Все началось со скисшего молока

Хоукинс, Индиана, лето 1984 года. Эдди лежал в своей комнате, пропитанной пылью и запахом едкого табачного дыма его любимых сигарет, которые он не стесняясь выкуривал целыми пачками, пока откисал дома в одиночестве. Пружины в матрасе уже давно повыскакивали и поломались, превращая его койку в неприятную и болезненную площадку для отдыха. В бой со здоровьем легких пошла уже вторая сигарета, пока Эдди озадаченно смотрел в окно. Парень жил в типичном жилье для нищих, несостоявшихся ячеек общества, в задрипанном трейлерном парке, где обитали только беременные курящие женщины с наркоманами, ничего другого здесь не пребывало. Да, безусловно Эдди с его дядей можно назвать относительно нормальными, но тем не менее особыми моральными принципами Мансон не отличался, как минимум продажа и распространение наркотиков явно было делом не святым. Уже как пару дней наступило холодноватое и слегка ветрянное лето. Пора экзаменов уже благополучно завершилась, вернее сказать лишь для кого-то, Эдди же заглотил глубоко, по самое основание, провалив все что только мог, оставшись в одиночестве весело подгнивать среди рваных шмоток, грязной наркоты, густого табачного дыма и музыки, вплоть до начала учебного года, собирающегося проиграть ту же надоедливую, скрежетавшую и кричащую композицию по второму кругу. Эдди докурил вторую сигарету и не церемонясь бросил падшего паладина на пол, лениво притоптав его не снятым, лакированным ботинком. В битву за болезненный, туберкулезный кашель встал третий самоуверенный воин, непременно коснувшийся искусанных в мясо губ Мансона. Прогоняя по кругу уже прошедший учебный год, он вспоминал, как его сильно доконали особи, бродящие по коридорам школы, мычащие и резво огрызающиеся на беззащитных, на тех, кто не мог за себя постоять. Как же Эдди ненавидел весь этот сброд невежд и их нелепо образованные надежды на будущее, людей, которые кажется кроме как надрать кому-то зад, или надраться пивасиком за школой ни о чем не задумывались. Вся их нелепая жизнь заканчивалась лишь на телках и спорте, и как бы покидать мяч в корзину, позарившись на буфера какой нибудь мимо идущей девушки. Эдди никогда не привлекала идея быть таким же как они, неимоверно скучными и серыми. Для него смысл бытия состоял в том, чтобы быть непредсказуемым и не боятся выступать против общества, идти наперекор течению, даже если оно имеет все возможности утопить тебя с головой. Эдди лениво потянулся и вытащил тлеющую сигарету изо рта, выдыхая яд, вызывающий мучительно привыкание, страстно обещающую трагическую смерть от рака легких, ну или быстрой остановки сердца, кому что нравится, как говорится. Мансон откинулся на кровати, украдкой смотря в приоткрытое окно трейлера, оттуда задувал мирный, вечерний ветер. На улице постепенно смеркалось. Усталое небо, неспеша сменяло бледно синий цвет, на свой настоящий лик, безграничные и заволакивающие просторы космоса, такие необъятные и недостижимые. Эдди порой задумывался о том, что лучше бы он жил где-то далеко за небосводом, напевая людям мотивы его любимых песен, откуда-то оттуда, из других мест, куда не ступала человеческая нога, посылая настоящую музыку, а не дерьмовую попсу трубящую из каждого незаткнутого чайника. Мансон провел рукой вдоль своих кудрявых волос, задумавшись о том, что по хорошему ему бы сейчас наполнить свой живот едой, ибо с дневного времени внутри него бурлила лишь желудочная кислота, готовая начать пожирать саму себя, лишь бы утолить истощающий голод и высушивающую жажду. Перевалившись на другой край кровати, Эдди злобно скинул с себя оставшийся на ноге ботинок и доснял джинсы, представ перед стенами старого трейлера в одних трусах и домашней, обычной футболке. – Да, знаю не ахти, но что поделаешь? – Заговорил с жилищем Мансон, вприпрыжку перешагивая через мусор раскиданный в комнате. В холодильнике, ожидаемо оказалось не шибко густо, только покусанный кусок белого батона, чернеющий плесенью сыр и скисшее, вздувшееся пару недель назад молоко. Эдди во весь голос выругался на морозилку, что вероятно даже далекие от него соседи могли услышать его вопли, хотя учитывая то что он постоянно устраивал им концерты, наверное они уже привыкли к перепадам частоты звуков в их неуютном трейлерном парке. Захватив жертву нападения внезапных приступов голода, Эдди вцепился худыми, бледными пальцами в ее кожу, показывая батону кто тут устанавливает правила. Он, естественно, закричать не мог, а вот Мансон, от удовольствия - вполне. Что он почти совершил, когда впился в плоть бедного куска дрожжей, ублажающего кричащий от одиночества язык Эдди. Булка отлично справилась