Му Цин ужасается

Му Цин прошел в ванную, разделся, покидав одежду прямо на пол. Завязав волосы на затылке, он сидел на краю и смотрел, как вода льется в ванну. Палец кровоточил. Наконец он смог засунуть его в рот и испытал облегчение, почувствовав железистый вкус своей крови. Он ощутил всем телом, что чудовищно устал. Он и так был в постоянном напряжении, а события последних нескольких месяцев планомерно уничтожали его психику. Он больше не хотел никаких отношений. Вообще, он уже не хотел ни учебы, ни работы, но к сожалению, это то, без чего ему точно не выжить. Оставалось жертвовать отношениями. Пэй Мин открыл дверь и остановился на пороге. Му Цин даже не взглянул на него. — Я так больше не могу, — сказал Му Цин, глядя, как пузырится вода, с грохотом падая в ванну, будто водопад в миниатюре, — я всё. Я кончился. — Прости, — Пэй Мин подошёл, отпустился рядом на пол, обхватил его ноги и положил голову на колени. Му Цин осторожно положил ладонь на голову Пэй Мина и взъерошил волосы. Тот выдохнул, крепче стискивая ноги Му Цина. — И ты меня прости. Это было странно, и Му Цин совершенно не понимал, почему так произошло. Почему Пэй Мин, этот богатый и красивый парень, который всегда был в центре внимания и пользовался бешеной популярностью среди девушек и уважением среди парней, сейчас сидит перед ним и обнимает его ноги. И грустит от того, что им приходится расставаться. Их временному конструкту так и не суждено стать постоянным. Было бы странно, если бы Пэй Мин выбрал Му Цина и забил на семью. По правде говоря, Му Цин этого не хотел. Он не хотел, чтобы ради него жертвовали чем-то важным. Он знал, что семья это очень важно, и пусть у него была только мама, а не толпа родственников, как у Пэй Мина, целый клан, члены которого поддерживают друг друга, он тоже не стал бы выбирать между семьёй и возлюбленным. В идеале выбирать бы и не пришлось. Семья бы поддержала. Но отец Пэй Мина считал, что Му Цин не пара его сыну. И Му Цин — откровенно говоря — считал так же. Как бы он не был привязан к Пэй Мину, как бы ни был в него влюблен, он понимал — у них нет будущего. Однажды ему в соцсети попалась такая фраза: «мы любим человека не за то, какой он, а за то, какие мы рядом с ним». Му Цин думал, что любил Пэй Мина именно поэтому. Рядом с ним он ощущал себя достойным. Точнее, пытался. Потому что бедный мальчик, выросший без отца, выпрашивающий признание и любовь, сидел глубоко внутри и руководил его поступками. Му Цин не считал себя достойным Пэй Мина. Он пытался, старался, он хотел в это верить. Но не верил. Он мог бы расколотиться вдребезги, доказывая всему миру, что достаточно хорош, чтобы его любили. Он мог учиться на отлично, сдавать курсовые с опережением, он мог давать списывать за деньги. Он мог быть красивым и умным. Он мог быть желанным. Он мог быть каким угодно, но все равно считал себя недостойным. Отец Пэй Мина вернул его на свое место. Мальчишки из бедного квартала, судьба которого зависела от прихоти сильных мира сего. — Я завтра вернусь к себе, — сказал Му Цин, — поможешь мне переехать? — Конечно, — глухо ответил Пэй Мин, — я всегда тебе помогу. Ты всегда останешься моим другом. — Хорошо. Я