Асфодели в твоих руках

      Разные кошмары преследовали Драко на протяжении последних лет. Кровавые, жуткие, удушающие, те, где убивали его, или он был убийцей. Но ни один из них не мог сравниться по странности с тем, что он видел сейчас перед собой. Много витрин, или скорее полностью стеклянных стен и дверей, люди снующие туда-сюда, лестница, поднимающая их вверх, и много странных предметов на прилавках. Уже полчаса он совершенно ничего не понимал. Но самый главный вопрос — как он позволил затащить себя сюда?       Ответ шёл рядом и довольно улыбался. Астория несла небольшой пакетик и с любопытством вглядывалась в каждую витрину. Драко нёс остальные пакеты и просто плёлся за ней. Заканчивающийся январь так и прошёл: они ходили в странные магловские места, и он удивлялся всему, что видел. Почему не сходить в привычное место? Причина оставалась всё той же. Он не хотел, чтобы его узнали. Или чтобы Асторию видели с ним.       — Зачем им несколько этажей магазинов? — прошептал он, наклонившись к ней. — Разве торговых улиц недостаточно?       — Это удобно. Всё в одном месте. Тут даже кафе есть!       — Конечно, куда же маглы без еды? — Драко закатил глаза, вспоминая вид гигантских, набитых едой… супермаркетов? — Как будто ей здесь место.       — Посмотрим, что ты скажешь после того, как мы закончим, и проголодаемся, — Астория хитро улыбнулась.       — Я думал, мы закончили? — напрягся Драко и посмотрел на пакеты. Ему не слишком нравилось тащить их в руке, не имея возможности уменьшить и спрятать в карман. — Я всё ещё не понимаю, почему так необходимо было идти сюда.       — Драко, ты прекрасно одеваешься, когда мы дома, — она имела в виду волшебный мир. — Но когда мы гуляем… Люди здесь так не одеваются.       — Им всё равно. Именно поэтому я вообще соглашаюсь на такие прогулки.       Астория посмеялась и кивнула, якобы поверив.       — И тебе совсем неинтересно. Именно поэтому ты задаёшь тысячи вопросов. И, конечно, ты вовсе не хочешь проводить время со мной.       — Этого я не говорил, — буркнул Драко. С самой первой встречи он понял, что Астория любила проказничать, а за последний месяц убедился в этом сполна. Как кошка, которая сбрасывает предметы со стола. В слизеринской гостиной в Хогвартсе у кого-то жил кот. Он постоянно сбрасывал чернильницу Драко, а потом насмешливо смотрел за реакцией. Она вела себя похожим образом. Но подшучивания Астории никогда не ранили. Она была тактичной и никогда не давила больше, чем нужно. Он даже шутил в ответ.       — Хватит ворчать. Тебе ведь нравятся места, которые я показываю.       — Они… Не вызывают неудовлетворение.       Она передразнила его реплику и, улыбнувшись, пошла вперёд. Драко покачал головой и послушно пошёл следом. Всё это было слишком непривычным. Он не только проводил время в магловском мире, но и взаимодействовал с маглами. Этого Драко раньше не делал. Они были другими. Странными. Но чем больше необычных вещей, сделанными их руками, он видел, тем больше сомневался в том, что магия дарила ему преимущество. Более того, иногда она становилась его слабостью, потому что без волшебства Драко чувствовал себя беспомощным ребёнком. Невозможность достать палочку в любой удобный момент или использовать быстрые виды перемещения причиняли неудобство.       На самом деле, они купили более чем достаточно ещё в первом магазине. Во втором Драко хотел уйти, но заметил, что Асторию сильно увлёк процесс. Всё же она любила то, чем занималась. Он завидовал. Ей было так весело подбирать ему одежду, что он не решился остановить её и просто покупал то, что она говорила. Больше он не позволял платить за себя и всегда носил с собой магловские деньги.       — Драко, я знаю, что мы здесь из-за тебя… — вдруг начала говорить Астория. Драко растерянно нахмурился, потому что инициатором этой вылазки был не он. — Но я зайду в один магазин? Быстро.       Её взгляд был направлен на магазин с товарами для творчества.       — Конечно, я могу подождать снаружи, — сказал он и сел на скамейку, а Астория радостно побежала в магазин.       О, как рада она была находиться в этом месте. И вообще, выходить куда-то с Драко. Во-первых, после новогоднего приступа, как после всех них, она ещё рьянее хотела брать от жизни всё и становилась активнее. Во-вторых, с Драко, которому всё было в новинку, ей самой всё будто открывалось по-другому. Настоящий глоток свежего воздуха после болезни. Потому что морально этот приступ был одним из самых тяжёлых. Много сил ей стоило собрать себя по кусочкам и снова вот так радоваться.       А в магазин Астория зашла не ради себя. Хотя и ей были интересны вещи для творчества, ведь она рисовала эскизы для работ и не только. Ей нужно было купить кое-что для Кевина. В последнюю встречу она заметила, что некоторые его кисти совсем износились. Они делали это иногда — дарили друг другу что-то нужное или просто приятное. Когда начали встречаться и пытались справиться с травмирующими событиями, эта привычка стала островком стабильности. Вот и сейчас Астории нужно было подобное чувство. То ли чтобы заполнить пустоту, которая поселилась в ней в последний месяц, то ли от желания радовать друзей, которых расстроил её приступ. Конечно, они не показывали этого, но она знала.       