с утолением минутного порыва поесть, но она, увы, насытить на всю оставшуюся жизнь способна не была, ну только если бы Мансон не повесился на чем нибудь прямо сейчас, хотя в трейлере и в помине не было хорошего места для суицида. Тоесть, он его не искал, но просто как факт его тут не нашлось. Короче, завтра в любом случае придется шуровать до магазина, хочешь - не хочешь, тебя никто не спрашивает, в таких ситуациях тобой руководит лишь пустой и голодающий желудок. Эдди повернулся обратно к морозилке, постучал по ней пальцами и о чем-то задумался, начав переправлять хаотично развешанные магнитики в слово, но их хватило лишь на букву "Е". Открыв дверцу холодильника, Мансон выхватил оттуда заплесневевший, ужасно мерзко смердящий кусок сыра, который издал этот привратный запах только после того, как сдвинулся с места, на которое уже почти пустил корни. Кинув его, и упаковку кислого молока в помойку он вытащил черный пакет из урны и прикинул, что можно было бы сделать с этим всем. Эдди прокрутил в голове, все то, что случалось с ним за последние пару месяцев. Учебный год его конкретно побросал, потоптал и искусал, ну если кратко, то тупые замшелые старухи, из под чьих юбок уже давно несло тухлой рыбой, а с головы сыпалась не перхоть, а щедро рассыпаный прах, конкретно занижали ему оценки, наезжали за его внешний вид и постоянно бухтели при виде его, словно те гигантские паромы, строившиеся вероятно еще при их скудной и серой молодости. Ну а те кто учился с ним в школе, это сплошное разочарование, если по простому – стадо баранов без личного мнения, ну или так сказать, коллективный разум. Естественно имелось и пару человек, которые прямо сказать выводили из себя, другими словами поджигали фитиль. Бесхребетные, агрессивные животные, готовые загрызть тебя живьем, растерзать и прожевать твои кости, пока ты еще не потерял сознание. Такие особым умом не отличались, не блистали в сфере знаний, зато как попетушиться и потрясти своими яйцами - они первые. Как и у каждого уважающего себя курятника во главе обязан стоять как минимум один главный петух, в нашем случае им почти всегда являлся Стив Харрингтон. Просто ребенок богатых родителей, рожденный с огромным золотым эхолокатором торчащим прямиком из задницы, заманивая всяких примитивных поглазеть на это. Жил он за городом, подальше от людей третьего сорта, в двухэтажном и статусном жилье, где частенько проходили яркие вечеринки. По сути и про Эдди можно было так сказать. Он тратит свою жизнь поодаль от всех, на максимальном допустимом расстоянии, чтобы не заражаться чумой невежества от челяди, обитающей по всему Хоукинсу. Но вот только он не богач и его опекун ему лишь дядя, который дома появляется исключительно по нужде, а так гоняет по работам и спит там же. Разницы как таковой то и нет, что спать в фургоне, что в трейлере - одна фигня. Ну а вообще на счет Стива, то он вроде как изменялся, перестал водиться со всеми этими перекисшими миллион раз сливками общества, по хорошему обязанными уже давно мотаться среди волос и остатков кожи где-то на дне слива в ванной. Тем не менее Эдди даже не собирался проникаться к нему какой-то эфемерной эмпатией, тот ее уж точно не заслужил. По крайней мере за свои поступки в прошлом. Но как же существовать школе и ее гнилостливому обществу без сменяющегося правительства. Теперь в обитое шипами кресло президента, удобно уселся новый тиран, еще более жестокий и непереносимый урод – Билли Харгроув. Даже у самого эрудированного человека бы не вышло описать то, насколько было тошнотворным поведение этого блондинистого ублюдка. В любом случае, что прошлый, что нынешний заправитель всем этим цирком уродов не вселял надежды, все их предвыборное кампании были абсолютно нелепыми, если избиение людей вообще можно за это считать. Это было даже не сравнимо с гениальными и продуманными вплоть до самого конца партиями Эдди в ПиД, такого мастерства добиться подкачанной руке типичного, тупого, белого американца расиста было невозможно. Закончив свои длительные раскопки среди насыщенных воспоминаний, Эдди понял, что одной пачки молока на дома всего города ему очевидно не хватит, так что либо стоит купить несколько сотен пакетов и подождать, пока они испортятся или выбрать единую жертву, которой можно устроить невероятно счастливое утро, размазанное по окнам испорченными продуктами, источающими такую вонь, что здание будет пахнуть тухлятиной еще некоторое время после уборки. В любом случае молоко из пакета он вытащил, поставив его обратно в холодильник, до лучших времен в общем, а сейчас уже пора было заваливаться на покой, потому что завтра ожидался очень