Fall in love again, again

День медленно протекал своим чередом, унося с собой все насущные проблемы подальше от её мыслей. Токио жил своей привычной жизнью — спешил, гудел, дышал. Машины, словно металлические жуки, ползли по улицам, а люди, словно муравьи, сновали туда-сюда, поглощенные своими заботами. Перекресток Сибуя, как всегда, был переполнен людьми, торопившимися домой после тяжелого рабочего дня. Масами не была исключением. Стоя у светофора и нервно внося в список дел новые пункты, девушка старалась не обращать внимания на то, сколько народу толпилось вокруг неё. Всё-таки за несколько лет проживания в Токио стоило привыкнуть. — Кэцуми! — девушка оборачивается на возглас, видя перед собой бежавшую к ней коллегу и по совместительству «подругу». Её короткие каштановые волосы развевались на ветру от бега. Строгая офисная одежда явно не была предназначена для этого, особенно каблуки. Эта девчонка увязалась за ней ещё в первый день её стажировки, предложив провести экскурсию по университету. Выбора как такового не было, нужно же было с кем-то коротать время в этой обители «знаний», выслушивая жалобы на то, что студенты отказываются читать их программу и бесстыдно списывают на каждой проверочной работе.  — Еле догнала! Боже, ты так быстро ходишь, Кэцуми. Только увидела тебя в холле, как ты тут же пропала с радара. — Я уже говорила, — отвечает девушка, поправляя сумку. — Обращайся ко мне Масами. — Друзья по фамилии не обращаются, Кэцуми. Мы уже не один год знакомы, должна была привыкнуть. Девушка тяжело вздохнула, не решаясь начинать спор из-за, казалось бы, такого пустяка. Да и, как бы прискорбно это ни было, она была отчасти права. — Ты что-то хотела? — не обращая внимания на её надутые щёки, математик продолжает дожидаться, когда загорится зеленый свет светофора. Коллега рядом пытается отдышаться, а после наконец поднимает голову, обращаясь к ней. — Ты идешь на корпоратив? Нашему университету исполняется уже 140 лет с момента открытия! Будет большой стол с закусками и выпивкой. Такое событие всё-таки. — Не вижу в этом смысла, Танака. Зеленый свет наконец загорелся, и толпа людей хлынула на перекресток. Масами двинулась вперед, стараясь не затеряться в людском потоке и лишний раз не коснуться кого-то без особой надобности. — Ну как же так, Кэцуми! — воскликнула коллега, подстраиваясь под её темп. — Это же отличная возможность отдохнуть и пообщаться с другими преподавателями в неформальной обстановке. Не все же тебе со мной разговаривать. Да и руководство будет. Может, заметят твою усердную работу! Масами хмыкнула. Ее усердная работа и так заметна. Слишком заметна, чтобы тратить время на бессмысленные корпоративы с дешевым саке и натянутыми улыбками, чтобы показать, что тебе действительно есть дело до всего этого сброда. Жаль, что Аямэ была слишком наивна, чтобы понять это. Неудивительно, что её специализацией была литература. Масами до сих пор поражалась тому, как они вообще познакомились. Совершенно разные люди с совершенно разных направлений. У Танаки — гуманитарии, у неё — физико-математический факультет. Даже аудитории у них в разных концах университета на разных этажах. — У меня другие планы, — коротко ответила она, чувствуя, как начинает раздражаться. Коллега не сдавалась. Она продолжала уговаривать Масами, расписывая все прелести предстоящего мероприятия. Но девушка была непреклонна. Она не собиралась тратить вечер пятницы на то, что ей было совершенно неинтересно. В какой-то момент Масами совсем потерялась в своих мыслях, и, когда снова хотела отмахнуться от уговоров коллеги, не заметила, как врезалась в кого-то. Сумка тут же выпала из рук, и девушка едва удержала равновесие, чтобы не упасть. Потерев ушибленное место, девушка подняла взгляд на человека перед собой, собираясь извиниться, ведь была виновата в столкновении, но застыла. Перед ней стоял парень с пепельными волосами, которые были не сильно отросшими: проглядывались темные корни. Рост его был ненамного выше её, сантиметров на восемь, но все равно пришлось слегка поднять голову. Его взгляд, словно заглядывающий глубоко в сознание, скользил по её фигуре, явно оценивая, пока не встретился с её глазами. Масами заметила, что у них один цвет глаз. Только у него они казались совсем бездонными. А после на его лице появилась едва заметная ухмылка. Почему-то под гнётом этого взгляда вдруг показалось, что она открытая книга. А ей никогда не нравилось, когда люди пытались её читать, что явно сейчас делал этот человек перед ней. Вопреки всем её ожиданиям, он отвел взгляд первым, медленно опустившись перед ней на одно колено и подняв с земли сумку. Вернувшись в исходное положение, он протянул её Масами прямо в руки, при этом не отрывая пристального взгляда. — Будьте аккуратнее, — сказал незнакомец, возвращая Масами её сумку. Не дожидаясь слов благодарности, он развернулся и продолжил двигаться в своем направлении, надев наушники, абстрагируясь от всего внешнего мира. Кэцуми так и смотрела ему в спину, пока он не потерялся в толпе. — Ого, вроде и вежливый, но такой грубиян. — Что ты несешь? — раздражается девушка, почти забыв, что только что произошло, как тут внимание привлекает странный свет. Подняв взгляд на небо, та видит, как в воздухе взрываются фейерверки. Много фейерверков разных цветов. «Что за глупость? Кто вообще запускает фейерверки днем?» Яркий свет ослепил её, заставив зажмуриться. Инстинктивно прикрыв глаза рукой, девушка на секунду задержала дыхание, опуская голову. По всему телу прошлась едва ощутимая дрожь. Кэцуми медленно убрала руку от лица, даже не заметив, что стало подозрительно тихо. Очень тихо. Проморгавшись, та уже хотела обратиться к коллеге, но застыла, стоило ей поднять голову. Глаза в удивлении расширились, стоило ей увидеть… ничего. Точнее, никого. Улица, что секунду назад была переполнена народом, где каждый чуть ли не пихал друг друга в бок, наступая на пятки, была полностью пуста. Масами несколько раз моргнула, пытаясь понять, не мерещится ли ей всё это. Пустота. Абсолютная, звенящая пустота. Машины, что яростно боролись за каждый сантиметр дороги, теперь стояли брошенные посреди трассы, как игрушки, о которых забыли дети. Мусор, брошенный на улицах, валялся на тротуарах: полупустые стаканчики с кофе, газеты, обрывки рекламы. Мир замер в неестественной тишине, будто кто-то внезапно выключил звук. Масами нервно оглядывалась, пытаясь поймать глазами хоть что-то, напоминающее силуэт человека, уловить хоть какие-нибудь признаки того, что она здесь не одна. Но все, что та видела перед собой — это неестественно пустые и застывшие в тишине улицы Токио. Ветер, что раньше вовсе не ощущался из-за обилия людей, обволакивал её тело, заставляя слегка поежиться, поднимая с собой пару листовок с земли. Сейчас улицы казались куда более грязными, чем до этого. Но девушке не было дела до этого. Единственный вопрос, что крутился у неё в голове: «Что, чёрт возьми, происходит?» Паника начала медленно подкрадываться к сердцу Масами, обжигая холодом. Она сделала несколько неуверенных шагов вперёд, будто боясь нарушить какой-то порядок в этом пустом мире. Впервые она была так сильно напугана спустя столько лет. — Эй? — крикнула она, и её голос эхом разнёсся по опустевшим улицам. — Есть кто-нибудь? — ответа не последовало. Тишина давила на барабанные перепонки, казалось, что она осязаема. — Танака? Танака, это не смешно, выходи немедленно! Но ответа так и не последовало. Девушка достала телефон из кармана, пытаясь включить его, но экран оставался мертвенно-чёрным, сколько бы она ни нажимала на кнопку. — Да что такое… — прошептала она, тряхнув телефон в руке. Ничего. Он был полностью заряжен, не мог же он разрядиться в считаные секунды. Девушка раздражённо кинула устройство обратно в сумку, больше не видя в нём смысла. Он не работал. Кажется, как и всё здесь. Баннеры, что висели на каждом здании, погасли, и город, словно стеснительный подросток, сбросил с себя нарядную мишуру. Отчаяние начало сковывать движения, будто невидимые цепи. Масами почувствовала, как подкашиваются ноги, но стойко держалась, не давая себе упасть на ещё тёплый бетон. В голове роились тысячи вопросов, но ни на один из них не было ответа. — Что за тупой розыгрыш… — прошептала девушка, но в этой тишине казалось, что она кричит. Как же всё это было неестественно, нелогично и просто глупо. Люди не исчезают просто по щелчку пальцев, а электроника не перестаёт работать, для этого нет специальной кнопки. Провернуть подобное людскими силами просто невозможно. Но и того, что все просто испарились, просто быть не может. — Глупости.  