Му Цин ужасается

На следующий день после завтрака Му Цин, движимый внезапным приступом домашней активности, заставил Фэн Синя прибраться в своем холостяцком жилище, которое больше напоминало склад спортивного инвентаря и разбросанных вещей. — Если ты хочешь чтобы я с тобой жил, наведи порядок, а то мне в твоём барахле места нет, — заявил он, окидывая критическим взглядом срач вокруг. — Давай снимем квартиру побольше? — с надеждой предложил Фэн Синь. — Чтобы ты ещё больше своего барахла разбрасывал? Здесь сначала приберись, — отрезал Му Цин, указывая пальцем на кресло, захваченное шмотками. Фэн Синь послушно нацепил на полуобнажённое тело фартук и с энтузиазмом принялся за дело. Начал он с одежды, которую кучей собрал и отнес в стирку. Потом пришел черед разных горизонтальных поверхностей. Финалом в ход был пущен пылесос и тряпка для пыли. Му Цин пил зеленый чай, развалившись на кровати со своим котом в обнимку и любуясь зрелищем. Всегда приятно посмотреть, как другие работают, особенно если этот «другой» — твой личный пес. Прохладный, но уже пригретый солнцем весенний воздух беспрепятственно врывался в распахнутое настежь окно, играл занавесками, на которые Му Цин тоже указал своим императорским перстом как на то, что подлежит стирке. Фэн Синь словно раб захваченного царства пахал изо всех сил. Вечером у него была смена и урок по стрельбе, поэтому пришлось всё делать быстро, не отвлекаясь на нытье о том, как он устал. Тем более что Му Цин сидел с видом надсмотрщика и явно не постеснялся бы воспользоваться вербальным хлыстом. Му Цин ещё и потребовал переставить некоторые предметы мебели, сославшись на хреновый фэншуй. В общем, Фэн Синю чисто повезло, что снимал он малогабаритную однушку, а не апартаменты на два этажа, о чем он и заявил Му Цину, когда тот милостиво сообщил, что пожалуй, на первое время сойдёт. Фэн Синь радостно поскакал в душ, чтобы смыть с себя пот и пыль. Перед этим он заказал доставку, и когда вышел из ванной чистый и сияющий, то ли от радости то ли от тщательного мытья, Му Цин ждал его с обедом на столе. — Ты ж моя хозяюшка, — он мимолётно чмокнул Му Цина в макушку и пригладил черные пряди распущенных волос. — Это доставка, — напомнил Му Цин, закатив глаза. — Я знаю. Но ты красиво разложил палочки, ты такой умница. Му Цин чуть ли не зашипел и бросил красиво разложенные палочки ему в лицо, мечтая воткнуть прямо в глаз. Разумеется, промахнулся, потому что особо не старался. Фэн Синь хихикнул, поймал палочки и положил на место. Му Цин взял свои палочки и пихнул в лапшу с таким видом, будто собирался ими кого-то освежевать. Он всего-то переложил лапшу и баоцзы из коробок в тарелки, положил палочки и поставил стаканы под соевое молоко. А Фэн Синь решил над ним понасмехаться, вот сволочь. Му Цин уткнулся в свою лапшу, демонстративно игнорируя Фэн Синя, сидящего напротив. Фэн Синь напротив был доволен, чуть ли не светился. Ещё бы, наконец он получил, что хотел, если не полностью, то частично, и судя по его виду, эта часть его вполне удовлетворяла. Закончив с завтраком, они поехали к Му Цину за оставшимися вещами. Потом Фэн Синь уехал проводить частный урок, ненадолго забежал поужинать, и укатил на смену, оставив Му Цина наедине с собой. Оставшиеся полдня Му Цин провел в компании ноутбука, погрузившись в правки к диплому. Работа поначалу шла бодро и активно, Му Цин сделал почти всё, что планировал. Он решил сделать перерыв на чай, посмотрел в окно, размялся, чтобы улучшить кровообращение в теле. И снова сел за стол, теперь уже с чашкой чая. Какое-то время он просто сидел и смотрел в монитор, пытаясь понять, что не так. Не сразу, но до него дошло. Он отвык быть один. Сначала Пэй Мин окружил его заботой и вниманием, теперь Фэн Синь. Он, привыкший за долгие годы быть один, а за период отношений с Мингуаном отвыкший от одиночества, снова был не один. Он привык к присутствию рядом другого человека, и не так, как