Все началось со скисшего молока

Укуренный травкой Эдди сидел посреди гостиной за кофейным столиком и складывал башенки из колбасы с хлебом, собирая по кирпичикам целые стены из бутербродов. К тому же под рукой, из-за обостренного от недавнего употребления слуха, в ушах болезненно гудел ветер, не вовремя поднявший на улице свой раздражающий, блядский гул. – Не шуми, сука! Я замок строю! – Крикнул Эдди, откинувшись назад, на спинку старого, дырявого дивана, на котором обычно спал дядя Мансон, ну когда приезжал проведать племянника, не сдох ли тот случаем. Кстати сегодня Эдди намылил свою задницу на уборку, потому-что захотелось избавиться от этого гнетущего своим присутсвием бардака. В этом свинарнике элементарно было неприятно находиться, да, безусловно для самого Мансона такие условия были ни по чем, ему не привыкать находиться в подобном, но вот остальным, им тут действительно бывало плохо. Ладно, наверное лучше даже не думать о том, что вчера почувствовал Стив, зайдя внутрь этой свалки. В любом случае, угашеный травкой Эдди откинулся вперед и неторопливо начал покусывать бутерброды, представляя будто он огромный, зеленый и голодный до людишек тролль, который по кусочкам смакует каждый блок, сьедая замок. От этой мысли Мансон подавился, когда представил, словно он на серьезных щах сидит здесь и грызет, условно шпаклевку, тщательно ее пережевывая. Короче бутерброды отменились. Эдди взял тарелку и убрал ее в сторону, прикидывая сколько времени может занять самостоятельный клининг помещения, учитывая здешний уровень загрязнения всевозможных поверхностей, а еще, конечно, воздуха. Тут воняет уж точно не лучше, чем у Харгроува в его комнате со вчерашнего дня. Эдди пошарился везде, где только смог и о чудо, у не вышло откопать какой-то скомканый, синий пакет, идеально подходящий на роль пожирателя всего того дерьма, что к сожалению, предстоить обнаружить сегодня во время уборки. – Прости дружок, я запомню тебя героем... – Печально напел Мансон, незамедлительно начав напихивать рот пакета окурками и прочим шлаком. «Как только Стив вчера не умер от этой вони здесь...» – Крутилось в голове у Эдди Уборка проходила размерено, вещи постепенно находились и возвращались обратно на родину. Порой, при этих археологических раскопках вылезало то, что по хорошему должно быть уже давно похоронено под толстым слоем почвы, но это не скелеты динозавров, а те, которым лучше оставаться в шкафу. Таким образом, под кроватью случайно обнаружилось пару окаменелостей в виде носков, которые естественно пришлось отправить на помойку. Эдди уже даже не помнил, кто послужил двигателем в создании этих ископаемых, но это уже впринципе не имело значения, на сегодняшний день у него была другая проблема, в абсолютно этой же сфере. Перед глазами предательски замельчащили осколки вчерашних воспоминаний, все эти будоражащие события, пробуждающие целый клан из бабочек где-то в глубине души, порхающих и ранящих каждым взмахом своих изящных крыльев. И как же без самого болезненого, напоминающего о одиночестве и беспомощности. Все эмоции, которые Эдди испытывал в тот момент, нахлынули с новой силой, поджигая в памяти красным пламенем картину с улыбкой Стива в отражении зеркала. Мансон продолжил складывать свои грязные вещи в одну стопку, пока утреннее, теплое солнце заглядывало в комнату сквозь шалюзи, расчерчивая четкие и ровные полосы света вдоль постели. Руки невольно стали ватными, перестав нормально подчиняться командам мозга, а сердце непослушно отбивало безумные удары, скучая по образу, засевшему в нем острым осколком гранаты, от чего хотелось просто убиться об край кровати, отбив лоб о ее край. Собрав все свои шмотки в организованую и неоспоримо логичную стопку, Эдди решил оставить их прямо на кровати, откладывая сеанс стирки в пошарпаном тазике на завтра, ибо за сегодня и так было сделано достаточно. Он устал, пора освежиться. Выблядок Стив видимо даже не задумывался о том, чтобы покидать безграничные просторы бездонной головы Мансона, так-как было навязчивое ощущение, липкое и сладкое, что ситуация становилась с каждой пройденой минутой только запущенее и тяжелее. Так-что Эдди раскинул своим запутавшимся в собственых толстых проводах, мозгами, и сделал для себя вывод, что чисто теоретически можно попробовать избавиться от этого пристающего навождения из резкого сексуального возбуждения, по средству похода в душ, под струю из освежающей, холодной водички. Полотенце, скинутая одежда и вот Эдди уже стоит на пороге маленькой и скромной ванной комнаты. Нажав на выключатель, лампочка проморгалась и вспыхнула типичным для таких помещений, зеленоватым, холодным светом. Эдди встал перед компактной, белой раковиной, повесив на нее свое любимое, махровое полотенце, устало уставившись на зеркало, всматриваясь в лицо двойника