Масами собрала всю оставшуюся волю в кулак и двинулась вперед по улице, не давая панике захлестнуть её с головой. Все же держать себя в руках было одним из её главных качеств, выработанных годами работы в стрессовых ситуациях. Она чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, а в горле пересохло, но продолжала идти, сосредоточившись на каждом шаге, на каждом звуке вокруг, коих было не очень-то и много. Шелест бумаг, который поднимал и уносил с собой ветер, — пока её единственный спутник. Машины больше не представляли угрозы, ведь за рулем никто не сидел и не нажимал миллионы раз на кнопку гудка, поглощая её нервные клетки. Больше никто не норовил врезаться в неё, сбивая с ног или выбивая из рук чашку горячего чая, которую она только купила. Во всем этом была своя необычная идиллия. Шумный Токио ещё никогда не был столь… спокойным. Масами отмахнулась от мысли, что ей здесь, возможно, даже нравится. Девушка шла, стараясь ступать ровно, не поддаваясь желанию побежать. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых улицах, усиливая чувство зловещей тишины. Она смотрела по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое, за что-то живое, но видела лишь застывшую картину: брошенные машины, распахнутые двери магазинов, развевающиеся на ветру обрывки бумаги. Проходя мимо какого-то кафе, видела, как от еще горячей чашки поднимался пар, а на тарелке остывал только принесенный обед. Город словно превратился в декорацию к фильму-катастрофе, где все актеры внезапно покинули сцену. Внезапный порыв ветра заставил Масами вздрогнуть и обнять себя. Она запахнула пиджак, который до этого был просто накинут на плечи, пытаясь согреться не столько от холода, сколько от нарастающего страха. Страха не перед чем-то конкретным, а перед неизвестностью, перед этим всепоглощающим вакуумом, который образовался вокруг.  И все же дрожать больше от холода, чем от страха, было неприятно. Мысль, что неожиданно её посетила, заставила повнимательнее осмотреться вокруг. Зацепившись взглядом за небольшой магазин одежды, Масами направилась прямиком туда. Теперь от официальной одежды не было смысла, раз с пропажей людей стало так холодно, поэтому захотелось поскорее скинуть её, дабы одеться потеплее. Аккуратно заглянув внутрь и едва вздрогнув от звона колокольчика, Масами с облегчением выдохнула, убедившись, что внутри действительно никого нет. Проходя мимо стеллажей с более-менее теплой одеждой, Кэцуми перебирает пальцами вешалки с кофтами, водолазками и толстовками. Схватив парочку из них и закинув на предплечье, девушка прошла дальше, начиная рассматривать уже джинсы. Найдя свой размер, Масами просто схватила несколько штук разной посадки, дабы найти самую удобную. В моде она никогда не была особо сильна или привередлива, не видя в этом какого-то смысла, привыкнув носить почти одинаковые деловые костюмы. Переплачивать несколько тысяч иен лишь за то, что вещь была брендовая, было поистине глупо. Поэтому, иногда вслушиваясь в разговоры её студентов, она слышала, как молодые девушки, ненамного младше её самой, мечтали о новой сумке какого-то популярного производителя. Масами едва сдерживала себя от комментария в стиле «Мозгов тебе она все равно не прибавит». Но молчала, предпочитая просто перестать вслушиваться в их беседы на её лекциях. Какая ей разница, если это им потом предстояло отвечать на её вопросы на следующем занятии, чтобы в конечном итоге схватить ещё несколько плохих оценок, которые сильно повлияют на успеваемость и стипендию.  Зайдя в примерочную, Масами сбросила с себя пиджак, оставляя его валяться где-то на полу. Брюки и рубашка отправились следом, и она осталась лишь в майке, ежась от холода. Девушка сразу же надела черную водолазку с горлом, а сверху тонкую толстовку на молнии темно-зеленого цвета с капюшоном. Перемерив несколько джинс, девушка остановилась на черных штанах с высокой посадкой, которые почти идеально сели на талии. Все же с её ростом не всегда удается найти что-то подходящее. Масами облегченно вздохнула. Одежда, хоть и не была похожа на ту, что она привыкла носить чуть ли не всю жизнь, оказалась на удивление мягкой и удобной. Взглянув на себя в зеркало, девушка даже не сразу поверила, что перед ней сейчас стоит не какой-то подросток или её ученик, а «строгая преподавательница». Особенно картину дополнял все тот же невысокий рост. Волосы сильно растрепались, и аккуратный пучок превратился в невесть что, едва не распадаясь. Вынув из них шпильку, еле державшую всю эту неустойчивую конструкцию, длинные черные волосы распустились по её спине, будто обнимая. Кэцуми убрала железку в карман толстовки, поправляя локоны, дабы те не лезли в лицо. Никогда прежде она не носила подобные вещи. Родители придерживались строгих порядков в доме, а потому и одежда была строго деловой. Даже после её переезда она не стала менять устоявшиеся правила в голове. Но сейчас это будто не имело смысла. Найдя в разделе обуви кроссовки, она сразу скинула надоевшие каблуки, выдохнув с облегчением. Ходить в них каждый день было равносильно самоубийству, и сейчас её ноги медленно, но всё же переставали гудеть. Убедившись, что ей больше ничего не нужно, Масами по инерции направилась к кассе, но остановилась. Деньги сейчас были бесполезны, поэтому она направилась на выход из магазина, мысленно пообещав всё оплатить, когда поймет, где оказалась и что вообще происходит. Старые вещи остались лежать на полу в примерочной вместе с сумкой. В ней всё равно не было ничего полезного. Выйдя из магазина, Масами почувствовала себя немного увереннее. Тёплая одежда придала ей сил, и страх отступил, давая ей наконец мыслить более рационально и заняться тем, что она умеет лучше всего: анализировать и просчитывать свои следующие ходы. Масами огляделась, решая, куда идти дальше. Город был пуст, но где-то наверняка должны быть люди, иначе, что бы здесь ни происходило, не имело смысла. Почему-то она была уверена в этом. Масами долго бродила по пустынным улицам, но так никого и не встретила на своём пути, даже бездомных кошек или собак. Даже птиц не было. Город будто застыл во времени, о чём также свидетельствовали часы в одном из книжных магазинов, в который она решила зайти. Масами долго вглядывалась в замершие стрелки. 14:37. Интересно, вчера или позавчера застыло время? Эта мысль показалась абсурдной, но в текущей ситуации сложно было от чего-то отказываться. Кэцуми вышла из магазина и пошла дальше, стараясь не смотреть на безжизненные витрины. Она не знала, сколько прошло минут или часов с пропажи людей, но небо медленно начало приобретать алые оттенки, пока не стало тёмно-синим. Что ж, хоть что-то в этом мире указывало на то, что время всё ещё идёт. Когда-то оживлённый Токио больше не был похож на себя. Даже ночью здесь всегда было светло: огромные баннеры самых разных реклам освещали улицы, создавая калейдоскоп красок, отражающихся в мокром асфальте после дождя. Гирлянды на входах в магазины и кафе привлекали посетителей, так и зазывая зайти погреться и попить свежего кофе или найти новую безделушку. Сейчас же царил непроглядный мрак. Масами вернулась к тому самому переулку, когда неожиданно загорелась огромная плазма на здании, едва не ослепив её. Белый экран был единственным источником света во всей этой темноте. Кэцуми насторожилась: электричества нет, но этот экран как-то работает. Что ж, это не к добру. Свет заливал серые стены неестественным, мертвенным сиянием, превращая знакомый пейзаж в декорации к научно-фантастическому фильму. В животе неприятно засосало, а по спине пробежал холодок предчувствия. Девушка остановилась, вглядываясь в мерцающую плоскость. Ни изображения, ни текста — лишь ровный, давящий белый цвет, который словно гипнотизировал. Внезапно кое-что наконец-то изменилось: появился текст.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ИГРОКИ!