в общежитии, там были чужие люди. И не так, как когда он жил с мамой. Жить с человеком, который нравится, делить с ним постель, заботы и радости, это было нечто удивительное. Нечто особенное. То, что меняло окружающий мир, делая его ярким. Му Цин поднял руку и поднес ладонь к глазам, он никак не мог насмотреться на блестящий ободок на пальце. Фэн Синь просил его не снимать. С ним было неудобно, непривычно, тяжело. Оно давило, напоминая о своем присутствии, словно к кольцу прилагалась ещё и невидимый груз ответственности, на которую он не подписывался. К которой его сердце и его разум не были готовы. «Если Фэн Синь торопится, то это его проблемы», — раздраженно подумал Му Цин, поглаживая гладкую внутреннюю поверхность кольца большим пальцем. Дорожка из мелких камушков, игравших ярким блеском на солнце, всё ещё ярко светившем в окно, шла только по внешней стороне. Однако кольцо вызывало у него не только страх, но и непонятное волнение, похожее на сексуальное возбуждение. Словно это кольцо было символом демонстрации принадлежности. Знаком того, что он принадлежит Фэн Синю. Мысль о том, что он действительно может принадлежать кому-то и телом, и сердцем, пугала. Но и заводила. Мысль о том, что кто-то может владеть им, доводила до острой дрожи. Он прикусил губу, пытаясь подавить это чувство, откинуть эту идею. Но кольцо словно клеймо продолжало жечь палец, напоминать о том, кто надел ему это украшение. Как это, принадлежать кому-то? Принадлежать Фэн Синю… Мужчине, которого он всегда считал своим врагом. Который был груб с ним, который оскорблял и мог ударить его. Который был его первым и очевидно хотел быть единственным. Который взял его разве что не силой, но сумел доставить прежде не испытываемое удовольствие. Который продолжал преследовать его, не гнушаясь никаких способов. Принадлежать ему? Мужчине, который оказался верным другом, заботливым отцом, внимательным поклонником, страстным любовником. Он был хорош со всех сторон. Даже его соперник Мингуан признавал его равным себе. Принадлежать ему казалось тёмным и пугающим. Погрузиться полностью в этого человека, отдать ему тело и сердце, жить с ним. Любить его. Любить по настоящему, считать его для себя единственным, самым лучшим. Ну нет… Му Цин сдёрнул кольцо и положил его на клавиатуру. Я не могу. Не так. Не сейчас. Не с ним. Паника набирала обороты. Он оттолкнулся от стола, отъехал на стуле на расстояние полушага, уставившись на кольцо. Казалось, оно зловеще поблескивало, словно приносящее несчастья кольцо всевластия. Кольцо, которым Фэн Синь подчинит Му Цина себе, его душу и тело. Да ну бред. Му Цин моргнул. Он чувствовал, что вязнет в этом всём как муха в меду. Слишком сладким было отношение, которым окружил Му Цина Фэн Синь. Приторным. Чтобы отвлечься, он взял телефон. Палец будто сам по себе нажал иконку вейбо. Му Цин вздрогнул, сердце понеслось вскачь. В ленте тут же появилось фото Пэй Мина. Его аккаунт снова был открыт, а на стене висело новое фото, опубликованое буквально пару часов назад. Пэй Мин стоял спиной к камере, слегка повернув голову и демонстрируя четкий профиль. Он опирался руками о перила моста. Рукава белого тонкого джемпера были подвернуты до локтя, обнажая крепкие руки, белая ткань подчеркивала загар. На лице ни тени улыбки, в складке у губ было что-то горькое. За ним открывался вид на небо с пышными облаками, похожими на взбитые сливки. По традиции к фото прилагалась цитата. На этот раз она была такой, что у Му Цина сжалось сердце. «Что есть свобода, если не одиночество». Его пальцы дрожали, когда он, попадая мимо кнопок написал под постом «красиво», и тупо уставился, думая, зачем он это сделал. Это было нелепо и глупо, поддаться непонятному порыву. Лайк на его коммент пришел сразу же. Пэй Мин был в сети. Му Цин молчал, глядя на экран, будто ждал чего-то ещё. Но Пэй Мин больше ничего не написал. Му Цин положил телефон на колени, продолжая его