Асфодели в твоих руках

      Бал происходил в последние выходные перед Рождеством и выглядел ещё грандиознее, чем предыдущие сборища. Его устроил бизнесмен, и он не был чистокровным. Сегодня заключались сделки и браки, обсуждались союзы и потенциальная прибыль. Вот тут идеология восхвалителей чистой крови и провалилась с треском, ведь они пришли, потому что вели с ним дела. Звон монет затмил мировоззрение. И, конечно, в открытую никто не выражал свои взгляды, но Драко знал подноготную каждого. Даже его отец сегодня был здесь, хотя почти никуда не выходил. Не позволяло ни здоровье, ни презрение к тому, каким толерантным стал мир. Да и приглашения он не получал. Сегодня — первое за эти годы. Драко это не нравилось. К нему и его матери все привыкли, а вот к отцу… Плохое предчувствие не покидало с момента, как они вошли в зал.       Его отец завёл разговор с группой старых знакомых, которые сначала настороженно относились к Малфою. Прежняя слава едва ли помогала, но они всё же приняли его в беседу. Драко стоял рядом и высматривал Асторию среди снующих туда-сюда фигур в платьях. Он напоминал себе, что это последний день, когда он ищет её с замиранием сердца. Сегодня он в последний раз позволит себе наслаждаться её обществом.       Нашёл. Среди танцующих. С незнакомым ему молодым человеком. И к своему ужасу и сожалению, почувствовал укол ревности. Разочарование от того, что танцует она не с ним. Её идеальная причёска слегка растрепалась, глаза блестели. Кажется, ей нравилось вальсировать. Она жила музыкой и не было ничего прекраснее. Совсем незаметно, что её преследовал какой-то недуг… Астория казалась самой здоровой и энергичной.       Вдруг их взгляды пересеклись. Длилось это всего пару секунд, но Драко хватило, чтобы сердце забилось быстрее. То ли от её внимания, то ли от страха. Чувствовать что-либо, кроме отторжения, было страшно.       — …потому что Гринграссы спутались с маглами, — вдруг привлёк его внимание разговор людей, стоящих рядом. — Как можно так низко пасть?       Драко сразу ощутил внутри волну недовольства.       — И это представители священных Двадцати Восьми… — заговорил его отец. — А дочери? Все говорят, что мисс Гринграсс — верх аристократичности, но обе сестры своевольные. Особенно младшая. Подумать только, встречалась с маглорожденным! Она никогда не выйдет замуж за приличного человека, так запятнав себя. Поразительная легкомысленность.       Перед лицом Драко возникла картина, которую он наблюдал пару дней назад. Как Астория с самой тёплой улыбкой общалась с теми, кому её доброта была необходима… Как она помогала им почувствовать себя в безопасности и открыться ей. Она освещала коридоры больницы. Помогла даже ему почувствовать свет в бесконечной тьме, когда казалось, что это уже невозможно.       Он просто не мог стоять молча, пока они обсуждали единственного человека, который позволил ему ощутить такое.       — Она чище каждого из вас. И если вы до сих пор не поняли, что ваши убеждения просто жалкие, то я вам сочувствую.       Неслыханная дерзость. Так осудить собственного отца у всех на глазах! Но Драко было всё равно. Он поспешил уйти прочь, в другой зал, не обращая внимание на взгляды и зов отца. Внутри кипело раздражение. Астория — легкомысленная? Ни за что. Ему хватило нескольких встреч, чтобы увидеть её достоинство и доброту.       Он сумел затеряться в толпе, и так прошёл следующий час. Кто-то пытался завести беседу или пригласить на танец, но мрачное лицо Драко говорило само за себя. С Асторией он больше не пересекался и старался подавить любое разочарование по этому поводу. Вскоре шум вновь стал невыносим, и он исчез с глаз публики. Нехотя пришлось признать, что хотелось вернуться на приём к Гринграссам. У них было куда уютнее и теплее. Даже Драко, которого Рождество отталкивало, пришлось это признать.       В пустом коридоре Драко прислонился спиной к стене и глубоко вздохнул. Он чувствовал себя перегруженным. Дерзость в сторону отца, за которую его ещё отчитают, Астория с кавалером, собственные муки из-за неё… До встречи с ней всё было гораздо проще. Да, он страдал от одиночества и безысходности, но сейчас, когда в этой смеси появился огонёк надежды, стало тяжелее. Драко боялся этого огонька. Боялся того, что начал испытывать что-то приятное. Боялся его потерять. И пока терять не так больно, он сам откажется от него. Астория не вынесет его прошлое, а он не вынесет её предстоящую смерть.       Пока Драко пялился в пустоту, не заметил шагов, а когда заметил, было поздно прятаться. К нему целенаправленно шёл едва знакомый парень, и выражение его лица было не очень дружелюбным. Драко сразу понял, что ничего кроме беды это столкновение не принесёт и сжал палочку, которая находилась в кармане. Могло случиться всякое, хотя защита магией — последнее, к чему он мог обратиться. Суд никогда не встанет на сторону бывшего Пожирателя.       — Никто не рад вашей семейке здесь.       Драко расправил плечи и невозмутимо посмотрел на незваного гостя.       — Мне это известно.       — Я знаю, что вы выдали всех, когда представилась возможность, — он явно был пьян. — Но рано или поздно они вернутся, и вы заплатите за всё, что сделали…       И он, и отец насолили многим людям с обеих сторон. Как и их, не всех Пожирателей посадили, и тем более не всех последователей без метки. За теми, кто открыто поддерживал их, присматривали, но многим наверняка удавалось скрываться… Они создавали проблемы. Беспорядки и нападения до сих пор беспокоили волшебное общество. Но… Вернутся? Драко вдруг вспомнил свои страхи в окружении друзей родителей. Был ли этот парень как-то связан с ними?       Драко молчал. Неизвестно, что разозлит собеседника, а он не был готов драться. Он никогда не был борцом. К несчастью, в данном случае собеседника злило молчание…       — Ты всегда был бесхребетным…       — Что тут происходит? — оба повернулись на строгий голос в конце коридора. Дафна шла к ним, следом за ней шёл светловолосый парень, чьё лицо казалось Драко смутно знакомым. К его удивлению, недовольно она смотрела на его собеседника.       — Невежливо вмешиваться в чужие разговоры, — грубым тоном сказал он.       Дафну это не отпугнуло. Она скрестила руки на груди.       — Невежливо пить сверх своей нормы и приставать к людям.       — Я знаю, что вы высокого мнения о себе, мисс Гринграсс, но иногда стоит его сдерживать и не лезть туда, куда не просят.       Спокойствию Дафны можно было позавидовать. Она совсем не боялась очевидно агрессивно настроенного парня. Драко подумалось, что ничего не могло испугать её.       — Вы делаете всё для того, чтобы вашу семью попросили уйти. Советую не продолжать сцену и подышать свежим воздухом. Вы ведь не хотите расстроить хозяев дома?       Парень хотел продолжить перепалку, но спутник Дафны загородил её собой, взял его под локоть и с силой потащил за собой. И откуда Драко знал его?       — Я провожу.       Дафна благодарно кивнула и, когда они ушли, посмотрела на Драко. Он вдруг понял, что так и не узнал, кто угрожал ему.       — Кто он?       — Не уверена… Его семья не связана с бизнесом, так что я с ними не знакома. По-моему, они занимаются магией. Я видела, как ваши отцы разговаривали. Что он хотел от тебя?       А вот это было крайне нехорошо. И слова о возвращении… Всё это настораживало.       — Нёс какой-то бред, — напряжённо сказал он. — Не стоило. Мне не нужна помощь.       — Можно просто сказать «спасибо», Драко, — она снисходительно улыбнулась. — Моя сестра не хотела бы, чтобы с тобой что-то случилось. Она верит, что ты станешь хорошим человеком.       Он удивлённо захлопал глазами. Дафна и Астория говорили о нём?       — Она видела меня всего два раза.       — Сначала я тоже сомневалась, но, думаю, она права.       — Почему…       — Всё улажено, — спутник Дафны вернулся, уже один.       — Думаю, мы ещё увидимся, Драко.       Она взяла своего кавалера под руку, и они собрались уходить. Но Драко не давало покоя то, что он не понимал, где видел его.       — Постойте… Я знаю вас?       Он обернулся и вздохнул.       — Возможно, не меня. Мой брат был в Мэноре… У нашей семьи был артефакт, который они хотели забрать.       Драко захотел вернуться на пять секунд назад и забрать свои слова. Его словно окатили ледяной водой.       — Он…       — Жив. Думаю, говорить что-то ещё будет лишним. Так что, если позволите, мы пойдём…       Они ушли, а Драко не сдвинулся с места. Ему было всё равно, если кто-то грубил или оскорблял, но видеть жертв или их родственников… Невыносимо. То, что его брат был жив, совсем не значило, что он был цел и невредим. Немногим удалось покинуть Мэнор целыми. Мерлин, и зачем он спросил… Особенно тошно было от того, что они помогли ему. Да, не он пытал пленных, но это происходило в его доме. Драко выругался, чувствуя нарастающую панику. Ему надо было уйти, чтобы не наткнуться на кого-то ещё.       Пока он шёл в дальние комнаты, старался дышать. Ему казалось, что он всё ближе подбирался к критической отметке. Драко уже питался снотворным. Он либо спал, находясь дома, либо сбегал оттуда в лес или магловский Лондон. Раньше он проходил километры, пока ноги не переставали держать. Теперь просто сидел где-то, потому что сил не было. Всё чаще представлял лица родителей, когда те найдут его тело. Всё чаще замечал, что было всё равно.       Драко чуть не вскрикнул, когда заходя в случайную комнату, нашёл Асторию. Она сидела на подоконнике с книгой на коленях и совсем не заботилась о том, что её платье мялось. На этот раз небесно-голубого цвета. Пару секунд она смотрела на него с чистым изумлением, но вскоре тепло улыбнулась.       — Ты имеешь невероятную способность случайно натыкаться на меня. Только вот не здороваешься. В Министерстве не подошёл. Хотя ты был не один, я понимаю…       Драко мысленно выругался, ведь надеялся, что тогда его не заметили… Он сжал руки в кулаки, чтобы отогнать от себя панику, с которой зашёл сюда. Она не должна увидеть.       — Не хотел отвлекать. Пэнси тут не причём, мы случайно встретились. Мы не общаемся, — Драко сам не знал зачем начал оправдываться. Он ведь собирался прощаться. — Что ты тут делаешь?       — Я устала и прячусь от людей. Признаюсь, некоторые из них мне совсем неприятны.       — Почему ты тогда здесь?       — Папа встречается здесь с партнёрами и попросил нас с Дафной прийти, — она закрыла книгу и свесила ноги вниз. — К тому же, приятные мне люди тоже приглашены. И танцевать весело. Ты танцуешь?       Драко пожал плечами.       — Давно не практиковался. Что читаешь?       — Луиза Мэй Олкотт «Маленькие женщины», — Астория погладила обложку книги. — О сёстрах. Я, как сестра, просто не могла её пропустить.       — Никогда не слышал.       — Она магловская. Ты не представляешь сколько прекрасной литературы они написали.       Дальше он слушал долгий рассказ о разных книгах. Открытием стало то, какое Драко чувствовал умиротворение, когда слушал её. Он успокоился, забыв о том, что ещё недавно ощущал нехватку воздуха и дикую тревогу. Её тихий приятный голос творил чудеса, словно убаюкивал его, но спать совсем не хотелось. Драко лишь расслабился. Забыл и о неприятном разговоре, и о том, зачем пришёл на бал. Он давно не чувствовал такого спокойствия. Не хотелось, чтобы она заканчивала рассказ, но это всё же случилось.       — Как ты находишь время и силы столько узнавать?       — Я хочу увидеть и узнать столько, сколько смогу, — она пожала плечами и отложила книгу в сторону.       А он настолько забыл об обещании держаться на расстоянии, что сделал немыслимое.       — Могу я пригласить тебя на танец? — Драко действительно не танцевал уже много лет и был уверен, что опозорится, но это не останавливало.       Астория, похоже, на секунду засомневалась. Он решил, что она откажется, и собирается с мыслями, чтобы сообщить об этом.       — Можешь, — вдруг сказала она. — Только в залах танцы уже кончились.       Драко посмотрел на вазу с цветами, превратил её в граммофон и подал Астории руку, чтобы помочь ей спуститься с подоконника. L’Amour Existe Encore — Céline Dion       — Разрешаю наступить мне на ногу пару раз, — хитро сказала она. — Но только с компенсацией.       — Что входит в компенсацию? — спросил он, с некоторым волнением кладя ладонь ей на талию.       — Скажу, если наступишь на ногу.       Ему было интересно узнать, что она задумала, но всё же Драко постарался вспомнить былое и не подвести свою гордость. Не слишком получалось сосредоточиться из-за мысли, что они впервые находились так близко друг другу. Когда их руки коснулись друг друга, он едва не вздрогнул, а прикосновение к её талии вызвало ещё больший трепет.       Спасло то, что она завела разговор. Только вот Астория задавала вопросы, и с каждым новым он чувствовал всю большую растерянность. Почему ей было интересно, чем он занимается в свободное время? Но Драко отвечал, хотя отвечать было стыдно. Он не работал, жил в доме, который отравлял его. С его слов получалось, что он только иногда варит зелья и гуляет… Как он мог признаться, что ни на что другое у него не хватает сил из-за тревоги и кошмаров?       Зато он узнал, что Астория работала в лавке в Косом Переулке и шила для них одежду, надеясь когда-то открыть свой магазин. Пока что она училась и практиковалась. Её родители поддерживали это занятие. Она была близка с сестрой, и, вообще, говорила о семье с большой любовью. Их отношения отличались от того, во что превратились отношения Драко и его родителей.       — Как у тебя получается быть такой идеальной? Любить мир?       — Тебе кажется, что я идеальная, — посмеялась она. — Ты просто плохо меня знаешь.       — Ну уж нет… Ты красивая, умная, добрая, из хорошей семьи, люди любят тебя, а мужчины выстраиваются в очередь. Этого мало?       — О, Драко, далеко не все люди любят меня, а большая часть этих мужчин нацелена на деньги моей семьи. Поверь, ты думаешь, что я идеальная, потому что я хочу казаться такой обществу. Я знаю, что красива, но красота может исчезнуть. Знаю, что хороший человек, но и у меня есть минусы. Ты просто их ещё не видел. На самом деле, я ничем не лучше других, а во многом даже хуже.       — Пока что ты меня не убедила. Одно видно точно: ты любишь наш мир, а я не представляю как это возможно. В твоей жизни наверняка случалось тяжёлое.       Он не хотел, чтобы она знала, что её болезнь больше не тайна. Астория задумалась на какое-то время.       — В мире много плохого… Я не живу в розовых очках, но решила, что хорошего больше. Так было не всегда. Просто я выбрала любить мир.       И это ещё больше заставляло хотеть разгадать её. Что было раньше? Как получилось так? Драко чувствовал интерес.       — Ты будешь отмечать Рождество в этом году?       Этот вопрос заставил его сбиться и всё же наступить ей на ногу. Он почувствовал как побледнел.       — Я прошу прощения…       — Всё в порядке, я ведь разрешила, — улыбнулась Астория.       Драко отвёл взгляд в сторону. Она не спросила, как он будет отмечать. Она спросила будет ли.       — Нет, я не отмечаю его последние годы и не уверен, что смогу в будущем.       И снова этот изучающий взгляд. Почему, во имя Мерлина, она так смотрела? Ещё и немного грустно. Ему не нужна была жалость.       — Ты всегда не любил этот праздник? — спросила она осторожно.       — Он был моим любимым, но всё изменилось, — когда Драко сказал это, музыка закончилась. — В нашем поместье, там, где мы собирались за столом на праздник, проводились собрания Пожирателей, а в зале, где стояла ёлка, произошло массовое убийство.       