ИГРА СКОРО НАЧНЕТСЯ.

Масами пристально рассматривала надпись, так неожиданно возникшую на белом экране. Перечитав её уже в десятый раз, девушка лишь сильнее хмурилась, медленно раздражаясь. Все это выглядело как начало классического фильма ужасов, который так боялась Аямэ, а Кэцуми лишь жаловалась на тупость главных героев в той или иной ситуации. Вот только становиться частью чего-то подобного у Масами в планах не было. Тем временем надпись на экране снова сменилась.

ИГРОВАЯ АРЕНА В ТОЙ СТОРОНЕ

<———

Кэцуме повернулась в сторону, куда указывала стрелка. Где-то вдали, в самой глубине, едва различимо мерцал свет. Невидимая сила будто толкнула её, и девушка неуверенно ступила вперед, едва перебирая ногами. Масами почувствовала, как сердце забилось чаще. Вопросы роились в голове, не давая сосредоточиться. Масами двигалась  в указанном направлении, стараясь игнорировать нарастающее чувство тревоги. Каждый шаг отдавался гулким эхом в мертвой тишине города. Мерцающий свет вдалеке казался одновременно манящим и угрожающим. Она не знала, что её ждет, но оставаться на месте было еще страшнее и бесполезнее. Если она хотела получить ответы, то стоять на мертвой точке уже обеспечивало провал. С каждой минутой свет становился ярче, а очертания впереди — четче. Вскоре Масами увидела перед собой здание, узнав в нём городскую больницу, вроде бы принадлежащую одному из мед-университетов. «東京大学病院第1附属病院 (№1 Tokyo University Hospital)» — гласила надпись при входе. В отличие от других, в ней горел свет, создавая впечатление единственного оазиса в этом пустынном, заброшенном мире. И это настораживало. «Больницы, конечно, оснащены резервными генераторами, но какой в них смысл, если людей в ней либо нет совсем, либо очень мало?» Масами медленно подходила ко входу в здание, но застыла всего в нескольких сантиметрах от открытой настежь двери. Что-то не давало ей двинуться дальше. Открытая дверь больницы манила обещанием ответов, но одновременно отталкивала ощущением неминуемой опасности. Инстинкт кричал об отступлении, о бегстве в противоположную сторону, туда, где не было этого давящего чувства, что если она перешагнет порог, то назад уже больше не вернется. Осмотревшись, девушка подняла с земли камень. Секунду поразмыслив, она кинула его внутрь. Заметить было сложно, и все же она уловила едва заметные красные, почти невидимые, линии, что создавали сетку. Когда объект прошел сквозь нее, она издала еле слышный клацающий звук. — Ну вы только поглядите. Давно я новеньких не встречал! Масами вздрогнула, когда впервые за долгое время услышала что-то, кроме своих мыслей. Обернувшись, девушка встретилась со взглядом незнакомца. Высокий, худой парень, одетый в спортивный костюм, стоял в нескольких метрах от нее, возвышаясь над ней. В его глазах читалась смесь усталости и какого-то странного, маниакального возбуждения. И как она только не услышала его шагов в такой то тишине. Масами не поняла его вопроса, и видимо, он это заметил. Усмешка на его лице стала шире, а глаза и вовсе выражали безграничное веселье и полную уверенность в чем-то. — Точно новенькая, — повторил он, ухмыляясь. — Вас издалека видно. Каждый как один похож на напуганного котенка, шарахаетесь от каждого звука. Хотя, должен признать, ты довольно сообразительная, раз заметила. Масами уставилась на него, пытаясь понять, опасен ли он, и откуда он вообще здесь взялся. Кэцуми была уверена, что не видела ни одного намека на то, что в городе еще остались люди. Но вот он стоит перед ней и явно насмехается. И все же он знал об этом месте очевидно больше, чем она. Подавив гордость, Масами кивнула в сторону входа в больницу. — Ты знаешь, что это? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, несмотря на дрожь внутри. Нельзя поддаваться. Парень рассмеялся, запрокинув голову. Звук его смеха эхом пронесся по пустынной улице, заставляя мурашки бегать по коже. Раздражение медленно оседало внутри, но Масами старалась сохранить холодность взгляда, дабы не показаться ему легкой мишенью. Мало ли что у этого типа было на уме. Все же людей, кроме него, она пока не встречала, поэтому имеем что имеем. «Псих» — Вы все такие предсказуемые, — ответил он, вытирая слезы от смеха. — Как один задаете одни и те же вопросы. — Так ты ответишь или мне спросить кого-то еще? — наседала Масами, скрещивая руки на груди. Слова звучали уверенно, хотя девушка и не надеялась, что действительно сможет воплотить их в жизнь. Гордость требовала немедленно осадить наглеца, но любопытство пересилило. Слишком уж много вопросов крутилось в голове, а этот, похоже, был единственным, кто мог на них ответить. — Если ты что-то знаешь, говори сейчас, или я просто уйду. Парень перестал смеяться, но самодовольная ухмылка все еще играла на его губах. Он обвел взглядом заброшенную улицу, затем снова посмотрел на Масами. В его глазах мелькнуло что-то, напоминающее тоску, но тут же исчезло, сменившись прежней насмешливой самоуверенностью. — Уйти уже не получится, малая, — сказал он, пожимая плечами. — Одно скажу: если сейчас зайдешь, то больше не выйдешь. Хотя это как повезет. — И что это должно значить? Парень устало вздохнул, начиная приближаться. Масами внимательно наблюдала за ним, ожидая, что он что-нибудь выкинет, а потому инстинктивно сжала в кармане шпильку. Иллюзия мнимой безопасности. Единственное, что она могла с ней сделать, это поцарапать, и то если повезет. Но он просто прошел мимо, заходя в здание. Стоило ему перешагнуть порог больницы, она снова увидела эту едва заметную сетку с характерным звуком. Развернувшись, парень поднял с земли чей-то забытый бейджик и швырнул в её сторону. Масами хотела было возмутиться, но замолчала, стоило бейджику оказаться за пределами больницы. Лазер, непонятно откуда взявшийся с неба, прожег в нем дыру, оставив после себя лишь запах озона и тлеющего пластика. Масами втянула воздух, понимая, что только что увидела, инстинктивно отступая от невидимой сетки на шаг. Граница. — Если зайдешь, обратно уже не выйдешь, — повторил парень, пряча руки в карманы своих спортивных штанов. — Но и просто уйти нельзя. Таков этот мир, малая, — заканчивает он, уходя вглубь помещения и оставляя после себя лишь больше вопросов, чем ответов. И, видимо, чтобы получить их, придется играть по правилам. Масами собрала всю волю в кулак, неспешно делая два шага вперед, переступая черту. Едва ощутимая дрожь прошлась по всему телу, а ощущение, будто она только что прошла сквозь паутину, неприятно липло к коже даже сквозь одежду. Девушка обернулась, смотря на пустую улицу. Обратной дороги нет. Теперь только вперед. Масами огляделась. Холл больницы, как холл больницы. Белые стены, тусклый свет, запах лекарств и хлорки — все до боли знакомо. Но что-то неуловимо изменилось. Воздух стал плотнее, словно его наполнили микроскопическими частицами статического электричества. Каждый звук отдавался эхом, усиленный и искаженный. Она осторожно двинулась вперед, стараясь ступать бесшумно, как кошка. Регистрационная стойка пустовала, а за ней – лишь полумрак коридора, уходящего вглубь здания. Но кое-что зацепило ее внимание: белая табличка с красной стрелкой, указывающая вперёд, вглубь коридора. Двинувшись в нужном направлении, собирая взглядом ещё несколько таких же, Масами решила осмотреться как следует, пытаясь анализировать ситуацию. На стенах висели плакаты о здоровом образе жизни, но их краски казались неестественно яркими, словно нарисованными в кислотных тонах. Масами чувствовала на себе взгляды. Не от конкретных людей, а нечто более абстрактное, как будто сама атмосфера наблюдала за ней. Воздух был спертым, не давая дышать полной грудью. Вся пыль, что, казалось, копилась тут не один день, резко поднялась в воздух, стоило нарушить покой больницы. Масами сглотнула пересохший ком в горле и направилась вглубь коридора, следуя указаниям табличек. Каждый шаг отдавался гулким эхом, заставляя ее вздрагивать. Масами ускорила шаг, надеясь найти хоть какое-то объяснение происходящему, пока не наткнулась на вестибюль, где уже успело собраться несколько человек. Пара глаз сразу же устремилась на нее. В помещении царила странная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием ламп под потолком. Люди, стоявшие там, казались тенями самих себя. Их лица бледные и изможденные, а взгляды пустые и безучастные. Они стояли неподвижно, словно статуи, ожидая чего-то. Девушка медленно осматривала их, насчитав около пяти собравшихся здесь людей. Один из них, уже знакомый мужчина в спортивном костюме, ухмыльнулся, махая ей рукой. — А вот и новенькая, — проговорил тот, пихая рядом с собой недовольную девушку, что почти успела ударить его по руке. — А ты говорила, сбежит, Нара. — Это был один из исходов, Накамура, — огрызнулась та, поднимаясь с диванчика. Подойдя к столику, который Масами заметила только сейчас, девушка взяла один из лежащих на нём телефонов, протягивая ей. — Держи. Кэцуми внимательно наблюдала за её действиями, отмечая нервное подрагивание пальцев. Сама девушка была неплоха: спортивное телосложение, короткие темные волосы, собранные в небрежный пучок, и пронзительный взгляд серых глаз. В её движениях чувствовалась какая-то внутренняя сила, готовая вырваться наружу. Но также в каждом её движении проглядывала тень страха, которую она тщательно пыталась скрыть. Вот только Масами заметила. Девушка приняла телефон, ощущая его холод в ладони. Она посмотрела на Нару, вопросительно выгнув бровь, но девушка лишь хмыкнула, возвращаясь на свое место рядом с тем неприятным парнем. Кэцуми почти закатила глаза. Они явно знали больше неё, и это неумолимо раздражало. Но, затолкав все возмущения куда поглубже, Масами попыталась включить телефон, ожидая, что он не заработает. Но почти удивилась, когда экран ожил, приветствуя яркой заставкой.

«ПОДОЖДИТЕ, ИДЁТ РАСПОЗНАВАНИЕ ЛИЦА»

Процесс длился всего мгновение, и вот уже перед ней открылся рабочий стол. Приложений было немного: галерея, часы, настройки и камера. Взгляд сразу метнулся в правый верхний угол. Батарея была полностью заряжена, а вот связи не было. Сдержав разочарованный вздох, та принялась дальше осматривать дисплей. На главном и единственном экране была иконка карты с четырьмя мастями и с подписью «GAME». Рядом была такая же, но подпись уже гласила «VISA». — По твоему лицу вижу, что у тебя все еще куча вопросов, малая, — хихикает мужчина, которого вроде как звали Накамурой. — Это будет забавно. Масами ничего не отвечает, лишь буравит взглядом телефон перед собой. Собравшиеся люди тем временем начинают что-то обсуждать, иногда споря или наоборот удрученно вздыхая. Девушка слушала их вполуха, лишь иногда цепляясь за обрывки фраз. Некоторые же продолжали молчать, замерев в ожидании. Одна из девушек стояла дальше всех и вся дрожала как осиновый лист, хотя в здании было относительно тепло. Да и одета она была не легко. На вид она была чуть моложе самой Масами, возможно, года на два. Нара спорила с Накамурой, хмурясь все больше, когда он начинал смеяться. Двое других парней переговаривались между собой, и Кэцуми их почти не слышала.  Интерес вскоре пропал, и та погрузилась в собственные мысли, так и не решаясь задать волнующие её вопросы, что вихрем крутились в голове с момента её попадания сюда. Они все равно не ответят. А если и ответят, то односложными предложениями и язвительными шуточками. А этого пока хотелось меньше всего — слышать, как кто-то насмехается над её незнанием чего-то.  Так бы она и стояла, почти не шелохнувшись и погрузившись с головой в анализ всей складывавшейся ситуации, если бы не механический голос, что раздавался из динамиков телефонов.

ПОЖАЛУЙСТА, ДОЖДИТЕСЬ НАЧАЛА ИГРЫ.

30 СЕКУНД ДО КОНЦА РЕГИСТРАЦИИ.

СЕЙЧАС У НАС 6 ИГРОКОВ.

Масами вздрогнула от неожиданности. Голос был четким и громким, наполняя комнату странным предвкушением. Она машинально оглядела присутствующих. Казалось, лишь она одна так остро отреагировала на слова телефона. Остальные, будто бы привыкшие к подобным объявлениям, продолжали свои разговоры, лишь изредка бросая на неё мимолетные взгляды. Вопросов становилось все больше, а ответов пока не предвиделось. Телефон снова подал голос, заставив её тут же перевести свой взгляд на него.

РЕГИСТРАЦИЯ ЗАКРЫТА.