полежу в ванне, ладно? Мне надо побыть одному. Пэй Мин отпустил его и, подняв голову, посмотрел снизу вверх. Му Цину было невыносимо видеть тоску в его глазах. — Иди, — грубовато сказал он, пытаясь скрыть смятение, — уйди уже. Пожалуйста. Пэй Мин поднялся и вышел, прикрыв дверь. Му Цин закрыл воду, бросил в ванну ванильную бомбочку и залез. Откинул голову на край ванны и закрыл глаза. Неожиданно он вспомнил, говорят, что в ванне вскрывать вены не больно. Звучало заманчиво. Жизнь ушла бы из его тела по капле, растворяясь в горячей воде. Пэй Мин вернулся бы, а он лежит мертвый в ванне полной кровавой воды. Му Цин вздрогнул, ощутив озноб, и отбросил эту идею. Он бы не смог причинить маме такую боль. И Пэй Мину тоже. Интересно, а Фэн Синь принес бы на его могилу букет цветов? Что за фантазии! Му Цин очнулся и обругал себя. Нельзя о таком думать! Он должен преодолеть всё трудности и стать счастливым. И помочь маме. Нельзя сдаваться. Ещё слишком рано сдаваться. Ничего страшного не происходит. Просто он расстается с мужчиной, к которому привязался. От этого не умирают. — Котёнок, чай будешь? — Пэй Мин заглянул к нему, — заварить тебе? С имбирём, лимоном. — И коньяком. — Обязательно, — Пэй Мин приподнял уголок губ. Пэй Мин принес поднос с двумя чашками чая, бутылкой коньяка и вазочкой с печеньем и конфетами. На подносе стояли заженные свечи, давая мягкий теплый свет. Пэй Мин выключил верхний свет, поставил поднос на пол, сел на мягкий коврик возле ванны. — Как романтично, — съязвил Му Цин, принимая рюмку с коньяком и конфетку. — Как ты любишь, — мягко улыбнулся Пэй Мин. Глаза его блестели при свете пламени свечи. Му Цин не ответил, выпивая залпом рюмку. Горло обожгло, глаза защипало, он выдохнул, закинулся конфетой. — Эй, а чокнуться? Я хотел произнести тост. — Тост? Мы, что, что-то отмечаем? — Помнишь, как все начиналось? — Пэй Мин покривил губы и тоже выпил. Закусывать не стал, привычный к крепким напиткам. — Ты пригласил меня на ужин, потом в кино, и стал трогать мою ногу. И подкаты твои были такие кринжовые. Пэй Мин рассмеялся. — Я знаю. Я делал это специально, чтобы посмотреть, как ты реагируешь, мне нравилось дразнить тебя. И ты был прекрасен. Но мне больше запомнилось, как мы катались на аттракционах. У тебя были такие глаза. В пол-лица. Ты отчаянно старался не кричать, но я видел, что тебе страшно. Ты позволял мне держать тебя за руку. А я думал о том, как же ты выглядишь, когда кричишь, но не от страха, а от удовольствия. — Теперь знаешь. — Теперь знаю, — Пэй Мин налил им ещё, — я хочу выпить за тебя. За самого красивого и сладкого котёнка. Ты вошёл в мое сердце как игла и застрял как гарпун. Ты навсегда останешься там, я буду хранить твой образ и воспоминания о тебе, как о самом прекрасном парне в моей жизни. Му Цин шмыгнул носом, сморгнул слезинку. Чёртов Мингуан, всегда найдет, что сказать. Они чокнулись и выпили. — Не плачь. Всё у тебя будет хорошо. Ты ещё встретишь человека, с которым сможешь быть всегда. — То, что ты говоришь, это просто невыносимо. Ты должен прекратить. — Это тебе просто что-то в глаз попало, — Пэй Мин улыбнулся и налил им по третьей. Му Цин взял