насыщенный на события день, тоесть выход в магазин, если повезет, может даже станет очень веселым, если выйдет поугарать над тупыми спортсменами. Эдди отошел от части зала, где располагалась небольшая кухонная гарнитура, размеренно прошагал до входа в свою комнату и бессильно завалился на кровать, чувствуя как перенапряженные за день мышцы потихоньку расслабляются, а мозг отключается, размыливая реальность, погружаясь в пучину безумных сновидений и несвязных мечтаний. Эдди проснулся пару часов назад от звонкой и навязчивой трели птиц снаружи, назойливо рассевшихся на расцветших ветках деревьев, вблизи к приоткрытой форточке. На улице было практически тихо, лишь спокойный ветер и мелчашившие крылатые твари за окном. Все таки в жизни отдельно от основной части города есть свои плюсы, некая романтика, как минимум нету постоянного звука заводящихся и тяжко едущих по делам машин, с такими же шумными ребятами внутри салона. Сейчас Мансон стоял у плиты и глядел в пустую сковороду, понимая, что плесневелый сыр на ней не растопишь, а если и расплавить, то определенного смысла в этом все равно нет. В конце концов это даже не смешно. Короче магазин не ждал, хитро заманивая тебя своим ассортиментом, потому-что мало кто откажется от готовых бутербродов за пять долларов, ну или условно дешевого пивка в банках. Сегодня погода обещала, даже скорее клялась в том, что будет солнечная и убийственно яркая. Эдди, конечно, этот расклад особо не устраивал, он бы предпочел до конца своей жизни остаться мертвецки бледным и стать троглодитом, живя в узкой и темной пещере, нежели выйти прямо под лучи светила, весело раскинувшегося и подвесившегося под небом. Тем не менее черные, рваные джинсы, единственная чистая футболка, джинсовка, кольца с браслетами уже были на нем и он выбрался из своего пристанища, в котором он провалялся по меньшей мере с пол недели. С друзьями все это время он не встречался, потому что провалил финальный экзамен и хотелось немного пострадать в одиночестве, вдруг в голову пришли бы новые идеи для хоть каких-нибудь песен или зарисовок, но изоляция от общества помогла ровным счетом ничем и новых гениальных композиций его руки не сыграли, а мозги текстов не сочинили. Выйдя за порог, в лицо ударила легкая утреняя свежесть, словно после добротного такого дождя. Вероятно ночью небо истерично расплакалось от разочарования и горя, увидев чем занимается примерно каждый третий житель Хоукинса. Не обращая внимание на ослепляющий свет, Эдди двинулся вдоль растоптаной тропинки, пересекая место проживания неблагополучных семей, ступая на земли королей, так сказать элиты, хотя скорее было наоборот. Путь через лес занял не то чтобы долго, вдоль протяжных и пышных кустов ни одного маньяка с тесаком в руках не сидело, одним словом никого, лишь Эдди, ветер и сосны мирно покачивающиеся от ослабленных дуновений с юга. Даже удивительно, что ни одна грешная душа обитающая на территории города тут не бродила, просто многие из них умудрялись быть везде и сразу, внезапно материализовывались по зову мочи и кала смешных в голове настоящим коктейлем, отзывавшимся в их непрекратимой грубости и агрессии. И в Эдди с недавних пор поселилось это тоже, сильно мешая думать здраво, потому что то, как он поступил некоторое время назад заслуживало экранизации в кино. Зачастую он без капли сожаления слал всех ублюдков к черту, но эта ситуация была не такой, поэтому ненависть свернулась в животе густым гноем, который иногда лопался, отправляя проглоченную желчь наружу, чтобы выжечь траву и превратить землю в пепел, а может и чье-то лицо за компанию. Случилось это еще за пару недель до того как прошел выпускной экзамен. Мансон как обычно слонялся в коридоре без четкого понимания чего ему вообще хочется именно сейчас, как тут он приметил шумную компашку Харгроува, плывущих по коридору, кидающих осуждающими взглядами направо и налево. Кто-то обходился просто презрительным и оценивающим лицом, а кто-то удостаивался почести быть униженным главным выблядком Хоукинской школы, великое и неповторимое животное – Билли. Казалось, что все кто здесь учатся, или боятся его, либо ненавидят всеми фибрами своими души, ибо имея такой характер и поведение, заработать мало мальское уважение и респектабельность не прибегая к запугиванию и устрашению – невозможно. Если кратко, то этот урод как всегда, в своей привычно мразотной манере выкрикнул Эдди в след, что тот самый законченный фрик в округе и ему стоило бы уехать отсюда, он естественно крикнул ему вслед, что Билли выблядок и не пойти бы ему к черту, что тот конечно же услышал и с перекошенной от злости мордой обернулся назад. – Че