Асфодели в твоих руках

      В Рождество Драко проснулся уставшим. После того, как оделся, сел на подоконник и смотрел в окно, гадая, как пережить этот день. Он испытывал иррациональный страх перед семейным сборищем. Если бы кто-то услышал, засмеял бы. Он уже жалел о решении остаться дома, но слишком уж обрадовалась его мама, когда узнала. Она уверила его, что праздновать они будут в комнатах, которые меньше всего напоминали о прошлом. Если такие были. Ёлку они так и не поставили, что было к лучшему. Притворяться, что ему было весело, совсем не хотелось. Весело было только на магловской ярмарке.       Воспоминания о позавчерашнем дне отозвались приятной болью в мышцах. Они казались нереальным сном, но были как глоток воздуха. Её смех и улыбка надёжно спрятались в мыслях, чтобы вспоминать о них в трудные моменты. Как сегодня. Драко тяжело вздохнул, проведя пальцем по холодному стеклу. Призраки будут сходить с ума, портреты — отводить взгляд, а за праздничным столом воцарится неловкая тишина. Сегодня стены поместья будут ещё сильнее напоминать о том, в какую пропасть угодила их семья. Сегодня ему понадобится много сил. Больше, чем у него есть.       Не продержав глаза открытыми дольше десяти минут, Драко пошёл в кровать и снова уснул. А когда открыл снова, находился уже не в своей спальне. А в зале, где они раньше принимали гостей в Рождество. Длинный стол, огромная ёлка, украшенная самыми разными игрушками, и он. Маленький мальчик, который сидел у ёлки и с нетерпением распаковывал долгожданный подарок. Ему дарили много подарков. У Драко было всё, о чём он просил. Но рождественский подарок всё равно был особенным.       В зале было тихо. Почему-то родителей не было рядом, хотя каждый год они с улыбкой смотрели, как он копошится в упаковочной бумаге и злится, если она не поддаётся. Сейчас рядом было пусто. Единственным звуком было тяжёлое тиканье часов. Мальчик растерянно осмотрел зал, но пожал плечами и вернулся к важному занятию. Когда с упаковкой было покончено, перед ним предстала большая коробка. С предвкушением он открыл её, но, увидев содержимое, выронил крышку. Он не успел закричать. Огромная змея обнажила клыки и бросилась прямо на него. Последним, что он заметил, были стены, по которым стекала густая кровь, и смех его безумной тётушки.       Когда Драко проснулся и не смог выпутаться из одеяла, запаниковал ещё больше. Пот стекал по телу ручьём. Он словно чувствовал в воздухе запах крови. Ему было плохо морально и физически. Когда он всё же выбрался из постели, рванул в ванную, чтобы избавиться от содержимого желудка. Сидя на полу у унитаза, Драко выругался. Не так он хотел начать этот день.       Срок действия снотворного стал сокращаться. Мысль о том, что через какое-то время и оно не поможет избавляться от кошмаров, повергла его в ужас. Мало того, что он больше не мог спать без зелья, так оно ещё и перестанет помогать. Драко чувствовал себя так паршиво, будто его вырвало внутренними органами. Сердцем, как минимум. Настолько противно и одновременно пусто было внутри. Он заставил себя встать и умыться, старался не смотреть в зеркало. Отражение испугает не меньше сна.       Его семья благополучно закрыла глаза на Сочельник, потому что все понимали, что одного дня празднования будет достаточно. Даже чересчур, по мнению Драко. Время близилось к вечеру. Он проспал весь день, что было к лучшему. Драко надеялся, что тот вечер в компании Астории придаст ему смелости, но после кошмара сердце так и не успокоилось. Было очень тревожно.       Родители находились в небольшой гостиной, сидели в креслах у камина, держась за руки, и о чём-то разговаривали. Домовики готовили стол. При виде него родители поднялись с кресел.       — С Рождеством, — выдавил из себя Драко.       — С Рождеством, — мама крепко обняла его. — Мы решили не будить тебя.       — Мы рады, что ты остался дома, — отец похлопал его по плечу. — С Рождеством.       Драко сел в кресло у окна. По неизвестной причине стоять было тяжело. Как будто кошмар вытянул из него все силы. Родители вернулись на прежние места и продолжили свой разговор.       — Все только и говорят об Элизабет и о бале, который она устроила, — говорила Нарцисса. Драко напрягся. — Интересно, почему она только после войны решила стремиться на первые роли? До этого она была не так активна, а сейчас все дамы оглядываются на неё…       — Сначала она занималась детьми, а, когда они отправились в Хогвартс, дело близилось к войне. Они оба выделялись: Элизабет сама занималась детьми, Вальтер ушёл из политики… Но сейчас, когда нас всех загнали в угол, такие как они заняли наши места.       