оттуда. С другой стороны, с зазеркалья на него смотрел точно обезумевший нарик, кривой, чуть ли не плачущий, со спутаными, грязными волосами и бессильным видом. – Эдди, это просто пиздец. Выглядишь отвратительно. – Разочаровано выругался в отражение Мансон, проведя худой и слабой рукой по лицу. Впрочем, долго любоваться на свою осунувшуюся, измотаную и потрепаную фигуру он не собирался, как минимум это было печально, наблюдать за тем, в кого он успел превратился за эти пару недель. Шагнув внутрь душевой, заботливо выложеной самой дешевой, изумрудно-зеленой плиткой, Эдди провернул блестающий полированым железом кран и несильным, легким напором включил прохладную воду. По голове и телу быстро разбежалась приятная дрожжь, от невесомых капелек неспешно спускающихся по его волосам, плечам, груди и так вплоть до самых ног. Мансон раслабленно запрокинул голову назад, наконец позволяя своим мыслям, самым грязным фантазиям поглотить его. Он решил дать единственый шанс, позволить вернуться этому, лишь на секунду и поглотить его полностью. Вдруг это поможет избавиться. Спасет. Закрыв глаза, Эдди отпустил стягивающую, железную хватку со своего сердца и начал возводить рваный силуэт Стива, словно коллаж из фото, тех, что успели уцелеть в памяти, коллейдоскоп, неполноценная и мутная пленка из самых разных отрывков жизни с косвенным или прямым участием Харрингтона в ней. Оно продолжало проявляться, становясь четче, все сильнее приближаясь, пока не растворилось, словно уходя под воду, работая над чем-то до одури важным, самым нужным и дорогим. Перед ним предстал запретный плод, спрятаный где-то глубоко под сердцем, забитый еще в средней школе, желанный образ, точно то яблоко, что нельзя было есть, но искушение от которого убивало и поедало твои внутрености. Та фантазия с ними, что упорно игнорировалась, должная сгореть с этим секундным, вчерашним порывом чувств, но увы. Стив лежит прямо под ним, в непосредственной, непростительной близости, тихо и нежно постонывая ему на ухо, пока Эдди дрожащими руками расстегивает пуговицы на приталеной рубашке, что отлично подчеркивает все изгибы и выпуклости на теле Харрингтона. Глаза обоих смотрят друг на друга, так страстно, с таким голодом во взгляде, что заставляет только активнее притираться телом все ближе и ближе. Эдди спускается еще ниже, соприкасаясь кончиками носа со Стивом, все больше и больше сокращая дистанцию. И вот, момент доходит до поцелуя, Мансон делает последнее движение рукой и густая сперма незамедлительно выстреливает вперед, медленно стекая по плитке в душевой. Крутанув кран в обратную сторону, Эдди громко вздохнул и в быстром порядке, обернув полотенце вокруг пояса, вылетел из ванной комнаты. *** покорив себя за содеяное, Мансон пролежал на месте еще пару минут, закрыв лицо подушкой, нервно катаясь по неровной поверхности матраса с выскочившими пружинами, с точным осознаним того, что буквально пару минут назад он с наслаждением подрочил на свои грязные фантазии со Стивом в главной роли, в порнофильме собственного производства, на той части его разума, куда он больше постарается лишний раз не наведываться. Вдруг с улицы послышались звуки очень громко ревущей машины. Эдди, конечно, подумал что она как обычно это бывает поедет дальше и раствориться в лесных просторах, где все эти свирепеющие завывания будут слышны лишь только птицам, но она свернула в трейлерный парк и начала громыхать совсем рядом, где-то за стенкой. Мансон насторожился и молясь богам, да кому угодно, он просто скрестил пальцы на руках, в надежде на то, чтобы этим неизвестным оказался не Стив, но могло ли быть иначе?Наивный. Выглянув сквозь узкую щель меж жалюзей, открывшую вид на все что в данный момент находилось поблизости, он увидел тачку Харрингтона стоявшую прямо у него под окнами. Внутри машины Эдди углядел лишь Стива почему-то копошащегося на задних сиденьях, оставив дверь за собой открытой, вероятно пытаясь что-то достать. Отлетев от своего наблюдательного пункта, Мансон в темпе вальса вытянул последнюю чистую пару трусов из прикроватного ящика и быстро надев их на себя, начал судорожно пытаться найти свежую футболку, которых к его несчастью, судя по всему не осталось. В любом случае Эдди даже сообразить не успел, где еще могла бы заваляться чистая одежда, так-как Харрингтон слишком быстро расправился со своими проблемами, подойдя к двери и начав непрерывно, настойчиво стучать. – Эдди, ты дома? – Громко крикнул Стив с улицы, с неловкостью читаемой в голосе. – Дверь открыта! Заходи! – Шустро выпалил Эдди, заглянув под кровать уже в третий раз. Приходить без спроса Харрингтон, конечно не собирался, но только по началу. Дело было в том, что вчера он замотался с этим всем беззаконием и забыл спросить у Мансона номер его телефона, чтобы вдруг что сразу