Му Цин ужасается

Несмотря на свое очевидное желание, Му Цин не собирался и не планировал никакого интима. Он заварил кофе, пока Фэн Синь приводил себя в порядок в ванной, и принес ему пачку мороженного масла приложить к разбитым местам. — Снимай одежду. — Зачем? — В машинку кину постирать. Кровь надо выстирывать, пока свежая. — Да наплевать, — отмахнулся Фэн Синь, — выброшу, новую куплю. Му Цин не мог стерпеть такого пренебрежительного отношения к вещам. — Снимай. — Да не надо. Или хочешь меня голым увидеть? — Фэн Синь подвигал бровями. — Раздевайся, дурака кусок, или проваливай. Пальцы Фэн Синя скользнули по пуговицам, шустро их расстегивая, потом он снял брюки, остался в трусах и носках. Му Цина преувеличенно безразличным взглядом скользнул по мускулистому телу, чувствуя, как жар румянит щеки. Он присел у машинки, скрывая свое смущение, засунул грязную одежду внутрь, налил геля и включил. Фэн Синь, разглядывая себя в зеркале, потрогал распухшую губу. Он прикладывал кусок масла то к скуле, то к губе. — И помойся, — Му Цин вытащил из шкафчика чистое полотенце и буквально впечатал его в грудь Фэн Синя. Тот только успел подхватить. Он вышел из ванной, не оглядываясь, ибо голая грудь ослепляла своим совершенством, а в черных боксерах красноречиво бугрилось и настраивало на похотливый лад. Вообще, конечно, предлагать кофе и стирать шмотки были лишним. Но Му Цин не мог не позаботиться. В конце концов, этот придурок подставил свое лицо из-за него, и Му Цину следовало быть по минимуму благодарным. Правда, благодарности он не чувствовал, но и вести себя как бессердечная сука он тоже не мог. — Как я теперь домой поеду? Мне вечером на работу. Фэн Синь пришел на кухню в полотенце на бедрах, завязанном так низко, что блядская дорожка предстала взгляду Му Цина во всей своей красе. На загорелой коже кое-где поблескивали капельки воды. Му Цин уставился на него, борясь с острым желанием подойти и с аццким хохотом сдернуть полотенце. Он, конечно, сдержался, преувеличенно скромно отвёл взгляд. Больше для того, чтобы не провоцировать. Как показала практика, Фэн Синю было достаточно неосторожно брошенного взгляда, чтобы завестись. — Торопишься? Я могу дать тебе свои вещи, но ты в них не влезешь. Хотя… Он вдруг вспомнил, что кое-что на Фэн Синя могло налезть и заторопился в спальню, откуда принес трикотажный оверсайз костюм цвета сливок. Он редко его надевал, и тот был как новый. Благодаря Пэй Мину у Му Цина был разнообразный гардероб, так что он мог пожертвовать что-то из своего, и этот костюм подходил как нельзя лучше из-за своего необъятного размера. Фэн Синь не стал ломаться и надел штаны, которые приятно для глаз обтянули его задницу. — Спасибо, — сказал он и буквально засиял. — Должен будешь — буркнул Му Цин. — Да без проблем. Фэн Синь повернулся к нему боком, надевая свитшот, и Му Цин снова увидел синяки. — Это что у тебя на спине? Ты ударился? Фэн Синь замер со свитшотом в руках, потом резко и с явной злостью натянул его на себя. — Ничего. — Ну конечно. Давай говори. — Ударился, да. Об кий в руках твоего бывшего трахаля. — Что? — Му Цин вытаращил глаза. — То. Он меня ебнул кием по спине со всей дури, хорошо, что спина накачанная. Позвоночник не пострадал, но синяк остался. Совсем кукухой поехал от того, что ты его бросил. Псих ненормальный. Му Цину сложно было поверить, что Пэй Мин просто так мог кого-то ударить. Скорее всего, его спровоцировали. Скорее всего его спровоцировал сам Фэн Синь. — Что ты ему сказал? — Ничего. — Что ты ему сказал?! — Му Цин повысил голос. — Мы просто ссорились, ничего особенного, — буркнул Фэн Синь, отводя глаза. — Ну да, конечно. — Правда. Как обычно. Ничего такого. Айжэнь. — Фэн Синь заискивающе улыбнулся. Му Цин скептически смотрел на него, понял, что сейчас ответа не добьется и решил временно отступить. — Ладно, пойдем кофе пить. Они сидели на кухне, потягивая горячий крепкий кофе, сваренный Му Цином в турке, и молчали. Фэн Синь разглядывал Му Цина, а тот все никак не мог избавиться от картинки обнаженной лоснящейся от пота мускулистой груди. Внутри тесным узлом закручивалось возбуждение, как обычно