гипнотизировать. Это только из вежливости, попытался убедить себя Му Цин. Снова взял телефон. И удалил свой комментарий. Конечно, после такого он некоторое время не мог снова переключиться на диплом. Сидел, таращась в монитор, мысли прыгали в голове, как белки, и он не мог ухватить за хвост хотя бы одну. Впрочем, может оно и не надо было. Он и сам знал, что зацикленные мысли приносили его душевному состоянию больше вреда, чем пользы. Му Цин поднялся, принес из прихожей рюкзак и достал банку с таблетками. Вытряхнул на ладонь последние две, которые берег для особого случая, решив что этот случай достаточно особый. Проглотил и выбросил банку в мусорное ведро. Чтобы получить новые, надо было идти к врачу, а он боялся. У Пэй Мина был рецепт, но Му Цин не хотел у него ничего брать. Он решил, что сам справится, без таблеток. Давно пора было с них слезть. Вот и повод нашелся. Му Цин сделал другое полезное дело — он нашел сайт ближайшего к его работе медцентра и записался к терапевту на завтра. Начало было положено. О чём он и известил Фэн Синя в чате. Тот обрадовался, что Му Цин наконец занялся своим здоровьем. «Мне нужна здоровая жена», неумно пошутил он, на что Му Цин грубо ответил, что пусть идёт и ищет себе такую. Фэн Синь начал извиняться, а часом позже два курьера подряд привезли Му Цину букет белых роз и кофе с круассанами. Му Цин закатил глаза и, обняв цветы, написал Фэн Синю «так быть, ты прощен». Как можно быть таким дебилом. Розы благоухали в спальне, пока Му Цин пил карамельный латте, разглядывая кольцо, которое снова заняло свое место на его пальце. Белый металл с прозрачными камнями хорошо смотрелся на бледной коже. Он решил, что уже достаточно поработал и может отдохнуть, поэтому вознаградил себя горячей ванной с айсбергом душистой пены. Потом поговорил с мамой по видеосвязи, успокаивая её (а в больше степени себя самого), что у него всё в порядке. Ему пришлось признаться, что он расстался с Пэй Мином и теперь живёт с Фэн Синем. Его деликатная мама не стала ничего спрашивать. — Лишь бы тебе было хорошо, сыночек, — осторожно сказала она. Му Цин и сам не знал, хорошо ли ему или нет, но пообещал в апреле приехать в гости. Посмотрел перед сном несколько серий новой дорамы, выпил протеиновый коктейль и лёг спать. Он долго лежал без сна, обнимая плюшевого кота, на которого предварительно натянул ношенную футболку Фэн Синя. Он больше не лазил в вейбо по чужим аккаунтам и не смотрел чужие фото. Но и не удалял. «Да даже если я ему напишу, что сказать? Между нами всё кончено, мы оба знали, что это случится, и вот оно случилось», мучительно думал Му Цин, вжимаясь лицом в ткань футболки, пахнущей Фэн Синем, словно ища в ней поддержки. «Я теперь с другим, живу с ним, сплю, ношу его кольцо. Мне больше ничего сказать Мингуану.» Сквозь стыки на шторах пробивался свет фонарей, длинные тени ложились на стену. Му Цин перевернулся. Как бы он не лег, всё казалось неудобным и раздражало. «Но почему я всё ещё думаю о нем? Я больше не хочу о нём думать», подумал Му Цин, поднимая градус раздражения, «и смотреть на него я не хочу». Мгновение спустя он уже открывал вейбо. Му Цин снова уставился на новое фото Пэй Мина, думая о том, с кем он сейчас, кто-то же его сфотографировал такого красивого в белом свитере стоящего отдельно. Му Цин почувствовал как его упадниченское настроение падает ещё ниже. Под постом уже было не меньше двух десятков комментариев от поклонниц. Одни восхищались его привлекательным видом, другие спрашивали, что случилось, третьи огорчались, предположив, что он потерял свою любовь. Пэй Мин никому ничего не отвечал и даже не лайкал, снова исчезнув из сети. И что это было? Что за вброс? Переход от раздражения к ярости был мгновенным. Мерзавец! Изнасиловал его и делает вид, что страдает, да ещё прилюдно, чтобы его жалели, ну не сволочь ли?! А кто меня пожалеет? Это я тут жертва! Жертва насилия! Жертва чужих интриг! Жертва чужих