Нарцисса с небольшим упрёком посмотрела на него.       — Я тоже не оставила Драко на воспитание нянькам, но ты прав. Её методы воспитания отличались. Она разрешала им всё: лазить по деревьям, прыгать по лужам…       Тут-то Драко уже не выдержал.       — Вы ведь знаете, что и мы лазили по деревьям, только в тайне от вас? А миссис Гринграсс точно знала, чем занимались её дети, так что могла проследить, чтобы те не свернули себе шею.       Родители удивлённо посмотрели на него, явно не ожидая, что он вмешается в беседу.       — Если вы и набили пару шишек, то потом точно знали, что действия влекут за собой последствия, — сказал Люциус. Драко усмехнулся, потому что шишки не останавливали детей от повторных шалостей. — По крайней мере, мы вырастили людей, которые знают нормы приличия.       — Как и они.       — В последнее время ты часто защищаешь Гринграссов, — настороженно заметила Нарцисса.       Драко скрестил руки на груди.       — Я просто считаю, что вы судите их чересчур строго. И обсуждаете слишком часто. Они не сделали ничего неправильного, — резко сказал он и посмотрел на отца. — В отличие от тех, кто не может признать свои ошибки, и продолжает наступать на те же грабли.       — Что это значит, Драко?       — Пожалуйста, обсудите это завтра, — строго сказала Нарцисса.       — Это значит, что уже несколько дней я думаю, как уберечь нас от того, во что ты хочешь ввязаться! — Драко встал с места, покачнувшись, и пошёл к выходу.       — Так это ты заколдовал чек? — возмутился Люциус.       Но Драко уже вышел из комнаты в коридор. Раздался тихий смех его знакомой с картины. Конечно, её это забавляло. Он устало вздохнул. Остаться в этот день дома было ужасной идеей. Как он мог найти общий язык с родителями, если разговор не задался с самого начала? Неужели родители не чувствовали, что магия в доме стала напряжённой и душной? Он не представлял, что творилось сейчас в любимых местах призраков.       — Мистер Малфой, — Драко увидел у своих ног домовика, который протягивал ему кружку. — Ваш чай.       Он хотел отмахнуться или сказать что-то грубое, но вдруг подумал об Астории. Она наверняка любила их. Конечно, иначе и быть не могло. Драко сомневался, что было какое-то существо, к которому она питала неприязнь.       — Я… Возьму, — Драко кивнул и забрал чай. Эльф довольно улыбнулся и исчез. Чай пах корицей. Приятно.       После того, как он сделал глоток, услышал из гостиной недовольные совиные звуки и удивления родителей. Судя по всему, птица не хотела отдавать письмо. Внутри Драко что-то нетерпеливо вспыхнуло. Если письмо не предназначалось родителям, то оно было для него, а писать ему мог лишь один человек… Он поспешил вернуться в комнату, надеясь, что был прав.       На столе сидела ушастая сова. Да, писали точно не знакомые родителей. Их совы никогда не садились на обеденные столы. Птица недовольно ворчала на отца, который хотел забрать письмо, и ухнула, увидев Драко.       — Несносная птица чуть не укусила меня! — пожаловался Люциус. — Кто-то пишет тебе?       Вместо ответа Драко приблизился к шаловливой сове. Она пару раз отпрыгивала от него и смешно ухала, прежде чем отдать конверт, а потом смотрела на него внимательными хитрыми глазами. О, это точно сова Астории. Чем-то она напоминала хозяйку… Когда конверт оказался в его руках, Драко едва заметно улыбнулся. На конверте указаны её инициалы.       — Чья сова такая невоспитанная? — поинтересовалась Нарцисса, с удивлением заметив выражение лица сына.       — Блейза, — без сомнений соврал Драко.       — Вы общаетесь?       — Недавно начали.       Ещё не начали, но его имя — первое, что пришло в голову. Общение с Асторией останется пока его драгоценным секретом. Он позволил сове забраться на его руку и поспешно вышел из зала, мягко сжимая письмо. Нарцисса и Люциус переглянулись, думая о том, что впервые за долгое время увидели на его лице надежду.       