Пока она ходила между рядами в поисках кистей, рассматривала краски, мольберты и другие материалы. Январь пролетел очень быстро. Сначала она оправлялась от приступа и разочарования, а потом с головой нырнула в работу и общение с Драко. Они стали писать друг другу письма. Иногда полные боли. Теперь первым делом, когда становилось плохо, рука тянулась к перу. Нет, она не рассказывала ему всё и была уверена, что и он не был полностью откровенен. Драко думал, что у неё всего-навсего слабое здоровье, и она часто болеет из-за этого, а не из-за проклятья. Чаще всего они делились друг с другом чувствами, а не конкретными событиями. Драко никогда не описывал свои кошмары или причины панических атак, а Астория не говорила, почему «обычная простуда» заставляла её чувствовать себя ничтожеством и испытывать страх перед будущим. И отчего-то так было гораздо интимнее.       В магазине она, как и обещала, провела не так много времени, потому что знала, чем предпочитал работать Кевин. На выходе Астория с улыбкой подумала, что пора бы заканчивать пытку Драко. Он позволил ей достаточно повеселиться. Тем более, что приближалась её встреча с друзьями, на которую он всё ещё отказывался приходить. Но она была уверена, что общими усилиями они с Блейзом уговорят его.       Драко всё также сидел на скамейке, только что-то в его позе изменилось. Он сидел как-то сгорблено и не мог сфокусировать полуприкрытый взгляд. Астория очень хорошо знала, как выглядел человек, который плохо себя чувствовал, поэтому побежала к нему, несколько раз толкнув прохожих. Она не обратила внимание на их недовольные возгласы. Драко начал падать, но Астория очень вовремя подставила руки и не позволила ему провалиться в темноту.       Открыв глаза, Драко почувствовал непривычное тепло. Всё расплывалось, но он чувствовал цитрусовый парфюм Астории. Её руки крепко держали его и пытались растолкать.       — …Драко. Ну давай, очнись, не пугай меня.       С большим усилием он поднял голову и посмотрел на неё. Она выглядела напуганной. Драко мысленно выругался.       — Всё в порядке… Просто небольшая усталость.       — Небольшая?! — поражённо воскликнула она. Драко поморщился от громкости голоса. Пометка: не пугать Асторию. — Да ты чуть в обморок не упал!       — Я чуть не уснул, — поправил он, хотя и сам не был уверен, что с ним только что случилось. — Ты знаешь, у меня проблемы со сном. Лекарство перестало помогать. Я просто хочу спать.       — Тебе перестало помогать зелье сна без сновидений? Мерлин, как часто ты его пил? — она говорила шёпотом, чтобы их не услышали. Драко отвёл взгляд в сторону, и Астория расстроенно покачала головой. Всё же секреты ей нравились не всегда. — Ты должен показаться «врачу».       — Давно… Она пытается помочь, но не может. Говорит, что проблема в моей голове, и отправляет к новому врачу, но… Я пытался, Астория. Всегда заканчивалось плохо. Теперь я боюсь. И он сквиб. Он будет ненавидеть меня.       Она села рядом, положив на колени сжатые в кулак ладони.       — Нет-нет, не сдавайся, — умоляюще сказала Астория. — Ты не можешь знать наверняка, что ничего не получится. Нельзя сдаваться. У тебя одна жизнь, Драко, нельзя ей разбрасываться. Надо пытаться, даже если страшно или больно.       Эти же слова она порой говорила сама себе, когда очередное лекарство не приносило результата. Даже она иногда уставала бороться. Но её ситуация была безвыходной. Драко же мог жить, и Астория не могла позволить ему всё бросить.       — Я выпью зелье для бодрости, и всё будет в порядке, — сказал Драко, но почувствовал стыд. — Прости, я знаю, что ты не можешь решить проблемы со здоровьем, а я вот так…       Она закрыла его рот рукой, отчего он мгновенно замолк и покраснел. Дурак. Но вообще-то, они почти не касались друг друга. Не в той стадии отношений находились. И вряд ли когда-то будут, поэтому такое внимание смущало его. Только поэтому.       — Я ни в коем случае не хочу тебя пристыдить, — она выглядела как никогда серьёзно. — Я знаю, что ты борешься по-своему. Я просто волнуюсь и хочу, чтобы ты помог себе, пока это ещё возможно.       Астория убрала руку. Драко кивнул, тяжело вздохнув. Конечно, за её словами скрывалось проклятье. За этот месяц он узнал, что Астория не была такой уж беззаботной. В её письмах скрывалось много боли, и что-то подсказывало, что это лишь малая часть.       — Я постараюсь, — сказал он, чтобы успокоить её.       — Хорошо. Только вот зелье я тебе не позволю пить. Оно ведь ужасно вредное! У маглов есть кое-что получше. Хотя всё ещё довольно вредное…       — О, нет… — пробормотал Драко, а она уже убежала куда-то. Он зевнул и потёр пальцами глаза. Да, сплоховал. И так загружал её своими проблемами, а тут ещё и дамой в беде оказался.       Он знал, что приближался к точке невозврата. После того, как в его жизни появилась Астория, он стал спать чуть лучше, но всё же недостаточно хорошо. А зелье больше не помогало. Дома всё оставалось прежним. Только родители стали ходить вокруг него на цыпочках, что раздражало. Они всё пытались отправлять его на какие-то приёмы… А ему не было смысла там находиться без Астории. Благо теперь Драко мог избегать их напора благодаря вылазкам в магловский мир и встречам с Блейзом. Он тоже добавлял что-то хорошее в его жизнь. Иногда Драко боялся, что это затяжной сон, который скоро закончится.       — Вот! — Астория неслась к нему с бело-синим цилиндром в руке. Она открыла его странным движением и протянула Драко. Тот с подозрением взял. — Только пей не весь, а то не уснёшь ночью.       — Что это? — скривившись, спросил он. Пока не рисковал пробовать.       — Они зовут это «энергетик». Как ты мог понять, добавляет энергии.       Драко сделал первый глоток и удивлённо посмотрел на Асторию.       — Сладко.       Она улыбнулась.       — Кевин когда-то познакомил меня с ним. Мне надо было срочно доделать одно платье и как-то не спать всю ночь, — при упоминании Кевина он замер. Она упоминала его чаще других друзей, и это казалось ему подозрительным. — Я покупала ему подарок в художественном. Его кисти выглядят совсем плохо.       Подарок звучал ещё подозрительнее. Кто же этот Кевин? Он задумывался об этом уже не в первый раз. Дальнейшие размышления прервал внезапный заряд бодрости. Такой, какого он не чувствовал долгое время.       — Оно работает!       — Так я могу не переживать, что ты уснёшь по дороге домой.       Через несколько минут, пока они добирались до ближайшего магического района, она поняла, что переживать всё-таки будет. Конечно, унылый, еле живой Драко ей не нравился. Но Драко после энергетика был чересчур активным и взбалмошным. Что ж, это было смешно, но ей стоило ограничиться кофе.       — Это восхитительно! — она никогда не видела его таким эмоциональным. Покосившись на него, Астория забрала банку энергетика. Драко даже не заметил. — Почему ты не дала мне это раньше?       — Потому что ты идёшь вприпрыжку. И я счастлива, что тебе помогло, но даже не думай пить их постоянно.       — Не волнуйся, я сделаю для тебя что угодно! — когда он заметил её удивлённую реакцию на эти слова, поспешил добавить: — Прости, мой рот говорит быстрее, чем думает мозг.       Астория посмеялась.       — Что ж, можешь не извиняться. Какая девушка оскорбится от таких слов, особенно от молодого человека? — а потом прикусила щёку, заставив себя заткнуться. Никакого флирта. Она ещё месяц назад всё решила.       Драко тактично промолчал, пытаясь сообразить, что сказать, чтобы разбавить неловкую паузу.       — Мы уже можем аппарировать.       — Я предпочитаю камины, так что мы идём в ближайший камин, — бескомпромиссно сказала она. Астория вытащила палочку и вернула их привычные мантии. После аппарации её жутко тошнило. В лучшем случае. Она редко пользовалась этим способом перемещения. Её организм с трудом выносил его.       К тому времени, как они нашли камин, Драко немного успокоился и перестал дёргаться и без умолку разговаривать. В следующий раз он выпьет кофе. Даже зелье бодрости не действовало так. До чего же странную субстанцию дала ему Астория! Сегодня на ней была сиреневая мантия с мехом и вышивкой. Её мантии и платья всегда были самых разных цветов. Когда он спросил её, зачем ей столько разнообразных мантий, она ответила: «Должна же я как-то разбавлять лондонскую серую зиму!». Поместье её семьи находилось на севере, где снег был гораздо более частым явлением.       Расстаться они должны были в Косом Переулке, где Асторию уже ждали друзья. Из всех лично он знал только Блейза. Удивительно, что он вообще решился показаться им, даже издалека. Они все так отличались от него. Вряд ли они будут рады его компании. Но смотрели они не враждебно, с любопытством, и это не помогало сложным чувствам внутри.       — Ты точно нормально доберёшься домой? — обеспокоенно спросила Астория.       — Я взрослый мальчик, — Драко самодовольно усмехнулся.       Она закатила глаза.       — Я вообще-то не просто так спрашиваю.       — Всё нормально, не переживай. Я пришлю сову вечером.       — Договорились. Если что, сову пришлю я и поверь, ты не будешь этому рад. Я всё ещё могу попросить её укусить тебя.       Она умчалась к друзьям с улыбкой на лице. Встретили её объятиями и смехом. От этой картины у Драко странно сжалось сердце. Иметь друзей было приятно. Они были у него когда-то, появлялись сейчас. Но он немного завидовал Астории. Она и эти люди относились друг к другу очень тепло. Конечно, он врал, когда говорил, что не хотел присоединиться к их встречам. Хотел. Людям нужны люди, а ведь он — человек. Просто считал себя лишним. Неправильным. Драко устал от этого чувства. Астория говорила, что они были бы рады принять его в компанию, и он даже верил, но почему-то не спешил соглашаться. Как будто прежде надо было что-то исправить внутри.       Он в последний раз посмотрел на компанию, и Астория, словно почувствовав его взгляд, обернулась и улыбнулась. Драко улыбнулся в ответ и пошёл в противоположном направлении. Может, настало время взглянуть в лицо своим страхам? За последний месяц он понял, что сближаться с людьми не так страшно, а миссис Вудвилл по-прежнему надеялась, что он согласится пойти к тому врачу. Астория была права. Можно попробовать. В конце концов, он уже решил, что не хотел умирать от безумия или бессонницы, но почему-то до сих пор не решался исправить свои проблемы. Домой идти пока не хотелось, и он решил, что сил от энергетика хватит на небольшую прогулку. Просто для удовольствия, а не чтобы сбежать откуда-то. Удивительно.       Домой Драко вернулся с намерением написать своей целительнице. Астория будет им гордиться. От этой мысли он улыбнулся. Но улыбка пропала, когда он проходил мимо гостиной и, помимо родителей, услышал подозрительно знакомый голос. Внутренний же голос подсказывал бежать, но Драко не успел послушаться.       — Драко, ты дома! — его заметила мама. — У нас гости.       Ничего не осталось, кроме как зайти в гостиную. Пэнси. В его доме. Рядом с его мамой. Как, во имя Мерлина, это случилось, и почему они выглядели такими довольными? Совсем не этого человека он хотел увидеть по возвращении домой. Всё хорошее настроение мигом улетучилось.       — Здравствуй, Пэнси. Какими судьбами в нашем поместье?       — Твоя мама прислала приглашение на чай. Очень мило с вашей стороны, миссис Малфой.       — Я подумала, раз уж ты вновь общаешься с Блейзом, будешь рад увидеть других однокурсников.       — Очень, — приторно сказал Драко. — Но вынужден вас огорчить: у меня срочное дело, поэтому остаться не смогу.       — Но ты только пришёл домой, — растерялась Нарцисса.       Их отвлёк шум у окна. Сова Астории настойчиво стучала в стекло. Точно, Драко не написал письмо. Он поспешил впустить птицу.       — А вот и Блейз пишет, — сказала Нарцисса.       — Блейз? — выгнув бровь, спросила Пэнси. — Это сова Астории Гринграсс. Птица со скверным характером. Как там говорят? Питомцы похожи на своих хозяев?       Драко стоял спиной к ним, пока забирал письмо, и мог позволить себе состроить самую недовольную и раздражённую гримасу. Во-первых, как смела она говорить что-то про Асторию и её характер? Пэнси уж точно не была ангелом. Во-вторых, родители до сих пор не знали, с кем он общается. У него было достаточно дел и выслушивать нотации не хотелось.       А вот сова Астории, которую звали Цирцея, могла позволить себе высказывать любые недовольства в лицо. Иногда буквально. Но Драко вовремя заметил совиный порыв полететь к Пэнси и усмирил её нрав, погладив по грудке. Это не остановило её от злобного уханья в сторону девушки.       — Астория Гринграсс? — о, Драко уже слышал недоверие в голосе матери. — Ты не упоминал её, Драко.       — Разве? — невинно спросил он, обернувшись. — Видимо забыл, а теперь, прошу меня простить, мне надо ответить.       — Драко, ты не можешь просто уйти, — Пэнси нахмурилась и скрестила руки на груди. — Я пришла, чтобы встретиться с тобой.       — Почему-то я пропустил письмо, в котором ты известила меня об этом.       — Пэнси, продолжим нашу встречу в другой раз, хорошо? — с вежливой улыбкой сказала Нарцисса. Пэнси не выглядела довольной, но не могла возразить хозяйке дома. Напоследок она бросила гневный взгляд на сову и исчезла в камине.       Драко насторожился — она испытывала необъяснимо большую неприязнь к Астории. Это ему не нравилось. Он позволил сове сесть себе на руку и собрался уходить, но мама остановила его.       — Не хочешь мне ничего рассказать?       — А ты мне? Почему ты приглашаешь кого-то на встречи со мной без моего ведома?       — Я думала, ты будешь рад видеть подругу, раз уж снова сближаешься с одноклассниками.       — Я сам буду решать, с кем сближаться. С Пэнси мы давно не друзья. Ей всё ещё запрещено покидать страну, мама. Представь, что будет, если узнают, что она была у нас дома.       Это немного отрезвило Нарциссу, но она всё ещё не собиралась отпускать сына.       — Ты лгал нам.       — Недоговаривал.       — Нет, именно лгал. Про сову Блейза. Ты вообще с ним общаешься? Мерлин, вот почему ты всегда защищал Гринграссов!       Драко устало прикрыл глаза.       — Ты хотела, чтобы я вернулся в люди. Я это сделал, и ты недовольна.       — Люди бывают разными, Драко. Неужели у тебя с ней что-то есть?       — Мы друзья, — он тяжело вздохнул. — С Блейзом я общаюсь. Связался с ним благодаря Астории. Они дружат. Мама, я не перестану общаться с ней.       — Когда вы перейдете от переписки к встречам, люди начнут говорить. Про Гринграссов ходят странные слухи.       — Если эти слухи связаны с ней, я не против. И что-то ты не боишься слухов, которые пойдут от встречи с Пэнси.       Она виновато отвела взгляд в сторону.       — Я не знала про запрет на выезд и правда думала, что ты обрадуешься. Постой… Неужели ты общаешься с Асторией, чтобы обелить наше имя? Что ж, это может сработать…       — Нет, — резко перебил её Драко. — Я никогда не буду использовать её. И общаюсь с ней я, потому что хочу. Не пытайся переубедить меня. Впервые за пять лет я испытываю что-то хорошее и светлое, и я не откажусь от этого. Поэтому, умоляю, не трогайте меня и не пытайтесь помочь… Мне всего-навсего нужно, чтобы меня оставили наедине с чем-то, что я пытаюсь построить.       Нарцисса долго смотрела на Драко, который гладил нетерпеливо ворчащую сову. Он был готов к тому, что она продолжит настаивать на своём.       — Я поговорю с отцом, чтобы не шокировать его, и не буду переубеждать тебя. Но прошу, Драко, не теряй голову. Не влюбляйся в неё. Хорошие союзы основываются не только на эмоциях. А эта девушка не создана для хорошего союза. И, пожалуйста, выходи в свет. Я подготовила список мероприятий, выбери несколько. Если сделаешь это, я не буду спорить об Астории.       — Почему ты отступила?       — То, как ты выглядел в тот вечер, когда заболел, и последние пять лет — самое страшное, что я видела в этой жизни. Кажется, я не могу помочь тебе. Если кто-то сможет, я буду рада. Даже если человек мне не нравится. В последнее время ты стал выглядеть лучше.       Разговор с мамой вышел очень странным. Он не ожидал, что она так легко отступит. Конечно, мама была гораздо менее упряма чем отец, но и у неё имелись принципы, от которых она не отказывалась. В любом случае, итог его почти порадовал. Одним неудобством стало то, что он пообещал выйти в свет. У него не было ни малейшего желания это делать. Астория сейчас не посещала никаких мероприятий, а в одиночку Драко будет слоняться так, как до встречи с ней.       В тишине своей комнаты Драко написал обещанное письмо Астории, покормил Цирцею и написал доктору Вудвилл с просьбой выделить ему приём. Он не верил, что решился сделать это. Конечно, всё ещё боялся. Но Астория будет им гордиться. Мысли об этом придавали сил.

