Асфодели в твоих руках

      Сначала всё было нормально. Он наконец-то существовал с привычными ему чувствами. Ничего нового и настораживающего. Ничего хорошего. Всё как раньше, как Драко и хотел. Но со временем стало хуже.       Проснувшись, он час не вставал с кровати. Когда посмотрел на часы, понял, что пропустил завтрак и так и не спустился, чтобы что-то поесть. Аппетита всё равно не было. Он заставил себя умыться и вспомнил, что у него закончилось снотворное. Придётся выйти из дома. Просить домовика не хотелось, ведь он непременно доложит родителям. Им не стоило знать, что он не может спать без лекарств.       Одновременно выходить на улицу было и в тягость, и в радость. Стены здесь неимоверно давили на него. Почему их поместье было таким мрачным? Нет, цвета конечно были, но мрачные, в духе застоявшейся английской аристократии. Неужели нельзя было добавить светлые и яркие элементы? Как у… Драко поморщился. Как у Гринграссов. Он быстро собрался, надел тёмно-серую мантию и поспешил к камину.       Рождество стремительно приближалось и на улицу уже нельзя было выйти без того, чтобы увидеть украшения или услышать песни. В этом году они воспринимались более болезненно, потому что праздник теперь напоминал об Астории. Она рассказывала как Гринграссы отмечали, и для неё весь декабрь был наполнен чем-то чудесным. Воспоминание о ней отзывалось болезненным чувством и стыдом. Оказалось, делать людям больно ему уже не нравилось. Тем более Астории.       В аптеке он был клиентом возможно более частым, чем самые пожилые старички. Аптекарь без вопроса выдал снотворное. Драко старался не думать о том, что на него смотрели с жалостью. Он расплатился и поспешил уйти. Сегодня было особенно холодно, но он решил, что отправится в магловский Лондон. Праздника не избежать нигде, но там будет спокойнее. Только если в голову не будут лезть мысли об Астории.       Дырявый Котёл находился в двух кварталах от аптеки. Ветер и снег заставляли щуриться, но это не помешало увидеть знакомую фигуру. Только не это… Навстречу шла Астория, пока что не заметившая его. Возможно, до декабря они проходили мимо друг друга множество раз, и Драко не обращал на неё внимание. Но сейчас её силуэт он узнал бы из тысячи.       Он замер, не зная, что делать, а в следующие секунды остановилась и она. Ненадолго. Справившись с удивлением, Астория продолжила свой путь, но остановилась перед ним. На ней была надета идеально белая мантия с мехом.       — Добрый день, мистер Малфой, — сказала она с холодной улыбкой и прошла мимо. Её слова ощущались, как стрела, пронзившая сердце. Знание того, что ей не нравилось обращаться так к нему, усугубляло ситуацию.       Драко чертыхнулся и поспешил в Дырявый Котёл. Идиот. Он поступил как последний идиот и трус. Он обманывал себя, когда думал, что это привычное «плохо» — то, что ему нужно. Без неё было ещё хуже чем с ней. Вообще-то, с ней было хорошо. Это всё ещё пугало, но теперь Драко хотел вернуть время назад и забрать все слова обратно. Хотел, чтобы она ему улыбнулась и они продолжили вечер танцев. Она была добра к нему, и ему нравилось общаться с ней. Очень давно Драко не встречал таких людей… И сам отказался от возможного счастья, в которое не верил. Но было поздно. В памяти постоянно появлялись её расстроенные глаза. Пока он гулял, мыслей становилось всё больше. Как она себя чувствовала? Вернулись ли те загадочные приступы? Помогло ли лечение? Он поступил ужасно. Соврал и намеренно оттолкнул, когда она так распиналась, чтобы доказать, что он не такой плохой. Драко не хотел так, но не знал как по-другому.       