в присутствии Фэн Синя, и Му Цин совершенно не понимал, что с ним делать. А главное — стоит ли вообще что-то делать. У Фэн Синя травмирован рот, у Му Цина задница, и вообще он запретил себя трогать. Идти на попятный было бы глупо, и Фэн Синь наверняка решил бы, что ему дали зелёный свет и ломанулся бы на взятие неприступной крепости с усиленным энтузиазмом. Поэтому Му Цин сидел, пил кофе и молчал, пытаясь справиться с наваждением. — Итак, — сказал Фэн Синь, со стуком поставив кружку на стол, и от резкого звука Му Цин вздрогнул, — раз ты теперь свободен, давай начистоту. Ещё раз. Ты мне нравишься. Даже больше, я тебя люблю. Я хочу тебя трахать. Я хочу о тебе заботиться, — он говорил короткими фразами, и Му Цин предположил, что это потому, что у него болит рот. Он вспомнил разбитую бровь и скулу Пэй Мина, наверняка, у того уже заплыл глаз. — Я предлагаю тебе встречаться. Даже больше, я предлагаю тебе жить вместе. У меня серьезные намерения, а не просто перепихнуться. Мне было сложно принять тот факт, что ты мне нравишься, но раз это случилось, я не собираюсь убегать и скрывать свои чувства. Я готов отдать тебе всё, что у меня есть. Руку, сердце, член, деньги. Всё, что хочешь. А теперь скажи, что ты думаешь. — Что ты долбоёб? Фэн Синь хмыкнул и как будто расслабился. Когда он произносил свою речь, выглядел так серьезно, будто читал доклад где-нибудь на трибуне перед толпой народа. Му Цин неторопливо сделал глоток. И раз они начали начистоту, то ему тоже было что сказать. — Я понимаю, — в конце концов, он теперь тоже знал, как это, любить. Как это может быть кайфово и одновременно больно. Он понимал. Ему не хотелось смеяться над чужими чувствами, — я понимаю, что ты чувствуешь, — он прикусил губу, собираясь с мыслями. Фэн Синь внимательно, с отчаянной надеждой смотрел на него. Му Цин мог только догадываться, что ему страшно. Он боится, что Му Цин снова откажет. — Мне тоже нравится трахаться с тобой. Но меня пугает то, что я к тебе чувствую, — он ещё помнил этот пиздец в своих чувствах во вторую ночь нового года. Он говорил медленно, тщательно формулируя каждую мысль, облекая ее в слова. Ему было непросто. Но раз они дошли до определенного этапа в отношениях, какими бы они ни были, значит пора выложить карты на стол. Фэн Синь его не торопил, но его тело было все напряжено, он чуть наклонился вперёд, ловя каждое слово Му Цина. Словно боялся пропустить что-то важное для себя. — И я… пока не уверен, что я готов к новым отношениям. Мингуан… — он вздохнул, потёр лоб, потеребил ложку, это было сложно произнести, но он сделал усилие и смог, — он в моем сердце. И мне… нужно время, чтобы забыть его. Если ты готов подождать… — Я готов, — сразу сказал Фэн Синь и улыбка облегчения осветила его лицо. Но Му Цин ещё не закончил. — Мы с тобой физически сходимся. Секс хорош. Но у меня есть сомнения, что мы сможем сойтись в других сферах жизни. Мы слишком разные. Чтобы убедиться в этом, нужны определенные действия. Я хочу, чтобы мы начали заново. Как все нормальные люди, сначала общаются, узнают друг друга, постепенно сближаются. И только потом секс. Не раньше. Секс только после того, как возникли чувства. И есть уверенность, что можно идти дальше вместе как пара. Я тоже хочу постоянных отношений, а не голимого перепихона. — Я согласен, — сказал Фэн Синь торопливо, не дождавшись даже, когда Му Цин договорит. — Хорошо. — Значит, мы пока что во фрэндзоне? — уточнил Фэн Синь, — или как там это называется? — Типа того. — Ну ладно. Надеюсь, мне не придется ждать восемьсот лет, пока ты раздуплишься. Му Цин закатил глаза. — Надейся. Выпив кофе, Фэн Синь уехал домой, потому что ему надо было вечером на работу, а Му Цин вытащил его шмотки из машинки и повесил на сушилку. После всего, что между ними случилось, Фэн Синь больше не был для него чужим человеком. Он расправил рубашку на сушилке, разглядывая её на предмет наличия пятен. Похоже, что всё отстиралось. Что это, издёвка судьбы или её подарок? Возможно, Фэн Синь и в самом деле был не так плох, как Му Цину всегда казалось. Осталось в этом убедиться. И только после принять правильное решение.