рюмку. — Тогда третий тост за тебя. Самого лучшего парня. Ты многому меня научил. Я всегда буду тебе благодарен. — Амитабха! — Пэй Мин стукнулся с ним рюмками и выпил залпом. Му Цин тоже выпил и отдал ему рюмку. — Дай печеньку. Пэй Мин протянул ему печенье и Му Цин захрустел, роняя крошки в воду. С трёх рюмок его развезло, внутри стало тепло и ощущение безнадёжности ситуации утратило свою остроту. Пэй Мин любовался Му Цином, чье обнаженное тело слегка прикрывало водой и тонким слоем пены. Когда чай был выпит, и Му Цину надоело сидеть в ванной, Пэй Мин завернул его в полотенце и отнес в постель. Он долго ласкал его руками, словно в последний раз пытался насладиться этим красивым юношей, который лежал перед ним в искушающей позе, пытался запомнить все изгибы и твердости, любовался, не отводя глаз, пытался вобрать в себя то, что видел. Твердил комплименты, шептал слова о любви. Его пальцы были уверенные, а голос мягкий. Му Цин плавился в его руках словно воск. Тёплый и податливый. Отдавал тело, отдавал всего себя. Губы Пэй Мина касались живота, язык облизывал выпуклые мышцы. Пэй Мин восхищался им, он поклонялся ему, будто божеству. Му Цин закрыв глаза, наслаждался. Он резко распахнул глаза, почувствовав нечто необычное. Пэй Мин облизывал головку его члена. — Стой, подожди, что ты делаешь?! — запаниковал Му Цин, — ты же … тебе же…нельзя… — Кто сказал? — Пэй Мин обвел языком влажную головку, пощекотал складочку и накрыл член ртом насколько хватило. Му Цин захлебнулся стоном, в глазах потемнело. — Расслабься, — ласково сказал Пэй Мин, — мой котёнок такой сладкий. Я жалею, что не делал этого раньше. — Но ты же не гей! — Да какая разница, как это называется. Это ярлыки. Они у нас в голове. Пэй Мин поглаживал его член пальцами, облизывал и посасывал головку. Му Цин терялся в ощущениях, зачарованный его неторопливыми движениями и плавным тепмом речи. — А любовь живёт в сердце. И ей все равно, как это называется. Я был идиотом, не понимал тебя, видел только то, что хотел видеть. Красивую картинку и бардак в голове. Но ты намного больше и глубже, чем просто красивое тело. Ты космос, детка. Глубокий безбрежный космос. И я в тебе потерялся. Он отвлекся на то, чтобы смазать палец, которым стал дразнить Му Цина. Тот кусал губы, вздыхал, поднимал бедра. Пэй Мин снова накрыл его член ртом, одновременно ввел палец глубже и тронул чувствительную точку. Му Цин дернулся навстречу его рту. Он больше не думал ни о чем, отдаваясь рукам и губам того, кто знал, как доставить ему удовольствие. — Иди ко мне, — прошептал он, не в силах выносить потребность быть наполненным, — возьми меня. Я хочу быть твоим. Пэй Мин послушался, вошёл сразу и полностью, набрал резкий ритм, двигаясь именно так, как Му Цину всегда нравилось, быстро и мощно. — Люблю тебя! — вскрикнул Му Цин, когда оргазм прошил его тело словно высоковольтный разряд. — Я тоже тебя люблю, котёнок, — секундой позже выдохнул Пэй Мин, кончая в него. Му Цин сжал бедра, ловя волну его удовольствия. Пэй Мин нехотя покинул его тело, и Му Цину стало холодно и одиноко. Пэй Мин избавился от резинки и снова лег рядом, прижав Му Цина к разгоряченному телу. — В голове у