Впервые за пять лет его готовы были принять, а он всё испортил. Она ведь могла стать его другом… Стал бы его мир тогда светлее? А её?.. Что бы произошло с её миром? Такой солнечный человек рядом с ним только пострадает от предубеждений и слухов. Даже такое жёсткое прощание — лучше, чем чья-то ненависть к ней. А его мысли о яде? Что бы она подумала? Она ведь цеплялась за жизнь. Но почему-то казалось, что Астория бы не разочаровалась в нём, слишком понимающей была. Только очень расстроилась бы.       Два часа Драко бродил по лондонским улицам, думая о том, что случилось с ним за этот месяц. Домой он вернулся измотанным и в отвратительном настроении. В коридорах было тихо. Все портреты в их доме замолчали ещё когда Волдеморт поселился здесь. Одну часть картин уничтожили, другая часть перестала разговаривать после всего что увидела. Даже нарисованные люди не могли вынести происходящего.       — Драко…       Говорил лишь один портрет. Драко остановился у картины. Это была не её рама. Девушка со светлыми волосами в средневековом белом платье, глаза которой скрывала повязка. Она единственная тогда ничего не видела, а потому не потеряла голос. Изредка Драко разговаривал с ней, но сегодня не хотел. Он проигнорировал её и прошёл в свою комнату. Там сел на пол и прислонился спиной к кровати. И всё-таки он поступил глупо, оттолкнув единственного человека, который сделал шаг к нему.       — Ты снова часами бродил по морозу? — девушка всё-таки перебралась в свою раму. Её голос был мелодичным и успокаивающим. — Звучишь хуже чем обычно.       — Спасибо, — язвительно ответил Драко. Она слышала шаги и дыхание и очень чутко понимала его настроение. Иногда это нагоняло жути. — Я совершил ужасную ошибку.       — Ошибки можно исправить, — почти пропела она.       — Сомневаюсь, что это можно исправить. Она очень злится.       Девушка сразу как-то воспряла духом, что заставило его закатить глаза.       — Так, значит, есть какая-то «она»? Ну, тогда ошибку точно можно исправить.       Драко стянул с себя мантию и закрыл глаза.       — У меня нет настроения разговаривать.       — Она украла сердце принца, а он упрям был как осёл.       Драко устало вздохнул. Иногда она говорила стихами.       Наконец, тишина. Он краем глаза посмотрел на портрет. Девушка принялась плести венок из полевых цветов. Она была странной. До окончания войны он ни разу не слышал её разговоров. Даже не помнил, что есть такая картина. Но когда она, единственная из всех картин гигантского поместья, заговорила с ним, её было невозможно не заметить. Она никогда не говорила с его родителями, только с ним, по неизвестным причинам. Когда он понял это, перенёс картину к себе. Она была загадочным и не частым, но каким-никаким собеседником. Драко до сих пор не знал ни её имя, ни её историю. Была ли она реальной девушкой или воображением художника? Она никогда не говорила о себе.       Он заметил, что на картину пришёл мужчина с пейзажа из кабинета отца и зашептал что-то на ухо девушки. Она недовольно поджала губы и кивнула. Портреты не говорили с Малфоями, но зато говорили с ней.       — У твоего отца гость… Неприятный. Портреты боятся.       Только этого ему не хватало. Драко поднялся с пола и подошёл ближе к картине.       — Кто это?       — Они не знают. Я чувствую тени… Ветер дует с севера, дурное принесёт быстро.       Его сердце тревожно сжалось, и он вдруг вспомнил прошедший бал и угрозы того парня. Доверия к отцу у Драко не было. Он поспешил к его кабинету без какого-либо плана. Когда пришёл, оттуда выходил незнакомый человек, от вида которого почему-то похолодело внутри, хотя выглядел он как обычный волшебник среднего возраста.       — А вот и юный мистер Малфой! Я думал, не застану вас сегодня.       — Добрый день, мистер… Простите, я не знаю вашего имени.       — Конечно, моё сотрудничество с вашим отцом совсем ново. Аддерли — моя фамилия.       — Приятно познакомиться, — холодно сказал Драко, даже не стараясь выдавить из себя улыбку. — Вы закончили разговор? Мне нужно увидеть отца.       — Не стану задерживать вас.       Драко проводил гостя настороженным взглядом и без стука зашёл к отцу. Тот сидел за столом, склонившись над какими-то бумагами.       — Кто этот человек?       Люциус ненадолго отвлёкся на сына и снова посмотрел на пергамент.       — Мой гость.       — И что у вас с ним за дело? — Драко говорил спокойно. Боялся, что если выдаст своё волнение, то отец ничего не расскажет. — Мама знает?       — Узнает сегодня. Она увлечена поисками невесты для тебя.       — Я уже говорил вам, что…       — Никто не потащит тебя к алтарю, Драко, — закатил глаза Люциус. — Но ты должен знакомиться, если хочешь когда-то найти себе жену. Хорошую девушку найти сложно, так что прими нашу помощь и просто пообщайся с людьми. Ты должен социализироваться.       Он проигнорировал раздражающие слова и твёрдо посмотрел на отца.       — Что происходит?       — Ничего, о чём стоило бы волноваться, — Люциус пожал плечами. — Он открыл клуб для молодых аристократов, нужно финансирование. Ты думаешь, что я идиот, но я больше не лезу в радикальное.       Он никогда не заставит отца изменить свои взгляды или хотя бы понять, что именно они привели их семью во тьму. Но так ли много он хотел, прося его не ввязываться ни во что? Потому что «клуб молодых аристократов» звучал крайне подозрительно.       — Ты можешь обещать, что это не доставит нам проблем?       — Я обещаю, — серьёзно сказал Люциус. — У этого человека превосходная репутация.       Драко не чувствовал ложь, но что-то точно было не так. Словно что-то жуткое и тяжёлое дышало ему в спину. Тот парень на приёме, этот мутный мужчина… Что-то точно было не так.       В свою комнату Драко вернулся жутко растерянным и встревоженным. Он открыл окно взмахом палочки и впустил в комнату холодный воздух. Вид на заснеженный сад, который в детстве был любимым, сейчас казался чужим. Сухие ветки напоминали кости, а заснеженные кусты живой изгороди — лабиринт, из которого не выбраться.       — Я подслушала, — раздался голос портрета, напряжённый и тихий. — Это сулит беды… Новая ошибка, и вам не сносить головы.       — Он не будет меня слушать, а головы в Англии давно не рубят, — Драко подошёл к окну и стал стучать пальцами по оконной раме. — Я не смогу убедить его. Мы с отцом давно говорим на разных языках…       В комнате стало холодно. Как-то подозрительно быстро мороз пробрался в комнату, а древняя магия поместья ощутимо сгустилась.       — Ошибки можно исправить, — повторила она. — Тебе уже не шестнадцать. Теперь открыто две дороги, и только тебе решать какую выбрать. Поместье надеется на тебя, а не на Люциуса.       Он удивлённо посмотрел на картину. Её недовольство можно было понять лишь по скривившимся губам.       — Вы сказали об этом портретам Малфоев? Я бы посмотрел на их лица, — они тоже не потеряли способность говорить, но его с ними контакт вряд ли можно назвать общением. Обычно они кидали ему вслед нравоучения и упрёки.       — Первая шутка за эти годы, но так не вовремя.       — Будет ли слишком жалко, если я скажу, что не хочу быть главой этой семьи? Дом душит меня.       — Тогда сделай это для себя.       