Запах дождя и груши

Сознание вернулось к Феликсу волнами. Сначала — ощущение невероятной мягкости под спиной. Потом — тишина. Не гробовая, а приглушённая, бархатная, нарушаемая лишь далёким гулом города где-то внизу. Запах. Чистый, нейтральный запах свежего белья с лёгким оттенком… кедра? И что-то ещё. Что-то глубокое, морское, успокаивающее. Он медленно открыл глаза. Над ним был белый потолок, сдержанного дизайна, с почти незаметной точечной подсветкой. Он повернул голову. Панорамное окно во всю стену открывало вид на просыпающийся мегаполис, где раннее солнце золотило стеклянные фасады небоскрёбов. Он лежал в огромной кровати, утопая в подушках и под одеялом из невесомого кашемира. Память нахлынула обжигающим, унизительным приливом. Клуб. Альфа. Настойчивый, но… не грубый. Разговор. Слабость. Такси. И этот пентхаус. Его сердце сжалось от знакомой, леденящей паники. Он резко сел, сдёргивая с себя одеяло. На нём была его же одежда — помятый свитер и джинсы, но носки… Носки были другие, толстые, мягкие, явно не его. Кто-то их ему надел. «О нет. Нет, нет, нет», — застучало в висках. Он осмотрел себя, ощупал тело. Ничего не болело, не ныло. Не было синяков, следов. Но это ничего не значило. Он знал, что насилие бывает разным. Он выскользнул из кровати, босиком ступил на тёплый пол с подогревом. Комната была огромной, минималистичной: кровать, два прикроватных столика, встроенные шкафы, дверь, ведущая, вероятно, в ванную. Ничего лишнего. Ничего личного. Как номер в дорогом отеле, только… без выхода. Сердце бешено колотилось. Он подкрался к двери, прислушался. Тишина. Осторожно повернул ручку. Дверь была не заперта. Коридор вёл в просторную гостиную-столовую, оформленную в тех же холодных, дорогих тонах: бетон, стекло, тёмное дерево, кожа. И откуда-то доносился запах кофе. Густой, горьковатый, соблазнительный. И ещё… яичницы? Феликс, прижимаясь к стене, краем глаза заглянул в просторную кухню открытого типа. Там, у матового чёрного острова, стоял он. Хёнджин. Без пиджака, в простых серых трениках и чёрной футболке, которая обтягивала широкие плечи и сильные руки. Он помешивал что-то на сковороде, его профиль был сосредоточен, волосы слегка растрёпаны. Он выглядел… обыденно. Домашне. Совершенно непохоже на хищника из клуба или насильника, приготовившегося к расправе. Феликс замер, парализованный этой нестыковкой. Ожидание и реальность столкнулись, породив когнитивный диссонанс. — Я знаю, что ты там. Можешь выходить, — раздался спокойный голос Хёнджина. Он не оборачивался, продолжая готовить. — Или можешь снова закрыться в спальне. Дверь на выход в прихожей, слева от тебя. Код от замка — 0714. Феликс вздрогнул, словно его поймали на воровстве. Он медленно, неверя своим ушам, сделал шаг вперёд. — Что? — выдавил он. — Код от замка. 0714, — повторил Хёнджин, наконец повернувшись к нему. Его лицо было серьёзным, без улыбки, но и без угрозы. Просто усталым. — Если хочешь уйти — вот тебе код. Но сначала советую позавтракать. И выпить кофе. Ты вчера почти ничего не ел. Феликс стоял, не в силах пошевелиться. Предложение свободы было столь неожиданным, что казалось ловушкой. — Почему? — спросил он, и голос его сорвался на шёпот. — Почему ты привёз меня сюда? Хёнджин вздохнул, снял сковороду с огня и разложил яичницу по двум тарелкам. — Потому что оставить тебя одного в клубе в таком состоянии было бы преступлением, — сказал он откровенно. — А адреса ты мне не сказал. Ты не первый, кого я привожу сюда, Феликс. Обычно это заканчивается утром взаимным «спасибо» и такси домой. Сегодня всё то же самое. Садись. Он поставил тарелки на барную стойку острова и налил два больших кружки кофе. — Ты… не трогал меня? — Феликс не мог не спросить, чувствуя, как горит лицо. Хёнджин на мгновение встретил его взгляд, и в его глазах что-то мелькнуло — не оскорбление, а что-то вроде… усталой грусти. — Нет, Феликс. Я не трогал тебя. Я переодел тебе носки, потому что твои были мокрыми. И всё. Теперь ешь. Этот тон — не приказ альфы, а скорее усталая констатация факта — обезоружил Феликса больше, чем любая ярость. Он на цыпочках подошёл к стойке и сел на высокий барный стул, стараясь держаться как можно дальше. Яичница пахла восхитительно, с зеленью и сыром. Кофе был идеальной крепости. Они ели молча. Хёнджин поглядывал на него, но не пытался заговорить. Это молчание было неловким, но не враждебным. Феликс, к своему удивлению, съел всё до последнего кусочка. Он был истощён, а еда оказалась невероятно вкусной. — Спасибо, — прошептал он, отодвигая тарелку. — И… за носки тоже. — Не за что, — Хёнджин убрал посуду в посудомойку. — Душ через ту дверь. Чистые полотенца внутри. Одежду свою можешь оставить, я отдам в чистку. В шкафу найдешь что-то из моих вещей, выбирай, что понравится. Феликс снова почувствовал приступ паники при мысли надеть вещи этого альфы. Это был бы шаг, знак принадлежности… — Я… я могу просто уйти, — сказал он, вставая. — Можешь, — согласился Хёнджин, вытирая руки. — Но посмотри на себя. Ты дрожишь. И пахнешь страхом и вчерашним клубом. Хочешь выйти на улицу в таком виде? В моих вещах нет скрытых чипов, я не стану преследовать тебя по запаху, если ты этого боишься. Он говорил так, будто читал его мысли. Феликс потупил взгляд. Он был прав. Выйти сейчас, в помятой, пропахшей дымом и потом одежде, с трясущимися руками… Он чувствовал себя абсолютно уязвимым. — Душ, — сдался он. — Только душ.