ты сказал? Я тебе сейчас пальцы переломаю. – Выкрикнул Харгроув, обернувшись назад и расправив плечи в позе готовности к драке. Эдди опешил, ведь в его планах не было становится живой и истекающей кровью грушей для битья. Тоесть обычно схема срабатывала единым образом: Ему кричат что-то в след, он отвечает, те что-то бормочат и валят, но сукин сын Харгроув конечно же даже здесь стал феноменом. Веселым изменением в привычных для всех правилах жизни Хоукинса. – Сюда иди, урод. – Продолжал Билли, начав движение в сторону Эдди. Мансон не сглупил, наверное. самым безрассудным решением, безусловно стало бы сломя голову побежать прямо в объятия смерти, к жнецу с фамилией Харгроув, потому что все давно знали, как эта репрезентация ходячего куска металла как-то набила морду Стиву Харрингтону, так-что насаживаться на его кулак лицом желания даже и в помине не было. Так что Эдди просто убежал, он опомнился и ретировался оттуда со всех ног, слыша в след восходящие бетонные стены из благого мата и самых отборных оскорблений, на которые отвечать он не собирался, жизнь ему все таки будет дороже. Побесится и забудет. Эта ситуация колола в самое сердце, она отлично напоминала о том, кто он на самом деле. Вскрывала только что зашитые раны, обнажая труса и беглеца, пытающегося казаться крутым и смелым, но вновь разбивающимся старой хрустальной вазой об пол, пуская четкие и болезненные трещины по всему лицу, когда на пути встречаются такие люди, как например Билли. В любом случае Эдди пришлось отвлечься от ностальгии по сложным школьным дням и вернуться в реальность, потому-что он наконец-то добрался до города. Улицы встретили его привычным гудящим шумом и знойным летним солнцем, все еще нависшим своей неприятной фигурой прямо над макушкой головы. Шагая вдоль тротуара он без капли стыда смотрел всем мимо идущим в глаза, пытаясь в очередной раз что-то себе доказать, а если те откровенно таращились он мог высунуть язык и с таким выражением лица просто стоять и смотреть на них. Ему очень нравилось смеяться над прохожими. Люди оборачивались и шушукались, смотрели и оглядывались, но его ни капли это не смущало, а в какой-то степени даже подначивало и раззадоривало, раз он стоил обсуждений и был заметным и выделяющимся. Солнце, наконец, решило задуматься о собственной личной жизни и приватности, смиренно скрывшись за облаками, спасительно накатившими на небо. Орда доблестных воинов, ограждающих обе стороны друг от друга сгущалась и кучковалась, что естественно означало дождь. Слава этим тучам. Смелые обрывки облаков стали неспешно темнеть, подтверждая мысль о скорой смене погоды. Это не прибавило желания лететь до продуктового, да и уже было не нужно, Эдди смог и при умеренном темпе ходьбы явиться до точки назначения. Это был самый обычный магазин с продовольствием, не шибко маленький, но и не огромный, тоесть место где разгуляться в нем определенно было, но и не уровень каких-нибудь гипермаркетов. Автоматические двери приветливо открылись, впуская заблудшую, голодную душу внутрь, прямо к полкам со всем самым необходимым. Вокруг расстилались стеллажи с готовыми завтраками, мармеладом и прочей тошнотворно сладкой ересью, в которой уж точно перебарщивали с дозировкой сахара в составе, перепрыгивая норму в несколько сотен или тысяч раз. Чуть дальше, если зайти глубже скрывалась пища для здоровых людей, а не жирных детей, для кого обычная еда противопоказана по соображениям неконтролируемого поведения. Пройдя еще немного дальше в магазин и взяв с полки кусок батона, Эдди услышал несколько громких мужских голосов, что-то бурно и бегло говорящих, переходящих на крик и обратно, к тому же совершенно неразборчиво. В полнейшем непонимании, Мансон отпрянул назад и сдвинувшись немного влево выглянул из-за своего укрытия, полностью обхватив своим взором ближайшую карту местности. Далеко от него, вблизи к холодильникам с вафлями стоял Билли, Томми и еще пару парней из баскетбольной команды, очевидно наезжающие на потерянного парня перед ними - это был Стив, почти вжавшийся в стеклянную дверцу позади него. Они о чем то спорили, возможно ругались, но не суть, было видно, что они на взводе и готовы прикончить Стива на месте, на что тот стоял в тотальнейшем непонимании, неловко зажав в руке упаковку молока и пестрых, смертельно сахарных хлопьев. Эдди уже практически окаменел, наблюдая за этой сценой, но найдя в себе силы он все же отшатнулся назад. Это было глупо и странно, он стоял и подглядывал за тем, как Харрингтона беспощадно прессуют у холодильника с вафлями. И самое страшное, что ему стало жаль Стива, возможно даже страшно так, словно это все происходило