Письмо Драко открыл только в своей комнате, не желая, чтобы кто-то наблюдал. Он аккуратно распечатал его и увидел красивый ровный почерк. Конечно, даже почерк был идеальным. «Дорогой Драко, с Рождеством! Я знаю, что этот день непрост для тебя, и тем более в этом году, а потому желаю преодолеть его как можно легче. Не теряй надежду. Иногда за неё нужно хвататься даже в самые безнадёжные дни. Напиши, как всё прошло — и в лучшем, и в худшем развитии событий. Посылающая тебе каплю радости, Астория»       Это было его рождественское чудо. В прошлом году не было никого, кто бы послал ему письмо с поздравлением, с поддержкой. В этом — такой человек внезапно появился. Как снег на голову, из ниоткуда. Они наверняка множество раз проходили мимо друг друга в тех или иных местах, только не замечали… Если бы не столкнулись в том коридоре, так бы и не встретились. Но встреча произошла, и теперь у Драко была та, кто пишет ему письма. И та, кому будет писать он.       — Это та загадочная дева написала тебе? — раздался знакомый голос.       — Почему ты так думаешь? — Драко посмотрел на картину и спрятал письмо в шкатулку. Девушка заплетала длинные локоны в косу.       — Это первое письмо на Рождество за последние годы, — она улыбнулась. — И ты не такой угнетающий, как днём. Сомневаюсь, что кто-то другой мог так подействовать на тебя.       — Значит, ты была здесь, когда я проснулся? — мрачно спросил он, вспоминая, как его рвало.       — Кошмары когда-нибудь убьют тебя, Драко…       Он хотел огрызнуться и сказать, что, может, он этого и хотел, но остановил себя. Он не знал чего хотел. Но картина была права — кошмары и бесконтрольный приём зелья до добра не доведут. Он точно не хотел умереть от безумия. Только вот как исправить то, что с ним происходит? Даже миссис Вудвилл не могла найти толкового врача.       Вдруг из коридора раздались шёпотки и по коже побежали мурашки. Он слышал неупокоенные души постоянно, но в других частях дома.       — Они никогда не подбирались так близко к моей комнате, — испуганно сказал Драко, опасаясь потерять последнее безопасное место в доме.       — Этот дом тоже убивает тебя.       — Что ж, другого у меня нет, — он раздражённо посмотрел на неё.       — У тебя есть возможность покинуть его.       — Что?.. Как? — опешил Драко. — Я Малфой, а это Малфой Мэнор. Малфои никогда не покидали его, что бы ни случилось. Я не могу… Я — единственный наследник.       — Современные волшебники, — вздохнула девушка. — Вы придумали себе тюрьмы в виде фамилий и запираете там своих детей. Ты можешь сбежать отсюда. Сам ведь говорил, что не хочешь быть главой этой семьи.       Она, в общем-то, была права, только вот кем станет Драко вне стен этого дома? Как бы он не бежал от своей фамилии, она — единственное, что у него было. Кто он, если не Малфой?       С тяжёлым сердцем Драко написал короткое поздравление Астории и отправил его вместе с весёлой совой. Надо было возвращаться к родителям.       — С Рождеством, — сказала девушка с картины.       — Счастливого Йоля, — усмехнувшись, сказал Драко напоследок и вышел.       Девушка распустила только что заплетённую косу и легла на землю, пальцами касаясь воды из реки, рядом с которой находилась. Она не могла ошибиться: в Драко ещё была воля к жизни. Иначе он бы не радовался письму и пару дней назад не пришёл бы домой таким живым. Он бы вообще не начал общаться с той девой. Она подозревала, что он не потерян окончательно, но иногда сомневалась. Ей бы не хотелось стать свидетельницей его смерти. Она видела слишком много. И свою, в том числе.       Драко шёл быстро, чтобы шёпот не догнал его. Шёпот не догнал. Это сделало кое-что другое. Призрак, прошедший сквозь стену справа. Драко замер, боясь повернуть голову. Ему вдруг стало паршивее, чем было после кошмара. Почему привидение молчало? Он уже знал ответ на этот вопрос и всё же повернул голову. Да, один из пленников… Драко помнил их лица. Не смог бы забыть, если бы захотел. Они снились ему в кошмарах.       Мужчина ничего не делал, только смотрел на него с обидой и злостью. Драко почувствовал, как на лбу выступил пот. Больше всего он боялся видеть их — тех, кто погибал на его глазах. Он всегда отворачивался и убегал. Сейчас же не мог отвести взгляда, потому что видел себя. Бесконечное чувство вины и страха не давало увидеть этого раньше, но эта душа тоже боялась и страдала. Только в разы сильнее. Драко удерживали в этом доме внутренние барьеры, их — смерть. Каково это — быть запертым в месте, где ты мучился и погиб?       — Мне очень жаль, — вдруг искренне сказал Драко. — Простите.       