Драко закрыл окно и сел на кровать. Над семьёй вновь нависла опасность… Но если отец не верил в это, никто не сможет переубедить его. Что ещё можно сделать? В мыслях возникло лицо Астории. Она цеплялась за жизнь, а он списывал себя со счетов. Как-то неправильно… Драко нахмурился. Ему уже не шестнадцать. Так почему он ощущал себя таким же беспомощным как тогда? Пожиратели не жили в их доме, а Аврорат не сидел на хвосте. Но всё это могло повториться, если Драко не остановит неизвестную угрозу.       Вдруг его осенило. Он мог кое-что сделать. Только сделать это надо было так, чтобы отец не узнал… Драко решительно посмотрел на девушку с картины, которая снова плела венок из цветов, и вышел в коридор. Он не будет стоять в стороне хотя бы сегодня.       Отец всё ещё находился в своём кабинете.       — Вы просили меня посещать больше мероприятий и находиться в правильном обществе, — гордо сказал Драко. — Я бы хотел посетить этот… клуб. Где он находится?       Люциус удивлённо посмотрел на сына.       — Они не говорят адрес всем подряд. Ты знаешь, Министерство довольно чувствительно к свободе слова. Но после того, как они получат деньги, я смогу участвовать и запишу тебя на следующее собрание.       Неудачник. С такими чувствами Драко вернулся к себе в комнату. Конечно, разве могло у него получиться геройствовать? Он надеялся, что отец скажет адрес, он напишет анонимное письмо в Аврорат, они устроят проверку и всё будет хорошо. А что он напишет теперь? Собрание, которое происходит неизвестно где и неизвестно когда? Его догадки о том, что там происходит что-то незаконное? Бред.       — Я не должен позволить отцу отправить деньги, но он точно заметит если я заберу документы… И они наверняка зачарованы против магии.       — Ваша магия не единственная, — загадочно сказала девушка с портрета. — В моё время она была совсем другой. Заколдуй бумаги так, как я скажу, и всё. Портреты тебя не сдадут. Тех, кто мог бы, давно перевесили из его кабинета.       Предыдущие поколения Малфоев достали даже отца.       — Ты ведь не советуешь какое-то тёмное заклинание, после использования которого у меня отпадут уши?       — Конечно, нет. Я не стану лишать слуха своего единственного живого собеседника.       Решив, что её аргумент звучал достаточно убедительно, Драко дождался, когда родители сядут за обед, и сделал так, как она сказала. Уши, правда, не отпали, но старая магия ощущалась необычно. Он усмехнулся, когда подумал о том, что Аддерли получит пустой пергамент вместо банковской бумаги. Все надписи пропадут, когда конверт передадут в другие руки.       — Ты всё ещё можешь отправиться в Аврорат и рассказать всё что знаешь, — девушка продолжила диалог в комнате.       — Чтобы они отправили меня в Азкабан? Нет, спасибо.       Лично пойти в Аврорат и сказать, что в их доме появился предположительно тёмный волшебник, который собирал незаконные собрания? Никто не поверит в то, что отец ничего не знал. Слишком много людей хотело посадить их за решётку… От воспоминаний о женщине, которая вела за ним надзор до недавнего времени, захотелось скривиться. Нет, Драко не мог выдать себя или отца.       — Там работает человек, который тебя из него вытащил.       Драко опешил, поняв, кого она имеет в виду.       — К Поттеру я не пойду.       — Даже под угрозой отрубленной головы? — хмыкнула девушка, и Драко поморщился. Эта тема её странно увлекала. — Посмотрим.       Он покачал головой и лёг на кровать. Желудок настойчиво напоминал о себе, но пойти и поесть не хватало сил.       — Значит, ты думаешь, она может простить меня?       — Да, только на твоём месте я бы не стала злить её во второй раз. Если она привлекла тебя, когда ты находишься в состоянии высушенной рыбы, девочка способна на многое. Если разозлишь её снова, то отвалятся не уши, а кое-что пониже.       «Какую душевную собеседницу я поселил в своей комнате,» — с иронией подумал Драко.