***

      Вновь в этом месте, по одной и той же причине. Навсегда. С необходимостью постоянно видеть больничные стены Астория так и не смирилась. Привыкла, но не смирилась. Пока её организм подкашивало проклятье, её душа стремилась бороться. Раньше однотипные палаты даже пугали, теперь она чувствовала себя спокойно. Хотя лежать в больнице она всё ещё ненавидела. Спокойнее всего Астория ощущала себя в кабинете своего лекаря.       В отличие от остального здания, стены здесь были разрисованы под небо, потому что это поднимало дух детям-пациентам. Если честно, и взрослым тоже. Несмотря на полный порядок на рабочем столе, на полу были разбросаны свитки и пергаменты. Очень много книг — на полу, на стеллажах, в комодах. И колдографии на стенах с разными-разными людьми. Благодарные пациенты. Астория не представляла, что творилось в комнатах, где ставились эксперименты. Знала только, что там творились чудеса.       — Как вы себя чувствуете? — задал стандартный вопрос доктор Томпсон, когда она устроилась в кресле напротив него. Тёмные круги под его глазами говорили о том, что он снова мало спал.       — Чаще хорошо, — уклончиво ответила Астория. — Но, кажется, я стала чаще кашлять кровью.       Этот симптом, также как потемнение в глазах, изначально не были частью проклятья. Лекарь задумчиво кивнул и записал это в свои бумаги.       — А морально?       — Нормально, всё выплакала с приступом, — просто ответила она. Доктор Томпсон неверяще покачал головой. Он прекрасно чувствовал, когда она лгала. Они знали друг друга уже пять лет. Притворяться перед ним не было смысла. — Конечно, подавлено. Я так надеялась!       — Мне очень жаль. Особенно, когда надежды так высоки, неудачи бьют больнее всего.       Астория кивнула, тяжело вздохнув. Её надежды всегда были высоки. Часто это спасало от уныния. Она столько раз могла сдаться, перестать верить в силу медицины, прекратить походы к целителям. Но Астория хотела жить больше всего на свете. Это значило, что во время очередного разочарования неоправданная надежда била в самое сердце. Не пересчитать сколько она рыдала по ночам, когда понимала, что зелья не действовали. Так было и сейчас.       — Этот раз, кажется, совсем меня вымотал.       — И это объяснимо, — с сочувствием сказал мистер Томпсон. — Вы не должны держаться, как камень, когда переживаете такую боль. И физически, и морально.       — Я просто хотела, чтобы больше не было так больно… — прошептала Астория. — Я ведь знаю, что до того, чтобы вылечить проклятье, ещё очень далеко, и многого не прошу… Понимаю, что дорога строится маленькими шагами. Но всё так медленно…       — Мы делаем маленькие шаги, уже много. И я сделаю всё, чтобы мы дошли до желаемого конца.       Астория взволнованно посмотрела на него.       — Я не виню вас! Знаю, вы делаете всё, что в ваших силах, и раньше я даже о достигнутом прогрессе мечтать не могла.       — Знаю, Астория, не беспокойтесь, — улыбнулся он. — У меня есть новости.       Коллеги звали его гением, и Астория ощутила это на себе. Однажды он спас её от смерти, когда она была на волоске от неё. Помог восстановиться от того, что чуть не убило её. Благодаря ему она не осталась жить в больнице. Если бы она каким-то чудом выжила, последствия не позволили бы жить прежней жизнью. Он поборолся и с тем, от чего она страдала с рождения. Сделал так, чтобы приступы переносились легче, отчего рядом не требовался целитель, а ложиться в больницу приходилось крайне редко. И с момента их встречи он боролся за каждый её вздох, новый день и надежду. Из всех целителей, к которым обращались Гринграссы, он ближе всего продвинулся к тому, чтобы вылечить проклятье. Это было маловероятно, но теперь «невозможно» превратилось в «почти невозможно». И это давало ей достаточно надежды на более светлое будущее.       Слов о новостях было достаточно, чтобы её глаза снова радостно загорелись. Астория внимательно слушала о новом лекарстве, чувствуя новый прилив энергии.       — Во-первых, вы продолжите принимать зелье, но изменённое. Я всё ещё надеюсь, что первоначальное улучшение было не случайным. Я изменил кое-что и теперь вас не будет тошнить. Во-вторых, с сегодняшнего дня я буду искать ту часть вашего тела, где сосредоточено проклятье.       — Что вы имеете в виду? Как оно может быть сосредоточено где-то, если прокляли моего предка? Было проклятье и мотив. Их невозможно изменить, только если не найти душу того, кто проклял… Но родители пытались.       — Все знают, что единственный способ устранить проклятье — изобрести контрзаклинание. Но никто не мог сделать это с родовыми проклятиями. Единственный способ — устранить причину, но это редкость. Разгадать мотивы проклявшего непросто, особенно если это случилось сотни лет назад. Магия оставляет следы, и этот случай — не исключение. Проклятье как-то передаётся, и я уверен, что дело в этих следах. Есть механизм. Не только воля проклинающего. Я думаю, оно может быть внутри вас, где-то в конкретном месте. И если это так, убрать его представляется мне более возможным. В вопросах родовых проклятий все сосредоточены на эмоциях, причинах, ненависти, но я думаю, их можно обойти, если обнаружить физический механизм.       — Но если оно во мне, почему так долго не проявлялось до меня? Почему только женщины? Почему Гринграссы или другие проклятые семьи не вымерли сразу же?       — Это я бы тоже хотел понять…       Астория кивнула. Пока что этого предположения ей было достаточно. Это уже больше, чем всё, что они предполагали раньше. Если мистер Томпсон прав… Им могут открыться новые двери. Только вот было одно «но».       — Пожалуйста, не говорите об этом родителям. Ни о вашей гипотезе, ни о том, что я продолжу принимать зелье. Скажите, что пока прогресса нет.       — Почему вы просите меня об этом? — насторожился мистер Томпсон.       — Я не хочу, чтобы они каждый раз зря надеялись и волновались, — невесело усмехнулась Астория. — Это очень больно, и я хочу переживать это одна. Видеть их страдания мне ещё больнее…       Она всегда понимала, как тяжело было её родителям. Знать, что твой ребёнок покинет мир раньше времени, скорее всего, раньше них, что он страдает, было невыносимо. Но они не показывали этого перед ней, и Астория не видела насколько сильна их боль. А в этот раз… Она не должна была услышать это. Но однажды вечером, когда стало чуть лучше, она пошла в комнату родителей. Внутрь Астория так и не вошла, замерев у двери. Мама плакала. Папа молчал, не пытаясь её утешить, потому что знал, что это бесполезно, но наверняка обнимал её. Мама почти никогда не плакала. Она была очень упрямой и если ей говорили «невозможно», она сжимала зубы и доказывала обратное. Так она всегда боролась за Асторию. И говорила ей верить. Астория понимала, что и маме на самом деле больно, но увидеть эту боль своими глазами оказалось шоком. Она не хотела, чтобы её дорогие родители так мучали себя каждый раз. Лучше уж пусть они живут в неведении и не тешатся ложными надеждами. Астория решила говорить им только хорошие новости.       Мистер Томпсон внимательно смотрел на сгорбившуюся пациентку какое-то время.       — Я выполню эту просьбу, как ваш целитель. Хранить здоровье в тайне — это ваше право. Но позвольте сказать совет, и как специалист, и как родитель. Не делайте этого. Не закрывайтесь от родных. Я понимаю ваши эмоции, но у меня есть дети. И поверьте, ни один родитель не захочет, чтобы его ребёнок скрывал боль. Мы хотим испытывать боль с вами и вместо вас. И к тому же… Ваш путь невероятно тяжёл. Вы не должны проходить его одна. Вам нужна поддержка. Кто-то, кто будет знать о том, что у вас на душе. То, что происходит внутри, неизбежно влияет на тело. И иногда, если сердце не в порядке, тело начинает ломаться быстрее. Не взваливайте на себя такую ношу.       Астория отвела взгляд в сторону. Ей не хотелось отказывать ему, но решение было принято, и ничто не могло его изменить.       — У меня есть кое-кто, с кем я делюсь чувствами… — пробормотала она, подумав о Драко и их письмах. Так странно, что у них появилась традиция отправлять друг другу полные боли послания. — Он не знает о проклятии, но и этого достаточно.       Мистер Томпсон вздохнул.       — Кому-то вы должны рассказать всё.       — Я — проблема для достаточного количества людей, — она покачала головой. — Не хочу становиться ещё большей.       Никто из этих людей не согласился бы с ней, но Астория знала и тех, кто считал её существование изъяном. Обычно ей не было дела до злых слов или слухов, но некоторые… Некоторые задевали за живое.       Продолжить диалог они не смогли, потому что в кабинет зашла знакомая блондинка — ученица и помощница мистера Томпсона. Ей едва исполнилось двадцать шесть.       — Привет, Астория! — она положила на стол папку с бумагами. Астория в ответ помахала рукой, улыбнувшись. — Готова продолжать?       — Всегда готова!       Она обладала весёлым нравом. Это определённо помогало при визитах в больницу. Иногда, когда они шутили или говорили о чём-то непонятном мистеру Томпсону, тот закатывал глаза и говорил:       — Ох уж эти дети!       — Вам ещё даже сорока пяти не исполнилось, — смеялась его ученица в ответ.       Астория предпочла бы никогда не ступать на порог больницы. Но она была благодарна за то, какие целители ей попались. С ними отсюда не хотелось бежать без оглядки. С ними появилась надежда.