амбиций! Му Цин сел на постели, в бессильной злости скрипя зубами и сжимая телефон. На экране было открыто фото с пафосной надписью. Вот дрянь! Какой же он был идиот, что повелся на сладкие речи! Стоило поманить сладкой морковкой в виде красивых ухаживаний, и он как осёл бросился в эти отношения. Но в конце концов этот лжец показал свое настоящее лицо! Му Цин вытащил из-под подушки игрушку котенка, бережно хранимую им последние несколько дней, и в ярости швырнул через комнату. Котенок ударился о стену и упал на стол. — Ненавижу, — прошипел Му Цин, чувствуя как под гневом копошится ещё какое-то противное чувство, — как же я тебя ненавижу. Но вопреки своему заявлению, он стал вспоминать подробности их взаимоотношений. Как Пэй Мин ласково к нему относился, как он поддерживал, всегда был милый и обходительный. Ни разу не повысил голос. Всегда был готов к близости. Каким нежным и пылким был в постели. Как Му Цину с ним нравилось заниматься сексом. Му Цин возбудился. Ненавидя себя и того, к кому всё ещё испытывал влечение, он яростно дрочил себе, чуть ли не плача от злости. Лаская себя, он вспоминал Пэй Мина, но вжавшись лицом в кота, тонул в запахе Фэн Синя. Когда в его фантазиях они появились оба и взяли его, сначала по очереди, потом одновременно заполнив его, он бурно кончил и обалдело замер на кровати. Что. Это. Ещё. За. Хрень. Он приглушённо застонал, чувствуя себя падшим ниже плинтуса и потянулся за влажными салфетками к тумбочке. Кое-как прибравшись, он измученно растянулся на постели и взял телефон. Скучаю, писал ему Фэн Синь. Скинь свое фото. Му Цин сердитый, недовольный, не успевший одеться, так и снял себя. Футболка задрана до шеи, выставляя грудь и живот, штаны спущены, обнажая член. Блядь, ответил Фэн Синь, не ожидал. В следующий раз такое под спойлер скрывай, я хоть тут один, но мало ли что. Больше не буду присылать, ответил Му Цин и удалил фото у обоих. Блядь блчдь блчдь верни обратно это слишком прекрасно чтобы удалять Это прекрасное тебя живое дома ждёт И то верно. Как же я тебя люблю ты просто невероятный ужасно скучаю очень хочу И несколько смайликов с огромным стучащим сердцем. Му Цин невольно улыбнулся и убрал телефон под подушку. После выплеска эмоций он на удивление быстро уснул, и его не мучили ни фантазии, ни кошмары.

***

Настроение было дерьмовым. Когда он проснулся, дождь барабанил в окно, наводя тоску. Мир за окном растворился в мутной пелене. Фэн Синь задерживался с ночной смены. Му Цин, завернувшись в халат, сидел за кухонным столом со стаканом коктейля и безучастно смотрел, как по оконному стеклу выбивают дробь крупные, тяжелые капли. В этой монотонии был свой гипнотический ритм, погружающий в тягостные размышления, причин для которых у Му Цина было более чем достаточно. Пары наконец-то закончились, у них началась дипломная практика, которая продлится до июля и закончится защитой диплома. Му Цин периодически изводил себя тревогой, прокручивая в голове один и тот же вопрос: сможет ли он блестяще написать работу и защитить ее, чтобы получить заветный диплом с идеальными, «красивыми» оценками. А ещё — сдать экзамены в магистратуру, чтобы получить место ассистента своего научрука на кафедре экономики и финансов. Мысль о провале бросала его в холодный пот. Хотя лаоши и успокаивал, что у него все получится, Му Цин привычно беспокоился. На кону стояло не просто место в магистратуре — на кону стоял весь его трудный путь наверх, его шанс закрепиться. Это Пэй Мину или Фэн Синю могло быть достаточно диплома бакалавра — они, урожденные наследники своих богатых отцов, уже были пристроены на теплые места благодаря положению, и беспокоиться им было не о чем. Му Цин поднимался с самого низа, и для него каждый шаг по этой лестнице был сопряжен с преодолением. «Но ведь трудности закаляют», — пытался он убедить себя, но от этой мысли не становилось легче. Му Цин подняв стакан с коктейлем, сделал маленький глоток, и