ИГРА НАЧИНАЕТСЯ.

КОЛИЧЕСТВО ИГРОКОВ — 6.

— Как думаешь, что в этот раз будет? — задаёт вопрос Накамура, почти смеясь. Однако сейчас в его голосе Масами улавливает едва различимые нотки страха. Девушка медленно переводит взгляд на Нару, как и парень, дожидаясь её ответа. — Не имею ни малейшего понятия, но надеюсь, что не бубны, — проговорила она, глядя на экран, — или червы. Масами нахмурилась, прислушиваясь к её словам, и пытаясь собрать всю картинку воедино. Но пока получилась лишь сплошная каша из обрывков фраз и странного поведения собравшихся здесь людей, если таковыми они вообще были. Они не выглядели живыми. Будто от них осталась лишь оболочка, подобие человека. Будто те и вправду стали просто декорациями к спектаклю. «Видимо, это будет непросто игра» Накамура, заметив её замешательство, наклонился поближе к девушке рядом, что всё ещё не отрывалась от своего телефона. — Может, расскажем? Она выглядит смышлёной. Нара переводит свой взгляд на Масами, что-то обдумывая. Спустя секунду та едва качает головой, из-под лба смотря на своего оппонента. — Не маленькая, сама все поймет. — Может, хотя бы общую картину? — Замолкни уже, не мешай думать. Масами слушала, как они переговариваются, едва различая слова, но быстро забросила эту идею. Как этот парень уже сказал, она была «новенькой», чтобы это ни значило. А от них, может, и не всегда, но были проблемы, и возиться с ними ни у кого никогда не было особого желания. Значит, полагаться на кого-то в этой комнате было бесполезно. Настороженные и отстраненные взгляды остальных только подтверждали это. «Что ж, каждый сам за себя, а?» Тем временем механический голос продолжил:

ИГРОКИ, ПРОЙДИТЕ В СЛЕДУЮЩУЮ КОМНАТУ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ДАЛЬНЕЙШИХ ИНСТРУКЦИЙ.

Телефон замолчал, словно выполнив свою задачу, оставив Масами в тягостном ожидании. Первая подорвалась с места Нара, устало вздыхая. Показалось, что она хотела что-то сказать, съязвить напоследок, но так и не обронила ни слова, направившись в сторону единственной двери здесь. Накамура, закинув руки за голову, вальяжной походкой, будто это все его вовсе не касается, поплелся за ней, насвистывая знакомую мелодию. Следом пошли и те двое мужчин, не переставая окидывать её и девушку странным взглядом. Девчонка стояла на месте, все не решаясь сделать и шагу в нужном направлении. Она даже не смотрела на эту дверь. Масами окинула её взглядом, оценивая как внутреннее, так и внешнее состояние. Оба довольно плачевны, если не считать подступающую истерику. Собравшись с мыслями, Кэцуми уже хотела подойти к ней, дабы все же выяснить, что вообще происходит и что это за игра такая, раз она выглядит белее призрака. Ну, и поинтересоваться, могла ли она чем-то помочь. Но та, заметив движение рядом с собой, вздрогнула и тут же пошла за остальными, даже не оборачиваясь на Масами. Девушка стояла несколько секунд в недоумении, но потом просто закатила глаза, не скрывая своего раздражения. «Серьезно? Вот так и пытайся помочь» Масами, повинуясь инстинкту, все же пошла следом, спрятав руки в карманы толстовки, чувствуя, как покалывает кожу от напряжения. Она осторожно двинулась к двери, стараясь не отставать от остальных, таких же потерянных и испуганных, но ловко скрывающих свой страх. Масами же просто не знала, что её ждет. Ожидание неизбежного и неизвестно чего было отвратительно. Внутри нарастало зловещее предчувствие, подсказывающее, что за следующей дверью её ждет нечто, способное навсегда изменить её жизнь. А будет ли это жизнь после? Переступив порог, Масами оказалась в просторном помещении, освещенном тусклым неоновым светом. В середине стоял большой круглый стол и ровно шесть стульев. Кэцуми напряглась, когда заметила странные приборы в таком же количестве. Приглядевшись, она поняла, что это были ошейники. Нара, не раздумывая, подошла к свободному месту и взяла один из них, закрепив его на своей шее. Накамура повторил её действие, присаживаясь рядом. Двое мужчин все не решались, видимо понимая, что если наденут их, то уже не снимут. Про девчонку и говорить было нечего. Казалось, она стала белее, чем стены в этой больнице, стоило ей зайти в эту комнату. Она вся тряслась, пристально, не моргая, рассматривала ошейник перед собой. Масами же надоела эта недосказанность, поэтому решила не стоять столбом, просчитывая каждый свой шаг, и двинулась к месту напротив Нары. Закрепив ошейник, она почувствовала, как он неприятно, едва сдавливая, касался кожи, но не душил. Скорее, создавал иллюзию. У него явно была другая задача. Девушка внимательно наблюдала за тем, как остальные не спеша идут к свободным местам, принимая неизбежное. Двое парней сели рядом друг с другом, между ней и Накамурой. Девушка с трясущимися руками надела ошейник, осторожно присаживаясь рядом с Масами. Математик окинула её внимательным взглядом, примечая перевязанные части тела, небольшие царапины и несколько синяков на лице. Но не придала этому особого значения. Как только все места были заняты, а приборы закреплены на шеях, механический голос, доносящийся словно из ниоткуда, вновь зазвучал в комнате:

ИГРА: «ВОПРОС – ОТВЕТ».

СЛОЖНОСТЬ — СЕМЕРКА БУБЕН.

Масами непонимающе свела брови, оглядывая присутствующих, пытаясь понять, что значит эта «семерка бубен». Неизвестность пугала куда сильнее, чем осознание вероятной опасности. И судя по реакции, ничего хорошего это не предвещало. Нара была насторожена, кидая нервные взгляды в сторону своего друга, кусая губу до крови. Накамура же удручённо вздохнул, откидываясь на стул, нервно тряся ногой под столом, иногда кидая ответные взгляды на девушку рядом. У них был своеобразный диалог, который понимали только они. Видимо, они давно знакомы. Двое парней же эмоций не скрывали, хватаясь за голову и ругаясь себе под нос. Масами не стала разбирать, что именно. — Мы покойники, — прошептала девушка-подросток, что сидела рядом с Масами, нервно цепляясь пальцами за край ошейника. Математик услышала это четко, даже учитывая то, насколько тихо она пыталась это сказать. — Вот так везение, а, малая? — проговорил Накамура, закинув руки за голову. Масами перевела свой безразличный взгляд на него. Понимала, что даже сейчас он не объяснит ей, что здесь происходит, но все же вопросительно выгнула бровь. — Первая игра и сразу высокая сложность. Да ещё и бубны! Госпожа удача тебя не очень-то и любит, да? Масами пыталась анализировать обрывочные фразы, пытаясь выстроить хоть какую-то логическую цепочку. Первая игра… высокая сложность… бубны… Все это напоминало какой-то сумасшедший карточный расклад, где на кону стояли их жизни. Комната погрузилась в напряженное молчание, нарушаемое лишь тихими всхлипами девушки-подростка да нервным постукиванием ногой Накамуры, что, видимо, ожидал её реакции, если учитывать то, как он пристально наблюдал за ней. Масами чувствовала, как сгущается атмосфера, словно перед грозой. Взгляд её скользнул по лицам присутствующих, выискивая хоть какие-то подсказки. Нара продолжала тревожно озираться, словно ожидая нападения из-за угла. Двое парней, что ранее ругались, теперь затихли, уставившись в одну точку с выражением обреченности на лицах. Наконец, осознание всей ситуации медленно выстраивалось в нужную цепочку из всех имеющихся элементов уравнения. Масами наконец нашла один из ответов. Не поддавшись на очевидную провокацию этого типа, девушка спокойно наклонила голову в заинтересованном жесте, пытаясь заглянуть куда глубже этой маски показного безразличия и беспечности. Накамура строил из себя смельчака, хотя внутри был лишь напуганным щенком, едва ли не поджимавшим хвостик, готовым убежать в свою будку. Однако, Масами должна признать, держался он стойко. Вот только не выдержал её взгляда; фыркнул и отвернулся, предпочитая рассматривать потолок или стены. Девушка ухмыльнулась, сложив руки в замок перед собой, уперевшись подбородком в ладони. Это и вправду становилось интересно. Неужели она действительно попала в какую-то смертельную игру? — Даже не знаю, — протянула она, театрально вздыхая, — может, она, наоборот, мне улыбается? — Накамура явно не ожидал такого ответа. Как и все присутствующие, судя по тому, как они уставились на неё. Особенно девушка рядом. Масами же пожала плечами, продолжая: — Не имеет значения, я всё ещё не знаю, что здесь происходит. Вы так и не потрудились объяснить мне правила, как ты там выразился, этого мира? — Не строй из себя дурочку, тебе не идёт, — усмехнулась Нара, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — Ты ведь уже поняла, что это будет не просто игра, не так ли? Масами улыбнулась уголком губ, медленно переводя на неё свой взгляд. Смышлёная. — Игры на смерть — интересная практика, ты так не думаешь? — ответила она. В её голосе не было ни страха, ни паники, лишь холодное любопытство учёного, изучающего новый, опасный вид. Нара, казалось, ожидала увидеть испуг, но вместо этого наткнулась на невозмутимость, что явно её задело. — Ты либо сумасшедшая, либо отчаянно пытаешься казаться крутой, — прошипела Нара, её глаза сузились. — В любом случае, это не спасёт тебя от того, что нас ждёт. Поверь, я не впервые играю, и такие, как ты, вскоре ломаются, как грецкие орехи под давлением. Масами решила проигнорировать её слова, лениво оглядывая помещение, в котором они находились. Ничего интересного, просто белые стены, пол и их стол. Даже окон не было. Тем временем механический голос снова дал о себе знать:

ПРАВИЛА:

КАЖДОМУ ИГРОКУ БУДЕТ ЗАДАНО ВСЕГО 15 ВОПРОСОВ. ВАША ЗАДАЧА — ДАТЬ ПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ ЗА ОТВЕДЕННОЕ ВРЕМЯ. ОТВЕДЕННОЕ ВРЕМЯ — 1 МИНУТА. ЕСЛИ В ТЕЧЕНИЕ МИНУТЫ ОТВЕТА НЕ ПОСЛЕДУЕТ — ВЫ АВТОМАТИЧЕСКИ ВЫБЫВАЕТЕ, А ОШЕЙНИК НА ВАШЕЙ ШЕЕ ВЗРЫВАЕТСЯ.