с ним. Тем не менее Эдди не стал лезть в чужие дела и продолжать бессовестно подглядывать за чьими-то унижениями, в конце концов он лишь тупой фрик, а не моральный урод или жуткий сталкер. Схватив в догонку к батону, вроде как свежую колбасу, новый сыр и пару яиц, Мансон направился прямиком к кассирам, отсвечивающим своими недовольными мордами, кажется, еще до того как ты успеешь зайти на их территорию, которая охраняется исключительно несчастным настроением и недовольством собственной жизнью. – Драсте. – Кратко и глупо сказал Эдди, протягивая свои покупки кудрявой жирухе. Возрастная женщина выглядела так, словно таяла как воск, причем в прямом смысле. Вес ее превышал норму в несколько сотен раз, от чего она выглядела как кусок растаявшего масла, размазаного на кресле и злобно косящегося на все что ходило мимо. – И тебе ЗДРАСТЕ! Малолетка безмозглая, будь поуважительней к старшим. – Пренебрежительно прыснула толстуха, презрительно оценив взглядом Эдди. Мансон в секунду поменял свое нейтральное отношение к женщине на резко негативное, так сказать, как ты ко мне – так и я к тебе. В любом случае со своей работой она справилась и покупки пробила, хотя тоже с откровенно переменным успехом, потому что делала это так, будто здесь ее держат насильно и бьют кнутом при неисполнении задач. Вот точно бесформенное, жуткое существо, которому каждую смену привязывают ноги к стулу, зная что сбежать он никуда не сможет. – И вам хорошего дня, жирная дура – Уничижительно бросил Эдди, подмигнув женщине за кассой. На этот жест толстуха, видимо вздулась еще сильнее, покраснев багряным цветом и лихорадочно замахав рукой, будто бы представляла как бросалась в него копьями и протыкала его спину насквозь, если бы конечно могла сдвинуться с места. – Малолетний пид...!!! Эдди вышел из продуктового и его встретил приятный, свежий воздух, сопровождающийся усилившимся ветром и проливным дождем, ударившим по Хоукинсу. Ну выбора не оставалось, Мансон встал туда, куда вода почти не доставала и вынул сигаретку из кармана, несколько раз пытаясь зажечь зажигалку, которая непрестанно тушилась из-за внезапно поднявшегося ветра. Тем не менее она загорелась и уставший парень закурил, оперевшись о стену у механической двери. В итоге дождь все таки попал на сигарету из-за чего она размокла прямо во рту и пришлось в срочном порядке сплевывать размокшие остатки бумаги с табаком со своих губ. Вдруг из магазина вышел Стив и озадаченно оглядел слегка промокшего Эдди, странно прибившегося в углу. – Привет – Неожиданно и на удивление для всех, то есть для себя, начал Мансон. – Привет?.. Эдди – С считываемым смятением и настороженностью в голосе ответил Стив. И тут в обезумевшей голове Мансона в секунду возникла гениальная и совершенно неадекватная идея, которая на месте чуть не прошибла его самым высоким разрядом тока, что он аж встрепенулся и бешеными глазами посмотрел на Харрингтона. – Как дела? – На диком взводе спросил Эдди, скорее даже просто для галочки. – Все абсолютно точно отлично, спасибо. – Ответил Стив, постепенно превращаясь в свою привычную версию, но тем не менее терять подозрительности в голосе и взгляде он не начал. – Слушай, мужик, не хочешь прогнать по пивку? – Вертливо спросил Эдди подойдя на полшага ближе к Стиву. Тот, конечно же смутился и подозрительно покосился на Мансона, который кажется сейчас выглядел как самый настоящий кот, строящий свои бестактные и коварные планы, весело махая крючковатым хвостом. – Чувак... Мы с тобой ведь даже толком не знакомы.. – Выдал Харрингтон, кажется пытающийся немного отдалиться назад. – За знакомство! – Спешно кинул Эдди, протягивая свободную руку в жесте рукопожатия Стив пару секунд помешкался, не зная как реагировать на происходящее с ним сейчас, но тем не менее из вежливости он выставил ладонь и они в каком-то роде нормально поздоровались. – Я не знаю согласишься ты или нет, но.. – Затараторил Эдди, удерживая внимание Харрингтона на себе, ибо тот уже в который раз пытался смыться. – Я хочу закидать дом Харгроува коктейлем из скисшего молока и яиц. Стив с еще большим недоумением посмотрел на Мансона, кажется уже превышая норму непонимания и пораженности тем, что молол этот умалишенный стоявший напротив него. – И ты просишь об этом меня? – Да, потому что мы сделаем это уже через пол часа? – Но я же... – Где твоя машина? *** Эдди скучающе сидел на заднем сиденье блестящего от фонарей, багряного БМВ Стива, изредка засматриваясь в бликующее зеркало заднего вида, выглядывая там серьезное и слегка похмуревшее лицо Харрингтона. – Ты точно в курсе где находится трейлерный парк? – Блекло спросил Мансон, разложившись