Все началось со скисшего молока

Утро открыло свои глаза убийственным похмельем. Во рту все пересохло, не хватало только накидать кактусов и перекати поле, чтобы пародировать пустынные просторы. Температура в комнате колебалась на довольно низких значениях, из-за на свою голову, открытого вчера окна. Бошка с огромным трудом загружала новоприбывшие аддоны на мир, пропечатывая каждое значение кода вчерашнего дня с нуля. Курение травки, быстрая уборка, грязные вещи, планы на стирку, солнечные полосы на постели, багровый бмв, стив... Голова все еще раскалывалась так, будто по ней стучали десять молотов. Глаза ели разлипались, ощущаясь словно склеяные скотчем, и тут он понял, что лежит под теплым одеялом прямо в своей комнате, хотя последнее воспоминание, конечно не четкое, но все же, датировалось вроде поздним вечером, когда он сидел в зале, на проперженом диване перед Стивом. Ебаный пьяница, даже не смог запомнить как приволочил свою бухущую тушу отдыхать. В комнате все еще оставалась колкая и навязчивая прохлада, хотя окно, как оказалось, уже было закрыто. Эдди оклемался и сел на месте, внезапно задумавшись о том, что если именно Стив притащил и при наличии мимолетной возможности, спокойно ходил по его комнате, все здесь рассматривая, пока бессильный храпящий металлолом в беспамятстве развалился рухлятью на кровати. С кухни послышалось некое шипение, почти неразличимое, но приметное, выбивающееся из привычого звучания трейлера. К тому же эти шуршания бытовухи дополняли звонкие удары железок друг об друга, этот привычный и знакомый каждому надоедливой звук готовки. Эдди посидел с минутку, прислушиваясь к этим шибуршаниям, как вдруг осознал... Стив не уезжал. Хотя тоже, будто он должен был. Просто они же вчера в усмерть набухались и типо ехать домой пьяным на самом деле такая себе затея. Хотя, вот вроде все ничего, ладно, если бы он остался, будь у них вчера обычная дружеская посиделка, но учитывая тот поцелуй... Все становилось неправильным, неожиданным, несуразным. В общем тщательно проанализировав прошедшее прошлое и происходящее настоящее, предстояло лишь вступить на холмистую дорожку будущего, пересилив себя, осмелившись выйти из безопасного укрытия. Из комнаты. Ну Эдди же не трус, верно? Ну тоесть почти всегда. Поэтому со стыдом внутри, но увереностью снаружи, он перешагнул через порог убежища, завидев Стива у плиты, проффесионально жарящего на ней яичницу. Харрингтон незамедлительно обернулся на звук ходьбы позади себя, держа в руке нагретую сковороду с завтраком. – Доброе утро. – Буднично произнес Стив, непривычно долго задержав взгляд на Эдди. – Доброе. – Ответил Мансон, пройдя немного дальше, как тряпичная кукла плюхнувшись на диван. Стив непринужденно перекладывал только-что приготовленую яичницу на непарные, странные и неподходящие друг другу тарелки, которые незадолго до пробуждения Эдди отрыл где-то в конце дубовых, пыльных шкафчиков. – Представляешь, я вчера просто уснул на полу. Вот упал посреди пути, так и завалился спать походу. – Неожиданно начал Харрингтон, поставив вторую тарелку с яичницой перед Эдди. – Набухался до беспамятства и нихуя не помню теперь. Мансона как водой окатили, он был готов начать прям здесь прыгать от счастья, потому-что эта новость была определенно лучшей за сегодня, но не из-за того что Стив все забыл, хотя это тоже, но просто... Он думал, что они сейчас будут сидеть и нагло врать в лицо впереди сидящему о том, что вчера между ними ничего не было, судорожно стараясь забыть этот поцелуй, либо во всем признаются и согласятся с тем, что совершили, и это было наихудшим вариантом по мнению Эдди. – Ты точно ничего не пропустил. – На легке сказал Мансон, жуя самый наивкуснейший завтрак за последнее время. – Мы просто напились как свиньи. *** Прошла неделя, Стив с Эдди пока-что не созванивались, все таки у каждого из них была своя жизнь, горы из несделаных дел, которые нужно было своевременно решать, поэтому не выдавалось и минутки на элементарный звонок, дабы спросить как дела у человека по ту сторону провода. Мансон немного начал скучать по компании Харрингтона, ему нравилось проводить с ним время, все то внимание с его стороны, те пару дней, что они провели вместе остались в памяти приятным, ярким и запоминающимся пятном. Хотелось вернуться и прожить