***

      Последние зимние месяцы не блистали разнообразием мероприятий. А вот весной, когда листья снова появлялись на ветках, и природа просыпалась, просыпалось и высшее общество. Но ни политика, ни бизнес, ни брачные сделки не стояли на месте, поэтому что-то устраивать всё же приходилось. После рождественских праздников Астория до весны крайне редко выходила в свет. Только если об этом просили родители. У неё не было ни сил, ни желания. Ходить на однотипные ужины и чаепития, а только их устраивали в межсезонье, надоедало. Но показываться иногда надо было, потому что её пропажа неизбежно вела к слухам о здоровье. А этого Астория не хотела.       Порой вечера становились совсем невыносимыми. Дафну, как наследницу, которая возьмёт на себя отцовские дела, никто не донимал вопросами о замужестве. Асторию же, наоборот. Особенно после расстроившейся помолвки. Что ж, вообще, никакой помолвки не было, но тогда она была уверена, что рано или поздно она и Фредерик поженятся. Тогда всё казалось очень серьёзно и навсегда. Но судьба была коварной, а она — незавидной невестой. Мерлин, стоило прислушаться к маме, но Астория была слишком юна и влюблена и закрывала глаза на все предупреждения. А потом пришлось собирать разбитое на кусочки сердце. Об их расставании до сих пор судачили.       — Вы ещё не нашли себе подходящую партию? Я знаю, разбитое сердце тяжело собрать, но поторопитесь… — хихикала женщина в платье лимонного цвета. Она уже несколько минут любезничала с Асторией, и сначала та отвечала вежливостью, но этот диалог уже раздражал. Тем более что женщина только прикидывалась любезной. — Так всех достойных кандидатов разберут. У меня есть племянник примерно вашего возраста, который никак найдёт себе невесту…       — О, насколько же вы отчаялись, что решили выбрать меня и мою маму в родственники? Насколько я знаю, именно вы гнобили её в молодости… Так вот, вы зря потратили время. Я пошла в неё.       Такие слова давались ей не так-то просто, но Астория вспоминала, как бы повела себя мама. А ещё ей было смешно. Они не приняли маму, потому что она была «другой» и недостаточно хорошей для них, а сейчас хотели её дочь. Потому что «таких как они» уже не осталось. Исключительно чистокровных аристократов и так было немного, а после двух войн… Кто-то подстраивался под новый уклад и искал связи вне своего круга, а кто-то цеплялся за немногих оставшихся. Как эта женщина.       — Как грубо! Кажется, я понимаю, почему вы так и не вышли замуж.       Астория услышала рядом стук каблуков и родной голос:       — А я понимаю, почему ваш племянник не может найти невесту, — мама приобняла её за плечи. О, она злилась. Астория сразу почувствовала себя маленьким птенчиком под защитой. — Пошёл в вас характером? Даже не думайте приставать к моей дочери.       Женщина в ответ возмущённо ахнула, но побоялась перечить Элизабет, и, уходя, пробормотала:       — Яблоко от яблони…       Элизабет не удостоила её взглядом и, продолжая держать дочь за плечи, повела её в сторону.       — Она говорит так, будто мне сорок, а не двадцать один! — прошептала Астория.       — Не слушай её. Ты в порядке, моя девочка?       — Да, мам. Вообще, если не принимать во внимание вашу предысторию, я нагрубила первой… Но я не могу не принимать во внимание вашу предысторию.       — Она должна была подумать, прежде чем подходить к тебе. Но ты правда в порядке?       — Она не успела сказать ничего обидного, — Астория улыбнулась.       — Я всегда волнуюсь, что вам попадёт из-за того, что меня недолюбливали…       — Это не твоя вина. Такие люди недолюбливают всех, даже своих соплеменников, — она крепче прижалась к маме. — К тому же, ты всегда нас спасёшь.       — Спасу, — серьёзно сказала Элизабет.       Астория хотела сказать что-то ещё, но её взгляд зацепился за знакомую фигуру. Драко стоял в углу и пил вино, мрачно смотря на проходящих мимо него людей. Она не знала, что он будет здесь. Несколько секунд она сверлила его удивлённым взглядом, пока он не заметил. Выражение его лица тут же сменилось на удивлённо-довольное, что принесло ей некое удовлетворение. Он был рад её видеть.       — Иди, — сказала ей мама, заметив, что дочь отвлеклась.       Астории не надо было повторять дважды, поэтому очень скоро она была рядом с Драко, который почему-то стал напряжённо озираться.       — Я не ожидала увидеть тебя здесь, Драко.       — Я здесь не то чтобы по своей воле… — поспешно сказал он. — Ты не против, если мы перейдём в более уединённое место?.. На меня кое-кто недружелюбно смотрит.       Драко весь вечер чувствовал себя так, будто у него на спине мишень. Сначала казалось, что это внутренние переживания рисуют то, чего нет. Потом он понял, кто именно за ним следил, и стало по-настоящему не по себе. Особенно после сцены, которую он невольно подслушал…

***

      Ему здесь не нравилось. Ни капельки. Драко шёл по коридору в поисках туалета, как и в тот судьбоносный день. Встретить в коридоре сквернословящую Асторию было бы прекрасно. О, как бы он хотел спрятаться с ней где-то и переждать все эти притворные приветствия… Но она была дома. Он даже на Блейза надеяться не мог, потому что тот не ходил на такие мероприятия. Его мать не заставляла. Так что настроение у Драко было отвратительным. Так ещё кто-то смотрел на него с тех пор, как он пришёл…       — Вы ошиблись… Я не пытался сделать ничего такого! — вдруг услышал Драко из двери, мимо которой проходил. Он растерянно остановился.       — Конечно, вы бы не стали, — произнёс смутно знакомый голос. Тихо, как мышь, Драко заглянул в щель и увидел Вальтера Гринграсса. — Вы ведь знаете, что происходит с теми, кто пытается меня обмануть. И я надеюсь на ваше благоразумие, потому что иначе нам придётся попрощаться. И проводы вам не понравятся.       Драко поёжился. Мистер Гринграсс пугал его. Особенно теперь, когда он дружил с его дочерью. Задерживаться подслушивать разговор он не стал. В конце концов, его содержание звучало так, будто принесёт проблемы. Мерлин, и как же это было возможно, что Астория рассказывала о нём, как о самом милом человеке на свете?       А в зале, позже, Драко понял, кто не сводил с него взгляд. Вальтер Гринграсс. Прожигал его спину. И намерения его явно не были добрыми. Драко прекрасно помнил слова Пэнси о том, что он убьёт его, когда узнает об общении с дочерью, а подслушанный разговор только добавлял уверенности в том, что отец Астории не жалеет врагов. Судя по взгляду, Драко относился именно к этой категории… Он взял бокал вина и нервно сделал глоток. Возможно, это последнее вино в его жизни?

