Инерция поломки

— Мне тоже жаль... Габриэль, — выдохнула Клэр сквозь пальцы, и это имя, произнесенное ею впервые без яда, повисло в воздухе, окончательно меняя реальность. Она отняла руки от лица. Глаза её были красными, а по щекам все еще бежали дорожки слез, но смех утих. Она выглядела опустошенной, как человек, который только что сбросил с плеч непосильный груз и теперь не знает, как стоять прямо. — Мне жаль, что всё закончилось именно так. Что мы оказались здесь, в этом доме, который должен был стать убежищем, а стал залом ожидания приговора. Мне жаль, что Питер верит в тебя больше, чем ты сам, и что я... я не могу перестать видеть в тебе того мастера, который когда-то просто хотел, чтобы его заметили. Она подошла к столу и бессильно опустилась на стул напротив него, туда, где только что сидел Питер. — Знаешь, что самое страшное в твоем «странном аду»? — Клэр посмотрела ему прямо в глаза. — То, что мы в нем не враги. Врагами быть легко. Враги — это понятно. А мы... мы свидетели. Я свидетель твоего падения, а ты — свидетель того, как я перестала быть нормальной девчонкой из Техаса. Мы оба знаем друг о друге правду, которую не вынесет никто другой. Габриэль медленно кивнул. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было открытым и беззащитным. — Мы могли бы разойтись, — продолжала она тише. — Питер мог бы позволить тебе уйти. Но ты ведь никуда не уйдешь, Габриэль? Не потому, что он надзиратель. А потому, что ты боишься остаться наедине с тиканьем часов. Ты боишься, что без нас ты снова услышишь тот голод, и на этот раз рядом не будет никого, кто назовет тебя по имени. Она протянула руку по столу, но остановила её в нескольких сантиметрах от его ладони. — Я буду ненавидеть тебя завтра. Обязательно буду. Каждое утро, когда буду видеть тебя за завтраком, я буду вспоминать кровь на своих руках и твой нож у моего горла. Но сейчас... сейчас мне просто жаль, что мир так распорядился нами. Что из всех людей на планете именно ты стал тем, кто понимает меня лучше всех. Габриэль посмотрел на её руку. Он видел каждую линию на её ладони, чувствовал жар, исходящий от её кожи. — Странный ад, — повторил он, и на его губах промелькнула тень слабой, болезненной улыбки. — Но, пожалуй, это первый раз за много лет, когда мне не хочется из него сбежать. Клэр не ответила. Она просто сидела рядом с ним в этой тихой вермонтской кухне, слушая, как где-то в лесу шумит ветер, и понимая, что их «37-й сюжет» только что перешел в ту стадию, откуда нет возврата к старым героям и старым злодеям.