***

      На следующий день он резко подскочил с постели, но не от кошмара. Впервые не от кошмара. И это было хуже, потому что ему снилась Астория. На ночь Драко выпил зелье, и никаких снов не должно было быть… На то оно и зелье сна без сновидений. Да приснись ему кошмар, он бы не удивился! Ни разу за пять лет ему не снились хорошие сны, а этот был такой, что просыпаться не хотелось. Они просто спокойно говорили, как при их встречах, а вокруг было так солнечно и тепло…       Оправившись от шока, Драко лёг обратно, прикрыв лицо ладонью. Он сошёл с ума, потому что невозможно было за несколько встреч увлечься человеком так, чтобы он приходил в твои сны. По крайней мере, с ним такого ещё не происходило. Это жутко. Он ведь пытался не думать о ней, а собственный мозг так подставлял.       Драко скучал. Ему нравилось случайно встречаться с ней и разговаривать. Она не судила его. Он не винил людей, которые делали это, но это утомляло. Особенно то, что прежде всего осуждал себя он сам. Драко устал от ненависти, боли и стыда. Он устал сам от себя и встретить кого-то, кто сопереживал ему, было необычно. Тепло. А в последние годы ему было так холодно… Ему нравилось слушать её. Астория говорила о себе, и её жизнь казалась такой яркой и спокойной, что ему невольно хотелось стать её частью. Его жизнь была совсем не такой, и он не знал как это исправить. Даже не знал хотел ли. Всё казалось бессмысленным. С Асторией впервые за долгое время было легко. А когда они танцевали… Драко не подозревал, что чужое прикосновение будет таким приятным. Неужели он так скучал по человеческому общению?       Он старался не думать о ней, но она преследовала даже во снах. Драко не хотел думать о её болезни, но этот факт беспокоил его. А увиденная во сне улыбка только подогрела нужду узнать. Он до последнего старался отрицать худшее. Пусть оно случится с кем угодно, но только не с ней… Чем она болела? Было ли это проклятье или что-то другое? Как она справлялась с приступами? Если всё же родовое проклятье, как говорила Пэнси, то о нём наверняка хранится информация…       Лучший способ не думать о человеке — не искать напоминания о нём, но Драко не рассуждал здраво. Даже не позавтракав, он решил отправиться в библиотеку. Мог ли он спросить у родителей? Мог, но не хотел. Почему-то от мыслей о том, что они будут знать о его заинтересованности Асторией, становилось не по себе. И тем более не хотелось давать пищу для слухов. Она не нравилась родителям. Драко прекрасно знал, какими они могут быть по отношению к тем, кто находился у них в немилости. Он не позволит говорить о ней что-то гадкое.       В коридоре портреты молча глазели на него с какими-то невысказанными чувствами. Он знал, что их волновало, и это лежало на душе камнем. Он сделал всё что мог или почти всё, но уверенности это не придавало. Нужно было как-то остановить отца, когда он узнает, что деньги не отправились...       — Драко! — окликнула его мама, появившаяся из коридора, который вёл к крылу родителей. Драко обернулся. Она осталась такой же элегантной и красивой. Единственное, что выдавало ужасы войны — глаза. Они изменились.       — Мама.       — Куда ты? Ты совсем не ел, и вчера тоже, — она подошла к нему и осмотрела обеспокоенным взглядом.       — В библиотеку, — сухо ответил он. — Я поем позже.       — Ты обычно не ходишь туда… Что-то случилось?       — На балу я обсуждал кое-что с гостем, и мне нужно найти информацию.       Нарцисса удивлённо вскинула брови, но кивнула, решив, видимо, что это хороший знак. Обычно Драко избегал Мэнор. Обычно он не рассказывал о беседах на балах. Она взяла его руки в свои и раздосадовано покачала головой.       — Тебя не было дома вчера. Обморозил себе пальцы…       Драко мягко вытащил руки и положил их в карман. Было неловко.       — Я пойду, мама.       — Постой, — она задержала его. — В Рождество останься на ужин. Мы должны иметь какое-то подобие праздника. Мы всё ещё семья.       Он нахмурился.       — Не знаю… Я подумаю.       