Инерция поломки

Клэр уже дошла до дверного проема, но остановилась. Она замерла на пороге, глядя в темноту коридора, а затем медленно, словно преодолевая сопротивление самого воздуха, развернулась и вернулась к столу. Она не села. Она оперлась руками о край столешницы, нависая над Габриэлем, и в свете тусклой лампы её лицо казалось бледным и измученным. — Я очень долго думала после того нашего диалога, — начала она, и её голос задрожал от скрытого напряжения. — Ты не представляешь, сколько раз я прокручивала его в голове. Все эти месяцы. Твои слова в подсобке, твои глаза... Это никак не уходило. Это стало как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться. Габриэль поднял на неё взгляд — тяжелый, вопросительный. — Я не знаю, что мне делать, — почти прошептала Клэр, и в её глазах блеснули слезы ярости и бессилия. — Ты сводишь меня с ума. Потому что я смотрю на тебя и одновременно чувствую две вещи, которые не должны существовать вместе. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя за отца, за страх, за то, что ты сделал с моей жизнью. Но в ту же секунду... мне жаль тебя. Так мучительно жаль, что это физически больно. Она ударила ладонью по столу, но звук вышел глухим. — Это извращение, Габриэль. Испытывать жалость к тому, кто хотел снять с тебя скальп. Но я вижу тебя — этого сломленного человека, который заперт в собственной голове, который пытается «починиться» и не может. И эта жалость отравляет мою ненависть, а ненависть не дает мне тебя простить. Я застряла между ними. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. — Ты — мой личный ад. Не потому, что ты монстр, а потому, что ты — монстр, который заставил меня сопереживать себе. И я пришла сюда, в этот дом, не потому, что Питер меня попросил. Я пришла, потому что надеялась увидеть здесь кого-то одного: либо убийцу, которого я смогу окончательно возненавидеть, либо человека, которого смогу понять. А видишь... — она горько усмехнулась, — я снова вижу обоих. Габриэль смотрел на неё, и в его взгляде не было ни торжества, ни издевки. Только то самое пугающее, глубокое узнавание. — Ты хочешь, чтобы я облегчил тебе задачу? — тихо спросил он. — Чтобы я стал кем-то одним? — Я хочу, чтобы ты перестал быть призраком в моей голове, — отрезала Клэр. — Но ты не уходишь. И Питер не уходит. Вы оба втянули меня в этот сюжет, для которого нет финала. И теперь я стою здесь и говорю это тебе в лицо, потому что больше не могу нести это в себе. Я ненавижу тебя за то, что мне тебя жаль. Понимаешь ты это? Она замолчала, тяжело дыша, ожидая его реакции. В этот момент на кухне Вермонта время словно остановилось, закольцевавшись с той самой подсобкой, из которой они, кажется, так и не вышли.