Инерция поломки

Питер вернулся в центр комнаты. Конфликт между матерью и Сайларом был неизбежен, но сейчас на кону было нечто большее. — Нам нужно вытащить Клэр, — сказал он. — Она не символ, она заложница. — Если ты попытаешься её забрать, ты начнешь войну, — покачала головой Анджела. — Правительство только и ждет повода, чтобы объявить нас угрозой национальной безопасности. Сейчас они играют в демократию. Как только ты ворвешься в Вашингтон — игра закончится. — Значит, мы пойдем не как Петрелли, — внезапно сказал Сайлар. Он обернулся к Питеру, и в его глазах снова появился тот самый аналитический расчет, который раньше помогал ему находить уязвимости в способностях. Но теперь это было направлено на спасение. — Нам не нужно врываться. Нам нужно, чтобы она сама захотела уйти. И нам нужен кто-то, кто может пройти сквозь стены, не оставляя следов. — Ты хочешь использовать способности? — Питер нахмурился. — Мы обещали не… — Мы обещали не убивать, Питер, — Габриэль подошел к столу и взял с него серебряный нож для бумаг, вертя его в пальцах. — Но никто не обещал, что мы будем играть по их правилам. Ты хочешь спасти племянницу? Тогда тебе придется позволить мне быть собой. Тем, кто видит, как устроены механизмы. И политические в том числе. Анджела посмотрела на них двоих — её сын, сердце которого было слишком велико для этого мира, и её несостоявшееся «дитя», чей ум был острее любой бритвы. — Вы оба сошли с ума, — прошептала она, но в её голосе послышалось одобрение. — С чего вы начнете? Габриэль посмотрел на Питера и едва заметно кивнул. — С правды. Клэр должна узнать, что она не одна. Питер вернулся в центр комнаты. Конфликт между матерью и Сайларом был неизбежен, но сейчас на кону было нечто большее. — Нам нужно вытащить Клэр, — сказал он. — Она не символ, она заложница. — Если ты попытаешься её забрать, ты начнешь войну, — покачала головой Анджела. — Правительство только и ждет повода, чтобы объявить нас угрозой национальной безопасности. Сейчас они играют в демократию. Как только ты ворвешься в Вашингтон — игра закончится. — Значит, мы пойдем не как Петрелли, — внезапно сказал Сайлар. Он обернулся к Питеру, и в его глазах снова появился тот самый аналитический расчет, который раньше помогал ему находить уязвимости в способностях. Но теперь это было направлено на спасение. — Нам не нужно врываться. Нам нужно, чтобы она сама захотела уйти. И нам нужен кто-то, кто может пройти сквозь стены, не оставляя следов. — Ты хочешь использовать способности? — Питер нахмурился. — Мы обещали не… — Мы обещали не убивать, Питер, — Габриэль подошел к столу и взял с него серебряный нож для бумаг, вертя его в пальцах. — Но никто не обещал, что мы будем играть по их правилам. Ты хочешь спасти племянницу? Тогда тебе придется позволить мне быть собой. Тем, кто видит, как устроены механизмы. И политические в том числе. Анджела посмотрела на них двоих — её сын, сердце которого было слишком велико для этого мира, и её несостоявшееся «дитя», чей ум был острее любой бритвы. — Вы оба сошли с ума, — прошептала она, но в её голосе послышалось одобрение. — С чего вы начнете? Габриэль посмотрел на Питера и едва заметно кивнул. — С правды. Клэр должна узнать, что она не одна.