Инерция поломки

Питер стоял под дождем на стоянке, прислонившись к старой кирпичной стене мотеля. Вода заливалась за воротник, но он этого почти не чувствовал. Его трясло. «Я вытащил Габриэля», — эхом отдавалось в голове. Он всегда считал себя спасителем. Но что, если спасение для такого, как Сайлар, — это высшая мера наказания? Заставить монстра снова стать человеком и осознать всё, что он совершил. Это было жестоко. Это было почти садизмом, облаченным в маску добродетели. Через двадцать минут, промокший до нитки, Питер вернулся. Он ожидал увидеть разгромленную комнату или пустующее кресло. Но Сайлар сидел на том же месте. Он собрал приемник. Тот тихо шипел, ловя какую-то далекую радиостанцию, передававшую джаз. На столе стоял второй бумажный стакан с кофе, который Сайлар, очевидно, достал из автомата в коридоре, пока Питера не было. — Остыл, — коротко сказал Сайлар, кивнув на стакан. Питер сел напротив него, снимая мокрую куртку. Напряжение никуда не исчезло, но оно сменило форму. Оно стало тихим. — Я не хотел тебя мучить, — тихо произнес Питер, глядя в свой стакан. — В той стене… я просто не мог оставить тебя там одного. Я не думал о том, кто ты — Сайлар или Габриэль. Я видел только человека, который потерялся. Сайлар долго молчал, слушая хриплый звук саксофона из радиоприемника. — В этом твоя проблема, Питер. Ты видишь людей даже там, где их давно нет. Но… — он сделал паузу, и его лицо на мгновение смягчилось. — Габриэль благодарен тебе. Хоть он и ненавидит тебя за то, что теперь ему приходится просыпаться по ночам от собственного пульса. Он пододвинул стакан ближе к Питеру. — Пей. Нам завтра рано уезжать. Я слышал по радио, что в штате ввели новые блокпосты. Они ищут «особенных». Питер взял кофе. Он был горьким и почти холодным, но в эту минуту он казался ему лучшим напитком в мире. — Куда мы поедем? Сайлар посмотрел на него и впервые за долгое время это был взгляд того самого Габриэля — немного испуганного, но решительного часовщика. — Домой, Питер. Мы поедем к твоей матери. Если кто и знает, как выживать, когда весь мир хочет тебя уничтожить, так это Анджела Петрелли. К тому же… я задолжал ей один разговор.