Малфои редко извинялись. И перед этими привидениями тоже никто не извинился. Но когда Драко попросил прощения у Астории, всем стало легче. Вряд ли его слова могли принести этой душе спокойствие, но… Теперь не извиниться казалось преступлением.       Призрак всё также молчал, но эмоции в его глазах поменялись. Теперь он смотрел на Драко с глубокой тоской. Это продлилось несколько секунд, после чего он скрылся за стеной. Драко выдохнул. Удушающее ощущение, которое преследовало весь день, немного отпустило. Этот миг не исправил почти ничего. Прошлое останется неизменным, и вряд ли это изменило что-то внутри Драко. Но, может, в следующий раз он охотнее подумает о других. Может, в этом крылось то, что он так отчаянно искал.       Родители уже ждали за столом. Ужин начался с тишины, и ощущение тяжести вернулось. Он не знал что говорить и стоило ли. Вновь чувствовал себя лишним, хотел вернуться в день на рождественской ярмарке. Да, как в детстве уже не будет.       — Драко, поешь что-нибудь, — обеспокоенно сказала мама. — Ты плохо себя чувствуешь?       — Всё в порядке, — ответил Драко, хотя чувствовал себя странно. — Просто… Нет аппетита.       — Ты очень мало ешь…       Сегодня от взгляда на еду тошнило. Он сделал глубокий вдох и съел маленькую тарталетку. Лучше не стало.       — Я, кажется, чувствую себя плохо… — пробормотал Драко, почувствовав, что мир перед глазами на секунду исчез.       Он смутно помнил происходящее следующих минут. Пришёл в себя, когда уже лежал в кровати. Мама касалась его лица прохладной тканью, отец стоял рядом.       — У тебя жар, — раздосадовано сказала Нарцисса. — Всё потому что бродишь по морозу часами…       — Я вызову лекаря, — нервно выпалил Люциус.       — Нет! Только не нашего, — Драко попытался подняться, но слабость не дала этого сделать. Последний, кого он хотел видеть — семейный лекарь с его устаревшими методами лечения. — Это обычная простуда. Просто дайте мне зелье. Если завтра не станет лучше, я пойду к своему лекарю…       — У тебя есть свой лекарь? И чем наш плох? Он всегда обслуживал семью.       — Да, у меня есть лекарь, и я пойду только к ней.       — Драко, зачем тебе лекарь? — обеспокоенно спросила Нарцисса. — Ты нездоров?       Драко устало вздохнул. Он не хотел объясняться и рассказывать об этом. Возможная реакция родителей всегда пугала его. Когда он обратился к семейному лекарю в первый год после войны, тот ничего не сделал. Сказал, что со временем это пройдёт. Но оно не прошло, а лекарь не придумал ничего лучше, чем сказать, что наследник Малфоев должен держаться крепче. После этого Драко долго не искал помощи. Он опасался, что родители отреагируют похожим способом.       — Почему у тебя так много зелья для сна?       Драко мысленно выругался и повернул голову на голос отца, который открыл ящик, где хранились зелья. Мама тут же оказалась рядом, и сама заглянула в ящик. Они взволнованно переглянулись и посмотрели на Драко.       — Как часто ты их пьёшь?..       Он закрыл глаза и отвернулся, не в силах вынести эти выражения лиц.       — Поэтому мне и нужен лекарь. У меня кошмары, и я не могу спать без зелья. В последнее время стало хуже.       Его мама почти никогда не плакала, всегда спокойно оценивала ситуацию. Но что-то подсказывало, что сейчас она будет плакать. Драко почувствовал, что она села на кровать и взяла его ладонь в свою.       — Я постоянно боюсь, что всё повторится. Я заколдовал чек, потому что мысль о том, что этот «клуб» на самом деле Пожиратели, убивает меня. У нас было столько проблем… Я умоляю тебя, отец, не ввязывайся в это. Я не выдержу ещё одного раза…       Он повернулся к отцу и увидел, что тот был напуган. Что-то в его голосе или взгляде заставило отца испугаться. И такой испуг Люциус испытывал только когда дело касалось сына.       — Хорошо, Драко, — не раздумывая, сдался он.       Драко прикрыл глаза. Больше он не мог думать. Как отреагировали родители, сдержит ли отец слово… Он выпил зелье в полусонном состоянии и закрыл глаза. Родители были рядом, и он чувствовал себя совсем как в детстве, когда болел. Это немного утешило его больное сердце.       Нарцисса и Люциус смотрели на спящего сына с беспокойством. Они снова чувствовали себя беспомощными, догадываясь, что он рассказал им не всё. Драко больше не делился с ними своими проблемами, хотя когда-то они были первыми, кому он что-то рассказывал. И они не были уверены, что это удастся исправить.       