***

Му Цин ожидал, что раз Пэй Мин так сильно ранил его сердце и тело актом насилия, то он больше не будет испытывать сожалений по поводу их расставания. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что ошибся. Фэн Синь переночевал у него один раз, после изнасилования, тогда они просто лежали рядом. Му Цин долго не мог уснуть, слушал чужое неровное дыхание. Он понимал, что Фэн Синь сдерживается, чтобы не наброситься на него. Тот обещал, что не притронется и обещание свое сдержал. Посмотрим, насколько тебя хватит, подумал скептически Му Цин, надеюсь, ты понимаешь, что любая твоя ошибка может стать последней. Му Цин привык с Пэй Мином к трепетному обращению, и на меньшее уже был не согласен. Его не устраивало прежнее отношение Фэн Синя к нему, грубое, неуважительное. Если Фэн Синь не умеет, значит, научим, а не хочет, заставим. Или пусть валит. Но, похоже, что Фэн Синь принял правила игры Му Цина. А если и принял, вопрос, сколько он продержится, оставался открытым. Ведь Фэн Синь по природе своей прямой, резкий и грубый. Часто бывает, что грубых мужчин меняет любовь к женщине, но у Фэн Синя за плечами остался неудачный брак, а как он обращался со своей женой, теперь уже бывшей, Му Цин не знал. Се Ляня Фэн Синь уважал и относился как к лучшему другу. С остальными ребятами Фэн Синь вел себя вполне адекватно, хотя бывал резковат в суждениях и быстро вспыхивал. Му Цину повезло больше всех, Фэн Синь сначала относился к нему, как к врагу народа, а теперь стал им одержим. Му Цин так и не понял, что в нём такого особенного, но видимо эти двое разглядели в нем что-то им жизненно необходимое. В эту ночь Му Цин спал один. Фэн Синь, правда, забросал его сообщениями, большая часть из которых была гифками с котиками, и которые Му Цин просто проигнорировал. Он хотел спать, но сон не шёл. Он продолжал рефлексировать на тему того, что с ним произошло в прошедшие дни. Он расстался с парнем, с которым неплохо проводил время, думая, что это просто «провести время» и к которому теперь испытывал чувства, и эти чувства ему совсем не нравились. Он думал, что сможет быстро выбросить Пэй Мина из жизни и памяти, ну а что, если лошадь сдохла — слезь, к чему лишние страдания? Но к его большому удивлению, не прокатило. В ту же ночь, когда он остался один, он словил паническую атаку. Вымывшись и улегшись в постель, он провозился под одеялом, пытаясь найти комфортную позу, но тщетно. Как бы он ни лег, ему не нравилось. Раскрыв глаза, он смотрел в темный потолок, на котором отражались огни уличных фонарей, пока до него доходило, что не так. Он. Был. Один. Он был один в пустой квартире. Он был один в темной комнате. Он был один в холодной кровати. Он привык засыпать, прижавшись к тёплому сильному телу, от которого приятно пахло. Остатками парфюма, который впитался в кожу, самой кожей, слабым запахом кондиционера для белья. Он привык слышать дыхание ставшего близким человека. Ощущать его присутствие за спиной или сбоку. Привык чувствовать тяжесть руки на животе или бедре. Привык сам подбираться, если проснулся, укладываться на плечо. Привык обнимать, закидывая ногу на бедра и руку на грудь. И сейчас, лишенный всего того, к чему успел привыкнуть — а к хорошему, как известно, быстро привыкают — он запаниковал. Это произошло неожиданно. Стоило мозгу осознать, что он один в темноте, он врубил сигнал тревоги. Пульс участился, забился в горле, дыхание перехватило и стало поверхностным. Му Цин судорожно вцепился в одеяло, не в силах вдохнуть полной грудью. В ушах отзывалось собственное частое хриплое дыхание. Пальцы, впившиеся в одеяло, задрожали, а за ними подключилось остальное тело. Крупная дрожь сотрясало всё тело и все, что он мог сейчас, это раскрывать рот, пытаясь схватить пересохшими губами глоток воздуха. Ладони, лоб, всё тело мгновенно покрылось холодным потом. он не чувствовал своих пальцев, в голове истерично металась одна единственная мысль «я умру, я один и некому мне помочь». Я один Я совсем один Я умру один И никто не узнает Во рту ссохлось, словно с сильного похмелья. Темнота в комнате поплыла, исказилась, пошла рябью. Его тело ему не принадлежало, и он смотрел на него будто со стороны, бледный, трясущийся, с открытым ртом, словно рыба выброшенная на берег, хватающий воздух, который никак не мог пойти через спазмированные мышцы горла. Мир стал нереальным, уплываюшим