связываться, если у него дома он вообще имелся. Ну и к тому же они только начали притираться к друг другу по новой, восстанавливая свои коммуникации с нуля, с чистого листа так сказать, но об этом позже, не сейчас. – Ты все же решил прибраться? – Также громко спросил Харрингтон, видимо сильно удивившись исчезновению всей свалки, это было слышно по интонации. А еще был слышен звук, что он поставил что-то увесистое на стол в гостинной. Эдди воздержался от ответа, в попыхах схватив первую попавшуюся майку, уже даже не взирая на то факт, чистая ли она или нет. Иначе же быть не могло, правда? Стив заглянул в комнату именно в тот момент, когда Мансон в одних трусах стоял спиной к проходу, держа в руках обычную, черную майку. – Ой. Извини, я не думал что ты... Короче я на кухне. – Взволновано выдал Стив, шустро шмыганув обратно из комнаты. *** На улице стемнело, ветер немного поддувал внутрь трейлера сквозь открытые форточки, оставляя внутри свежую атмосферу. На фоне, дополняя это выступление гудел холодильник, таким назойливым и раздражающим звуком, что хотелось незамедлительно пнуть его, дабы тот наконец заткнулся и оставил их наедине, лишь Стив, он и их разговор доверху наполненый раслабленным смехом, колкой настольгией и тонкой нитью недопонимания и боли, натянутой тонкой стрункой внутри всего диалога. – Я все еще отчетливо вижу картину, как в средней школе ты постоянно кричал мне вслед, что я педик, помнишь? – Потянувшись произнес Эдди, отпивая немного пива из железной банки, которую он держал в руке. Стив протяжно зевнул, откинул ноги вперед и растянулся досочкой слева от Мансона, пытаясь вспомнить эту историю, почти улетучившуюся легким дымом из памяти. Рука сложеная на глазах помогала лучше думать, от чего голова наконец посветлела и пьяный Харрингтон завел: – Конечно... Я даже помню почему так говорил... – Неспеша начал Стив, взяв со стола еще одну банку пива, отхлебнув немного содержимого. – Ты тогда только начал носить свои колечки... – Да, да я помню. – Заинтересовано сказал Эдди, повернувшись лицом к Харрингтону, который пытался по человечески сесть, но безуспешно, все равно скатываясь в полулежачую позу. – Они тебе так не нравились? Стив сел на месте, оперевшись обессилившими ладонями на коленные чашечки, уставившись пустым взглядом куда-то перед собой. – Наоборот, они мне очень сильно нравились... – Жеманно заговорил Харрингтон, переминя пальцы между собой. – Я... я не знаю почему я это делал... Прости. Сердце забилось чаще, все быстрее и быстрее. Эдди не понимал, можно ли считать это за что-то, но тело, видимо, решало все за него и работало в отдельном режиме. Поджав ноги в торсу, Мансон положил голову на колени и продолжил сидеть уже так. – Точно. Пока вспомнил. – Затараторил Харрингтон, немного нервно, прочувствовав на себе неловкую тишину вокруг. – Эдди у тебя есть домашний телефон? Мансон медлительно поднял голову и устало повернул ее влево, посмотрев на ерзающего на месте Стива, что уставился на него немного поплывшим, пьяным взглядом. – Конечно есть. Тебе дать номер? – Если ты не против... Эдди шустрым взглядом прошелся по столешнице, где стояло лишь пару баночек алкоголя, потом и вдоль всего помещения, но тоже абсолютно безрезультатно. Немного призадумавшись и уставившись себе на руки он задал вопрос: – У тебя есть ручка? Хотя мне даже не на чем писать... – Протянул Мансон, ухватившись за неоткрытую банку пива, громко пшыкнув газом, когда открыл ее. Стив помешкался в течении пары секунд, прежде чем неспеша достал из кармана, удачно лежавшую там синюю ручку и протянув ее собеседнику, он сказал: – Напиши мне на руке, если уж никакого листочка не нашлось. Стив закатал рукав водолазки до сгиба руки и протянул ее Эдди, чтобы тот быстренько черканул на ней номер домашнего телефона. Посомневавшись, Мансон подвинулся еще ближе налево, совершенно ненамерено столкнувшись со Стивом плечом и положив ладонь Харрингтона себе на бедро начал быстро, но четко выводить набор цифр на внешней стороне кисти. Расправившись с непростой рукописью по подвижной поверхности кожи, Эдди отдал руку своему законному владельцу, паралелльно подняв голову. Внезапно, сам того не ожидая, Мансон пересекся ошарашеными глазами со Стивом. Вернее они просто одновременно подняли головы столкнувшись растеряными взглядами друг на друга, хотя добивающим фактом стало то, что растояние было буквально пару сантиметров. Хуже было только одно, никто из них не сдвигался с места, оба просто глазели, боясь сделать лишнее движение в сторону. Все сразу стало ясно, для каждого из них. Эдди потянулся вперед и ответная реакция не заставила себя ждать, сквозь все стеснение и страх, Стив неожиданно положил руку Мансону на затылок, притянув к себе и жадно поцеловав его в губы. Смазано, странно и глупо, но так желанно и влюбленно.