Поздно ночью, почувствовав себя лучше, Драко пришёл в библиотеку. Жар прошёл, родители спали, а ему больше не хотелось. Он читал книгу о колдомедицине, сосредоточившись на симптомах Астории, которые подслушал в больнице. Конечно, здесь не было ничего о её проклятье, но была информация о проклятьях в целом. Где-то сзади маячил библиотечный призрак.       Медицинский язык не был простым. Несколько страниц спустя Драко взял чистый пергамент. Ему хотелось написать Астории о том, что произошло, хотя он уже отправил одно письмо. Это Рождество всё ещё было ужасным, но, может, она была права, и он сможет найти общий язык с родителями. Может, следующее Рождество будет лучше…

***

      Вся семья уже собралась, когда пришла Астория. Для этого вечера она надела короткое золотое платье вместо длинных бальных. Они проводили день дома, в кругу семьи, а, значит, можно было одеться так, как удобно.       — Дамы, вы все выглядите замечательно, — сказал Вальтер, когда младшая дочь появилась в комнате. Этим он вызвал улыбки у всех троих обитательниц дома. Дафна сделала выбор в пользу такого же короткого бордового платья и тёмной помады, а Элизабет надела синее платье в пол.       — Мама, можешь помочь мне с волосами? У меня никогда не получается это заклинание, — поморщившись, сказала Астория, и села рядом с мамой.       Элизабет внимательно посмотрела на причёску дочери и взяла палочку, чтобы исправить её ошибки. Дафна взяла в руки газету и принялась листать страницы. Вдруг она вскрикнула с наигранным возмущением. Все взгляды обратились в её сторону.       — Супружеская чета Гринграссов поймана в компрометирующей позе! — весело прочитала Дафна. Астория посмеялась. — Мне казалось, вы пошли на этот приём по работе?       — Именно по работе, — кивнул Вальтер. На его лице появилась довольная ухмылка.       — Разве мы виноваты в том, что они, — Элизабет указала на газету. — никогда не видели целующихся мужа и жену?       — Вряд ли вы целовали друг друга в щёчку, — хитро заметила Астория. Она не знала пары, которая любила бы друг друга сильнее, чем её родители. Они умело обходились с трудностями и не позволяли им или годам брака потушить огонь между ними. Этим Астория восхищалась и была благодарна за счастливых родителей.       — Какая же скучная у них супружеская жизнь, раз мы их смутили, — фыркнула Элизабет. — В любом случае, это гораздо лучше, чем то время, когда они писали, что «огонёк нашей любви потух». Они решили, что кто-то из нас изменяет!       — Совершенно возмутительно, — Вальтер раздражённо закатил глаза.       — Вот вам урок, девочки: люди всегда будут говорить о вас чушь. Не пытайтесь выглядеть идеальными. Направляйте их болтовню в нужное русло.       — О, если кто-то захочет написать гневную статью, он найдёт, за что зацепиться, — вздохнула Дафна. — Этого невозможно избежать.       — Это правда, — Элизабет улыбнулась, закончив причёску Астории. — Но ты можешь создать репутацию, которая будет работать на тебя, и в гневные статьи не поверят.       Именно мама заботилась о том, чтобы семья посещала подходящие мероприятия и общалась с подходящими людьми. Только её стандарты определённо отличались от тех, которых чистокровное общество придерживалось раньше. Она подстроилась под общество, которое стало подчиняться новым правилам и, наконец, принимало её. И хотя многое осталось прежним, некоторые точки зрения стало просто неприлично произносить вслух. В вопросах поддержания их социального статуса и налаживания связей Элизабет чувствовала себя, как гиппогриф в небе. Астория не совсем понимала, почему её мама была этим так увлечена, но не была против. И радовалась, когда радовалась она. У неё не всегда была возможность заниматься тем, чем нравится. Так же, как и у их папы.       Со стороны окна раздался стук. Астория сразу узнала свою любимицу и поспешила впустить её внутрь. Начался снегопад.       — О, милая, прости, что тебе пришлось лететь через снег, — с сожалением сказала она, забирая письмо. Ответ от Драко.       — Кто это? — спросила Дафна.       — Драко.       — Какой Драко?.. — насторожился Вальтер. — Уж не Малфой ли?       — Он самый, — сказала Астория так, будто Малфои писали ей каждый день, и это обычное дело. — Поздравляет с Рождеством.       