тебя хаос, — Пэй Мин коснулся его виска, — но ты должен знать. Ловкие пальцы обвели щеку, линию челюсти и по шее спустились ниже. — Что знать? — Му Цин изогнулся, разглядывая, как Пэй Мин рисует узоры на его груди. — Что ты достоин, — Пэй Мин сказал это так просто, что Му Цин замер, пораженный уверенностью в его голосе, словно тот разрешал ему то, что он сам не мог себе разрешить, — неважно, что было у тебя в прошлом, сейчас ты имеешь право на всё то, что сам готов себе позволить. — И на тебя? — И на меня. Ты должен поверить в то, что ты достоин. Ты должен быть точно уверен в том, чего хочешь. Иначе мой отец тебя бы не подловил. Он видит чужие слабые места и точно бьёт в цель. — А что он сказал тебе? — То же что и тебе. Что я тебя брошу, встретив кого-то нового, что не смогу хранить верность. Что он испортит тебе жизнь, если я не оставлю тебя. — Но ты был так уверен, что сможешь быть со мной. Спрашивал, готов ли я пойти на жертвы. А ты сам пошел бы на жертву ради меня? — Я бы мог все бросить, уехать в другую страну вместе с тобой. Но отец меня из-под земли достанет. И что тогда случится с тобой, мне страшно подумать. Я не могу тебя держать при себе, все слишком далеко зашло и стало опасным. Я не могу рисковать твоим благополучием ради своего вожделения к тебе. Я люблю тебя, но мне придется тебя отпустить. — Это было неизбежно с самого начала, — отозвался Му Цин, — и мы это знали. — Было неизбежно, — согласился Пэй Мин, — но кто из нас предполагал, что наши отношения зайдут так глубоко. — Я точно нет, — фыркнул Му Цин. Почему все так случилось? Почему желание пользоваться превратилось в желание быть вместе и делать друга друга счастливыми? Почему им пришлось расстаться, когда именно это желание стало превалирующим? Почему им пришлось расстаться, когда они наконец признались друг в другу в глубоких чувствах? Никто из них не знал. — Ты достоин. Поверь мне. Му Цин долго лежал без сна, лёжа в объятьях Пэй Мина и слушая тихое дыхание. Как он будет жить без него? Утро наступило до отвращения быстро, особенно если вместо положенных восьми спишь четыре. Му Цина разбудил будильник и сладкий поцелуй, теперь с горьким привкусом разлуки. Их утренняя рутина была привычной, будто не случилось вчера всего того, что окончательно сломало их союз. Му Цин помылся, оделся, неохотно затолкал в себя завтрак, приготовленный Пэй Мином. Пэй Мин пытался вести себя как обычно, словно старался разрядить обстановку. Однако у Му Цина было настроение полного пиздеца. Он запил таблетки чашкой кофе, получил неодобрительный взгляд. — Таблетки кончаются, — между прочим сказал он, — достанешь мне ещё? Пэй Мин дёрнул уголком рта, но кивнул. Ему не нравилось, что Му Цин бросил терапию, но при этом увеличил дозировку. Те таблетки, что ему выписали в последнее посещение Му Цином психотерапевта подходили к концу. Без свежего рецепта в аптеке ему бы не продали, а идти снова на прием он не хотел. Пэй Мин мог достать свежий рецепт у психотерапевта. — Я достану. Но это будет в последний раз, — сказал Пэй Мин, — тебе надо продолжить терапию и наконец разобраться в себе. Му Цин кивнул. — Конечно, — солгал он как ни в чем не бывало.