вдоль кожаного, так назовем, диванчика. – Да, я проезжал тут пару раз. – Сухо ответил Стив, поворачивая тачку направо, выезжая прямиком на заросшую и не облагороженную дорогу. – Ясно... А я вот спросить тебя хотел... – Заинтриговал неусидчивый Эдди, катаясь по задним сиденьям, как перекати поле посреди зыбучей и жаркой пустыни. – Ты употребляешь? Ну типо покуриваешь травку там, или что-то потяжелее. Стив протупил, внимательно выслушивая этот вышибающий с пинка вопрос, обдумал его в течении пары секунд и сделав полуоборот головы, чтобы следить и за дорогой и за Эдди, сказал: – Зачем тебе это? Ты мне свой товар втюхать хочешь? – Показательно, с неумелой насмешкой, как-то наигранно и глупо спросил Харрингтон, отвернувшись назад к рулю. Эдди, кстати, ой как удивился такому странному вопросу. Все же как удачно, с какой скоростью в голову Мансона снисходили великие, по настоящему остроумные озарения, поэтому губы невольно разошлись в голодной ухмылке и он ехидно выдал: – То есть ты знаешь, что я продаю наркотики. Я прав? – Сквозь ели сдерживаемую улыбку вопросил заведенный как мотоцикл, Эдди. – Ну не то чтобы... Эм ну то есть, я имею ввиду... – Замешкался Харрингтон, заметно сжав кожаную обивку руля своей бледной рукой, с подранными костяшками пальцев. Мансон довольно растянулся по сидениям, беспечно закинув ноги в черных, лакированных ботинках на стекло двери, сквозь которое виднелся густой, темнеющий лес с редкими, желтыми, перегорающими фонарями, раскиданными вдоль этой лесополосы. За окном все еще трезвонил дождь, но уже не настолько неадекватный, какой он был минут пятнадцать назад у магазина, когда даже сигареты таяли, соревнуясь кто круче, с расплывшейся рыжей кассиршей, которая явно выигрывала. – Я спрашиваю на случай, если ты хочешь укуриться, Стив. – Нарочно блаженно вымолвил Эдди, присев на месте, притянувшись к уху Харрингтона. На этот жест, очень причем необычный, водитель БМВ ответил неординарно, повернувшись лицом к Мансону, встретившись с ним звереющим взглядом. – Я соглашался только на выпивку, и то, скажем так, насильно. – Громко и популярно начал объяснять Стив. – Так что давай просто бухнем, закидаем дом Билли яйцами и... мирно, тихо разойдемся, сойдет? – Пойдет, но это же так скучно... – Обломавшись, бросил Мансон, театрально откинувшись назад. Стив сбавил скорость своей неудержимой багровой лошадки и свернул направо, въезжая на грязную, замусореную и ужасно удручающую территорию, где стояло пару домов на колесах, служивших здесь в роли нелегальных, постоянных мест проживания. – Ну и где здесь твое пристанище? – Спросил Харрингтон, поражено скосив брови, удивляясь тому, как живые существа вообще могут обитать в местах, подобных этому. – Вот этот! – Ответил эдди, высунувшись к передним сиденьям, почти прижимаясь к Стиву, указывая чуть влево. Перед ними предстал некогда сдвигаемый с места дом на колесах, но увы, сейчас это была лишь просто гниющая и разваливающаяся куча металла, удерживающая в себе немногочисленные и не шибко ценные пожитки небольшой семьи Мансона. Хотя скорее только Эдди, потому-что дядька являлся сюда очень и очень редко. Картину завершали давно прогрызаные коррозией пороги, закрываемые строем из цветущей и пахнущей травы, разбавленной немногочисленными, желтеющими одуванчиками. – Добро пожаловать! Не хоромы. Знаю. – Торжественно сказал Эдди, открыв дверь авто и выскочив на свежий, влажный и прохладный после дождя, воздух. – Но тем не менее здесь вроде как уютно. Стив со слабым энтузиазмом вышел из машины следом, вскоре волоча свое несгибаемое тело прямиком за Эдди, погружаясь в маленький и странный мирок фрика, живущего далеко за городом, в жутком и воняющем носками, трейлере. Шагнув через порог их встретила картина полнейшего хаоса, репрезентация депрессии, если бы она была предметом. Дверь в комнату Эдди была открыта, из-за чего было видно гору затасканных, домашних футболок и джинсы лежащие на этом самодельном, смердящем эльбрусе. На кофейном столике были накиданы кучи скомканных газет, запачканных в невесть чем, толи в кофе, толи масле, али вообще Мансон мог нассать на них. Благо, пол был почти чист, если исключить, вернее просто заигнорировать пару сижек брошенных на пол. – Пиздец! – С кристальнейшим ужасом в голосе выкрикнул Стив. – Чувак, ты не пробовал здесь прибираться? – Стииив... Ну я же предупреждал! – Парировал Эдди, прокружившись на кухню. Словно переломаная балерина, потому что иначе не получалось, Эдди максимально неизящно прокрутился до громко гудящего холодильника, у которого оставил шуршащий пакет с тухлым молоком. Бросив свежие продукты в морозилку, оставив при