Катя-Катерина

Катя свернула в тихий переулочек, и на глаза ей попалась кофейня. Маленькая, из красно-бурого кирпича, она была украшена по-новогоднему, мерцала мелкими золотистыми лампочками и напоминала сказочную избушку. Постояв минутку на крыльце, припорошенном снегом, Катя дернула за резную ручку, дверь легко поддалась, и кофейня приняла ее, замершую, дрожащую, в свои теплые, пряно пахнущие, уютные объятия. Она не спеша прошла к столику на двоих, что сиротливо ютился у окна. Молоденькая шустрая официантка подала ей меню. Катя присела на стул, огляделась. Народу было немного. В дальнем углу за длинным столом расположилась шумная компания из шести-семи парней и девушек. По всей видимости, они были студентами младшего курса. Чуть поодаль от Кати сидела пожилая пара, а в середине зала — молодая мама с девочкой лет семи. Они ели мороженное, девчушка о чем-то увлеченно рассказывала, а мама кивала, слушала. У выхода из кофейни красовалась небольшая живая елочка с электрическими мерцающими фонариками, а Катя ее поначалу не заметила. «Так вот почему пахнет так волшебно. Хвоей. И корицей. И ароматной выпечкой. Славно здесь как, мило, по-домашнему», — подумалось Кате. Ей стало жарко. Она скинула пальто, развесила на спинке стула и снова уселась. Осторожно стянула шапку. Та зацепилась за заколку, пришлось Кате повозиться с шапкой, с заколкой и со своими спутавшимися волосами. Стекла очков от тепла сильно запотели, и Катя сняла их. — Вы определились? — напомнила Кате о меню подошедшая официантка. — Н-не совсем… Подождите… Мне, пожалуйста, кофе… все равно какой, с молоком, но без сахара… И пирожное песочное, — сходу ответила Катя. Есть ей совершенно не хотелось, но необходимо было сделать заказ, чтобы ее не выпроводили. Официантка ушла, и Катя перевела дух. Как хорошо, легко с распущенными волосами. И без очков. Хотя и плывет все перед глазами. Заиграла тихая музыка, и сказочное ощущение, опьяняющее чувство праздника усилились. Сегодня Катя была без жакета, в теплой кремовой кофте с воротником-стойкой. Она неплохо сочеталась с привычной длинной зеленой юбкой. Юлиана даже шепнула сегодня Кате, что кофта очень ей к лицу, только бы еще очки заменить, подобрать оправу полегче, посветлей. Катя подперла голову руками и задумалась об Андрее. Он часто избегал ее взгляда, ее нечаянных прикосновений. Когда она протягивала ему папку с документами или отчет, он принимал бумаги из ее рук чрезвычайно осторожно, словно боялся обжечься. Когда она внимала его речам и неотрывно глядела на него, он опускал глаза, делая вид, будто шарит в карманах или ищет что-то на столе. «Ему неприятны мои прикосновения? — вздыхала Катя. — Нет-нет, этого быть не может! Он так красиво, так трогательно объяснялся мне в любви, дарил подарки… Говорил, что ему со мной хорошо, а без меня — грустно… Так всё противоречиво, столько недомолвок между нами, но я так люблю его, мне так хочется ему верить! Он скоро женится на нелюбимой, а я готова плакать от счастья, когда вижу его, ощущаю его присутствие, когда слышу из каморки его голос, его тихое покашливание… Горько, горько мне от такой любви!» Кате принесли заказ. Тем временем кофейня, несмотря на поздний час, стала наполняться посетителями. К веселым студентам присоединилась еще компания, они сдвинули столы, расселись. Два круглых столика напротив облюбовали супружеские пары. Одно лишь место оставалось теперь свободным в кофейне — напротив Кати. Двери в очередной раз распахнулись, и в зал вошел, отряхиваясь от снега, молодой мужчина среднего роста. Он был без головного убора, в темно-сером пальто. В его светлых, пшеничного оттенка волосах блестели талые снежинки. Осмотревшись, он постоял немного у двери, а затем решительно направился к столику Кати. Она обратила внимание на нового посетителя только тогда, когда он выдвинул стул и уселся напротив нее. Под столиком раздался хруст — очкам Кати пришел конец. Она