Мама расстроилась из-за расплывчатого ответа, но кивнула, зная, что и он хорош. Вдруг в коридоре раздались страдальческие стоны. Привидения. После войны их стало в разы больше. Драко поёжился от звуков, которые словно проникали под кожу. Мама поморщилась.       — Иногда в доме невозможно находиться…       — Они ищут утешения, — пробормотал Драко. — В Рождество им становится хуже.       — Ты никогда не рассуждал так о призраках.       Он пожал плечами и пошёл в библиотеку, стараясь не наткнуться на неупокоенную. Но, конечно, удача давно покинула, ведь призрак наткнулся на него. Вернее, когда Драко зашёл в огромную таинственную библиотеку, привидение с любопытством выглянуло из-за стеллажа. Он подпрыгнул от неожиданности.       — Драко, я вижу, книга о ядах не пригодилась, — с некой досадой сказал он и заметил реакцию на своё появление. — Я не настолько страшный, просто немного бледный! Что ты ищешь, мой юный друг?       Драко закатил глаза, поняв, что призрак из библиотеки никуда не делся. Спасибо, что умер мужчина в позапрошлом столетии, судя по одежде, а не пять лет назад. Он молча прошёл мимо приведения вглубь библиотеки, за что ему фыркнули в спину. У Драко не было времени на разговоры. Ему предстояло найти что-то полезное среди сотен книг, но он не выйдет отсюда, пока не достигнет цели. Он должен узнать о проклятье.       Когда Драко начал обыскивать секцию истории, почувствовал укол вины. Сначала подслушал разговор, который не предназначался для его ушей, теперь искал информацию, которую не должен знать. Но он просто не мог иначе. Ему надо было понять, насколько всё серьёзно. Он предупреждал Асторию, что не был хорошим человеком.       Найти книги и записи о Священных Двадцати Восьми не составило труда. Только вот они оказались бесполезными. О Гринграссах не было ничего кроме сухих записей. Многое из этого знал и он. Каждая книга, за которую он брался, была бесполезной. Древняя чистокровная семья, имена известных волшебников и волшебниц, история деятельности и вклад в благополучие магического сообщества… Ради интереса Драко пролистал информацию о Малфоях. Также сухо. История его семьи хранила гораздо больше скелетов в шкафу. Он тяжело вздохнул, закрыв последнюю книгу с подходящим названием, и отправился к стеллажам с историей магии и медицины.       — Если бы ты не посчитал меня за пустое место, я бы, может, помог тебе, — вдруг раздался у него над ухом знакомый голос. Драко испуганно обернулся. — Ты же не хочешь состариться здесь, проверяя каждую книгу?       — Ты расскажешь отцу, — мрачно сказал Драко.       Призрак расхохотался.       — Ты не боялся этого, когда искал прошлую книгу.       Драко хмыкнул.       — Меня не волновало, узнает ли он об этом.       — Твой отец посылает за книгами эльфов, я не вижу его, — он скрестил руки на груди и завис в воздухе вверх ногами. — К тому же, ты можешь не говорить, что именно будешь искать в книге.       — Зачем тебе помогать мне? Снова.       — Мне скучно, — страдальчески вздохнул призрак. — Сюда заходишь только ты, и то, в поисках смерти. Скука смертная!       И расхохотался снова. Драко устало вздохнул. Что ж, один его секрет призрак уже сохранил. Стоило рискнуть снова. Именно он подсказал ему название яда, который хранился в спальне. Этим ядом его когда-то и отравили в этой самой библиотеке… Почему он подсказал? Может, надеялся, что Драко после смерти составит ему компанию? Но он бы не стал призраком. Его здесь ничего не держало.       — Я ищу информацию о Священных Двадцати Восьми, но в той секции лишь сухие факты… Нет и половины того, что происходило.       — Конечно, эти семьи хранят столько тайн… Такое обычно хотят спрятать.       — И в библиотеке есть такой тайник?       Призрак хитро улыбнулся и кивнул.       — Пройди в самый дальний угол и капни кровью на синюю энциклопедию о кулинарных травах, — Драко кивнул и поспешил туда, вновь обретя надежду на ответы. — Я рассчитываю на твоё общество! В конце концов, ты должен был узнать об этом только из завещания!       