Инерция поломки

Клэр долго думала об этих словах, стоя у окна и глядя на бесконечное падение снега. Фраза Питера про «автора» занозой сидела в её голове, не давая покоя своей простотой. — Ты ведь не о комиксах говорил, Питер, — тихо произнесла она, когда они позже остались одни. — И не об Исааке Мендесе. Когда ты сказал, что Хиро знает автора... ты имел в виду, что он познал Бога. Питер, собиравшийся подбросить дров в печь, замер. Он не обернулся, но Клэр увидела, как напряглись его плечи. — Хиро видел ткань мироздания, Клэр, — ответил он, и его голос звучал глубже, чем обычно. — Он не просто путешествовал по датам. Он видел замысел. Видел, как из хаоса и боли сплетается что-то осмысленное. Для него Бог — это не старик на облаке, а Тот, кто держит перо. И Хиро... Хиро коснулся этого пера. Он понял, что ни одна сломанная жизнь не выбрасывается в корзину. Клэр обхватила себя руками. Мысль о Боге в их ситуации казалась ей почти кощунственной. — Если он познал Бога, то почему Бог позволил Сайлару... — она осеклась на имени, — позволил Габриэлю сделать всё то, что он сделал? Зачем Автору понадобилось столько крови на этих страницах? Питер наконец повернулся. Свет от огня в печи плясал в его глазах, делая его похожим на того самого ангела, которым он так отчаянно пытался быть все эти годы. — Наверное, потому что без этих страниц мы бы никогда не оказались здесь, — просто сказал он. — Бог Хиро — это Бог Второго Шанса. Он позволяет чернилам пролиться, чтобы потом посмотреть, как мы будем пытаться превратить кляксу в рисунок. Хиро пришел не для того, чтобы судить Габриэля. Он пришел подтвердить, что Автор не закрыл книгу. Что сюжет продолжается, даже когда герои думали, что наступил конец. Клэр горько усмехнулась. — Значит, мы здесь — не просто три потерянные души. Мы — акт сотворчества? — Похоже на то, — кивнул Питер. — Мы помогаем Габриэлю переписать финал. И если Хиро — тот, кто познал истину, — доверил ему часы своего отца, значит, Бог согласен с нашими правками. Клэр снова посмотрела на дверь мастерской, из-за которой слышалось мерное тиканье. Ей вдруг стало не по себе от масштаба того, во что они ввязались. Раньше это было личным: её гнев, её боль, её месть. Теперь это стало частью вечности. — Это страшно, Питер, — прошептала она. — Знать, что за тобой наблюдает «Автор». — Страшнее было бы думать, что мы здесь одни и всё это зря, — ответил он, закрывая заслонку печи. В ту ночь Клэр долго не могла уснуть. Она думала о том, что Хиро — этот «мудрый волшебник» — действительно принес в их дом нечто большее, чем просто механику. Он принес им легитимность их страдания. Если за ними стоит Автор, значит, каждый их вздох, каждое движение Габриэля над верстаком и каждое слово Клэр о нацизме — всё это имело значение. Она закрыла глаза и впервые за много лет ей не привиделись жертвы. Ей привиделся Хиро, идущий по реке времени, и за его спиной мерцало бескрайнее полотно, где каждая нить, даже самая черная, была вплетена в узор чьей-то невидимой и бесконечно милосердной рукой.