себе лишь палетку с перепелиными яйцами, Мансон обернулся на Стива. – Короче смотри. – Начал Эдди, взяв в руки просрочку. – Или мы можем выпить немного пивка прямо сейчас, так сказать для смелости, либо мы едем туда трезвые, делаем свое дело и по полной отрываясь празднуем наше преступление. Все еще неуверенный в своих намерениях, Стив облокотился на стенку у входа и приложив пальцы к переносице громко вздохнул. – Значит слушай, есть одна загвоздка, из-за чего я не хочу этого делать. – Взволнованно начал стив, растрепав вымокшие волосы, потерявшие свой объем. – Сестра Билли, это подруга моих детей-задротов и делать плохо ей - я не намерен. – Подожди, у тебя есть дети? – В смысле? Эм.. нет. Ну тоесть они мне друзья, хотя и... Блять, короче я не смогу тебе объяснить. – Рявкнул Харрингтон, скрестив руки и уставившись себе под ноги. Эдди потупил в стену, засмотревшись на надоедливо тикающие часы, которые на их удивление показывали уже почти два часа дня. – И что нам делать в таком случае? – Спросил Мансон, начав волноваться и притопывать ногой в одном, быстром и нервном такте вместе с часами. – Если честно, я думаю, что эта идея такая же тухлая, как и то что собираешься взять с собой. – Отрезал Стив, переминаясь с ноги на ногу. Мансон в порыве отчаяния, что его идеи могут провалиться и не исполниться, начал оглядываться по комнате, как в безумную голову ударила струя и он резко выдал: – А что если мы подберемся к дому Харгроувов и через окна высмотрим, где находиться комната этого ублюдка? – С очевидным намерением в исполнении этого плана, выкинул волнующийся из стороны в сторону, Мансон. Стив впал в ступор, с опаской смотря на человека, который мог спокойно стать тем самым преступником, которого не могут поймать столетиями, что вероятно уже мертв, но его наследие продолжает болезненно отзываться в человеческой истории. – А не будет это выглядеть так, будто бы мы грабители? – Какая вообще разница? – Ты точно не употреблял? – Сегодня нет. *** Стив и Эдди уже стояли перед домом Харгроувов, на удивлении тихом и спокойным, оттуда не доносилось и звука, только небольшой ветер на улице, немного колыхающий чутка выросшую траву на газоне, за которым вроде как иногда ухаживали, насколько это было видно сейчас. – Ты уверен, что там никого нет? – Настороженно спросил Стив, уже захватив в свои руки зеленое ведро с жижей из скисшего молока и яиц, принявшей непонятный и мерзкий цвет свеже-выблеваной тошноты. В ответ на это Мансон поскупился на слова, ограничившись лишь кратким кивком головой и быстрым жестом рукой, мол будь тише. Стив вопросов не задавал, молча шел и помогал в общем деле, потому что тоже этого хотел, как говорится: враг моего врага - мой друг. Насколько же сильно его выводил из себя этот петух, Билли был не просто моральным уродом, это явление самого демона, дьявол во плоти. Такая легкая месть, даже скорее бесхребетная шуточка, это меньшее, чего тот заслуживал. Ну и тем более выдался шанс потусоваться с кем-нибудь новым, с необычным человеком, разносторонним и очень ярким, можно сказать с настоящей личностью. К сожалению из друзей у Стива осталось почти никого, вернее ни души, кому можно было бы довериться. Дети не поймут, а есть ли кто еще? Нэнси? Джонатан? Нет, это не те, кому хотелось бы исповедоваться, выложить всего себя. Они бы не поняли. Им всем не до этого. В общем банда грабителей, ну или же безымянная пара вандалов, незаметно, точно как самые опытные ниндзя, прокрались на задний двор, попутно заглядывая в каждое окно, представляющее им или гостиную, либо снова ее же. Это выглядело до ужаса комично и глупо, тоесть в этом доме буквально имелось сразу три окна ведущих в зал, что открывало обзор на нее со всех ракурсов. В середине стоял блеклый, синий диван, видно затасканный и пыльный, словно на нем уже успело пролежать не одно поколение чьих-то безответсвеных, уставших отцов, чья задача лишь изредка посасывать бутыль пива на кухне, сразу же возвращаясь обратно на свой трон, прогнувшийся под весом короля с животом, больше собственного государства. Перед диваном также простаивала тумба с компактным, квадратным и очевидно очень старым телевизором на ней, показывающем от силы пару каналов и конечно же исключительно с новостями. – ВОТ ОНО! – вскрикнул Стив, пока Эдди зачаровано уткнул свою рожу на внутрености дома Харгроувов, в наглую рассматривая чужое грязное белье. Мансон еще раз приложил указательный палец к своим губам, давая понять, что они здесь не чтобы шуметь на всю улицу и привлекать лишнее внимание ненужных глаз. Да, в другой ситуации он конечно бы орал на всю улицу, что Билли Харгроув конченый глиномес и