Драко что-то согласно согласно промычал на ходу. Через какое-то время он, наконец, дошёл до нужного места. Малфои выбрали странный, но рабочий метод для создания тайника. Он бы в жизни не подумал, что старая книга о готовке может иметь какую-то ценность. Взяв палочку, Драко шёпотом произнёс режущее заклинание и поморщился, когда на руке появился порез. Кровь попала на книгу и в стеллаже появился проход.       Внутри его ждала небольшая старинная комната. Стены были заставлены стеллажами, стояли кресло и письменный стол. Судя по слою пыли, отец не бывал тут давно. Тем лучше для Драко. Он не касался никаких старых предметов, кроме книг, предполагая, что это могли быть магические или проклятые артефакты. Его внимание привлекла толстая книга, написанная в 1950-м году. Здесь содержалась информация о рождении и смерти. На полке стояло несколько томов. Драко сразу стал искать фамилию Гринграсс.       Надежда на то, что Асторию мучила болезнь, а не родовое проклятье исчезла, когда в середине шестнадцатого века он встретил женщину, погибшую от проклятья. А потом вторую, третью и так далее вплоть до 1849-го года. Причины проклятия не было. Только то, что в семье Астории ему подвергались только женщины. Уже многие поколения оно медленно высасывало из девушек жизнь… Некоторые умерли в родах или после рождения ребёнка, хотя причиной этому могла быть высокая женская смертность, а не проклятье. Некоторым удавалось родить и ещё пожить, но и в этих случаях, и даже без детей возраст едва доходил до сорока.       Катастрофически мало информации. Драко узнал лишь то, что проклятье существовало, среднюю продолжительность жизни и то, что последние полтора века оно никак не проявляло себя. Насколько он знал, в двадцатом веке никто из Гринграссов не страдал от него. Оно проявилось только в Астории.       — Полтора века… — тихо сказал Драко. Он захлопнул книгу и уставился в пустоту. — Почему она?..       Он как будто проваливался в пропасть. Жизнь ещё никогда не ощущалась такой безнадёжно несправедливой, даже во время войны. Астория умрёт. Теперь Драко знал это абсолютно точно. Надежды на то, что найдётся лекарство, почти не было. Родовые проклятья были самыми тяжёлыми, как раз потому, что порой уходили корнями настолько далеко, что никто не помнил кто и за что проклял. Или не могли помнить, потому что виновники хотели скрыть что-то постыдное, что и послужило причиной. Она могла умереть через двадцать лет, а могла и через год, и даже завтра… И это никак не исправить. Драко дрожащими руками положил книгу на место и поспешил уйти, чувствуя себя запертым в этом маленьком пространстве с захороненными чужими секретами.       Выбравшись, он опёрся спиной о стену и жадно вдохнул свежий воздух. Проход закрылся, будто его никогда и не было. Драко закрыл глаза руками. Она умрёт. Его вдруг перестала волновать зависимость от снотворного, странные дела отца, война и этот дом. Всё стало мелочью по сравнению с этим.       — Да что не так с этим чёртовым миром?! — в гневе крикнул он в пустоту.       В ответ раздалось возмущённое уханье совы. Драко открыл глаза и только сейчас заметил на подоконнике незнакомого филина с письмом на лапе.       — Мне сейчас совсем не до этого, — буркнул он, но сразу же удивлённо выпучил глаза на почтальона. Кто вообще мог писать ему?       Он забрал у оскорблённого филина конверт и открыл. Внутри ждало письмо от самого неожиданного адресанта. Блейз, с которым они не общались со школы… Он писал, что Астория предложила связаться с ним. В письме ещё было что-то о потере контакта и предложении встречи, но Драко едва ли различал слова. Даже после того, что он сделал, она попросила Блейза связаться с ним.       Драко совершил ужасную ошибку. Астория умрёт. Если он отпустит, то пожалеет, что так и не узнал её. Неважно сколько времени у неё было, он хотел стать частью её жизнью. День, год или двадцать лет — Драко начнёт прямо сейчас. Все страхи отошли на второй план. А страх боли… Он остался, но страх того, что Астории в его жизни не будет совсем, оказался сильнее.       Он сложил пергамент в карман и поспешил покинуть библиотеку. Впервые за долгое время он точно знал, что должен сделать. Только сначала стоило поесть, иначе он скорее упадёт перед ней в обморок, чем выпросит прощение.