Больше не последний

      — Вот так подарочек от нового мира, — озадаченно пробормотал Саске, рассматривая неподвижное тело, лежащее на леднике. — Вот так сюрприз…       Тело принадлежало его ровеснику — несомненному Учихе, одетому так, словно он выпрыгнул прямиком из времен «войн кланов». По счастью, заряд Чидори был ослаблен — только для того, чтобы оглушить, поэтому неизвестный заработал лишь трещину в броне и сильный ожог, а не обзавелся дыркой в груди.       Запустив пальцы в прилично отросшие волосы, Саске подумал о том, что неплохо было бы их подстричь, хоть кунаем. А потом подумал, что этого парня он уже где-то видел. Вспомнить бы только, где… но явно не в погибшем клане — с помощью ментальных техник Саске восстановил в памяти все, что даже мельком видел в период «до» — отчасти ради того, чтоб знать, как они тренировались, как жили, как думали, отчасти просто ради памяти, и — вдруг у него все же будут дети и им пригодится?       В общем, хоть краем глаза и пару секунд, но Саске видел всех, и никого с таким лицом в клане не мелькало.       Парень этот был типичным Учихой: с типично учиховскими тонкими чертами лица, светлой кожей, жесткими черными волосами и увеличенными глазами с характерным разрезом — Саске рассмотрел их, пока неизвестный собрат летел на него из портала. Три томоэ — значит, сильный, впрочем, если он действительно каким-то образом пересек свою эпоху, то это не удивительно. Слабые тогда не выживали. Одежда явно «деревенского» качества, хоть и добротная — при жизни в Конохе Саске такого не носил, и видел порой только на тех шиноби, кто приходил на экзамены, с посольством, или возвращался с миссий… ну, и конечно, на простых людях, заказчиках или наемных рабочих. Он знал примерно, как изготавливается такая ткань — из волокон жесткой травы, руками и подручными средствами крестьянок и их детей. И со слов стариков помнил, что в ту пору то, что нынче считается повседневной одеждой, сошло бы за парадное платье, а шелковое кимоно считалось сокровищем наравне со свитками техник.       Ну, и главное, что заставило Саске предположить, из какого времени выпрыгнул родич — броня. Тяжелый нагрудник грубой работы и «пояс» из двух половинок, сделанные из дрянного железа и крепящиеся между собой веревочками. Веревочками! Да, очевидно крепкими и пропитанными чакрой, но это не отменяло того, что Саске видел подобное только в музее. Уже во время первой войны конструкция брони была доработана, поскольку Коноха обзавелась собственными кузнями и мастерскими. И железные щитки либо нашивались на ткань или кожу, либо скреплялись между собой ремнями. Крепкими кожаными ремнями, а шнуры если и сохранялись, то как декоративный элемент и дополнительная страховка от рассечения…       Впрочем, это было не важно. Гораздо важнее сейчас решить: что делать с этим парнем, и надо ли что-то делать вообще.       Конечно, Саске любил свой клан. Но именно свой, погибший — если он, предположительно, открыл портал в прошлое или в параллельный мир, где время слегка припозднилось, Учихи в нем будут для него чужими, как и он для них — чужаком. Да еще с такими глазами! Если он решит выйти на свет и начать общение с кланом, можно будет не удивляться, когда его попробуют отравить и глаза вынуть. Он ведь для них — чужак, выросший невесть где, и невесть с кем, да еще с легендарным додзюцу, а что Учиха, то неважно. Определенно для клана будет лучше пришельца придушить, а глаза отдать главе, либо наследнику. И даже если он честно скажет, что для активации хоть одного Риннегана нужно столько чакры, сколько у трех сильнейших джонинов скопом не всегда бывает, и клетки Сенджу вдобавок — ему просто не поверят. Поскольку теорию чакры Тобирама только после создания Конохи писать начал, в соавторстве с каким-то Хьюгой.       В том, что при попытке связаться с Учихами из прошлого случится именно это, Саске был уверен процентов на восемьдесят, поскольку в любом клане — даже в клане покойной кровной родни — могут найтись такие, как Шимура Данзо и Сарутоби Хирузен, считающие, что они лучше всех знают, в чем благо клана, и как надо жить. Причем, такие люди достаточно часто пробиваются к власти — если не в правители, то в советники. Не хотелось бы из-за пары мерзавцев воевать со своей родней…       Был и еще один немаловажный момент — за время своего отшельничества Саске просто отвык от людей. И, хоть его и начала одолевать скука, однако, не настолько, чтобы как с обрыва в реку, кидаться в громадную семью и паутину ее отношений. Даже если вдруг случится чудо, и местные Учиха окажутся не озлобленными войной параноиками, а добрыми котиками, что весьма сомнительно… он привык быть один. Привык решать за себя. Привык делать то, что хотел, даже если его поступки были глупыми или опасными. Привык к тишине, в конце концов!       