его взгляд в который раз зацепился за кольцо на безымянном пальце. Одно маленькое «да», и как прежде уже не будет… А может и ну его это «как прежде». Надо смотреть вперёд, а не застревать в прошлом. Особенно если оно было так себе. Щёлкнул дверной замок, и его резкий звук нарушил гнетущую тишину и не менее гнетущее мысли Му Цина. — Айжэнь, я дома! — голос Фэн Синя прозвучал слишком бодро для этого хмурого утра. Му Цин не ответил, продолжая смотреть в окно, за которым дождь только усилился. Он сделал еще один глоток, чувствуя, как остывший коктейль спускается по пищеводу и раздражённо отодвинул. Фэн Синь в прихожей издавал звуки бурной и явно неуклюжей деятельности — шуршал пакетами, топал, снимая обувь. Но наконец он появился в дверях кухни, пахнущий свежим воздухом и дождем, с большим пакетом в руках. — Привет, — он наклонился и чмокнул Му Цина в макушку. Поставив пакет на стол, он принялся вынимать из него продукты, подозрительно избегая смотреть Му Цину в глаза, — как ты? — Дождь, — односложно ответил Му Цин, будто одно слово должно было объяснить все: и его настроение, и молчание, и тяжесть на душе. — Ну да, дождик стрёмный, — согласился Фэн Синь, нервно проводя рукой по влажным волосам, — тебе сегодня надо в универ? — Завтра. — А на работу? — Собирался сегодня после обеда. — Я с тобой. Отвезу тебя. — Хорошо, — кивнул Му Цин, не выражая ни благодарности, ни недовольства. И добавил, — а в семь у меня терапевт. — Я не смогу тебя забрать. В семь мне надо быть на смене. — Доберусь сам. Что я, маленький? Фэн Синь помялся, перекладывая продукты с места на место, и наконец признался, глядя на разворошенный пакет и его содержимое: — Я теперь тоже работаю там же, где и ты. — В смысле, ты там работаешь? — Му Цин поднял на него удивлённые глаза. Фэн Синь потёр шею, явно смущенный. — Ну, я устроился на стажировку и дипломную практику. Сегодня поеду в отдел кадров оформлять документы. Завтра выхожу на работу. Му Цин похлопал ресницами. — Неожиданно. — Ну да, я понимаю, что затянул с этим делом. Надо было раньше, да все то одно, то другое. — Тебя Мингуан пристроил? — спросил Му Цин с подозрением. Сама мысль была нелогичной — он ведь думал, что они в ссоре, — но быстро устроиться в такую серьезную компанию без протекции было невозможно. Му Цин это знал, благодаря Пэй Мину вопрос о его трудоустройстве в фирму отца решился за считанные дни. Фэн Синь не ответил, отведя взгляд, и по этому красноречивому молчанию Му Цин понял, что ткнул пальцем в небо. — Я думал, вы разругались из-за меня. — Ну… — Фэн Синь замялся. — Вы опять о чем-то договорились? Насчёт меня? И за моей спиной? — голос Му Цина заледенел. — Нет, нет! Ничего такого. Мы просто… мы… он пошел мне навстречу в память о нашей прошлой дружбе. — Тебе кто-нибудь говорил, что не умеешь лгать? — Му Цин пристально смотрел на него взглядом, который прожигал насквозь. — Говорили, — Фэн Синь глупо улыбнулся. — Но ты все ещё пытаешься? — Пытаюсь, — неловко засмеялся Фэн Синь, — ты завтракал? Давай я что-нибудь приготовлю? Му Цин сверлил его подозрительным, тяжелым взглядом, словно пытаясь разгадать скрытую за словами тайну. Фэн Синь, неестественно улыбаясь, открыл холодильник и стал перекладывать продукты. — Что ты хочешь? — Чтобы ты перестал мне лгать. — Я не лгу. — Не выйдет отношений, если партнёры друг друга обманывают, — отчеканил Му Цин, и в воздухе повисла тягостная пауза. Фэн Синь с силой захлопнул холодильник. Он резко подошёл к Му Цину, подцепил его за подбородок и задрал вверх. Му Цин, сжав губы, оттолкнул его руку с такой силой, что та отлетела. — Кто бы говорил, — ядовито сказал Фэн Синь, — ты меня ни разу не обманывал? Их злые взгляды вели холодную войну. — Эти отношения нужны тебе, а не мне, — напомнил Му Цин. Он резко стянул с пальца кольцо и с громким стуком положил на стол. Фэн Синя перекосило. Боль и паника исказили его черты. — Надень, — попросил он, и его голос