ДАТЬ НЕПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ МОЖНО ТОЛЬКО ТРИ РАЗА.

ЗА ЛЮБУЮ ПОПЫТКУ ПОДСКАЗАТЬ ДРУГОМУ ИГРОКУ ОТВЕТ — ВЫ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДЕТЕ ДИСКВАЛИФИЦИРОВАНЫ.

ИГРА НАЧИНАЕТСЯ!

После этих слов в комнате воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь тревогой, сквозящей в каждом взгляде. Масами наконец получила хоть какую-то определенность. Пятнадцать вопросов, одна минута на размышление и всего три ошибки. Семёрка бубен… Означало ли это, что сложность игры соответствует номиналу карты? Бубны тогда могли означать суть игры. Масами не разделяла всеобщую панику, предпочитая сохранять холодную голову. В конце концов, паника — худший советник, особенно в условиях, где на кону стоит твоя жизнь. «Что же, должна признать, это довольно интересно. Хоть и пугающе. И всё же интригующе» Внезапно в воздухе вспыхнул яркий свет, и прямо перед каждым участником возникла небольшая панель с таймером и мерцающим вопросительным знаком. Масами заинтересованно оглядела экран, желая понять, что это за технология. Такого точно не могло быть в обычном мире. Да и лазеров с неба там она тоже не наблюдала. Паника, и без того витавшая в воздухе, достигла апогея. Девушка-подросток рядом с Масами громко всхлипнула, закрывая лицо руками, шепча что-то себе под нос. Если честно, это уже начинало раздражать. Накамура, казавшийся непоколебимым всего минуту назад, заметно побледнел. Нара нервно жевала губу, не отрывая взгляда от монитора, иногда кидая косые взгляды в сторону Кэцуми. Масами, напротив, почувствовала прилив адреналина. Игра началась. Пятнадцать вопросов, все по минуте и всего три ошибки. Математическая вероятность выжить стремительно падала, но от этого становилось только интереснее. Она сосредоточилась на панели перед собой, ожидая. «Как-никак вызов самой судьбе, а?» Секунды тянулись как вечность, пока на панели перед ней не высветился первый вопрос, а механический голос его не озвучил:

«КАКОВА ПЛОЩАДЬ КРУГА, ЕСЛИ ЕГО ДИАМЕТР РАВЕН 10?»

В какой-то момент повисла напряженная тишина, пока Масами пыталась понять, не шутка ли это. И всё же не сдержала смешок. Стоило голосу произнести сложность игры, как многие здесь собравшиеся едва не превратились в ходячих трупов , и сейчас ей преподносят такой простой вопрос? Они или очень глупые, либо же отчаянные, раз пытаются запугать её таким способом. Или же это она такая везучая. Но расслабляться было рано, впереди её ждало ещё четырнадцать вопросов, и только на три она могла позволить ответить неверно. Вряд ли здесь всё будет связано с математикой. — 78,5, — ответила она, когда таймер застыл, едва успев дойти до 55 секунд. Экран загорелся зеленым, и ход перешел к следующему игроку. Волна облегчения прокатилась по телу, хотя Масами и не испытывала особого напряжения. Убедившись в правильности ответа, она вновь оценила общий настрой. Многие из них казались растерянными, особенно Накамура, что теперь уже сидел ровно как струна, натянутая до предела. Девушка рядом всхлипывала тише, Накамура вымученно улыбнулся, а Нара, казалось, немного расслабилась, и все же старалась быть на стороже. Парни же остались безучастны, словно их уже ничего не могло спасти. Механический голос тем временем продолжил озвучивать вопросы, и те двое с заминками, но успешно смогли на них ответить. Масами в какой-то степени даже рада за них. Взгляд перешёл на Накамуру и задержался на его панели, где высветился вопрос:

«СТОЛИЦА АВСТРАЛИИ?»

Парень забавно нахмурился, словно решая сложнейшую задачу. Девушке стало любопытно, справится ли он. Сама Масами не была сильна в географии и колебалась между Сиднеем и Мельбурном, но даже так не была уверена, что среди них есть правильный ответ. Накамура явно нервничал, покусывая губы и почёсывая затылок. Время тикало, а ответа всё не было.

ОСТАЛОСЬ 10 СЕКУНД

— Сидней! К черту тебя, — выпалил он, вскинув руками. Масами затаила дыхание в ожидании. Экран окрасился в красный, и парень застонал, хватаясь за голову. Кэцуми прикрыла глаза, отводя взгляд от его панели, всё ещё горевшей красным. Первый провал. Еще два, и игра для него закончится. После промаха Накамуры атмосфера снова накалилась. Всхлипы девушки усилились, а парни окончательно погрузились в апатию. Нара с ещё большим трепетом смотрела на свою панель, ожидая своей очереди. Масами чувствовала себя немного отстранённой от общего безумия. Она, словно зритель, наблюдала за разворачивающейся драмой, с любопытством ожидая следующих вопросов и реакций игроков. Следующей была Нара. На её панели появился вопрос посложнее:

«ГОД НАЧАЛА РЕВОЛЮЦИИ МЭЙДЗИ?»

Девушка напряглась, вглядываясь в слова на экране. Масами видела, как по её лбу бегут капельки пота. Вопрос действительно был непростой, если ты никогда не изучал историю хотя бы в школе. Кэцуми предполагала правильный ответ, но всё же не была уверена в доводах. Историю та частенько просто заучивала и забывала, стоило уроку закончиться. Нара пробормотала что-то себе под нос, пытаясь вспомнить хоть что-то из истории. Затем, собравшись, произнесла: — 1868 год, — и экран засветился зеленым, подтверждая, что ответ верен. Она заметно расслабила плечи, будто только что скинула с них неподъёмный груз. И ведь действительно, один правильный ответ есть, осталось ещё четырнадцать, и они свободны. Что может быть проще? Но девушка, чьё имя она не знала, негромко вскрикнула, когда настала её очередь.

«НА СТОЛЕ ЛЕЖИТ 100 ЛИСТОВ БУМАГИ. ЗА КАЖДЫЕ 10 СЕКУНД МОЖНО ПОСЧИТАТЬ 10 ЛИСТОВ. СКОЛЬКО СЕКУНД ПОНАДОБИТСЯ, ЧТОБЫ ПОСЧИТАТЬ 80 ЛИСТОВ?»

— Ч-что… — прошептала она, даже не пытаясь утереть слёзы. Масами догадалась не сразу, и всё же задачка была с очевидным подвохом. Если идти примитивным путём, то ответ будет 80 секунд. И явно будет неверным, ведь зачем задавать настолько простой вопрос? У создателя игры точно не было резона давать им такую поблажку. Девушка внимательно наблюдала за тем, как внутри её головы медленно крутились шестерёнки, пытаясь сообразить правильный ответ. Интересно, догадается, или позволит эмоциям завладеть ею окончательно. Масами с прищуром наблюдает за тем, как она нервно запускает руку в свои и так сильно растрепанные волосы и закусывает губу почти до крови. Слёзы всё ещё текли из её глаз, размывая картинку перед собой. Поджимающее время только усиливало её истерику, и потому та выкрикнула ответ, когда голос сообщил, что у неё осталось всего десять секунд. — 80! 80, это же логично! — всхлипывает она, не отрываясь глядя на экран перед собой. На её и многих здесь удивление он загорается красным, и та обессилено роняет руку со стола. В глазах застыл ужас, а искусанная губы подрагивала. — Н-но… почему? Это же логично! Если на 10 листов нужно 10 секунд, то получается… — Это долго, — прокомментировала Масами, сразу заметив несколько пар глаз, прикованных к её персоне. Все явно требовали объяснить свою точку зрения, но та не стала тратить время и силы на объяснение такой простой загадки. — Но какой тогда правильный ответ? — спросила Нара, едва сдерживая дрожание голоса. Масами почти разочаровалась. Всё же на неё она ставила чуть больше, чем на остальных. Не глупая, но не зрит в корень. Масами пожала плечами, проигнорировав её вопрос. Нара нахмурилась, но, судя по всему, решила промолчать. Тем временем перед девушкой снова возник вопрос.

«КАКОЕ ЧИСЛО НА ТРИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПОЛОВИНА ОДНОЙ ТРЕТЬЕЙ ОДНОЙ ДЕСЯТОЙ 600?»

Масами едва сдерживает разочарованный вздох. И это ваша семёрка бубен? Почему-то она ожидала большего, наблюдая за тем, как надежда на выживание с каждым разом всё больше гаснет в глазах других игроков. Но в конечном итоге Кэцуми осознает для себя весьма интересную, пугающую и всё же удручающую вещь: ей было скучно. — 13, — отвечает она, и экран предсказуемо загорается зеленым. Девушка скучающе облокачивается на руку, даже не поднимая взгляд на остальных игроков. Чувствует их раздражение и непонимание, направленные в её сторону. Даже забавно. Они посчитали её обузой, потому что она новенькая в этом мире. Что же, возможно, это была их ошибка. — Кто ты, чёрт возьми? — шипит Нара, сжимая кулаки. Масами скучающе переводит на неё взгляд, встречаясь со знакомым раздражением в её глазах. — Просто наблюдательна. И считать умею, — невозмутимо парирует она, пожимая плечами и отворачиваясь к экрану, пряча ухмылку, что всего на секунду непроизвольно появилась на лице. Новый вопрос, адресованный следующему игроку, возникает моментально, не давая Наре развить свою мысль.