куда-то вдаль, утягивающим его в темноту, которая извивалась вокруг. Дыши, малыш, дыши. Сквозь звон в ушах пробился тихий голос. Малыш, все хорошо, я с тобой. Давай вместе. Вдооох, выыыдох. Вдооох, выыыдох. Видишь, ты можешь. Дыши, родной, дыши для меня. Иллюзорный голос обволакивал словно патока, скользил по телу, вползал в уши. В темноте он ничего не видел, но голос тихо приказывал дышать. Он сделал усилие. Спасительный глоток воздуха ворвался в лёгкие, заполнил альвеолы, он глубоко вздохнул, грудь поднялась и опустилась. Он дышал, и паника начала отступать. Пульс ещё колотился в висках, но он уже мог дышать полной грудью. Вдох, выдох. Такие простые вещи. То, что люди делают даже не осознавая. Вдох, выдох. Лицо стало мокрым. Чтобы вытереть, пришлось разжать сведённые судорогой пальцы. Пик миновал, Му Цин повернулся на бок, свернувшись в комочек. Мозг в коматозе вяло обрабатывал полученную информацию — во время приступа он услышал голос Пэй Мина и практически почувствовал его прикосновения. Как раньше. Если паника случалась в его присутствии, он всегда обнимал Му Цина спокойно просил его дышать в технике «дыхание по квадрату». Это всегда быстро срабатывало, да и близость Пэй Мина успокаивала моментально. Тот ещё и после обнимал, приносил попить воды, гладил по спине. Но сейчас Му Цин был совсем один. Удивительно, как сработал мозг, выудил рабочую стратегию и воспроизвел её в изменённом состоянии. Му Цин дрожал, закутавшись в одеяло, как обычно, ощущая откат, апатию, опустошение и желание поплакать. Он вдруг вспомнил про одну вещь и выбрался из-под одеяла, решимость найти эту вещь придала ему сил. Это был маленький плюшевый котенок, которого Му Цин однажды увидел в витрине магазина и почему-то зацепился взглядом. Пэй Мин купил его, даже не раздумывая, зачем Му Цину нужна игрушка. Если любимому понравилось, значит, берём, таким был его принцип. Му Цин собираясь, бросил котёнка в одну из коробок, теперь предстояло найти, в какую. Некоторые коробки так и стояли неразобранные. Он щёлкнул выключателем ночника, спустил дрожащие ноги на пол. Пошатываясь, добрался до коробок, стоящих в углу комнаты, и принялся рыться, выбрасывая всё ненужное сейчас. Он нашел котенка не сразу, лишь дойдя до третьей коробки, и со всхлипом схватив его, прижал к лицу. Он стоял на коленях перед коробками, закрыв глаза и вжимался лицом в мягкое тельце. Он вернулся в постель, лег под одеяло, сжимая в кулаке котёнка и вспоминая. Как теплые руки Пэй Мина скользили по его коже, как мягкие губы целовали его лицо и все тело, как губы изгибались в игривой улыбке. Как он заботился о Му Цине, который по сути не ценил этой заботы, потому что считал себя недостойным. Даже когда он, наслушавшись убежденных речей Пэй Мина, был умом готов поверить в то, что это правда, его внутренний голос говорил, что тот всё врёт. Что Му Цин всего лишь побродяжка из бедного квартала, нищий мальчик с комплексом неполноценности и пытающийся компенсировать свою неполноценность через свою внешность, секс с богатым парнем, отличные оценки и повышенную стипендию, и всё, что он получил от Пэй Мина, это потому, что он хорошо раздвигает ноги. Ему было муторно, мысли зациклились, бегая по кругу словно белки в колесе. Недостоин, недостоин. Слишком бедный и недостоин войти в семью богатого парня. А ведь Фэн Синь тоже не бедный. Так что же получается, он и здесь в пролёте? Мысли грозили довести его до второго приступа паники. Вдооох, выыыдох. Дыши, родной, дыши для меня. Из груди вырвался рваный всхлип. Му Цин выгреб из-под подушки телефон, чтобы посмотреть время. Полтретьего. Если я позвоню ему, он ведь приедет? Он приедет, правда? Он же любит меня… он должен приехать! Потребность услышать голос Пэй Мина и ощутить его прикосновения становилась всё сильнее, навязчивее, нестерпимее. Зудела под кожей, ныла внутри костей, текла по венам, билась в сердце. Но Му Цин не позвонил. Он не смог найти номер телефона Пэй Мина. Должно быть удалил. Он же забанил его, наверно потом ещё и удалил. Му Цин не помнил. Как и сам номер вылетел из головы. Хотя он его знал. Знал же! Как там… да нет же, вроде была другая цифра. Может восемь? Цифры путались и перескакивали с места на место. Му Цин уставился на экран слезящимися глазами, от яркого света по сравнению с темнотой комнаты резало сетчатку. Или пять? Он стёр не зная по какому