сорвался на требовательный шепот, — пожалуйста. — Скажи мне, о чём вы договорились с Пэй Мином, — потребовал Му Цин. Фэн Синь помолчал, опустив голову, и неохотно выдавил: — Он хотел с тобой поговорить. Я обещал, что не буду препятствовать. — Это всё? — Всё. Му Цин не отводил пристального взгляда, пытаясь поймать малейшую тень лжи в его глазах. Фэн Синь потёр нос, нервный жест, который он не мог контролировать. — Ладно, поверю, — сказал Му Цин. Он взял кольцо, и под напряжённым взглядом Фэн Синя надел обратно на палец, холодок металла скользнул по коже. — И когда он хочет со мной поговорить? — Я не знаю. Он не сказал. Му Цин внимательно смотрел на него Фэн Синь занервничал под этим взглядом и отошёл к столу, где зашуршал упаковками, с преувеличенным рвением разворачивая какую-то еду. — Я не хочу есть, — сказал Му Цин. — Может, в кафе? — Не хочу. — А чего ты хочешь? — в голосе Фэн Синя слышалось отчаяние. Му Цин пальцами покрутил кольцо, чувствуя его неумолимую тяжесть. — Ладно, приготовь что-нибудь. Пойду переоденусь. — Хорошо, — с облегчением выдохнул Фэн Синь. Му Цин ушел в комнату. Он натянул облегающие черные джинсы и тонкий черный джемпер. Сделав низкий хвост, он отпустил несколько прядей, мягко обрамлявших бледное лицо. Он взял телефон и снова, почти на автомате, заглянул в вейбо. Профиль Пэй Мина по-прежнему был разблокирован, но новых фото не было, а под вчерашней лайков и комментариев заметно прибавилось. Что они опять замышляют? Зачем он хочет поговорить? Разве они ещё не всё друг другу сказали? Все слова уже были высказаны, все раны — нанесены. «Когда закрывается одна дверь, открывается другая», — вспомнил он избитую мудрость. Пора было наконец захлопнуть дверь за Пэй Мином, из нее слишком дует. За второй дверью стоял Фэн Синь, держа створку широко распахнутой и с нетерпением ждал, когда Му Цин наконец в нее войдёт. А Му Цин, как капризный кот, застыл на сквозняке между двумя порогами и не мог решить, хочет ли он войти в новое убежище или выскочить обратно, в привычный, пусть и холодный, мир одиночества. После завтрака, который был чем-то промежуточным между завтраком и обедом и прошел в тягостном, почти полном молчании, они наконец собрались и поехали на фирму. Они расстались в холле головного офиса, дальше их пути расходились. Му Цину надо было в свой отдел, Фэн Синю — в отдел кадров. Пока Му Цин работал, уткнувшись в монитор и пытаясь загнать в угол назойливые мысли, он получил сообщение от Фэн Синя: Я закончил, уехал домой, потом поеду на смену Хорошо, ответил Му Цин. Если что, звони. Увидимся утром, написал Фэн Синь и прислал смайлик с сердечком, который выглядел неуместным после их очередной ссоры. Му Цин отправил смайлик «окей», чувствуя раздражение. После работы, как и собирался, он пошел к терапевту. Медцентр находился недалеко от офиса, он специально искал, чтобы не терять время на дорогу. Он сжал лямку рюкзака и решительно шагнул в серый промозглый вечер. Воздух был насыщен влагой, фонари отражались в мокром асфальте, растягиваясь в бесконечные желтые полосы. Он бодрым шагом добрался до медцентра, где его встретил яркий свет, белые стены и приветливые сотрудники. Врач ему тоже очень понравился, они обсудили проблемы с его здоровьем и врач выписал направление на анализы. Му Цин вышел из кабинета с бодрым настроением, довольный, что наконец взялся за свое здоровье. Завтра с утра он собирался сдать анализы, не откладывая. Распрощавшись с персоналом, улыбчивой девушкой на ресепшене, он шагнул в темноту улицы из сияющей белизной клиники, сразу доставая телефон, чтобы вызвать такси. Сделав несколько шагов, одновременно набирая в приложении такси адрес, он поднял голову и уставился перед собой. Его руки задрожали. Он заблокировал телефон и сунул его в карман куртки. Его шаги замедлились, словно ноги солидарно с мозгом собрались в другую сторону, подальше от того, что увидели глаза. Потому что его уже ждали.