***

      — Мерлинова борода, на тебя кто-то в открытую пялится? Как неприлично! Что ж, они могут засунуть своё мнение куда подальше.       Драко бы посмеялся от абсурдности ситуации, если бы взгляд мистера Гринграсса не стал убийственным, когда Астория подошла к нему.       Они вышли в пустой коридор, и Драко смог выдохнуть.       — У меня тоже было неприятное столкновение, — весело сказала Астория, опёршись спиной о стену. — Стоило ожидать. Что-то всегда происходит на этих собраниях.       — Как у тебя получается быть такой весёлой после этого? Меня сковывает от тревоги. И я знаю, что у тебя есть свои страхи и проблемы. Но как у тебя получается бороться с ними так… эффективно?       Астория подумала о том, что не так уж эффективно она с ними боролась, но для Драко её отчаянные попытки жить не выглядели такими уж отчаянными. Он не знал, что так она бежала от смерти и старалась не думать о неизбежном. И это хорошо, потому что знание могло помешать его выздоровлению, до которого ещё ой как далеко. Но Астория начала говорить правду, не полную, но правду.       — Я давно поняла, что хочу от жизни. Несмотря на то, что происходит и что меня ждёт, я хочу быть счастливой. Так что я буду. Жизнь прекрасна, Драко, и я надеюсь, что ты найдёшь что-то, что делает её такой для тебя.       Он слушал её, затаив дыхание. Этот свет внутри неё неизбежно влиял на него. Иногда Драко всё ещё думал о склянке с ядом, но это перестало казаться единственным выходом.       — Я надеюсь, что научусь видеть мир так, как ты.       Астория мило улыбнулась, и Драко постарался ответить тем же.       — И вообще, что мне могут сделать злые языки? Это такой пустяк! Я лучше сосредоточусь на близких. Блейз открыл бар, у Дафны живёт кот. Мерлин, я говорила о том, какой он милый? Я обожаю котов!       — Конечно, обожаешь… — Драко усмехнулся. — Кого из живых существ ты не обожаешь?       — Что ж, тролли и горгульи пугают меня. Неважно. Ты так и не ответил, как оказался здесь?       — Мама стала принимать какие-то радикальные меры, чтобы наладить мою жизнь. Конечно, наладить в её понимании, — Драко тяжело вздохнул. — Я поговорил с ней, но она показалась мне слишком уверенной в своих действиях, поэтому я согласился на компромисс. Ходить на некоторые мероприятия из её списка. И это невыносимо. Я рад, что ты здесь.       — Надо было написать мне, — с сочувствием сказала Астория.       — Не хотел тянуть тебя куда-то, куда ты не хочешь. Я знаю, что ты тоже не в восторге от всего этого.       — Глупости. Если и терпеть, то вместе. К тому же, если будешь держаться близко ко мне, сможешь поправить репутацию, и твоя мама будет счастлива.       Взгляд Драко помрачнел.       — Я бы не стал использовать тебя для этого.       — Это называется «помощь», Драко.       — Может быть, я справлюсь сам… Я согласился пойти к тому целителю-сквибу.       Он был прав, когда думал, что она будет гордиться им. Глаза Астории засияли ещё ярче, и она радостно захлопала в ладоши.       — Я рада за тебя, Драко, — она коснулась его плеча в жесте поддержки. — Съезжай из дома, найди то, что тебе нравится, живи и радуйся. У тебя получится.       В этот момент Драко не мог думать ни о чём, кроме её руки, которая касалась его, и о том, что он не хотел, чтобы она убирала её. Как давно он не чувствовал надежды?

***

      В кабинете целителя не было ничего волшебного, а называл он себя доктором на магловский манер. Здесь находилось много странных вещей. Какие-то Драко были уже знакомы, какие-то он видел впервые. Но размышлять об этом он не мог. Прилив смелости давно отступил и сменился страхом. Когда он заходил в кабинет, тряслись руки.       Но доктор не смотрел на него с осуждением или насмешкой. Не было жалости или веселья. Доктор смотрел на него спокойно и мягко, и Драко вошёл внутрь. Они обменялись несколькими фразами. С ним говорили вежливо и профессионально. Это позволило расслабиться. Драко устал держать броню. Перед тем, как они начали разговор, он осмелился сказать:       — Я говорил миссис Вудвилл, что не знаю, хочу ли жить. Я хочу попытаться. И точно знаю: хочу быть счастливым.