Масами могла себе позволить слегка расслабиться, но не сбавлять бдительность. В каждом движении, вдохе или слове девушка видела цифры: вероятности, проценты и просто сложные уравнения. Мозг требовал, чтобы она постоянно думала, не смела опускать планку. Она отхлебнула бульон, чувствуя, как тепло разливается по телу. Но даже это мимолетное удовольствие не могло заглушить назойливое чувство тревоги, поселившееся где-то глубоко внутри. Что-то в словах парня прозвучало фальшиво, неестественно, будто он заучил текст, ожидая момента, чтобы выдать его. Но зачем? Какая ему от этого выгода? Доев лапшу, девушка поднялась с матраса, убирая посуду в раковину и обещая себе, что обязательно помоет её завтра или чуть позже. Обязательно. Сейчас сил просто не осталось. За окном простирался заброшенный город, освещённый лишь тусклым светом луны. Игры на сегодня были окончены, а значит, скоро с неба один за другим должны появиться лазеры, служащие напоминанием о том, что не всем везёт. Масами хочет уснуть раньше, прежде чем этот момент настанет. Мысли вихрем крутились в её голове, и она была весьма удручена тем, что почти все они сводились лишь к одному человеку. Чёртов Чишия. «Даже в мыслях он не оставляет меня в покое… Как же это раздражает. От этого только сильнее курить хочется» Внезапно её взгляд упал на небольшое зеркальце, висевшее на стене. Она всегда старалась его избегать, но сейчас что-то заставило её задержаться. В отражении она увидела не отдохнувшую девушку, а тень прежней Масами, ту, что не знала страха и сомнений. Ту, что умела быстро принимать решения и доверять своей интуиции, хладнокровно решать даже самые сложные уравнения, в конечном итоге приходя к ответу. Может быть, пришло время ей вернуться? Тяжелый вздох, граничащий со стоном, сорвался с её губ, и, кажется, только сейчас она ощутила, как сильно хочет спать. Этот день явно исчерпал себя. Не забыв проверить, всё ли она выключила и как следует ли заперта дверь, Масами направилась к своему уже приевшемуся спальному месту, дабы хоть и ненадолго, но отключиться от этого жуткого мира, где каждый твой вдох может стать последним. Сны здесь ей не снились, что радовало. Не хотелось бы просыпаться каждую ночь от кошмаров, похожих на реальность. Интересно, сколько ей потребуется сеансов у психотерапевта, чтобы избавиться от всех посттравматических синдромов после пребывания в этом месте. Выберется ли она вообще. Масами не было плевать на свою жизнь, и то, что она могла умереть в любой следующей игре, где найдётся игрок умнее её, смышлёнее и быстрее, заставляло пальцы слегка подрагивать при одной лишь мысли об этом. Однако если постоянно думать о том, как выжить, так или иначе умрёшь. Она слишком долго боролась, чтобы вот так просто взять и сдаться. Веки медленно наливались свинцом, втягивая Масами в объятия сна. Она провалилась в пустоту, где не было ни боли, ни страха, ни мольб о помощи, лишь звенящая тишина. Но даже там, в глубине подсознания, маячил силуэт. Его лицо оставалось размытым, но Масами чувствовала на себе его пристальный, прошибающий до самых костей взгляд.