Впервые всегда уверенное лицо Астории стало виноватым. Она поджала губы.       — Прости, я не хотела напоминать.       От сочувствия в её взгляде затошнило. Он его не заслуживал. Почему он вообще заговорил, когда ни с кем не обсуждал подобные темы? То, что она смогла вытянуть из него эти слова, напугало ещё больше. Драко не славился большой откровенностью. И тем более, он никогда не говорил о войне. Надо было прощаться и никогда больше не видеться с Асторией.       В мыслях не возникло, что сделать это будет сложно, ведь незнакомцы не танцевали наедине и не разговаривали по душам.       — Что ж, раз уж ты наступил мне на ногу, я скажу свою просьбу, — сказала Астория в попытке разрядить обстановку. — Позволь мне сшить на тебя костюм. Я редко практикуюсь делать мужские наряды, а твоя внешность вдохновляет на это.       Секунду спустя она покраснела, осознав что сказала, но Драко не заметил этого. Он и на последнее предложение не обратил внимание.       — Почему ты так добра ко мне? Ты должна ненавидеть меня.       — Что? — Астория растерялась.       — Ты любишь маглов, не выносишь консерватизм. Я бывший Пожиратель и был на стороне, которую ты наверняка ненавидишь.       — Я совершенно точно не ненавижу тебя, — она нахмурилась, словно не понимала, о чём он говорит. — Да, ты был на другой стороне. Но тебя защитил Гарри Поттер, и тебя оправдали. Тебе было шестнадцать, когда всё началось, и он был в твоём доме. Сомневаюсь, что у тебя был выбор.       Она считала его невиновным. Совершенно не по праву. Ну, конечно! Защита Поттера обманывала её, и Астория не знала его настоящего. Она будет его ненавидеть, а если ей всё же будет всё равно, ненавидеть будут её. Драко зря пришёл сюда, зря разговаривал и узнавал о ней. Он уже понимал, что прощание будет неприятным, если не болезненным, но не мог продолжать.       — Ты ошибаешься в своих суждениях, — неожиданно холодно для Астории начал он. — Я был горд тем, что мне поставили метку и дали задание. Не понимал, что это было наказание за ошибки отца. Я ненавидел маглов и маглорождённых, вредил людям, чуть не убил Дамблдора и других и выбрал его сторону даже во время битвы за Хогвартс. На другой выбор у меня не хватило смелости. Я мог поступить иначе, но сознательно не пошёл на это и не знаю, почему Поттер заступился за меня.       — Но…       Он перебил, и она сделала шаг назад, словно это оттолкнуло её физически.       — А сейчас я не работаю, не знаю что делать со своей жизнью и остаюсь таким же жалким человеком, каким был раньше. Так что лучше тебе держаться от меня подальше.       Астория явно опешила от такого резкого порыва. Пару секунд она молча смотрела на него, явно не зная что сказать, а сердце Драко будто кто-то неприятно скручивал. Он готовился к тому, что больше никогда её не увидит. Вскоре растерянность сменилась твёрдостью, и фигура Астории стала выглядеть гораздо менее расслабленной.       — Я думаю, что в состоянии оценить, с каким человеком общаюсь, Драко. Ты был придурком в школе. Я хотела пускать в тебя бладжер каждый раз, когда ты кому-то вредил, и даже поклялась ненавидеть ещё в свой первый год, когда из-за тебя чуть не погибло животное. И я предполагала, что ты хотел стать Пожирателем, ведь ты хвастался своим дружкам. Завуалированно, но мы понимали о чём речь. Представляешь, я не такая дура, чтобы слепо верить едва знакомым людям, — Драко впервые видел её такой недовольной. Она ходила по комнате из стороны в сторону и время от времени кидала на него многозначительные испепеляющие взгляды. — Дело в том, что я не увидела в тебе того Драко из школы. Да, я доверяла тебе чуть больше, чем могла бы, потому что за тебя заступился Гарри Поттер. Человек, который спас нас, посчитал, что ты этого заслуживаешь, значит, ты заслуживаешь второй шанс. И к тому же, ты спокойно слушал мою болтовню о маглах и защитил меня перед своим отцом. Дафна слышала и рассказала. Сомневаюсь, что Драко, поддерживающий Пожирателей, так поступил бы.       Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, но Астория грозно посмотрела на него, и он не посмел перебить.       — Ты ненавидишь себя за то, что делал. Я знаю, — она вдруг замялась и отвела взгляд в сторону. — Однажды я видела тебя в больнице, когда я… Навещала кое-кого. Я хотела спрятаться в кладовке, открыла дверь, а там ты… Плакал. Я сразу вышла, но немного услышала, прости.       — Не продолжай, — в ужасе произнёс Драко. Это случилось почти два года назад. Он думал, что был один. Драко не помнил, что говорил в пустоту, но говорил много. Значит, она знала о нём больше, чем он думал… И он о ней тоже. Только она ушла, Драко остался же слушать. А Астория явно не хотела, чтобы он знал, когда сказала, что навещала кого-то в больнице.       — Ты жалеешь, что сделал выбор, который сделал. А это тяжело. И далеко не каждый, кто был на проигравшей стороне, пожалел об этом. Ты изменился.       Он, не отрываясь, смотрел на неё. Она заглянула глубоко в его душу. Куда глубже чем кто-либо до этого. Астория видела и понимала, что он чувствует. И это было плохо. Это было куда страшнее, чем что-либо до этого. Слишком близко. Даже он боялся думать о том, что сказала она.       — Это неважно. Я не хочу с тобой общаться.       Она дёрнулась как от удара, будто не верила в то, что услышала.       — Я не специально подслушала, Драко… И прости, если я залезла не в своё дело или затронула слишком личное. Если поэтому ты…       — Нет, не поэтому. Я шёл на бал, чтобы сказать об этом, если увидимся. Мы всегда были слишком разными, и ничего не изменилось. Ты живёшь в радужном мире, которому я не принадлежу. Я не хочу поддерживать общение.       Чего Драко не ожидал, так это увидеть в её глазах боль. Конечно. Если не хотел общаться, почему заступился, пригласил на танец и вообще разговаривал? Получалось совсем подло. Астория недолго растерянно смотрела на него, а потом взяла книгу с подоконника, вытянулась как струна и сказала:       — Что ж, раз дело в этом, я не могу возразить. Спасибо, что составлял компанию во время скучных приёмов, — она направилась к двери, но обернулась. — До свидания, мистер Малфой. Надеюсь, когда-нибудь вы сможете вернуть себе Рождество.       Тогда Драко раз и навсегда понял, что обижать Асторию не стоило. Её взгляд, реакция и ответ будто выбили у него воздух из лёгких. Ненависть к себе стала во много раз сильнее… Он сел в кресло и сжал руки в кулаки. Был уверен, что так лучше прежде всего для неё, но не мог справиться с чувством, что совершил огромную ошибку.       Драко не помнил, как пришёл домой в тот вечер. Неприятным сюпризом стал недовольный взгляд отца, который готовился отчитать сына. Но, увидев его странное состояние, Люциус быстро перенёс ответственность за тот порыв на шампанское. Драко лишь молча кивнул и поспешил скрыться в своей комнате, так и не спросив отца о подозрительных разговорах на балу.

***

      Иногда Астории казалось, что неудача преследовала её во всём, с самого первого вздоха. Она грустила из-за этого, немного плакала, а потом вспоминала, что жизнь подарила ей замечательную семью, друзей и любимое дело, и плакать уже не хотелось. Это не значило, что она больше не грустила или не злилась, но переносить неудачи было легче.       Когда наступала серая полоса, иголка в её пальцах работала как никогда быстро, а свет в мастерской не потухал. Это же происходило и в особенно радостные моменты. Создание нарядов было отдушиной для Астории и порой отвлечь её от этого занятия было непросто. Наброски становились реальностью, ткань послушно двигалась в руках. Вот и сейчас она вышивала голубые цветы на синей ткани.       Астория ничего не понимала. Единственной ошибкой, которую она совершила, был вопрос о личном и то, что она видела его слёзы. Этого правда было достаточно для того, чтобы так резко отвергнуть её? Он делал комплименты, пригласил её на танец, интересовался её рассказами… Им было весело вместе! Или весело было только ей? Астория терялась в догадках. Если бы она знала причину, было бы легче… Нет, не было бы, но её бы не разрывали вопросы.       Давно ей не приходилось чувствовать себя так подавленно. Ей было больно. Астория редко злилась. Её не так-то просто задеть или обидеть, но Драко удалось сделать и то, и другое. С момента их последней встречи прошло несколько дней, а она всё также вспыхивала, когда вспоминала чем всё закончилось. И больше злилась на себя. Чувствовала себя глупой девочкой, которая потеряла бдительность. Когда он приглашал на танец, Астория задумалась стоит ли соглашаться, и почему-то согласилась. Как она могла допустить появление первой симпатии? Она испытывала её. Когда он отдал свою мантию, внимательно слушал её, во время танца. Астория знала, что не могла себе этого позволить, но рядом с Драко забыла. Когда он решил прекратить общение, её словно окатило ледяной водой. Он был таким холодным и резким… Перед глазами пронёсся эпизод из прошлого, и она вспомнила почему поклялась не вступать в отношения.       Любовь в её положении была невозможна. Ей сделают больно, уже делали, или она загубит жизнь другого человека. Второе было даже хуже. Она не думала, что Драко бы поступил так, как он, но он заслуживал прожить оставшуюся жизнь без боли. А она только её и несла. Всё равно он бы не захотел что-то большее чем дружбу. Никто бы не захотел.       Вдруг игла больно уколола палец. Астория ойкнула и увидела каплю крови. На секунду замерла. Слишком хорошо она знала вид собственной крови… Иногда она покидала её тело так же охотно, как и время. Со вздохом Астория вытерла палец, чтобы ничего не попало на ткань и продолжила вышивать.       — Так не злятся, когда ничего не случилось… — донёсся голос из-за спины.       — Я не злюсь, Кевин, — конечно, она узнала его. — Я работаю.       — Так ты работаешь только когда угодила в моральный кризис. Связано ли это с твоим новым знакомым блондином?       — Он тут ни при чём.       — Он точно что-то сделал. Ты такая после бала, и все это заметили.       — Драко не хочет со мной общаться, — сдалась Астория, зная, что он так просто не отступит. — Но всё в порядке. Это его право.       Сказала она это таким тоном, что было ясно — не в порядке.       — Это задело тебя сильнее, чем тебе того хотелось. Он тебе всё же понравился?       