тихо ахнула. Мужчина вскочил, заглянул под столик и сокрушенно покачал головой. — Простите… Кажется, я раздавил ваши очки? — Кажется, да… — Кажется? Или точно? — нахмурился он. — Точно, мои очки… Он неловко кашлянул, подобрал с пола очки, вернее то, что от них осталось, рассмотрел их, перевел взгляд на Катю, затем снова на очки. — Хм… Диковинка, — еле слышно пробормотал он. Но Катя уловила намек, смутилась. Потоптавшись на месте, мужчина снова опустился на стул. Махнул рукой. — Ну, ничего. Это дело поправимое, — философски заметил он и сложил очки на столик возле солонки. — Куплю я вам новые. Красивые, легкие! А как же иначе? Я ж испортил их! Представьте, какая удача, я заметил оптику прямо возле кофейни. Вывеска была слишком крупная, аляповатая, как будто это не оптика, а бар-ресторан… Кстати, я не представился. Станислав. — Очень приятно. Катя, — ответила она настороженно, раздумывая, как бы ей избавиться от общества этого мужчины и добраться до дома без посторонней помощи. Домой Кате не хотелось, но без очков дальнейшая прогулка была невозможна. Запасные очки хранились в ящике ее рабочего стола, в каморке. — Не поверите, но я почему-то так и предполагал! — между тем продолжал Станислав с доброй улыбкой. — Глядел я на вас, глядел, и в голове крутилось имя: Катя… Катя-Катерина… Она недоверчиво покачала головой, но ничего не ответила. Не хватало только, подумалось Кате, чтобы ее новый знакомый запел, как Жданов! А голос Станислава, низкий, с легкой хрипотцой, завораживал. Станислав сделал заказ почти как у Кати, только помимо песочного, заказал себе пирожное-картошку. Как пояснил он позднее, «картошка» — его любимое с детства пирожное. Они выпили по чашечке ароматного кофе, про пирожные благополучно забыли и разговорились. Со Станиславом было очень легко общаться. Катя не могла разглядеть как следует его лица, однако чувствовала, как от его облика, от его голоса веет удивительной теплотой. И пахло от него морозной свежестью и недорогим, но очень приятным мужским парфюмом. Неизбалованный женским вниманием, скромный и склонный к одиночеству по натуре, Станислав был очарован Катей. Не в первую же минуту он очаровался ею, нет. Поначалу она напомнила ему испуганную серую мышку. Но когда она заговорила, смущаясь, чуть краснея, он присмотрелся. В обрамлении светло-каштановых волос, ниспадающих на плечи, лицо Кати показалось ему вдруг очень милым, беззащитно-трогательным. Голос ее, нежный и тихий, успокаивал, слегка туманя разум. День сегодня выдался у Станислава очень напряженным. Он был юристом строительной фирмы, переживающей в уходящем году непростые времена. Начальство требовало защитить бизнес от рисков, а клиенты — им в угоду найти лазейку и обойти закон. Катя со Станиславом не затрагивали личных и деловых тем, болтали о милых пустяках. Катя пребывала в легком недоумении, не совсем понимала себя. Как можно, любя Андрея, заинтересоваться едва знакомым мужчиной? И, тем не менее, она была очарована Станиславом. Говорил он мало, сдержанно-мягким тоном, но такие простые приятные вещи. К примеру, о том, что хочет встретиться с нею на днях, что на нее очень приятно глядеть, и улыбка у нее открытая, а глаза при этом лучатся. Что ей к лицу румянец, маков цвет… Да-да, так и сказал: маков цвет! Катя подмечала каждую мелочь. Его неторопливые жесты, электронные часы на правой руке. Ей подумалось, не левша ли он. Мысль Кати подтвердилась, когда Станислав стал записывать для нее на клочке бумаги номер своего телефона левой рукой. Катю внезапно посетила догадка, что она вполне может нравиться и Жданову. Напрасно она усомнилась в его искренней симпатии. Глядела она на Станислава, и эта уверенность крепла с каждой минутой… Сердце Кати все еще болезненно сжималось при мысли об Андрее. А встреча со Станиславом была похожа на предновогоднюю сказку. За окном кофейни тихо кружился снег, оседая на землю крупными белыми хлопьями.