***

Они вместе приехали в университет и вместе вошли в здание и в аудиторию. Шли бок о бок. Как прежде. Как будто ничего не изменилось. Но изменилось самое основное. Они снова стали друг другу никем. Пэй Мин поднялся к своим опухолям выше, а Му Цин сел рядом с Се Лянем. Се Лянь окинул его обеспокоенным взглядом: — Ты чего какой? Это случилось? — Да, — тихо ответил Му Цин, — потом расскажу. Но да. Мы больше не вместе. — Давно пора, — рядом с ним на стул упал Фэн Синь и довольно осклабился, — пойдешь со мной на свидание? — Да ни за что. Фэн Синь схватил Му Цина за голову и прижался губами к уху. — Я тебе отсосу, а потом выебу так, что ты сорвешь голос, — тихо пообещал он, и Му Цин даже замер, забыв, что вообще-то собрался вломить ему за такую выходку. От низкого тембра его голоса у Му Цина зашевелились не только волоски на шее, но кое-что ниже. — Эй, Цзюйян, ты берега попутал, отпусти его! — раздался звучный голос, и Фэн Синя буквально оторвали от Му Цина. Пэй Мин стоял рядом, жутко недовольный. — Вали, — ответил Фэн Синь, отбрасывая его руку, — он больше не твой, и в твоей защите не нуждается. — Мы остались друзьями, — парировал Пэй Мин, — а я всегда прихожу на помощь своим друзьям. — Что-то я не слышал, чтобы он просил твоей помощи. — Прекратите! — рявкнул Му Цин, — хватит устраивать шоу! На вас все смотрят! Эти двое лишь пожали плечами, они привыкли быть в центре внимания. В отличие от Му Цина. И в самом деле, все одногруппники бросили свои дела и уставились на них, ожидая продолжения. Се Лянь с беспокойством смотрел на них. Пэй Мин потащил Фэн Синя со стула, заставив подняться, и прошипел: — Му Цин никогда не хотел быть с тобой, так что отвали от него. — Он будет моим, ясно? — Фэн Синь буквально прижался лбом ко лбу Пэй Мина, — он был твоим недолго, а теперь будет моим навсегда! — Одни пустые обещания, — насмешливо сказал Пэй Мин. — Всё равно я был первым! А ты подобрал за мной! Пэй Мин буквально зарычал и вцепился Фэн Синь в воротник рубашки, казалось, ещё немного, и оторвёт. Му Цин закатил глаза и помахал руками. — Давайте обойдёмся без подобных подробностей прилюдно! Парни не обратили на него внимания, продолжая переругиваться. — А потом тебя вышвырнули! — Потому что ты вмешался! — Потому что ты долбоёб! И это не лечится! Му Цин влез между ними, оттолкнул в стороны. — Хватит! — Не-не, продолжайте, очень интересно, — сказал препод, входя в аудиторию. Студенты хором поздоровались, Пэй Мин вернулся на место к своим опухолям, а Фэн Синь сел рядом с Му Цином. Тот ожег его убийственным взглядом. Лекция началась. Как и кошмар для Му Цина. Фэн Синь лапал его колено левой рукой, а правой записывал конспект. Му Цин терпел, не желая привлекать к себе ещё больше внимания, но когда наглая лапа двинулась к его паху, он со всей дури воткнул ручку остриём стержня прямо в тыльную сторону ладони Фэн Синя. Тот вздрогнул, метнул в него удивлённо — ошарашенный взгляд и резко отдернул травмированную конечность. Крошечная ранка набухала капелькой крови. Му Цин почувствовал странное возбуждение. Он заерзал на сиденье. Фэн Синь спрятал руку под стол, положив на свое колено, когда препод сделал паузу в диктовке, вытащил из рюкзака платок и прижал к ранке. Му Цин ощутил запах крови. Наглаженное колено зудело, ощущения как электрические заряды осели в паху, заставив его слегка затвердеть. Он сглотнул набежавшую слюну. — Учитель Лан, можно выйти? — Идите, — препод даже не повернулся, записывая формулы на доске. Му Цин пулей вылетел в коридор и помчался в туалет. Внутри цапрапалось и зудело. Он возбудился, близость Фэн Синя раздражала его, оголяла