Она бросила озорной взгляд на шокированных родителей и вернулась к посланию. «Дорогая Астория, с Рождеством. Этот день и всё, что происходит дома, ощущается как удавка на шее. Твоё письмо — первый глоток воздуха за день. П.с. Твоя сова чуть не съела моего отца. Вспоминающий наш совместный вечер, Драко»       Письмо её не обрадовало. Этот праздник всё же тяжело давался ему. Она очень сочувствовала и надеялась, что её совет не сделает ему хуже. Только последняя часть письма развеселила её. Астория с одобрением посмотрела на сову, которая отряхивалась от снега, и мысленно пообещала накормить её вкусностями.       — Значит, Драко ты не покусала? — тихо сказала она. Это что-то значило, ведь птица не так легко доверяла людям. Бывшего она никогда не подпускала к себе. Астории стоило поступить также.       — Что хочет от тебя Драко Малфой?       — Папа, Драко — мой друг.       — Тори, осторожнее, с такими новостями папа за ужином будет пить огневиски вместо шампанского, — сказала Элизабет, поглядывая на мужа, который явно не знал что сказать. Она и сама с трудом подбирала слова. — Такой выбор друга очень… необычен для тебя.       Астория пожала плечами и сложила письмо в карман.       — Он очень изменился.       — Беспокоиться не о чем, — поддержала её Дафна, и Астория благодарно улыбнулась ей. Вряд ли Дафна была уверена в своих словах, но поддержала её. — Я видела его. А ещё он защитил Асторию, когда о ней говорили плохо.       И вряд ли это успокоило папу, потому что он, в силу некоторых обстоятельств, крайне настороженно относился к новым знакомым дочерей. Тем более его не мог обрадовать знакомый с тёмным прошлым. Но разговор не продолжился, потому что прибыли гости. Блейз и его мама отмечали с ними.       Семья Забини не всегда была близка с их семьёй. Но после войны, когда Блейз сдружился с Асторией и Дафной, две матери стали подругами. Одна была благодарна за то, что Блейз помог её дочерям в критический момент, другая — за то, что её сын выбрал правильный путь благодаря Астории и Дафне. С тех пор две семьи стали желанными гостями в домах друг друга.       — С Рождеством, — радостно поздравила всех миссис Забини, как всегда прекрасная и элегантная. Первым делом она, по-итальянски, обняла девочек и поцеловала их в обе щеки, затем Вальтера. Блейз, выросший в Англии, не перенял итальянской привычки матери. Последней в её объятиях оказалась подруга. — Элизабет, ты снова превзошла саму себя. Дом выглядит чудесно.       Элизабет гордо улыбнулась. Дом и правда сиял. Астория разделяла с мамой большую любовь к этому празднику. Находиться дома в это время было также увлекательно, как на ярмарках или балах. В каждом помещении горели гирлянды, а пушистая ёлка получилась настоящим произведением искусства.       — И это ты ещё не видела наш обеденный зал.       Она повела подругу вперёд, чтобы показать ей всё. Остальные остались позади. Но Астория и Дафна не успели как следует поприветствовать Блейза, потому что их опередил отец. Девочки растерянно переглянулись между собой, когда он отвёл их друга в сторону и начал разговор, который они не слышали.       Когда все собрались в обеденном зале, Блейз, наконец, оказался в их компании. Родители стояли в стороне и обсуждали что-то своё.       — Ваш отец спрашивал, что я думаю о Драко, и был разочарован, когда узнал, что я ещё не виделся с ним. Пришлось пообещать приглядывать за вами.       — Ты и так это делаешь, — усмехнулась Астория, не удивившись поведению папы.       Они сели за стол, который уже наполнился едой. К счастью Блейза, на нём не было устриц.       — Ты уже всем подарил подарки? — вдруг спросила Дафна. Астория заинтересованно посмотрела на сестру.       Когда они проснулись, помимо подарков от родителей под ёлкой ждали и подарки от Блейза. Он всегда отправлял их утром и не дожидался встречи. Обычно Дафна распаковывала подарок от него с предвкушением, но сегодня была странно задумчива. Обычно книгам любимого автора она радовалась куда сильнее. Конечно, Астория это заметила.       — Только вам и маме, — растерялся Блейз. — Ребятам я всегда дарю при встрече.       Дафна несколько секунд молчала, но потом кивнула.       — Попробуй вот это, — она указала на тарелку с медовой выпечкой. Астория удивлённо приподняла брови. Зачем Дафна спросила это, и почему его привычный ответ её порадовал? Что-то происходило, а Астория не знала что. Это чувство напрягало её, особенно, когда дело касалось близких.       