те часы вместе заново. Эдди не терпелось набрать Стиву снова и забиться встретиться еще раз, да даже просто поговорить - этого хватило бы. Хотя Мансон в одиночестве не скучал, он впервые за долгое время созвонился со своим старыми Друзьям, с кем обычно коротал долгие и мучительные дни учебы, проведя всю следующую неделю с ними. Было действительно весело, он забывался в их компании, отдаваясь всем телом своему прекраснейшему инструменту, их игре в качестве музыкальной группе, кампаниям в ДНД и простой, непринужденной атмосфере. Все будто встало обратно на свои правильные места, кроме одной небольшой, незаметной детали, лишнего, яркого пазла, что болтался неподалеку и нервно искал место куда можно было бы прибиться. Стив. 6:33 p.m. Эдди устало лежал на кровати, потихоньку отключаясь из реальности, вяло ломаясь между тем, чтобы пойти и наконец прекратить тишину, позвонив Харрингтону, нормально с ним поговорив, либо просто завалиться спать, после очередного довольно выматывающего дня. Как мы все понимаем, Мансон громко зевнул, поднял свою задницу и подсуетился, потратив на поиски телефона от силы две минуты, ведь он, конечно, забыл куда опять его запихал. Эдди выставил домашнюю звонилу перед собой на стол, схватил в руки длинный, белый провод и подключил его в розетку, выставив пальцы на крутилку с цифрами. Тишина, тяжелый вздох и Мансон сидит на том же месте, понуро опустив голову. Он совсем забыл спросить номер Стива. В комнате темно и душно, только белый телефон, подключеный в розетку стоит и блестит на лунном свете, напоминая о том, какой Мансон кретин. Встав и открыв форточку, чтобы проветрить помещение, он уставился на лес за окном и начал думать над тем, как можно вообще расправиться с этим недоразумением. Благо, в какой уже раз мозги не подвели владельца и в голову тоненькой струйкой затекла мысль, чтобы оставить телефон включеным на всю ночь, вдруг Стив неожиданным образом надумает позвонить ему. А что? Все бывает. В общем оставив аппарат включеным, Мансон встал из-за стола, начав нервно ходить из стороны в сторону, судорожно ожидая нереалестичного звонка. Волнение было ужасно сильное, предвкушение, все дела, но потом, почти сразу снизошло осознание, разочарование в том, что просиживать здесь, напрасно ожидая звонка, для Эдди не имеет никакого смысла. Он безумен, но не настолько, чтобы убиваться у трубки всю ночь, ожидая не пойми что, не пойми когда, вовсе не обещаное ему. 7:27 p.m. Удушающая тишина прервалась резким и громким звоном телефона. Эдди подскочил и сорвался с места, трясущимися руками хватаясь за трубку. – Ало, слушаю? – Громко вдыхая и выдыхая спросил перепуганый Мансон. – Ало, это Эдди? – Раздался из трубки нечеткий голос Харрингтона. – Да, да это я. – Восстанавливая ритм дыхания, говорил Эдди. – Это я, ну Стив тоесть. – С легким смехом в голосе ответил Харрингтон. – Я до тебя всю неделю пытаюсь дозвониться. Эдди довольно долго сидел на телефоне со слушателем по ту сторону, они бегло пробежались по последней неделю и о том, как ее провели, как всегда обсудив школу и экзамены. Стив рассказал о том как в начале недели он видел Билли, тот был весь на нервах, такой злой, разгневаный, что было страшно даже просто находиться рядом. Он явно был явно не в духе. А особенно жутко становилось, когда ты понимал, что виноват в этом ты. На ориентировочно двадцатую или двадцатьпервую минуту разговора, Харрингтон вдруг замолчал и выдержав короткую паузу выдал: – Кстати Эдди... – Сбивчиво начал Стив, прижавшись к стене, что было слышно по характерному шуршанию на фоне. – Я хотел кое-что сказать. Мансон поднапрягся, интонация и преподношение информации стало непривычно зажатым и скованым, будто сейчас предстояло что-то очень важное и серькзное. Впрочем, так и оказалось. – Я слушаю, говори. – Спустя мучительную секунду молчания вывалилось из Эдди, с мешающей сдавленостью в голосе. – Я все помню. – На болезненом выдохе выдал Стив, в секунду умерев сразу и от нервозности и от страха. – Я помню наш поцелуй. Повисла тишина, примерно с секунду и было слышно как телефон с той стороны со всей силы поставили обратно на станцию, да так громко, что удар был слышен отчетливо. Одиноко и протяжно зазвенели гудки, пока Эдди растеряно сидел с трубкой в руке, пораженно смотря на пол перед собой.