нервы. Он заперся в кабинке, упёрся рукой в дверь, прижался лбом к руке. В джинсах болезненно пульсировало. Он не торопился себя трогать. Он вообще не хотел себя трогать здесь и сейчас. Сейчас он постоит, приведет в порядок раздроченные нервы и вернётся. Сейчас. Ещё пять минут. Вдох-выдох. Всё хорошо. Всё под контролем. — Му Цин, ты здесь? — хлопнула дверь, Фэн Синь вошёл в туалет. Му Цин скрипнул зубами, но дверцу кабинки открыл, и тут же оказался прижатым к стене. Его губы взяли в плен, ладонь накрыла пах. — Не здесь, давай не здесь, — прошипел Му Цин, отталкивая его. Фэн Синь отстранился, прищурившись, изучал его лицо. — У тебя дома? Или у меня? — Дома, блядь, давай пошли отсюда. Фэн Синь растянул губы в коварной улыбке: — Не так быстро, айжэнь! — и опустился на колени, расстегивая молнию на брюках Му Цина. — Нееет, — Му Цин не успел его остановить. Он вцепился в чужих волосы, до боли сжав пальцы. Толкался в чужой рот, только бы кончить побыстрее, всё, что происходило, и главное, где оно происходило, казалось ему таким унизительным. Он быстро кончил, стоило Фэн Синю засунуть пальцы ему в зад. Он отпихнул Фэн Синя от себя, будто это было нечто гадкое и мерзкое, будто он осквернился, дав к себе прикоснуться. — Я приду сегодня к тебе, чтобы тебя трахнуть, — пообещал Фэн Синь. — Не сегодня, — отрезал Му Цин, дрожащими руками приводя себя в порядок, — сегодня мы с Пэй Мином перевозим мои вещи обратно ко мне на квартиру. — Позвони, как освободишься. — Возможно, он заночует. — Выгони его. Он больше не твой парень — Ты тоже не мой парень, отвали. — Я им буду. — Да отвали ты от меня, пошли уже отсюда… Два взгляда преследовали его до конца учебного дня. Даже три. Обеспокоенный — Се Ляня. Липкий — Фэн Синя. И недовольный — Пэй Мина. После пар Му Цин еле отбился от Фэн Синя, позвонил начальнику, что не придет, и уехал домой собирать вещи. Пэй Мин после работы обещал помочь ему переехать. Насчёт работы у Му Цина были сомнения, но Пэй Мин сказал, что их расставание никак не повлияет на работу Му Цина. Они работали в разных отделах и не пересекались. Вечером Пэй Мин вернулся домой с едой из ближайшего кафе на вынос. Му Цин уже собрал несколько коробок. Личные вещи, учебные принадлежности. Количество коробок с прошлого переезда заметно увеличилось. — Собрался? — Пэй Мин поставил пакет на стол и подошёл к Му Цину поцеловать. Му Цин ответил, особенно ценя эти последние мгновения близости перед расставанием. — Давай просто разъедемся? — предложил Пэй Мин, поглаживая Му Цина по спине, — ты будешь жить у себя, я у себя. Я буду приезжать к тебе трахаться. Для всех остальных будем делать вид, будто расстались. Му Цин хмыкнул. Звучало как будто неплохо. У них останется секс, близкие отношения. Но… — Это плохая идея, — сказал Му Цин со вздохом, — твой отец обязательно об этом узнает, и я вылечу с работы. Раз нам не суждено быть вместе, лучше сразу покончить с этом. — Ты разбиваешь мне сердце своим отказом, — пожаловался Пэй Мин. Он стиснул Му Цина так, что у того перехватило дыхание, и неохотно отпустил. — Котёнок, пойдем поедим. Я привез твою любимую лапшу. — Пойдем. Му Цину хотелось поскорее покончить со всем этим. Поесть, переехать, остаться одному, напиться и хорошенько пореветь. Он так долго переживал о том, что они расстанутся, что в момент, когда они действительно расстались, уже ничего не чувствовал. Точнее, чувствовал себя так, будто выгорел изнутри. Выгорел до полной пустоты. Он был уверен, что накроет его позже. Он ещё будет выть от боли разлуки, скучать по Пэй Мину и страдать от одиночества. Но сейчас просто хотелось побыть одному. Фэн