Астория отложила работу и повернулась к другу, который прислонился к дверному косяку и выжидающе смотрел на неё. Русые волосы в беспорядке, вечные веснушки на лице, серёжки-гвоздики. Как всегда, он носил яркий пуховик вместо мантии. Выросший среди маглов, так и не смог переучиться, да и не хотел.       — Иногда он был весьма обворожительным… Но это неважно! — она скрестила руки на груди. — Если бы он хотел общаться, мы бы всё равно остались лишь друзьями.       — Астория, — Кевин вздохнул и подошёл ближе. — Ты этого не знаешь.       — Я знаю, что никто не захочет обрекать себя на преждевременное вдовство. Может быть, только те, кто, посылая моему отцу предложения, хотят забрать наши деньги.       Она нечасто так резко говорила о своём проклятии. Старалась вообще не говорить, чтобы не причинять близким лишнюю боль. Они и так страдали из-за неё.       — Я бы обрёк себя на это, если бы мы остались вместе. Ты стоишь того.       — Ну вот, судьба отвела от меня единственного мужчину, который был бы готов жениться на мне, — Астория наигранно вздохнула, драматично приложив руку к сердцу.       — Тори, ты никогда меня не любила, и я не единственный, — он с улыбкой покачал головой. И их нелюбовь была взаимной. Даже когда они недолго встречались, они были скорее друзьями и большим быть не могли. Несмотря на то, что «роман» был коротким, он прекрасно злил тех, для кого отношения с маглорождённым были табу. И Асторию это веселило. — Скажи, тебе правда надо работать или ты давно закончила, но мучаешь себя, потому что хочешь выплеснуть эмоции? Через пару дней Рождество!       Конечно, Астория помнила об этом и даже надела любимый свитер с оленями. Она не успела ответить, потому что в дверь заглянула её начальница.       — Кевин, забери её, пожалуйста. Она уже несколько дней не видит белого света.       Эта женщина всегда заботилась о ней. Астория вздохнула, но под напористыми взглядами отложила иголку и ткань в сторону.       — Сдаюсь.       Кевин с облегчением выдохнул, потому что не был уверен, что заставит её уйти. Всё-таки Астория бывала невероятно упрямой. Особенно когда злилась. Когда она надевала мантию, застёгивала пуговицы резкими движениями.       — И всё-таки ты очень злишься.       — Если ты ещё раз скажешь, что я злюсь, то злиться я буду уже на тебя.       Он посмотрел на неё с опаской.       — Может, это всё к лучшему? Так ли тебе надо было погружаться в его проблемы?       — Я просто думала, что мы могли стать друзьями, — она вздохнула. Они уже выходили на улицу. Холодный воздух тут же начал щипать щёки.       Или ей хотелось иметь рядом человека, который испытал похожее количество боли и понял бы её собственную чуть лучше чем окружающие. Возможно, эгоистично, но Астория не была идеальной, что бы Драко ни думал.       Многие считали, что она идеальна. Друзья родителей, юные дамы, молодые люди… Астория слышала много комплиментов. Не все из них были искренними, но она считала, что на виду держалась достойно, а потому не имела оснований полагать, что все льстили. Но идеальной Астория не была. Люди не видели многое. После танца, где она не допускала ошибок, появлялась одышка, которая долго не проходила. После долгой ходьбы требовалось больше времени для отдыха. Иногда темнело в глазах, а подхватить простуду было легко. И это всё в дни, когда проклятье не мучило сильно. Когда проходили особо неприятные приступы, приходилось магией скрывать синяки под глазами, бледность и нездоровую худобу. Астория ненавидела смотреть в зеркало в такие моменты. Сами приступы порой ломали её так, что учиться любить мир приходилось заново. Хотя так плохо не было уже давно, спасибо её целителю, мистеру Томпсону.       Она не пробовала себя в квиддиче, не смогла бы работать в Министерстве или больнице. Всё, что оставалось — сидячая работа, хотя и сидеть она могла не всегда. Поэтому после танцев Астория пряталась, чтобы прийти в себя. Если она перенапряжётся, то почувствует себя плохо. Никто не должен узнать о её проклятии. Люди также не знали, как часто она поддавалась меланхолии, хотя и старалась не тратить на неё время. Пик горя уже сменился принятием. На смену ненависти к миру и своей несправедливой судьбе пришла любовь. Астория безумно любила жизнь, цеплялась за неё и пыталась всё узнать. Но в моменты, когда собственное тело предавало, это бывало тяжело.       За пределами семьи о проклятье знали лишь Блейз, Кевин и её работодательница. Блейз, потому что узнал случайно, а Кевин, потому что рассказать перед началом отношений было необходимо. Начальница же должна была знать в любом случае. Чудо, что она согласилась взять её в ученицы. Другим Астория не говорила. Не хотела, чтобы друзья к ней относились иначе, а общество сплетничало. Её семья и она научились хорошо скрываться. Да, слухи ходили, но её здоровый вид не позволял им развиваться, а отец пресекал все газетные сплетни. Пока она переживала не лучшие периоды дома, всё было хорошо.       Пунктом назначения Кевина и Астории стал готовящийся к открытию бар Блейза. Перед тем как войти, друг положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза.       — Сделай глубокий вдох и выдох, — она удивлённо моргнула, но сделала так, как он сказал. — И возвращай солнечную себя. Я не хочу, чтобы ты кого-нибудь съела.       Астория возмущённо ахнула, а он самодовольно усмехнулся и побежал внутрь. Она бросилась за ним. Внутри как всегда было шумно и особенно сейчас, когда у всей их компании начинались рождественские выходные. Друзья радостно её встретили, но она лишь спросила:       — Куда он побежал?       — Кевин пробежал мимо с криками «Не выдавайте меня, иначе я не доживу до Рождества».       — Мерлин, вы можете представить, что эти двое когда-то целовались?       Астория ударила себя рукой по лбу, со стыдом вспоминая те худшие в их жизни поцелуи, которые и поцелуями нельзя назвать. Послевоенный год, первый опыт и отсутствие романтических чувств друг к другу не было удачным сочетанием. Но тогда они ещё не понимали этого и хотели попробовать что-то новое.       Это умерило её пыл, и она оставила погоню. Блейз и Эмерик, его лучший друг, бурно спорили о чём-то у барной стойки. Дафна писала в пергаменте, а Флоренс, накручивая на палец прядь чёрных как смоль волос, сидела в компании с другими, но иногда посматривала на Дафну. Любопытно. Первым делом Астория пошла к сестре. Она села рядом и откинулась на спинку дивана с тяжёлым вздохом. Только сейчас поняла как утомилась за последние дни. Большое количество приёмов, знакомство и разлад с Драко, работа… Слишком много дел на такой короткий промежуток времени.       Через несколько минут из раздумий её вытянула Дафна, коснувшись плеча. Она мягко смотрела на Асторию с небольшой улыбкой.       — Тоже плохой день?       — И у тебя?       Дафна пожала плечами. Несколько секунд молчания, и она подвинулась к сестре вплотную, чтобы их никто не слышал.       — Он милый, и я ему нравлюсь… Но мы говорим только о делах. Я очень люблю свою работу, но вне её хочется отдыхать.       Астория вздохнула, не зная, как ещё сказать, что её новый кавалер не тот кто ей нужен. Чего она не ожидала от прошедшей недели, так это того, что Дафна пойдёт на свидание, и не одно, с тем самым коллегой, которого она увидела в баре. Когда Астория узнала, чуть не взвыла от отчаяния. Она должна была пойти на свидание с Блейзом! О, как же они оба порой выводили её из себя… В упор не видели очевидного и водили за нос и окружающих, и себя. Но Астория знала Дафну как саму себя, а Блейз был ей как брат. Она всё видела. Ей так хотелось, чтобы её близкие были счастливы… А они обязательно будут счастливы вместе. Астории такое счастье не суждено, но им ничего не мешало его обрести.       И будь это любой другой день, она бы попыталась вразумить сестру. Однако Астория прекрасно знала, что Дафна будет отрицать чувства к Блейзу, и не захочет её слушать. И так уж вышло, что Астория сейчас тоже не станет никого слушать насчёт собственной проблемы.       — Ты уверена, что вы подходите друг другу? — лишь мягко спросила она.       — Именно это я и хочу узнать… Я искренне ему нравлюсь, и это то, что мне сейчас очень нужно.       — Хорошо, если ты этого хочешь.       Что-то в Дафне говорило о том, что не стоило напирать или переубеждать. Многим людям она казалась чересчур холодной и стойкой. На самом деле, она была чуткой и нежной, и ей нужен был кто-то, с кем она могла выпустить эти качества и одновременно оставаться сильной. Астория посмотрела на Блейза. С ним она была такой. Но если счастливой Дафну сделает кто-то другой, Астория будет рада и этому. Только вот ей казалось, что с другим это невозможно.       — Не переживай из-за Драко, ладно? Никто не стоит твоего волнения.       Астория усмехнулась и опустила голову на плечо сестры, которая тоже надела мягкий рождественский свитер. С ней было привычно делиться личным. Они всегда любили друг друга, но не всегда были близки так как сейчас. До войны общались меньше. Разные года обучения, разные однокурсники и занятия… Но они знали, что были половинками одного целого, и если надо было рассказать кому-то секреты, то доверяли сёстры только друг другу.       — Дамы, какой цвет стен выбрать: тёмно-зелёный или синий? — перед ними вдруг очутился Блейз.       Дафна и Астория переглянулись.       — Мы обе учились на Слизерине, — сказала Дафна. — Ты правда думаешь, что здесь есть варианты?       — Поэтому я вас и спросил, — усмехнулся он и плюхнулся на соседнее место. — Эмерик пытался уговорить меня на синий.       — Это нечестно! — крикнул Эмерик. Астория показала ему язык и улыбнулась.       — Я бы предложила цвет своего факультета, но жёлтый будет смотреться ужасно, — сказала Флоренс.       Между ребятами в баре разгорелся спор. Блейз довольно ухмылялся, наблюдая за хаосом. Дафна и Астория также остались в стороне. Всё равно всё будет так, как решит Блейз. Никто не удивился, когда он решил открыть бар. Его семья была далека от политики и привычного бизнеса. Миссис Забини любила искусство и посвятила ему жизнь, а Блейз решил направить свой креатив в напитки.       — Ты написал Драко, как обещал? — вдруг спросила Астория, и он удивлённо посмотрел на неё.       — Вы же поссорились.       — Во-первых, мы не ссорились, во-вторых, и что? Моя просьба остаётся прежней.       