разу набранный номер. И застыл в растерянности. Неожиданно на экране высветился другой номер. Мудака кусок. Му Цин выронил телефон на постель и, завалившись в складки одеяла, он светил экраном, будучи на беззвучном режиме. Фэн Синь звонил ему в три часа ночи. Му Цин не ответил два раза, но на третий взял. Скорее машинально, потому что мозг снова ушел в глубокий коматоз. — Алё, — голос звучал сипло, как чужой. — Му Цин, прости, что так поздно, — раздался в трубке знакомый голос, с нотками беспокойства, хрипловатый, возможно со сна. — Ты в порядке? — А? — Ты в порядке? Голос у тебя какой-то странный. Я немного придремал, и ты мне приснился, какой-то дурацкий мутный сон, но я проснулся с ощущением, что тебе плохо. Как ты? — Я… — горло перехватило спазмом, — в порядке. — Я тебя разбудил, прости. — Я не спал. — О. — Фэн Синь замолчал. Возможно, он удивился, почему Му Цин не спит, хотя завтра на учебу. — А чего не спишь? Му Цин задумался, стоит ли говорить правду или привычно соврать. — У меня была паническая атака, — промямлил он, выбрав первый вариант, — но уже прошла, и я всё ещё живой. В трубке повисла тишина. Явно напряжённая, но Му Цин тупил, и не чувствовал нюансов. — Айжэнь… точно всё в порядке? Блин, эта работа, я бы приехал. Я бы не оставил тебя одного. Почему ты мне не позвонил? — Фэн Синь выплевывал фразы как пулемет. Му Цин перестал его понимать после первого же вопроса. — Я к тебе перееду. Всё равно хотел квартиру менять. Или снимем вместе, я оплачу. Я же помню, как тебе в тот раз плохо было, я не могу оставить тебя, чтобы ты так мучился. Слышишь? Чего молчишь? Му Цин издал какой-то звук, который должен был обозначать, что он слышит. А вовсе не согласие, но Фэн Синь, как обычно все истолковал в свою пользу. — Отлично, тогда завтра перееду. — Нет. — Му Цину хватило остатков разума. Фэн Синь замолчал. На удивление, он не стал спорить, а сменил тему. На экране появилось изображение, Фэн Синь включил камеру. Му Цин чуть снова не выронил телефон. В кадре появилось его лицо и плечи. Растрепанная прическа, углубившаяся морщинка между бровей, плохо различимая в тусклом свете. Судя по плечам, попадавшим в камеру, на нем была надета форма охранника. — Включи камеру, хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Му Цин ткнул дрожащим пальцем в значок камеры. На маленьком экранчике отразилось его измученное лицо, которое хорошо было видно при свете ночника. — Цин-Цин, давай поговорим? — Фэн Синь словно чувствовал, что сейчас Му Цину нужно, чтобы кто-то был рядом, пусть даже виртуально. Кто бы говорил с ним. Фэн Синь знал? Или догадывался? В любом случае, это был плюсик к его карме. — О чём? — Му Цин лег на бок, укрылся одеялом, и положил телефон на ребро, придерживая рукой. — Да просто. Всё равно о чём. Давай я тебе что-нибудь расскажу? — и он начал болтать без остановки. Му Цин слушал, слушал, потом перестал слушать слова и слушал его голос. Му Цин устало прикрыл глаза. — Цин-Цин, спишь? Цин-Цин? — Не. Но он в самом деле засыпал, бархатный голос Фэн Синя убаюкивал его. Ему стало совсем спокойно, и с мыслью, как хорошо, что он не один, он наконец уснул.

***

Фэн Синь приехал утром. Написал сообщение в чат, что закончил смену и скоро будет. Му Цин проснулся по будильнику и сразу понял, что сегодня в универ не пойдет. Он чувствовал себя неважно. Глаза припухли и болели, тело было как ватное, голова не соображала. Фэн Синь позвонил в дверь, Му Цин открыл. Тот вошёл, большой, стремительный, заполнил собой пространство прихожей, принес запах парфюма, кофе и выпечки. Запах самой жизни. — Держи, — сказал он, передавая Му Цину пакет и коробку-подставку со стаканчиками. У Му Цина с трудом хватило рук взять все это. Фэн Синь снял кроссовки, повесил ветровку на крючок в прихожей, забрал у Му Цина коробку с пакетом и пошел на кухню. Му Цин запахнул халат, накинутый поверх пижамы, и поплелся за ним. Его рука нырнула в карман халата и сжала плюшевого котенка. Дыши, родной. Му Цин сел за стол. Фэн Синь уже вытаскивал из пакета коробки с выпечкой и сэндвичами. Он подвинул Му Цину его порцию. Открыл стаканчик с кофе, высыпал туда три пакетика сахара, догадался, зараза, что после панической атаки у Му Цина падает сахар в крови. Размешал палочкой, осторожно, чтобы не испортить сливочную пенку сверху и поставил перед Му Цином. Тот машинально взял стаканчик и