И ему это очень нравилось.       А что его ждет, если он свяжется с кланом? Он должен будет подчиняться главе — раз, ему, скорее всего, дадут десяток учеников, чтобы передал знания — два, и наконец, почти наверняка потребуют жениться. Нет, это, конечно, не беда, у него все-таки молодой здоровый организм, но при мысли о том, как ему вручат какую-нибудь почти-девочку, (Саске припомнил, что в те времена не только ранние помолвки, но и ранняя супружеская жизнь была совершенно обычным делом) перепуганную своей задачей родить детей от шиноби громадной силы, имеющего великое додзюцу и пришедшего из другого мира, изо всех сил старающуюся ему угодить…       Противно.       Но с другой стороны — это, все же, была его родня. Его клан, к которому он был привязан, несмотря на разделявшие их эпохи. И он точно не мог сейчас просто выпихнуть потерявшего сознание парня обратно в портал, и сделать вид, что ничего не было. И потом он не сможет отделаться от мыслей, как было бы, если бы он все же пришел в клан… какими были те, древние Учиха, которых он знал только по сказочке старшего брата, да воспоминаниям обоих Сенджу, от непредвзятости весьма далеких? Клан, поголовно поглощенный «проклятием ненависти», как изящно именовали аффективное состояние, возникающее при стрессовой эволюции томоэ, просто не сможет существовать длительное время. Клан, члены которого убивают собратьев ради силы, тоже долго не проживет — сперва его покинут те, кто наиболее развил додзюцу, сильнейшие — не дожидаясь, пока их зарежут ночью, а после оставшихся слабосилков додавят соседи. Никто не станет жить там, где не чувствует себя в безопасности, и рисковать жизнью на миссиях ради тех, кто в любой момент может вонзить кунай в спину, чтобы забрать себе более развитые глаза.       Что ж… не попробуешь — не узнаешь. К тому же, он умеет создавать Цукиеми и просматривать память незаметно и безболезненно…              Проснувшись, Таджима понял три вещи: он не связан и не ранен, вокруг стоит ощутимый холод и очень вкусно пахнет печеной рыбой. А еще рядом есть шиноби. Один, и не Сенджу, что успокаивает, но очень сильный — что тревожит…       — Ну, просыпайся, что ли, — сказали вдруг почти над самым ухом. Учиха дернулся, подскочил с перекатом, и с изумлением понял, что этот шиноби находится почти в тридцати шагах от него. А вокруг не лес, а странная пещера, сделанная, как будто из белого льда.       А еще у ног шиноби прямо на полу без дров горит огонь (с ума сойти, какой контроль, и сколько чакры надо иметь для такой техники), и над этим огнем запекаются четыре большие рыбины странного вида…       — Кто ты? — напряженно спросил Таджима. Шиноби усмехнулся, и в глазах его вспыхнул шаринган. Три томоэ! Как? Откуда…       — Учиха, как видишь, — ответил незнакомец. — Глаза мои, родные. Мое имя Саске. И вот, что… ты наверняка хочешь расспросить меня подробнее, кто я, и откуда взялся. Понятное желание, только в ответе я пока не уверен. Давай пока сойдемся на том, что я твой родственник из дальних краев, не желаю тебе зла и могу помочь.       — Чем?       — Для начала угостить рыбой, а там посмотрим, — Саске пожал плечами. — Я не знаю пока, что мне делать… не уверен в будущем… поэтому давай остановимся на этом? Я знаю, ты можешь видеть ложь. Я не лгу — незачем.       Таджима моргнул, активировал шаринган, убедившись, что незнакомый Учиха не врет, но очень сильно удивлен и растерян. А потом прервал чакру, убедившись, что это не иллюзия. Он уже восстановил в памяти последние мгновения погони — странное завихрение в воздухе, раскрывшееся окном в какое-то другое заснеженное место, и — лицо этого самого Саске прямо напротив, с какой-то сияющей техникой в руке, похожей на клубок молний.       Хм… а вот и доспехи. Сняты, стоят у стены, и в нагруднике пробита дыра… Таджима потрогал грудь и поморщился — заныло, как от сильного ожога. Интересная техника, жаль, что у него нет стихии Райтона…       Медленно приблизившись, он опустился у огня, от которого веяло чакрой. Жуть — это ведь сколько уходит сил на поддержание костерка до тех пор, пока не запечется рыба? А Саске не выглядит усталым… кто же он такой? Незнакомый, столь сильный, не желающий разговаривать… похоже, что этот шиноби недавно пережил какое-то сильное потрясение, перевернувшее его мир, и теперь не знает, как жить вверх ногами…       Ничего. Таджима будет терпелив, и со временем узнает все — они оба Учиха, а значит, сумеют друг друга понять.       К тому же, это отличный способ забыть о глухо ноющей ране на сердце…