«УТКА ПОЛУЧИЛА 9 ДОЛЛАРОВ, ПАУК — 36 ДОЛЛАРОВ, ПЧЕЛА — 27 ДОЛЛАРОВ. ОСНОВЫВАЯСЬ НА ЭТОЙ ИНФОРМАЦИИ, СКОЛЬКО ДЕНЕГ ДАДУТ КОШКЕ?»

— Чего? — непонимающе бубнит парень, почёсывая голову. Масами наконец решила обратить на него своё внимание, даже удивляясь, почему не сделала этого раньше, особенно если учитывать его внешний вид. Одет он был довольно странно: пляжные шорты и лёгкая рубашка, накинутая на плечи. Парень выглядел так, будто его внезапно выдернули из отпуска и заставили решать кроссворд Эйнштейна. Масами лениво окинула взглядом и его друга, сидящего рядом, который был одет почти так же, как и он, только вместо рубашки была жилетка и панамка. Но была более интересная деталь, которую она приметила не сразу: у них были одинаковые ключ-браслеты, которые выдавались в спортзалах или в бассейнах. «245» и «309» — гласили номера на пластике. «Что-то мне подсказывает, что это не простой элемент их и так странного гардероба. Даже смотреть на них холодно» Парень замешкался, но ответить неверно было не так страшно, как не ответить вовсе. А потому, когда у того осталось всего десять секунд на ответ, он наконец выкрикнул: — Пусть будет 18! — он зажмурился, явно не желая видеть перед собой красный экран. Но его друг потряс его за плечо, радостно выкрикивая его имя: — У тебя получилось, Ватанабэ! И вправду. Его экран горел зелёным. Масами довольно ухмыльнулась, будто это была вовсе не его маленькая победа, а её собственная, пусть даже если учитывать то, что парень выкрикнул ответ наугад. Он же как-то пришёл к этому числу, скорее благодаря ассоциациям, чем решению логической задачки. Однако все её внимание перетекло к соседней панели, когда механический женский голос снова зачитал вопрос, а парень застыл в непонимании:

«КАКОЕ ЧИСЛО БУДЕТ СЛЕДУЮЩЕЕ? 7645, 5764, 4576 …»

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая всхлипыванием девчонки рядом и тяжелым дыханием парня, который думал над ответом. Масами почти не обращала внимания на пристальное наблюдение со стороны Нары, которая чуть ли не прожигала в ней дыру. Интересно, что та пыталась рассмотреть? Страх, отчаяние или уверенность в том, что она знает ответ на очередной «лёгкий» вопрос? Масами ухмыляется своим мыслям, периферийным зрением замечая, как у девушки едва ли глаз не дёргается от раздражения. Кэцуми, пожалуй, только сейчас осознает то, насколько ей нравится видеть такую реакцию. Парень, что до этого счастливо выдохнул, теперь нервно кусал губы, в сотый раз перечитывая свой вопрос. Пот медленно стекал по его лбу, но он поспешил его смахнуть. И всё же молчать было нельзя, поэтому он выкрикнул первое, что пришло на ум: — Пусть будет… 3421! Экран загорелся красным. Парень уставился на экран перед собой, не скрывая, как сильно дрожали его руки. Он судорожно вздохнул, сжимая кулаки. Его товарищ попытался что-то сказать, но тут же замолчал, увидев его взгляд, полный отчаяния. Масами внимательно наблюдала за тем, как весь его энтузиазм тут же улетучивается, оставляя после себя лишь разочарование и страх. В который раз она сделала для себя вывод: здесь нет места случайности. Здесь торжествуют лишь логика, холодный расчёт и, возможно, небольшая доля везения. Но везение, как правило, сопутствует тем, кто умеет видеть закономерности там, где другие видят лишь хаос. Нара не выдержала. Она резко выдохнула, демонстративно закатив глаза. — Да что ты так за ним наблюдаешь? Думаешь, это так просто? Масами медленно повернулась к ней, сохраняя невозмутимое выражение лица. — А разве это не очевидно? — тихо парировала она, не отрывая взгляда от Нары.  — Просвети.  — Если бы ты подумала мозгами, может быть, и поняла, что ответ кроется не только в ваших знаниях, но и в умении смотреть в корень. — Да что ты вообще можешь знать?! — она громко ударила по столу, уже не скрывая своей злости, срываясь с поводка, который ей нарисовала в своей голове Масами. Накамура попытался отвадить её, но та лишь отмахнулась от него, не переставая прожигать дыру в девушке напротив. — Думаешь, раз ответила на пару вопросов верно, то сразу самая умная? Масами хмыкнула, в очередной раз пожимая плечами. — Никогда не стоит недооценивать своего потенциального соперника. Нара фыркнула, отвернувшись. Но Масами знала, что её слова достигли цели. В атмосфере повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь механическим голосом, зачитывающим новые вопросы и отчаянными попытками участников найти правильные ответы в чертогах разума или в самом тексте. Масами снова скользнула взглядом по залу, отмечая каждую деталь: нервные движения, покрасневшие лица, пот на лбах. Раздражённый и напуганный взгляд напротив. Вопросы продолжали сыпаться, каждый новый — словно брошенный в воду камень, вызывающий рябь напряжения среди игроков. Накамура, словно ошпаренный, отвечал на вопросы, стараясь не допустить ошибки. Девушка, не справившаяся с первой задачкой, сидела, уставившись в одну точку, словно ожидая неминуемой гибели. Нара отвечала уверенно, но было видно, как она измотана и раздражена. После каждого верного ответа она смотрела на Масами, так и крича про себя: «Видишь? Не ты одна здесь самая умная!». Но та стойко игнорировала её, предпочитая разглядывать экран перед собой, дожидаясь своей очереди. Но везению, как и злорадству, свойственно заканчиваться, поэтому Нара схватила первый красный экран кажется на восьмом круге. Девчонка, которая с каждым новым вопросом все больше походила на труп, действительно старалась отвечать правильно, и ей даже везло. С каждым зеленым экраном Масами видела, как слезы постепенно сходят на нет, и всё же паника плотно засела под кожу. Кэцуми уже подумала, что у неё действительно есть шанс на спасение. Но стоило ей на секунду подумать об этом, девушка вновь ответила неверно, и теперь у неё была последняя возможность допустить ошибку, а впереди ещё было пять вопросов. Лишь Ватанабэ и его друг пытались демонстрировать какое-то подобие энтузиазма, словно они всё ещё верили в то, что выберутся отсюда вместе. Поддерживали друг друга и с каждым неправильным ответом старались положить руку на плечо или сказать что-то ободряющее. У обоих осталась всего одна возможность ошибиться в ответе. Было видно, как оба едва сдерживают себя от того, чтобы помочь товарищу. Но умирать никто не хотел. Масами же находилась в состоянии ожидания: ожидания того, что кто-то истратит все три возможности ошибиться или вовсе не успеет ответить. Это было неизбежно; стало очевидно ещё в самом начале, что многие не встанут из-за этого стола. Вопросы с каждым новым кругом были сложнее предыдущих, заставляя всерьёз задуматься об ответе или на свой страх и риск выкрикнуть первое, что в голову придёт, надеясь на удачу. Кэцуми морально готовила себя к тому, что предстоит увидеть, стоило, например, той же плаксе, как она её окрестила, в четвертый раз назвать неверный ответ. Слышала, как она отчаянно молила о помощи, забыв о том, что если Масами сделает это, то умрёт, или же просто впав в отчаяние от осознания собственной беспомощности. Масами чувствовала, как внутри зарождается ледяная ярость, стоило девчонке снова попросить о помощи. А также страх от собственных эмоций, что она испытывала в этот момент: когда девушка с дрожанием в голосе умоляла помочь ей. Это место меняет людей. — …прошу, — шептала она, опустив голову. По её щекам не переставали течь слёзы, а с губы медленно текла кровь. Видимо, все же прокусила её. Масами не смотрела на неё. Даже виду не подавала, что её слышит. Остатки мнимой эмпатии отключились ещё в самом начале, когда та осознала всю серьёзность своего положения. И всё же девушка продолжала шептать, не теряя надежды на спасение. Все наблюдали за этой картиной с немым смирением, ожидая, когда алая жидкость хлынет на пол. Все стало до боли очевидно ещё в самом начале: слабым умом и сломленным морально не выйти отсюда живым. — Прошу, пожалуйста… я не хочу умирать. На таймере оставалось всего пятнадцать секунд. Пятнадцать секунд до того, как белые стены окрасятся в красный. — Как забавно, — проговорила Масами, так и не удосужившись хотя бы взглянуть на девушку рядом. Краем глаза наблюдала, как та резко подняла голову, видимо понадеявшись, что она наконец поможет ей. Но единственное, что сделала Масами, это прикрыла глаза, не желая наблюдать за тем, что сейчас произойдет. Отвернулась. — Я тоже. Время вышло. Ответа так и не последовало. Механический голос снова ожил.

ВРЕМЯ НА ВЫДАЧУ ОТВЕТА ИСТЕКЛО.