пригубил. Сладкий крепкий напиток зашел идеально. — Поедешь на учебу или будешь отдыхать? Вид у тебя неважный. — Хотел прогулять, — Му Цин отщипнул кусочек сэндвича, есть не хотелось, но еда пахла слишком аппетитно и выглядела слишком заманчиво. Фэн Синь, не скромничая, вгрызся в свой паек. — Решай, если едешь, я отвезу. — Ну если отвезёшь, то поеду. — Тогда поешь. — Не хочу. — Ну немножко, а то сил не хватит. Му Цин, поддавшись на уговоры, съел сэндвич и выпил кофе, под умиленным взглядом Фэн Синя. — Пойду переоденусь, — сказал Му Цин, поднимаясь. — Му Цин. — М? — Можно я тебя обниму? Фэн Синь тоже встал. Му Цин завис. — Ну… я подумал, может быть, тебе нужно, чтобы я тебя обнял? Не дожидаясь ответа, он приблизился к Му Цину и остановился в полушаге. Му Цин сунул руку в карман, настороженно глядя на Фэн Синя. Повисла тишина. Они смотрели друг на друга, ни один из них не двигался. — Ладно, — наконец сказал Му Цин, — но только обнять и все. — Конечно, — Фэн Синь с облегчением выдохнул и, преодолев остатки расстояния между ними, обнял. Му Цин первые мгновения стоял как столб, потом вытащил руку из кармана, вторую поднял и обеими обхватил Фэн Синя за спину. Дыши, родной, дыши. Его губы дрогнули. Он провалился в знакомый, и казалось, что уже такой родной запах тела. Он и сам не понял, как это произошло, но они оба стали ему близки. Фэн Синь крепко прижимал его к себе. Му Цин вздохнул, позволяя чужому теплу окутать себя и принести облегчение. Дыхание Фэн Синя сбилось. Неровно вздымалась грудь, ладони, обнимавшие Му Цина, мелко дрожали. Он отодвинулся, разрывая объятья, и Му Цин недоуменно поднял на него взгляд, но Фэн Синь уже подхватывал его под бедра. Му Цин покачнулся и ухватился за его шею. Он не успел запротестовать, как был внесён в спальню. Мозг резко вышел из коматоза. Сейчас насиловать будут! — заорал он, врубая все остальные системы организма. Адреналин щедро плеснулся в кровь, придавая сил для борьбы. — Отпусти меня, ты… — Му Цин упёрся в его плечи, собираясь в этот раз биться за свое тело до конца. Но Фэн Синь сел на кровать, удерживая Му Цина за спину и талию и уткнувшись лицом в его плечо, так и замер. Ложная тревога, констатировал мозг. Насилие откладывается. И снова отключился. От адреналина трясло. Мышцы и нервы натянулись как струны. Ничего не происходило. Он просто дышал им. Уткнулся в изгиб шеи, нюхал, грудь ходила ходуном, руки дрожали. Дыши для меня. Му Цин сидел на нём, обхватив бедра ногами, плечи руками. И чувствовал, как оживает цзюйян, встаёт, готовясь к бою, тычется ему в задницу, пытаясь разорвать штаны. Он снова упёрся в чужие плечи и приподнялся, пытаясь уйти от давления. — Я ничего тебе не сделаю, — пробормотал Фэн Синь, — я же обещал. Я сдержусь. Правда. Не бойся меня, — он судорожно вздохнул, — просто хочу тебя очень. Только не ёрзать, только не ёрзать, подумал Му Цин и конечно же поёрзал. Не смог удержаться. Фэн Синь вцепился в него крепче, цзюйян стал ещё твёрже. Му Цин испуганно замер, боясь шелохнуться, чтобы не провоцировать. — Безумно тебя хочу, — повторил Фэн Синь глухо, — кроме тебя, у меня больше никого не было с тех пор, как мы первый раз переспали. Му Цин прикинул, и ему стало жутко. Он раньше не задумывался о том, как Фэн Синь решает проблемы своего либидо. Это что же, все эти длинные перерывы между их случайными сексами, он так и ни с кем? Му Цин вспомнил, как тот ему признавался, что хочет только его одного, но Му Цин думал что это так, художественное преувеличение. Гипербола. Метафора. Оксюморон в конце концов. Поневоле Му Цин почувствовал к нему уважение. Если сказал, что любит и будет ждать, то слово свое держит. — Пожалуйста, давай жить вместе, — пробормотал Фэн Синь. — Я не думаю, что это хорошая идея, — вздохнул Му Цин. — Почему? — Фэн Синь оторвался от его шеи и взглянул в лицо, — я за тебя беспокоюсь. Я помню, как тебе тогда было плохо. Почему сейчас тебе стало плохо? — Потому что я был один. Потому что мне плохо без человека, с которым я встречался. Потому что я паникую без него. Потому что некому сказать мне «дыши». — Вот. Поэтому тебе больше нельзя быть одному. Я к тебе перееду. Му Цин был слишком измотан, чтобы спорить, но и сдаться без боя было против его правил. — Я не хочу с тобой жить. — Почему? — Я тебя боюсь. Ты ведёшь себя как маньяк. — Я не буду тебя принуждать ни к чему. Только если