Но Блейз не заметил ничего странного. Он с радостью попробовал сладость и остался в восторге. Их эльфы постарались на славу. Закуски, сладкое, картошка и овощи на гарнир, индейка в качестве основного блюда и многое другое.       — Это великолепно! — он обожал выпечку. — А ты, Тори, хотела лишить меня этого.       Астория усмехнулась в ответ на его упрёк.       — Не переживай, однажды я отплачу тебе за свою просьбу.       — Почему это звучит устрашающе? — шепнул Блейз Дафне. Она лишь посмеялась, молча соглашаясь.       Вскоре и родители присоединились к ним, и рождественский ужин начался. Весь день Астория ощущала тепло внутри. Очередной год в компании друзей и семьи. Поэтому она так любила Рождество. Оно напоминало о том, как ей повезло. Порой Астория забывала об этом. Чувство, что смерть идёт за ней по пятам, всегда оставалось где-то на задворках сознания. Были времена, когда она едва не догнала… Но Астория выжила и не собиралась сдаваться. Её душа была наполнена любовью и надеждой. А когда она смотрела на близких, их весёлые разговоры и смех, жажда жизни загоралась в ней как никогда сильно.       — Видели бы вы их лица, когда я пришла, — закатила глаза Элизабет, рассказывая о мероприятии, которое посетила недавно. — Отвратительная компания.       — Зачем же ты пошла туда, если они тебе так не нравятся? — посмеялась Астория.       Элизабет по-матерински добродушно посмотрела на неё и хитро улыбнулась.       — Они краснеют от гнева, потому что понимают, что я добилась большего. Это приносит мне удовольствие.       — Осторожно, моя дорогая, твой Слизерин вырывается наружу, — сказал Вальтер. Все перевели на него взгляды. Он единственный среди присутствующих учился на другом факультете. На Когтевране. — Я люблю её слизеринскую сторону!       — Мы знаем, — улыбнулась Дафна, кладя себе на тарелку побольше картошки.       — О, я помню бал, на котором его собирались свести с невестой, а он пришёл туда в обнимку с другой девушкой. Девушкой, которую никто не ожидал увидеть в высшем обществе. О, в какой ярости были его родители!       — Я предупреждал их, что уже встретил любовь всей жизни, они не услышали, — Вальтер пожал плечами. — Пришлось показать.       Элизабет гордо кивнула.       — Когтевранский ум и слизеринская хитрость прекрасно сочетаются. Просто посмотри на наших детей.       Пока Дафна отшучивалась в ответ, Асторию увлекла реакция Блейза, который влюблённо смотрел на Дафну. О, он был согласен со словами их мамы. Астория вздохнула и сделала глоток шампанского. Когда-нибудь они доведут её до нервного срыва.       — Я запланировала несколько аукционов в наступающем году, — разговор уже сосредоточился на миссис Забини. — Я нашла по-настоящему невероятные произведения искусства.       Если Астория и ждала какие-то вечеринки помимо тех, что устраивала её мама, то только вечеринки миссис Забини. На них рамки приличия были сильно размыты, но они всё равно привлекали самых чопорных людей. Там все забывали о своей повседневной жизни. Сколько скандалов и интересных историй! Но не только это делало их интересными. Миссис Забини была человеком искусства, и её мероприятия выглядели соответствующе. Астория обязана взять Драко с собой. Интересно, что он сейчас делал? Стал ли день лучше?       После ужины миссис Забини оставила их, чтобы побывать на другом мероприятии. Астория, перед тем, как выйти в ванную, остановилась в дверях, чтобы насладиться атмосферой вечера. Блейз и Дафна, такие подходящие друг другу, сидели у камина и общались о чём-то своём, смеялись. Родители всё ещё сидели за столом. Они чокнулись бокалами, довольно смотря друг другу в глаза. Наверняка праздновали победы, которые принёс им этот год. Астория вышла из комнаты с улыбкой на лице. Она восхищалась родителями и их любовью. Росла, наблюдая за их отношениями. Да, она пообещала себе не начинать отношения, но это не значило, что она не хотела их. На самом деле, любовь и семья были её самой большой мечтой. И несбыточной. Иногда, когда она видела родителей, Блейза и Дафну, Флоренс и Эмерика, испытывала небольшой укол боли от осознания, насколько малы её шансы на такое же счастье. Однажды Астория попробовала и ничем хорошим это не закончилось. Тогда она поняла, что не совместима с отношениями.       — Мисс Астория, к вам гостья, — её путь прервал голос домового эльфа. — Мисс Флоренс.       — Флоренс? — удивилась Астория. — Очень неожиданно, мы ведь встречаемся завтра.       — Она выглядела взволнованной!       По неизвестной причине Флоренс ждала в прихожей и не зашла поздороваться с остальными. Когда Астория увидела её, удивилась ещё больше.       — Что-то случилось? Почему ты здесь, а не с Эмериком?       Она была одета в праздничное сари. Её семья отмечала Рождество только потому что их приглашала семья Эмерика. И обычно их семьи отлично принимали культурные особенности друг друга, так что Астория не понимала, почему её подруга была здесь, а не в объятиях своего парня.       — Нет-нет, ничего не случилось! Но… есть одна ситуация, которая не даёт мне покоя.       — Ситуация, которая не могла подождать до завтра?       — Это касается Дафны.       — И ты пришла поговорить со мной? — Астория нахмурилась, всё ещё не понимая, что происходит.       Флоренс отвела взгляд в сторону и нервно заправила прядь волос за ухо.       — Я уже поговорила с ней, и, кажется, именно это вылилось в «ситуацию»… Парень, с которым она начала встречаться. Как он?       — Нормальный. Я не уверена, что он тот, кто нужен Дафне, но она ему правда нравится. Причём тут он?       Астории не понравилось то, что Флоренс тяжело вздохнула.       — Перед тем, как они начали встречаться, я была в баре у Блейза и случайно услышала его разговор с Эмериком. Он собирался покупать подарок Эстель и снова вспоминал её. Но это так неправильно, потому что и он, и Дафна испытывают симпатию друг к другу, хотя не понимают этого. И когда я встретила Дафну, то сказала ей о том, что услышала, потому что подумала, что она начнёт ревновать и поймёт свои чувства. Но она вдруг пошла на свидание с другим, и я боюсь, что это из-за меня.       — О, Мерлин, — пробормотала Астория. Поэтому Дафна спросила у Блейза про подарки. Но что-то в этой истории не ладилось. — Подожди, Блейз говорил о своей бывшей? Он называл её имя?       — Но у него не было других серьёзных отношений? О ком ещё он мог говорить? — Флоренс растерянно хлопала глазами, а Астория многозначительно вздохнула. — Только не говори, что он…       — Да, я уверена, что о Дафне.       — И Эмерик знает? И ничего мне не сказал?       — Блейз очень не хочет, чтобы знали те, кто может рассказать Дафне. В том числе и я. А Дафна, услышав о том, что он хочет вернуться к бывшей, расстроилась и решила двигаться дальше. Так я думаю. Она тоже знает о своих чувствах.       — Тогда почему, во имя Мерлина, они до сих пор не вместе?! И теперь они не вместе из-за меня? Когда я так хочу, чтобы они сошлись? — её лицо выражало чистый ужас. — И почему Дафна ничего мне не рассказала? Вы никогда ничего не рассказываете… Я до сих пор не знаю точно, почему ты и Фредерик расстались. Только то, что он последний гад.       Астория почувствовала укол вины. Она понимала, почему подруга чувствовала себя исключённой.       — Не злись на Дафну. Она не говорит о чувствах к Блейзу даже мне, — она сочувственно погладила Флоренс по плечу. — А я… Я скрываю вещи. Когда-нибудь расскажу, но пока не могу.       — Я знаю, что у тебя есть причины, — Флоренс вздохнула, но улыбнулась подруге. — Но знай — тебе не обязательно что-то скрывать. Мы все поддержим тебя, несмотря ни на что.       Астория боялась не отсутствия поддержки. В друзьях она не сомневалась. Она боялась, что если им станет известно о проклятье, отношение к ней изменится. Что они начнут относится к ней, как к хрустальной вазе или человеку, который вот-вот умрёт. А она хотела оставаться для них обычной Асторией.       — Сейчас надо думать не обо мне. Мы должны придумать план, как исправить твою «ситуацию», — она хитро улыбнулась. Флоренс довольно потёрла руками. — Увидимся завтра.       Но на следующий день никакого плана придумано не было, потому что у судьбы завалялся свой. Астория заболела, и во время этого приступа вернулись все симптомы, которых не было последний месяц. Это означало, что лекарство перестало действовать, если вообще действовало. В очередной раз проклятье оставило её в постели без сил, наедине со своей болью, заставив пропустить планы, а родителей и сестру — волноваться. Но худшим было то, что надежда вновь растаяла. Астория так и жила — надеждами, которые снова и снова разрушались о проклятье. Ещё никакое лекарство не помогло ей надолго, и, возможно, никогда не поможет.