Разделение

Ганс

метель, утро перед работой, машина Ганса

             Сегодня за окном бушевала метель и ветер дул с такой силой, что снежинки буквально застывали ровным потоком параллельно земле. Когда Ганс разглядел на обочине своего соседа, который упрямо шагал навстречу сносящему урагану, то он тут же выругался и сдал назад.       — Вы совсем сдурели идти пешком в такую погоду? — спросил Ганс громко.       — Что? — прокричал мужчина сквозь ветер.       — Я говорю, садитесь, я вас подвезу! — он махает рукой себе за плечо, показывая на сидение.       — Спасибо!       — Не за что! Садитесь уже!       Ганс нажимает на кнопку замка, и дверь открывается. Мужчина обтряхивает с себя снег тщательно, садится наконец-то на пассажирское переднее сидение и струшивает ботинки перед тем как захлопнуть за собой дверь.       Ганс смотрит на него мельком, выруливая на вычищенный участок трассы, ровно посредине, где прочерчена разделительная полоса.       — Спасибо, — произносит мужчина мягко. — Я бы точно не дошел сегодня.       — Я был не уверен смогу ли доехать, а вы решились пойти вот так через поля.       — Когда я вышел было ещё очень рано и метель не бушевала, — он улыбается. Ганс кидает взгляд в его сторону, щеки и нос мужчины всё ещё румяные от мороза, он трёт ладони, чтобы согреть руки и Ганс ставит выше температуру печки. — Мне вас сам Бог послал.       — Это просто удача, что нам с вами по пути.       — Вы тоже работаете в «Люмон»? — в его голосе чуть больше энтузиазма, чем Ганс ожидал, учитывая что это за работа.       — Да, — Ганс улыбается коротко и вежливо. — Я так понимаю вы тоже. Разделены или как нормальный человек?       — Разделен.       — Я тоже.       Ганс отвечает просто, потому что у него нет причин врать этому парню. Они оба в жопе. Это немного успокаивает, когда есть с кем поделиться о том, как в ней хреново живется. К тому же если знакомство пройдет гладко, то сегодня вечером он сможет напиться не в одиночестве, а с кем-то. Разнообразие и ещё какое.       В машине повисает молчание, и Ганс задаёт единственный нормальный вопрос, который подходит обстоятельствам.       — Меня зовут Ганс, кстати. Ганс Капон, а вас?       — Генри Смит.       — Приятно познакомиться, Генри, — Ганс улыбается слегка натянуто, стараясь не думать о всех Генри, которые поселились в его голове за последние полгода.       — Ну, мы с вами, вообще-то, уже знакомы. Вы, наверно, не помните.       — Не говорите, что вы тот незнакомец, который помог мне добраться домой? — Ганс взялся за руль крепче.       Вот и лицо твоего бесстрашного оруженосца, Ян Птачек. Наконец-то вы встретились. Осталось узнать, станет ли ристалище эшафотом.       Метель перед машиной такая плотная, что Гансу приходится ехать почти вслепую. Он должен был остаться дома, отпроситься, что угодно. Какие ещё ему нужны были знаки, что ехать на работу сегодня плохая идея?       — Я хотел извиниться, — вдруг говорит Генри. — Я не должен был хозяйничать в вашем доме… не знаю, что на меня нашло.       — А, это, — последнее, о чем он готов сейчас думать. — Абсолютные пустяки. Забудьте. Не о чем даже беспокоиться, — Ганс улыбается. — Я даже хотел вам позвонить и поблагодарить, но номер не обслуживался. Тереза объяснила мне, что вы ошиблись одной цифрой. Я честно старался перебрать все 72 комбинации, но застрял на 52-й и больше не продолжал.       — Вы говорили с Терезой? — Генри хмурится.       — Я не хотел беспокоить вашу девушку, просто пытался понять, что произошло.       — Тереза, — мужчина смеется. — Она не моя девушка. Мы с ней друзья детства. Мы из одного города.       — А, вот как, — Ганс кивает, почему-то вдруг чувствуя себя спокойнее, узнав это. — Этот город… Тот, откуда вы родом?       — Да, Скалица.       — Что-то знакомое.       — Возможно, вы слышали о пожаре.       — Ах, точно да, припоминаю что-то подобное, — Ганс хмурится, черт с два он помнит о пожаре, но теперь он знает, какое «дерьмо» имела ввиду Тереза.       — Это больше обсуждалось в локальных новостях, чем национальных, поэтому немногие в курсе.       — Поэтому вы переехали в Пиркштейн?       — Да, «Люмон» предлагали роботу, и особо других вариантов не было, поэтому так.       Тишина снова повисает. Ганс сбавляет ход и машина почти ползёт по трассе. Он надеется, что никто в них не врежется, но если он добавит газу, то они рискуют слететь с дороги или закатать колёса в снежную кашу.       — Извините, могу я спросить вас, — Генри немного мнется, и Ганс понимает, что щеки мужчины порозовели от смущения. — Когда я был у вас дома, я не мог не заметить дипломы на стене. Как человек с вашим умом…       — Закончил в этой дыре на работе, для которой не нужно даже законченная старшая школа? — Ганс закусывает губу. — Я хотел стать писателем, но увы не вышло. Зато есть что повесить в рамку.       — Но вы ещё молоды, вы можете написать сотни книг, — Генри говорит тихо.       — Это то, что я себе сам повторяю, но пока что нужно за что-то жить и я ненавижу преподавать.       — Может, после этой работы вы сможете выдать мемуары.       — Зашел внутрь здания, ничего не понял, вышел из него, а там уже ночь. А теперь дорогие читатели умножьте это на сто восемьдесят дней. Повесть о моём захватывающем подвиге уже завтра на все прилавках страны! — Ганс театрально взвинчивает голос и размахивает руками, как уличный торговец.       Генри искренне и громко смеется.       — Уверен у других наших версий есть что рассказать, — вдруг добавляет Генри вполне серьезно, хоть и с легкой улыбкой.       — Можете даже в этом не сомневаться, мой друг, можете даже не сомневаться, — говорит Ганс, стараясь не чувствовать как ремень надавливает на грудь, напоминая о крупном синяке под рубашкой.       Спустя полчаса они наконец-то паркуются перед главным входом в здание «Люмен». Ганс протягивает своему попутчику лист бумаги и ручку.       — Напишите мне ваш номер, чтобы мы нашлись после работы. Вам как-то надо доехать домой, насколько я понимаю.       — Я могу вызвать такси, вам необязательно…       — Бросьте, Генри, в такую погоду такси обойдется вам в целое состояние, к тому же я всё равно еду в ту же сторону. Глупо отказываться.       — Эх, что ж, вы правы.       — Только проверьте, чтобы номер был правильный, я не хочу пятьдесят два раза слушать, как мне отвечают разные непонятные голоса.       — Вы разговаривали с людьми, чьи номера набирали?       — Как иначе я должен был узнать правильно ли я попал?       — Это безумие.       — Я тоже так подумал, поэтому перестал. Но это было по-своему забавно. Была одна девушка Элиза, там целая история сложилась… — Ганс вспомнил её смешной голос и прекрасные стоны. — Но это рассказ для других обстоятельств.       Генри выписывает на бумаге новые восемь цифр, некоторые из них обведены, чтобы их точно нельзя бы спутать с какой-то другой. Кир смотрит на них сверху вниз, пока они проходят в комнату охранны, чтобы оставить личные вещи. Вход в лифт по одному, поэтому Ганс улыбается и говорит напоследок своему новому знакомому:       — Встретимся с вами через минуту, Генри.       — Спасибо, что подвезли.       — Это уже третье спасибо за сегодня.       — Я просто действительно благодарен.       Наконец-то двери закрываются. Ганс складывает в лоток все побрякушки, смотрит на своё отражение в черном стекле смартфона и надеется, что когда он выйдет из лифта в следующее мгновение, то его тело будет принадлежать по-прежнему ему одному.