сам захочешь. — Ты засранец. Я видел бардак в твоей квартире, ты мне всё тут засрешь. — Не засру. Я умею наводить порядок, просто мне некогда. — Вот и я о чем. — Да бля, просто озвучь мне правила проживания на своей территории, и я обещаю, что буду их соблюдать. Му Цин закатил глаза. — Давай обсудим это позже? — Когда позже? Я не могу тебя оставить одного. — Ну можешь пока просто у меня ночевать. Но учти, одна ошибка и ты вылетишь без права на помилование. — Хорошо. Фэн Синь вжался в него. Потом неохотно отпустил и пересадил Му Цина рядом на кровать. — Пойду в ванную. — Зачем? — Ну… — Фэн Синь покраснел, — затем. Мне надо снять напряжение. Он поднялся, и взгляд Му Цина упёрся в выпуклость на его брюках. — Иди, — Му Цин пожал плечами. А когда Фэн Синь закрылся в ванной, вломился, распахнул дверь и застыл на пороге. Фэн Синь повернул к нему голову, на лице застыл испуг. Он уже вытащил из штанов свой цзюйян и держал его в руке. Прямо над ванной. — Ты чего? — Ты же на меня дрочить будешь, вот я и пришел. — Эээ… зачем? — Ты будешь смотреть на меня, а я буду смотреть на тебя. Прозвучало странно, и Фэн Синь нахмурился. — Хочу посмотреть, как ты это делаешь, — голос Му Цина понизился. Фэн Синь продолжал смотреть на него и не двигался. — Давай начинай, — сказал Му Цин, складывая руки на груди, — а то опоздаем. И Фэн Синь начал, сначала медленно и неуверенно, словно стеснялся Му Цина, водить ладонью по своему большому члену. Он смотрел на Му Цина, не отрываясь, и Му Цин смотрел на него. Это выглядело так грязно и непристойно, что Му Цин тоже возбудился. Он прижался затылком к косяку двери, не сводя взгляда с широкой ладони, обхватывающей член. Толстый, длинный, с красной блестящей головкой, роняющий белесые капли. Му Цин сглотнул. Сердцебиение участилось, в паху требовательно заныло. Их взгляды не отрывались друг от друга. Фэн Синь упёрся второй рукой о раковину, румянец покрыл его лицо и шею. Он шумно дышал, его глаза широко раскрылись, словно он не видел ничего, кроме Му Цина, который и был центром его внимания. Жар разлился под кожей, сердце стучало, дыхание сбилось, Му Цин ощутил, как стояк натягивает тонкую ткань пижамных штанов. Их разделяло расстояние около шага, и в мыслях Му Цина Фэн Синь, преодолев это расстояние, усаживал его на стиральную машинку, стаскивал штаны и… он поймал себя на желании ощутить его член внутри себя. Не просто желании, потребности. Ощутить какой он большой и твердый, и как жёстко тра… В голове помутилось, осталось только чистое желание, вытеснившее все остальные мысли. Он сам шагнул вперёд, сразу опускаясь на пол. Схватил Фэн Синя за бедра и развернул к себе, тот пошатнулся, его глаза распахнулись в немом шоке. Но Му Цин уже отпихивал его руки и схватив его член ладонью, направил себе в рот. Фэн Синь застонал. Его низкий глубокий стон подстегнул вожделение Му Цина. Он сам издал сдавленный звук, ощутив его внутри себя, прикасаясь языком к головке, облизывая и слизывая с нее горьковатые капли. Му Цин схватился одной рукой за его голую ягодицу, сильно сжал, второй двигал на члене и шумно сосал. Он умел это делать не хуже Фэн Синя, у него-то как раз опыта было больше. Было на ком тренироваться. Фэн Синь осторожно положил ладонь на голову Му Цина, чуть сжал пальцы на волосах. Сначала просто держал, потом начал двигать рукой и одновременно бедрами, буквально трахая Му Цина в рот. В чужом ритме Му Цин продержался недолго, член был слишком большой, челюсть быстро устала. Он отстранился, оттолкнул чужую руку. Вытер рот. Фэн Синь рухнул на колени рядом с ним, сразу же заваливая на пол. Рывок, другой, и Му Цин лежит под ним в распахнутом халате. Ещё пара движений, футболка задрана, штаны спущены. Фэн Синь навалился сверху, жадно впиваясь в его рот, захватывая ладонью оба члена и яростно дроча обоим. Му Цина, как всегда, снесло напором фэнсиневой страсти, всё что он мог, это отвечать на поцелуй, грозящий сожрать его, и двигать бедрами в такт чужой руке. Разбитая и начавшая заживать губа снова закровоточила, когда они целовались, но вкус чужой крови вызвал не отвращение, а странное воодушевление. Он вцепился пальцами в его плечи, чувствуя, что уже подходит к финалу. Заскулил жалобно в поцелуй. Напряжение собравшееся в теле и сконцентрировавшееся в паху, грозило скорой разрядкой, которую он нестерпимо хотел. Но ещё больше он хотел, чтобы