Стоило палачу озвучить её приговор, девушка начала задыхаться, цепляясь пальцами за ошейник, безуспешно пытаясь сорвать его с себя. Молила о пощаде, дать ей ещё один шанс, царапала кожу ногтями, пытаясь оттянуть неизбежное. Кричала, что не хочет умирать. Масами продолжала смотреть в стену, старательно не обращая внимания на взгляд Нары, что наблюдала за ней с явным превосходством. Она точно видела подобное не раз, и потому спокойно смотрела за истерикой бедной девушки, что просто хотела жить. Вот только не учла, что все хотят жить. Как бы извращено и жестоко это ни звучало в данной ситуации. Таковы реали этого мира.  Тем временем ошейник на её шее начал пищать, и в скором времени оглушительный крик девушки был грубо прерван. Кровь брызнула на стены, потолок и даже на Масами, что предусмотрительно отвернулась. Нара повторила её движение, а после с отвращением убрала кровь с лица. Багровое пятно расползалось по белому полу, впитываясь в него, словно зловещий цветок, распустившийся назло всем. Комната наполнилась запахом железа и страха. Нара едва усмехнулась, наблюдая, как тело девушки безвольно обмякло и с глухим стуком упало на пол, как и сердце Масами, когда она услышана его. Глаза оставались открытыми, застывшим взглядом устремленными в никуда, а на щеках все ещё виднелись дорожки от слез. Жизнь покинула её так быстро, так жестоко, что даже не оставила шанса на прощание. Масами открыла глаза, но так и не нашла в себе силы повернуться к телу. Даже кровь с лица не было сил стереть. В её взгляде не было ни сочувствия, ни жалости, ни страха и тем более отвращения — только раздражение с нотками усталости. Она видела смерть слишком много раз, чтобы испытывать подобные чувства. Просто эта была более жестокой. Более несправедливой. Это была игра, в которой выживает сильнейший, и сегодня удача была не на стороне бедной девушки. Масами вздохнула, когда женский ровный голос озвучил результаты:

ИГРОК ТОКУМИ РИНА БЫЛА ДИСКВАЛИФИЦИРОВАНА.

КОЛИЧЕСТВО ОСТАВШИХСЯ ИГРОКОВ — 5.

— Кажется, ещё с самого начала стало ясно, что она не выживет, — прокомментировала Нара, с усмешкой глядя на труп. — Вот только я ожидала, что это произойдёт гораздо раньше. Накамура рядом перевел взгляд туда же, куда смотрела подруга, едва сдерживаясь от отвращения. Тем временем Нара снова переключилась на Масами. — Что, даже сейчас будешь из себя крутую строить? — усмехнулась она. Математик ничего не ответила, лишь окинув её фигуру нечитаемым взглядом. Девушка нахмурилась, видимо расстроившись, что не получила желаемой реакции. Но стойкое желание как-то задеть её, вывести хоть на какие-то эмоции плотно засела у неё под кожей. И потому, не обращая внимания на внимательный взгляд Накамуры и предупреждающий жест в виде руки на плече, она скинула её, наклонившись к столу, чтобы быть чуть ближе к девушке напротив. — Даже скупую слезу не пустишь? Она ведь умерла с надеждой, что ты поможешь ей. — Это лишь означает, что она невнимательно слушала правила, — спокойно ответила Кэцуми, продолжая буравить панель перед собой, ожидая следующего вопроса. — Я не горю желанием умирать ради кого-то. Тем более в такой лёгкой игре. Накамура заметно напрягся, когда услышал последние слова.  — Издеваешься? — прошипел он, повторяя движение Нары и наклоняясь к ней через стол. Раздражение так и плясало в его глазах. Масами лишь пожала плечами. — Пока я не услышала ни одного вопроса, на который не ответила бы или ответила бы неправильно, — спокойно разъяснила она, лишь слегка качая головой. — Вероятность выжить мала, но не равна нулю.  Накамура злобно фыркнул, отпрянув назад. Он явно был шокирован её хладнокровием и уверенностью. Он ожидал увидеть хоть каплю сожаления или хотя бы страх, но перед ним была лишь маска непроницаемости. — Ты стерва, — прокомментировал он напоследок, видимо как-то всё же пытаясь затронуть струны души девушки. Но та лишь хмыкнула, прикрыв глаза на такой ребяческий выпад.  Многие студенты, может, и пытались скрывать своё отношение к ней, лишь за спиной оговаривая её, но находились и те, кто себя этим не обременял. Обязательно был смельчак из всего потока, кто нет-нет да и скажет, что она та ещё заядлая стерва и что ей просто нравится издеваться над ними. Таким человеком выступил Ямада Такеши. Её головная боль. Сын влиятельного человека, который пожертвовал достаточно денег вузу, чтобы его сынулю со скрежетом на сердце да устроили в престижный вуз с баллом ниже некуда, слепо надеясь, что парень возьмется за ум. Выскочка, мажор, грубиян и, если позволите, просто моральный урод. В первые дни собрал вокруг себя банду поклонниц и корешей, которые ради его денег чуть ли не пятки были готовы ему лизать. Кэцуми с безразличием наблюдала за подобной картиной, но не лезла. Это не имело значения, пока его внимание всё же не перешло на неё. Оценки его мало волновали, он с лёгкостью мог купить каждого препода в вузе или, на крайний случай, запугать своим отцом. Вот только Масами была до ужаса упрямой и принципиальной. На все угрозы не велась, сильно выводя парня из себя. И тот не стал терпеть к себе подобное отношение. Масами какое-то время не реагировала на его показательные выступления, прекрасно зная, что это был один из способов показать себя. Да и в деканате просили особо не реагировать на подобные выходки. Подростки, что с них взять. Тем более с такого, как Ямада. Вот только выпады с каждым днем становились все изощреннее и в какой-то степени даже жестокими. Начались преследования, поджидания её после работы, сталкерство, травля в пабликах их вуза, причинение незначительного, но всё же телесного вреда и тому подобное. Однажды он «случайно» врезался в неё в коридоре, когда в руках та несла только что налитый горячий чай. Кипяток ошпарил ей руку, и теперь на косточке красовался небольшой шрам. Это послужило стимулом всерьез заняться этим парнем и наконец положить конец этому беспределу. Танака пыталась отговорить её от этой затеи, но исключительно из хороших побуждений. Такие люди не останавливаются, даже когда им обрубают концы. Да и он был не простым студентом, а сыном достаточно влиятельного человека. Но Масами была не из тех, кто готова терпеть до конца. Этот парень год не давал ей нормально жить, пока она всё же не добилась его отчисления. Своими методами. Да и он сам был виноват. Попался на курении и продажи травки. Масами же просто дала наводку. Даже отец не смог его отмазать. Какой придурок. — Я знаю, — спорить не было смысла. Масами перевела свой взгляд на панель перед собой, вчитываясь в текст. Хотелось, чтобы эта пытка наконец закончилась. Чувствовать презрительные взгляды стало чем-то обыденным, однако от этого всё еще хотелось бежать. Она была просто человеком, от неё здесь зависела только её жизнь и ничья больше. Она не могла спасти девчонку, не умерев самой. Остатки человечности медленно утекали сквозь пальцы, а эмпатия медленно запиралась на самый крепкий замок, который она только могла поставить в своей голове. Белые стены медленно окрашивались в красный.

«У ВАС ЕСТЬ ДВЕ ВЕРЕВКИ РАЗНОЙ ДЛИНЫ, КАЖДАЯ ИЗ КОТОРЫХ ПОЛНОСТЬЮ СГОРАЕТ ЗА ЧАС, ЕСЛИ ЕЕ ПОДЖЕЧЬ. ПРИ ЭТОМ ВЕРЕВКИ ГОРЯТ НЕРАВНОМЕРНО. НУЖНО ПРИ ПОМОЩИ ТОЛЬКО ЭТИХ ДВУХ ВЕРЕВОК И ЗАЖИГАЛКИ ОТМЕРИТЬ 45 МИНУТ. КАК ЭТО МОЖНО СДЕЛАТЬ?»