что его папаша с мамашей отдыхают на небе, развлекаясь там и занимаясь непотребствами, но не здесь, нужно было сделать это незаметно, потому-что в ином случае Эдди со Стивом собирали бы свои зубы по асфальту, пока их продолжали бы запинывать до смерти. За слова Мансону по шапке почти никогда не доставалось. Хотя тоже по ситуации. Недавний случай отличный пример. В общем в приоткрытой форточке виднелась полка с небольшой коллекцией музыкальных кассет, незаправленая кровать и плакаты с всякими девушками в купальниках. – А это не может быть комнатой его сестрички? – Нервно спросил Эдди, удивившись тому, что точка отдыха главного ублюдка школы не выглядит как футбольный клуб или типичная берлога фаната спорта. – Думаешь, что тринадцати летка вешала бы в своей комнате телок в труселях? – Удивленно и с насмешкой спросил Стив. – Это на все сто процентов его. Так тем более тут еще и штанга валяется на полу. Обьясняя все это, Харрингтон неприлично близко наклонился к Эдди, что тот невольно почувствовал его прерывающееся дыхание, короткие вздохи и паузы между фразами прямо рядом с собой. Чего стоил один взгляд, такой участливый и заинтересованый. Это ощутилось непривычно. Так странно. – Короче, я тебе отвечаю это его комната. – Закончил свой монолог Стив, слегка поумерив свой пыл, большая часть речи которого на удивление пролетела мимо ушей Мансона. Не став рвспинаться и что-то отвечать, чтобы начать, Эдди приподнял зеленое ведро с воняющим содержимым повыше и без зазрения совести вылил все его содержимое внутрь небольшого помещения. Мерзкая гадость сразу же потекла по стене длинными, едкими каплями, попутно свалившись прямо на небольшую, белую тумбу стоящую прямо под окном. Естественно смердящее существо, влитое внутрь издало ужасный запах и начало впитываться в серый ковралин прибитый к полу, отравляя его своим ядом. – ХА-ХА-ХА! АХУЕТЬ! – Выкрикнул Эдди, бросив взгляд на Стива и довольно отскочив назад. Харрингтон немного потупил, смотря на неряшливую комнату Билли, которая с каждой протекающей секундой становилась все более непригодной для жизни, а затем, громко выдохнув и потерев лоб, сказал: – Дело сделано, теперь бегом назад в тачку, поскорее уедем отсюда. – Протараторил Харрингтон, выхватив зеленое ведро из рук Эдди, моментально устремившись прочь с участка Харгроувов. – А как же насладиться победой?! – Вскрикнул Мансон, побежав вслед за Стивом, но безуспешно, потому что спорт обходил его жизнь с особой осторожностью, а то не дай бог наступишь. – ПОДОЖДИ МЕНЯ! Спустя пять минут машина снова во всю ревела громким басом, размерено прыгая по редким кочкам на дороге, по пути к Мансону домой. Эдди лежал на задних сиденьях молча, в удушающей тишине. Потому-что в голове по кругу вращалось участливое лицо Стива, его улыбка и взгляды на Мансона, его жесты, его дыхание, еще раз, еще и еще и так снова и снова. Сердце колотилось, бухало где-то в голове, отзываясь громкими ударами, сильными, бойкими. Пугающими. Страшными. Все смешалось. Это не могло быть оно, Эдди не хотел верить, но сердце трепетало, переворачивалось и продолжало стучать отбойным молотком, так гулко и пугливо, что хотелось высунуться из окна и хлебнуть хоть каплю свежего, уличного воздуха, будто тот мог бы отвлечь. Но Эдди понял, он осознал, что сейчас начинается что-то ужасное, то чего он боялся больше всего. – Стив, оставь меня дома и едь к себе. – Внезапно ровно и тихо сказал Мансон, когда машина Харрингтона начала выезжать на знакомые пейзажи. – Эдди, что-то стрялсось? Почувствовал вину за наш поступок? – С легким налетом насмешки из уст Стива вышел вопрос. У Эдди в эту же секунду перехватило дыхание, закончилось любое поступление кислорода в легкие, когда в зеркале заднего вида он увидел улыбку Харрингтона. Спасибо. Сука. – Слушай, я насладился каждой секундой, пока эта адская смесь заливалась в его комнату. – Защищаясь начал Эдди. Маска сидела отлично, хотя внутри все дрожало и трескалось. – Просто... давай как-нибудь в другой раз выпьем пивка и курнем травки. – Без проблем, если все так серьезно. – С легким, еле различимым разочарованием и неловкостью в голосе ответил Стив, крепко сжав руль. «Хорошо, в следующий раз» – Мимолетно пронеслось в голове у Харрингтона, когда Эдди сухо помахал рукой и вышел из машины. Вернувшись обратно в трейлер, Мансон устало снял ботинки, скинул с себя джинсы и без сил свалился на кровать, мечтая о том, чтобы проклятое сегодня оказалось лихорадочным сном, даже не подозревая, что Стив точно таким же образом возвратится домой и с камнем на душе свалиться в постель, медленно осознавая все то ‐ что успело произойти с ним за этот день.