Те, кто обидели Асторию, неизбежно сталкивались с гневом Дафны и Блейза. Они всегда самоотверженно защищали её и, когда увидели, что Драко её расстроил, собрались было разбираться. Подумали, что он серьёзно обидел её. Пришлось их останавливать. Астория, пусть и злилась на него, не желала ему плохого и не хотела, чтобы её друзья плохо о нём думали. Потому что Драко не был плохим, и ей не нравилось, что он не верил в то, что с ним может произойти что-то хорошее. Она хотела, чтобы оно с ним произошло.       — Не думаю, что должен писать ему теперь, — осторожно сказал Блейз.       — Если не напишешь, я попрошу, чтобы выпечку на рождественском столе заменили на устриц.       Он ужаснулся и замахал руками, пока Дафна тихо посмеивалась.       — Ты этого не сделаешь!       — Хочешь проверить? — Астория хитро улыбнулась.       — Ладно, я напишу ему, — сдался Блейз, не желая идти на такой риск. Спор на фоне становился громче. — Пойду налью им что-нибудь, иначе они разгромят бар до его открытия.       — Скорее, мы разорим тебя до открытия.       — Не волнуйся, Тори, у меня есть личная гениальная бизнес-леди, которая спасёт меня от банкротства, — он шутливо поклонился Дафне, на что она гордо кивнула в ответ.       Они идеально подходили друг другу. С этими мыслями Астория устало вздохнула. Сегодня в теле ощущалась неприятная слабость. Оставалось молиться, чтобы на Рождество её не повалил приступ. Было и такое.       — Ты в порядке? — тихо спросила Дафна. — Выглядишь бледной.       — Просто устала. Иди к ним, я посижу здесь.       После этого сестра ушла. Обе знали, что если бы что-то было не так, она бы сказала сразу. А если нет, то не стоит чересчур её опекать.       Когда Асторию начал одолевать сон, она попрощалась со всеми, сославшись на головную боль. Всегда было грустно пропускать время с друзьями из-за слабого здоровья, но лучше она пожертвует сегодняшним днём, чем Рождеством. Дома она поздоровалась с мамой и отправилась в кровать. Сегодня подушка казалась особенно привлекательной.

***

      Одна. Абсолютно одна и в полной темноте. Астория ничего не видела и не слышала. Как она здесь оказалась? Она ведь засыпала в своей комнате… Страх стремительно подбирался к сердцу, ведь как возможно, что сюда не доносилось ни звука, ни маленькой искорки света? Это невозможно. Мёртвая тишина и темнота, которая скрывала в себе неизвестное. Астория лежала на полу и не могла встать. Почему-то ноги не слушались, а каждое движение отзывалось в теле дикой болью. Такой, что выжимала слёзы из глаз. Дышать было трудно. Неужели здесь не было и воздуха? Она задыхалась, а из тьмы к ней тянулись чьи-то когти.       Когда в висках застучало от нехватки кислорода, Астория распахнула глаза и начала жадно хватать ртом воздух. Нет, её не заперли в том страшном месте. Она в своей комнате, а солнце ещё даже не село. Понадобилось время, чтобы прийти в себя и успокоить бешено колотящееся сердце. Давно ей не снились кошмары… Она уже и забыла как после них было неспокойно. В тёмных углах мерещились шорохи, а тело покрывалось мурашками.       Долго терпеть это гнетущее ощущение Астория не могла. Кости неприятно ныли. Привычный симптом. Она вылезла из-под одеяла и, всунув ноги в тапочки, поспешила в коридор. Ей нужна мама. Только она подумала о том, где она могла бы быть, как перед ней возник эльф. Она всем сердцем любила их маленьких помощников.       — Мисс Астория, вам что-нибудь нужно?       — Да… Ты не знаешь где мама? — сейчас она определённо чувствовала себя маленькой девочкой.       — Миссис Гринграсс в библиотеке.       — Спасибо, — сказала Астория и быстрым шагом направилась туда.       Их дом был очень светлым и от этого легче дышалось. Поместье Гринграссов не всегда было таким. Хотя родители многое поменяли, когда переехали сюда после смерти предыдущего главы семьи, поменять всё не могли из-за нехватки времени. После войны мрачные комнаты переделали специально для неё, ведь иначе её накрывала паника, а свет в коридорах никогда не тушили. Только мрачность библиотеки никогда не тревожила её. Эта мрачность казалась ей уютной. Как только Астория нашла диван, на котором расположилась мама, она выдохнула с облегчением.       — Милая, ты проснулась, — с улыбкой сказала мама и указала на место рядом с собой. — Садись.       Астория села рядом и сразу кинулась в её тёплые объятия, отвлекая от книги. Элизабет обняла дочь в ответ и крепко прижала к себе, догадываясь о том, что её беспокоит.       — Мне снился кошмар.       — Это был только кошмар, — она утешительно погладила её по голове. — Ты дома и всё хорошо. Никто не сделает тебе больно.       Больше Астории ничего не нужно было. В маминых объятиях даже боль в теле затихала. Немного погодя, Элизабет уложила её голову себе на колени и продолжила мягко гладить по голове.       — Я ненавижу, когда они возвращаются, — прошептала Астория. — В такие моменты я чувствую себя как никогда близко к смерти… Но я не умру так просто. Я хочу жить. Больше всего на свете.       — И ты будешь жить, — уверенно сказала мама.       Её ласковые движения быстро убаюкали Асторию, и она не заметила как уснула. На этот раз спокойным сном и с защитой человека, который верил в её силы порой сильнее чем она сама.