Масами прикинула ответ в голове и спустя десять секунд все же подала голос. — Поджечь первую веревку с двух концов одновременно, а вторую — с одного, — произнесла Масами, не отрывая взгляда от панели. Экран снова загорелся зелёным, но девушка уже не обращала внимания. Азарт пропал, стоило первой алой капле упасть на белый пол. Сейчас осталось только желание дожить до конца игры. Тишина повисла в воздухе. Накамура продолжал прожигать её взглядом, но в этот раз в нём читалась не только злость, но и какое-то подобие непонимания. Непонимания того, кто она такая. Или, возможно, это было просто осознание того, что перед ним действительно хладнокровный и расчётливый человек, а не просто новенькая. Она даже не знала, на что шла, когда перешагнула порог больницы, оставаясь аккуратной буквально во всём, но вот она сидит перед ними совершенно спокойная, будто в эти игры играет дольше, чем они все вместе взятые. Но парень был уверен, что раньше её на играх не видел, да и вела она себя типично для той, кто только-только попал в этот мир: задавала вопросы, внимательно наблюдала за всеми, непонимающе сводила брови, когда слушала указания механического голоса, служившего в этом мире палачом. Она не знала, что означает семёрка бубен. Точно не имела понятия, что означают и другие масти. Но, вспоминая свои прошлые слова, Накамура осознаёт, как сильно он ошибся в своих выводах. Очевидно, ей всё же повезло очутиться на своей первой игре именно на такой. Именно на бубнах. Парень не отводил свой взгляд до тех пор, пока очередь снова не дошла до него. Осталась всего одна возможность на ошибку. Умирать пока не хотелось. Накамура закатил глаза, отвернувшись от неё. Сейчас нужно было сосредоточиться. Ставки высоки, и эта девчонка, как назло, сбивает с толку. Он набрал в грудь воздуха, стараясь унять дрожь в руках. Ещё одна попытка приблизиться к свободе или окончательно подписать себе смертный приговор. Его взгляд скользнул по лицам остальных игроков. Страх, отчаяние, надежда — вся палитра человеческих эмоций отражалась в их глазах. А она с невозмутимым выражением лица только раздражала. Внутреннее напряжение росло с каждой минутой. Масами чувствовала, как атмосфера в комнате сгущается, словно перед грозой. Её хладнокровие, которое казалось многим бесчувственностью, на самом деле было единственным способом сохранить ясность ума в этом кошмаре. Здесь нельзя поддаваться эмоциям, как бы та ни хотела просто встать и уйти, даже если за это она поплатится жизнью. И если она верно успела всех проанализировать, то игроки будут ожидать от неё очевидного. Но Масами не будет кричать, не будет молить о пощаде и ещё одном шансе. Просто замолчит, уходя куда-то глубоко в себя. Девушка даже и не помнит, когда в последний раз испытывала что-то, кроме вселенской усталости или раздражения. Набор её эмоций был невелик, отдавая предпочтение холодной отстраненности, в которой она сама росла. Чем меньше людей проникались ею, тем меньше она будет терять. Кэцуми никогда не понимала энтузиазма Танаки, когда та в очередной раз делилась интересными сплетнями, которые узнала благодаря студентам. Скорее, не понимала, почему девушка вообще продолжала общение с ней. Масами не разделяла с ней общих интересов, да и склад ума у них был сильно разный. Поэтому и говорить на одну тему они явно не могли, и всё же как-то общались. Она — Масами Кэцуми — расчётливая стерва, не желавшая открывать долго запертые двери, а Танака Аямэ — беспечный ребёнок с мечтами, которая загорелась идеей найти ключи от всех замков. Но, на удивление, её компания раздражала меньше, чем та могла подумать с первого дня их знакомства. Сначала это было выгодное сотрудничество, ведь познакомились они на почве того, что Аямэ предложила провести экскурсию. Но потом переросло в подобие дружбы, как это называла Танака, не переставая так бесцеремонно обращаться к Масами по имени. Но математик старательно держала дистанцию, не давала залезть туда, куда ей действительно не следовало лезть. Не хотела снова чувствовать горечь разочарования, когда она уйдёт, сумев провести тонкими пальцами по струнам. Она уйдёт. Обязательно уйдёт. Устанет от её вечно недовольного лица и, как это бывает в её стиле, громко хлопнет дверью, оставив после себя лишь запах цветочных духов и кофейных зёрен.  Масами хотела быть той, кто сразу же откроет окно, чтобы запах поскорее выветрился. Игра продолжалась. Красные экраны один за другим загорались, стоило игрокам дать неправильный ответ на вопрос. Масами перестала слушать их. Незачем было тратить силы, если задача была поставлена не ей. На двенадцатом круге вылетело сразу двое — друзья, что до последнего верили в удачу. Ватанабэ не сумел вовремя сдержать язык за зубами и попытался шепотом подсказать верный ответ другу. Ошейник тут же запищал и, не дав опомниться, взорвался, окрашивая ещё одну область в красный цвет. Ямамото, так звали второго мужчину, поражённый смертью друга, не уследил за тем, что минута, отведённая на то, чтобы он назвал зашифрованное слово, давно прошла. Или он просто не хотел давать ответ. Всё равно это больше не имело значения. Комната наполнилась запахом крови и озона. Масами не вздрогнула, не изменилась в лице. Она уже поняла и приняла то, что жизнь здесь ничего не стоит. И всё же где-то глубоко внутри поселился маленький, но настойчивый червячок отвращения. Отвращения к этому месту, наполнившемуся запахом железа; к этим людям, что пристально наблюдали за выражением её лица; к себе. Перед глазами всплыло лицо Танаки. Яркое, солнечное, полное жизни. Масами не понимала, откуда у той берётся столько энергии. Она словно была создана для того, чтобы дарить свет другим. И Масами, холодному комку льда, этот свет был не нужен. Он лишь обжигал, напоминая о том, чего она может лишиться. Неосознанно представила, как её приветливое и почти всегда бодрое выражение лица окрасится диким ужасом, стоило ей оказаться на месте Масами. Была уверена, что девушка вся побледнеет и, возможно, даже свалится в обморок, когда увидит что-то похожее на кровь. Она не любила подобное. Переживала из-за смерти вымышленного персонажа так, будто у неё умер родственник. И что ещё хуже, умерла бы здесь сама, не сумев справиться даже с первым вопросом. Кэцуми отогнала от себя подобные мысли. Не сейчас. Не здесь. Тишина давила на перепонки. Масами чувствовала, как по спине ползут мурашки, но не позволила себе выдать хоть какую-то реакцию. Она продолжала смотреть прямо перед собой, стараясь не фокусироваться на окровавленных стенах и обрывках плоти, некогда бывших людьми. Каждый вздох здесь был пропитан страхом и смертью, и Масами понимала, что ей придется дышать этим до самого конца, если она, конечно, не хотела стать частью всей этой картины. Людей стало меньше. Теперь за столом сидела она, Нара и Накамура. Эти двое постоянно переглядывались, общаясь на понятном лишь им обоим языке. Но Кэцуми было плевать. Последние вопросы решали их судьбу. И почему-то девушка уже пришла к логичному выводу, что выиграет она одна. Следующий вопрос как раз был адресован ей. Слова звучали словно издалека, искаженные эхом чудовищного места. Масами услышала вопрос, но не сразу осознала его смысл. Словно сквозь толщу воды до неё доносились обрывки фраз, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы собрать их воедино. Математик взглянула на экран. Уголки губ едва заметно дрогнули, но это было слишком незначительное движение, чтобы кто-то его заметил. Она знала ответ. Конечно, знала. Спокойным ровным голосом, лишённым каких-либо эмоций, Масами произнесла правильный ответ. Будто озвучивала теорему, а не решала вопрос собственной жизни. Тишина стала плотнее. Она чувствовала на себе прожигающие взгляды Накамуры и Нары, но не обращала на них внимания. Внутри неё не было ни триумфа, ни облегчения. Только пустота. Ошейник Накамуры запищал раньше. Следом — Нара. Они судорожно пытались сорвать их, но было слишком поздно. Взрывы прогремели один за другим, и Масами закрыла глаза, стараясь не видеть кровавое месиво, в которое превратились её соперники. Когда она открыла глаза, комната казалась ещё более мрачной и безнадежной, чем раньше. Масами сидела в безмолвии, прислушиваясь к глухим звукам, которые раздавались вдалеке. Сердце колотилось с тактовой скоростью, в то время как в сознании всплывали лица проигравших. Они были совершенно незнакомыми для неё игроками, к которым она чувствовала лишь легкую заинтересованность. В то мгновение, когда раздались взрывы, всё их противостояние утратило смысл, оставив лишь холодное осознание неизбежного конца.

ПОЗДРАВЛЯЕМ, ВЫ ПОБЕДИЛИ!

Приговор, который озвучил ей голос, стал последней точкой невозврата. Она выжила, и это стало её личным проклятием. Масами на негнущихся ногах покинула здание больницы, не забыв прихватить с собой карту семерки бубен, лежавшую на том самом столе. Не знала зачем, но почему-то была уверена, что в будущем она ещё пригодится. Или же просто послужит напоминанием о первом дне своего пребывания в этом жестоком мире. Одежда, что была покрыта чужой кровью, стала слишком тяжелой. Даже не задумываясь о лазерах, девушка на секунду понадеялась, что один из них всё же пробьет голову и очистит её от всех ненужных мыслей. Но даже знакомого чувства липкости, словно от паутины, не последовало. Видимо, стоило игре придти к логическому завершению, как ограждающий от побега барьер пропадал, а электричество на «арене» отключалось. Масами не оборачивается, боясь увидеть там знакомые лица игроков, что всего минут двадцать назад оживленно беседовали и обсуждали предстоящую игру. Теперь их тела, или то, что от них осталось, лежат там и медленно гниют. Почему-то даже не хотелось думать о том, кто будет это всё убирать. И будут ли вообще. Вспомнив о телефоне, всё ещё покоившемся в её кармане, девушка достала его, взглянув на экран. Веселая песенка, звучавшая из него, теперь казалась издевательством. Но следующие слова, произнесённые знакомым женским голосом, смогли воскресить искры интереса.

ВЫЖИВШИМ ПОСЛЕ ИГРЫ БУДЕТ ПОДАРЕНА ВИЗА 

Надпись на телефоне гласила, что её «виза» продлена на семь дней. Что бы это ни значило, прохлаждаться и стоять на месте не было смысла. Спрятав устройство обратно в карман, Масами двинулась вперёд в неизвестном направлении. Этот мир был для неё загадкой, словно закрытая книга, написанная на неизвестном языке. То немногое, что она узнала, было почерпнуто из обрывков чужих разговоров и наблюдений за игроками во время игры. Виза… это звучало как пропуск, разрешение на существование где-то за пределами этой арены смерти.  Семь дней. Какой толк от них, если она до сих пор не имеет понятия, где оказалась?  Неожиданно внимание привлекли знакомые лазеры, один за другим появлявшиеся из глубин темного неба, едва окрашивая пространство вокруг в красный цвет. Их было много. Каждый забирал чью-то жизнь. Достаточно пугающая картина. На секунду Масами подумала, что и её ждет то же самое, а потому резко подняла взгляд на небо прямо над своей головой. Но лазер так и не настиг её, оставив бороться с угнетающими мыслями о прошедшей игре и первой крови.  И это было куда более жестоко, чем если бы ошейник на её шее всё же взорвался. — Неужели придётся проходить это каждый раз, чтобы просто подольше подышать своими лёгкими? — шепчет Масами, словно в бреду. Она почти удивилась, когда осознала, что голос её осип, будто это она кричала и молила о пощаде. Девушка шла вдоль безликих зданий, стараясь нигде не задерживаться надолго. Каждый звук, каждая тень казались потенциальной угрозой. Паранойя, загнанная глубоко внутрь во время игры, вновь давала о себе знать. Девушка понимала, что семидневная виза — это не свобода, а лишь отсрочка. Но её было достаточно, чтобы поразмыслить над главным вопросом, светящимся таким же ярко-красным, как и лазеры: Кто стоит за этим безумным представлением? Какую следующую игру ей предстоит пройти, сколько ещё смертей предстоит увидеть и сколько ещё выводов предстоит сделать о своей не такой уж интересной жизни.