этот член, который сейчас тесно прижимался к его, настолько тесно, что он чувствовал пульсацию крови под тонкой кожей, вошёл внутрь его тела. Ощутить как он растягивает его, заполняет, движется внутри, задевая чувствительную точку… Фантазии оказалось достаточно, Му Цин впился зубами в изгиб шеи Фэн Синя чувствуя вкус его пота, тело выгнуло в пароксизме, он замычал, не разжимая зубов, когда удовольствие охватило и захватило все его существо. Кончая на свой живот, чужую продолжающую дрочить руку, прикусывая кожу, он двигал бедрами, постепенно замедляясь. Фэн Синь охнул, убрал руку, навалившись на Му Цина всем телом. Му Цин, разжав зубы и руки, расслабленно раскинулся на полу ванной, смакуя приятное послевкусие оргазма. Реальность постепенно возвращалась в их уютный мирок. Фэн Синь приподнялся, на его лице застыл неподдельный ужас. — Прости, прости, Му Цин, я не хотел! Му Цин устремил на него недоуменный взгляд. Чего он не хотел? — Прости! — Фэн Синь уткнулся лицом в его волосы, — прости. Я прокололся, да? Му Цин поднял руку и положил руку ему на спину. Фэн Синь всё ещё лежал на нём, и нельзя сказать, чтобы это было сколько-нибудь неприятно. Тяжесть его горячего тела казалась какой-то естественной. Необходимой. — Прости, — повторил виновато Фэн Синь, пряча лицо в его волосах, — я не сдержался. Я так сильно тебя хотел, а ты… — Все нормально, — пробормотал Му Цин, поглаживая его по спине, — это моя ответственность, я тебя спровоцировал. — Нет. Это я должен лучше себя контролировать. Спорить не хотелось и казалось бессмысленным. Му Цин вздохнул. — Надо ехать, да? — Фэн Синь неловко сполз с него, разглядывая последствия оргазма на животе Му Цина, а потом наклонился и принялся слизывать. Язык щекотно двигался по мышцам пресса, Му Цин хихикнул, отталкивая его голову. — Ну хватит. Просто помой. — Нет, я хочу. Ты вкусный. Закончив вылизывать Му Цина, который уже дрожал и смеялся в голос, Фэн Синь довольно улыбнулся и протянув ему руки, помог подняться. Быстро раздел, Му Цин даже не успел высказать сопротивление, поднял и поставил в ванну. — Давай мойся и поедем, — сказал он и задернул шторку. Му Цин хмыкнул и включил воду.

***

Му Цин боялся какой-то безумной реакции Пэй Мина, но зря. Тот просто игнорировал его. Делал вид, что они не знакомы, отводил взгляд, стоило им встретиться глазами. И взгляд, когда Му Цину удавалось за него зацепиться, был равнодушный. Пэй Мин довольно оживлённо общался со своими друзьяшками, синяк на шее едва ли стал меньше, но добавились круги под глазами. И рубашка стала выглаженной. Он выглядел спокойным. Но Му Цин слишком хорошо его знал. И это спокойствие, которое напоминало бурю под водой, тоже видел не раз. Ему стало не по себе. Пэй Мин как обычно выдавал себя в мелочах. Едва заметные дерганные движения, улыбка чуть шире, чем обычно, но неестественная, демонстративно равнодушный взгляд. Вынимая конспект из рюкзака, Му Цин нащупал плюшевого котенка, которого перед уходом вытащил из кармана халата и засунул в рюкзак. Он стиснул мягкое тельце и разжал пальцы, выгребая тетрадь. — Что там у тебя? — Фэн Синь заметил его заминку и заглянул в рюкзак. — Ничего, — Му Цин попытался закрыть рюкзак, но Фэн Синь проворно сунул руку и вытащил котенка. Повертел в руках, разглядывая. — Не знал, что ты любишь игрушки. — Не твое дело. — Ну как же не мое, теперь мое. Мне надо знать, что тебе нравится. Се Лянь с любопытством смотрел на них. На его лице застыл немой вопрос. И Му Цин догадывался, что это за вопрос. Наверняка что-то типа «вы теперь встречаетесь?» Что отвечать на этот вопрос, он не знал и надеялся, что Се Лянь задаст его как можно позже. Му Цин вырвал у Фэн Синя игрушку, сунул в рюкзак и украдкой посмотрел назад. Многие заметили их возню и пялились, Пэй Мин в том числе. Ши Уду что-то ему говорил, но он в упор смотрел на Му Цина. Челюсть сжата, а взгляд… Му Цин в панике отвернулся. Трясущимися руками разложил конспект, раскрыл, уставился на страницу, не понимая, что там написано. Дыши. — Не здесь, — Фэн Синь перелистнул несколько страниц. — Это мы в прошлый раз прошли. А да, тебя же не было. Му Цин взглянул на него. Тот болтал, будто ни в чем не бывало. А Му Цин спиной чувствовал сверлящий спину взгляд. Он с усилием заставил себя не обращать внимания на дискомфорт, тем более что в аудиторию наконец вошел опаздывающий преподаватель.