Синь стоял у дома Му Цина. Увидев, что Му Цин и Пэй Мин приехали, он с деловым видом подошёл и заглянул в багажник. И даже без всякой просьбы схватил одну из коробок: — У тебя там кирпичи что ли? Му Цин проигнорировал его вопрос, направившись открывать дверь. Переругиваясь, парни Му Цина таскали коробки. Вдвоем это не заняло много времени. Когда с этим делом было покончено, Му Цин сказал: — Спасибо за помощь, можете быть свободны. — Я не уйду, пока он здесь, — сказал Фэн Синь. — Я тоже не уйду, — заявил Пэй Мин. Они снова начали спорить, Му Цин закатил глаза. Он пипецки устал и хотел остаться один, а ему не давали. — Выметайтесь оба! С тобой я расстался! А с тобой я не встречаюсь! Бесите уже! — Я останусь! — Я тоже! Му Цин психанул: — Я вызову полицию и скажу, что вы вломились ко мне, чтобы изнасиловать! Пошли вон отсюда! Оба! И не надо на меня так смотреть! Я уже не могу! Вы меня доведете до нервного срыва! Его кавалеры вздрогнули и синхронно уставились на него. Потом друг на друга. Му Цин распахнул перед ними дверь. — Валите. Двое, толкаясь плечами, вышли из квартиры, Му Цин поспешно запер дверь. На оба замка. Посмотрел в глазок, как они подошли к лестнице, чтобы спуститься, и побежал к окну. Они вышли из подъезда и остановились у машины Пэй Мина. Тот полез в салон, вытащил из бардачка пачку. Пэй Мин дал одну сигарету Фэн Синю и они оба синхронно затянулись. Му Цин первый раз видел, что они курят. Тем более вместе. Они ещё что-то обсуждали. Фэн Синь яростно жестикулировал и чуть не выронил сигарету. Придурки, подумал Му Цин раздраженно, один идиот, второй не лучше. Докурив, эти двое сели каждый в свою машину и уехали. Му Цин, мучимый подозрениями, набрал Пэй Мина. — Да, котёнок, — привычно мягким тоном отозвался тот, на заднем фоне ревел двигатель. — Что вы задумали? — сурово спросил Му Цин. — Ты о чем? — О чем вы говорили? — Так, о своих делах. — О каких делах? — Малыш, всё хорошо, не волнуйся. Выпей свои таблеточки и ложись пораньше спать. Но если хочешь, я приеду ночевать, — он оживился, — хочешь? — Нет, — процедил Му Цин и сбросил вызов. Следующим он набрал Фэн Синя. — Айжэнь? — голос его звучал хрипло и сексуально. И подозрительно на фоне работающего двигателя. — Ты куда поехал? — тоном ревнивой жены спросил Му Цин. — По делам. А чего такое? — Вы с Пэй Мином по одному делу поехали? Фэн Синь напряжённо рассмеялся. — Нет. У нас разные дела. — Лжешь ведь, вы поехали драться? Или бухать? — Цин-цин, да ладно тебе, — Фэн Синь миролюбиво рассмеялся, — так, обсудим кое-что и всё. Если хочешь, потом я к тебе приеду. И выебу, как и обещал. — Да иди ты… — Му Цин отключился. Он бросил телефон на кровать и покусал губу. Да какая ему в сущности разница, пусть хоть поубивают друг друга. Они уже взрослые и сами несут ответственность за свои поступки. Му Цин и правда закинулся таблетками и уснул. Он решил разобрать вещи потом как-нибудь, сил у него уже не было. Так, раскидал основное, что могло потребоваться в ближайшее время. Помылся и завалился в кровать, отрубившись почти сразу, как голова коснулась подушки, настолько сильно он вымотался. Посреди ночи он проснулся от звонка в домофон и какое-то время не мог понять, где он и почему один. Он выругался и сначала хотел проигнорировать звонки, досадуя, что не догадался на ночь отключить домофон. Потом, смирившись, пошел открывать. — Кто? — хрипло спросил он, подняв трубку. — Это я. Му Цин так и застыл с трубкой в руке, меж тем, вторая рука вытянулась, и палец нажал на кнопку.

Домофон запищал, открывая дверь, и Му Цин щёлкнул замком. Сначала одним, потом вторым. Ну и зачем он припёрся?!