***

      Двери лифта открываются, и он делает пару заторможенных шагов. Воротник его рубашки пахнет чужими духами, что не самое худшее из всего возможного. Мысли не особо хотят собираться в кучу, будто бы он забыл протереть мозги тряпочкой от пыли. Но кроме этого никаких других ощущений в его теле. Должно быть, он просто устал.       Он быстро находит листок с номером Генри, и накидывая пальто идёт к своей машине на парковке. Метель прекратилась, и ночь пахнет свежестью и хрустящей зимней прохладой. Белый покров блестит, словно россыпь драгоценных камней под люминесцентными фонарями. Крупные сугробы состоят из красивых гладких изгибов, выгнутые порывами ветра. Машину тоже присыпало снегом, и пока Генри нет на парковке, он решает заняться чисткой.       Спустя десять минут рядом с ним застывает фигура другого мужчины, здороваясь тихо. Генри осторожно протягивает руку, забирая из рук щетку, неловко улыбаясь в качестве извинения. А потом он начинает чистить, и его движения в отличие от попыток Ганса, быстрые и четкие. В считанные минуты машина выглядит полностью гладкой и аккуратной, словно Генри сотворил какое-то чудо. Ганс не может скрыть своего удивления.       — Где вы этому научились?       — В детстве Па давал мне несколько долларов. Чем быстрее я справлялся, тем больше карманных получал, — он пожимает плечами, словно это очень глупая история, но другой у него нет.       — Ваше предложение ещё в силе? — Ганс держит руки в карманах, пытаясь согреть их после работы на морозе. — Про выпить пива вместе.       — Да, конечно.       — Тогда я приглашаю к себе. Один черт все бары, скорее всего, закрыты в такую погоду.       — Я согласен, но с одним условием.       — Каким? — Ганс немного поражен тем, что у Генри есть условия, но он всё равно готов их выслушать, потому что это забавно.       — Перейдем на «ты»?