Больше не последний

      — Мой супруг нашел новый огонь, — с улыбкой заметила женщина, сидящая на энгаве. Саске проследил ее взгляд — там в саду его новый друг сидел с ребенком на руках.       — Огонь? — переспросил он.       — Так говорят, — пояснила жена Таджимы. — Потерять огонь и найти огонь.       — Я понял…       В клане Учиха он жил уже неделю.       Решение было принято, когда спасенный собрат назвал свое имя. Таджима — не уникальное, на его памяти в клане таких было двое, однако имелась и ненулевая вероятность, что портал открылся прямиком к началу главной трагедии клана.       Расспрашивать о детях Саске не решился — как и интересоваться именем нынешнего главы клана Сенджу. Во-первых — Учиха был его ровесником. В те времена, где он оказался, семьей обзаводились рано — и вдруг Таджима успел потерять сыновей? Было же у Мадары четыре брата… а Саске не Узумаки, чтоб лезть пальцами в чужие раны. Да и странно будет выглядеть вопрос: нет ли у тебя, дорогой сородич, сына по имени Мадара? А сородич спросит в ответ: а почему ты спрашиваешь? И тогда, если не отмалчиваться и не врать, придется рассказать гораздо больше, чем собирался, после чего с Таджимы станется устроить целенаправленную охоту на Хашираму, а делать этого было нельзя. Саске не знал, но подозревал, что не Мангеке шаринган, а именно мокутон служит сигналом для появления Зецу. И начинал задумываться — не Хаширама ли приволок в мир эту дрянь? У мокутона, у Зецу, у Джуби — сходная природа, для уверенности мало, но для подозрений достаточно… он хотел или подтвердить, или опровергнуть свою теорию — и отловить тварь, пока она не натворила беды.       Ну, и во-вторых, опять же — он хотел оставаться просто Учихой из другой реальности — Таджима легко принял концепцию множества миров. Учихой, потерявшим близких и заплутавшим в поисках дома, но не его собственным потомком, оставшимся единственным в своем мире. Прежде, чем открывать такую правду, следовало все хорошенько обдумать — не сделает ли хуже, чем было.       Да. Он все же решился прийти в клан, скрывая силу и правду о себе. И на удивление тут было… неплохо. К нему не лезли, без вопросов приняв — он спас главу. А еще знал несколько новых техник, которыми без сожалений поделился, и… умел лечить.       Конечно, полноценным ирьенином Саске не был. Но быть учеником Орочимару, и не знать хирургии было просто невозможно. Учихам же весьма пригодились знания о восстановительных процедурах, имеющих гораздо большую эффективность, чем те, какие использовались в клане. Еще бы! У них ведь не было возможности работать с Хьюгами и Нара, лучшими хирургами и фармацевтами Конохи. Орочимару до своего побега из деревни практиковал в госпитале именно диагностику и восстановление, а чтобы конкурировать с бьякуганом, он должен был делать это очень хорошо…       Словом — пока все шло довольно-таки неплохо.       В клане он прижился — чему немало поспособствовало спасение молодого главы. Старейшины тоже не доставляли проблем, кажется, сочтя его главной причиной тому, что «безмозглый сопляк наконец-то разобрался, кого стоит любить». Конечно, как Учиха, они понимают, что сердцу не прикажешь, однако, как взрослые и разумные люди, не могут одобрить прежнее поведение Таджимы-сама…       И спасибо вам, Саске-сан.       У самого Саске происходящее вызывало странные чувства. К нему не лезли — в самом деле, его оставили в покое под поручительство главы! И он не мог взять в толк, было ли это видом безумия, глупости, или какой-то неизвестной ему традиции.       Или все же следят? Тайно.       Ах да, еще его окружили дети.       Признаться честно, в первый миг он испугался, когда на пути от колодца к дому его окружила галдящая толпа. Все его знания о детях состояли из лекций о возможностях работы детей-шиноби, да сравнительного анализа способностей клановых и бесклановых. За исключением нескольких миссий ему не случалось общаться с детьми, а эти хотели именно общения. В частности — как именно он спас главу, и приходилось ли ему драться с Сенджу, и бывал ли он в больших городах. А в Стране Снега? А в Стране Ветра? А на Островах?       И конечно же, как сделать молнию.       Мелкие Учихи вынули из него душу — и спохватился он уже тогда, когда продемонстрировал и чидори, и теневого клона, и «Великого Дракона», и демонов расенган — наверное, самую опасную для повторения технику, которую он скопировал и сумел освоить, правда, сам в бою ей не пользовался. Если сорвавшееся чидори просто тряхнет и обожжет ладонь, а теневик и Дракон при недостаточном уровне чакры просто не сработают, то взорвавшийся расенган может всерьез покалечить любого, кто не Узумаки плюс джинчурики с бешеной регенерацией. Даже при хорошем контроле…       Саске обреченно понял, что от учеников ему уже не отвертеться. При мысли о том, что какой-нибудь малолетний экспериментатор останется без пальцев или глаз из-за неуемного любопытства, у него холодело внутри — и он решительно предложил детям осваивать новые техники под его присмотром.       Серьезно ожидая травм, Саске не ожидал того, как организованно мелкие Учиха соберутся на полигоне в назначенное время. Не думал, кстати, и о том, что ему придется вспоминать простейшие упражнения на контроль — дети их не знали, и справлялись с техниками… ну, как он когда-то в детстве с огненным шаром. У кого было много чакры, тот выдавал технику практически сразу, у кого было мало или плохо с чувствительностью, тот маялся, как Саске, который сам узнал о детских упражнениях только в академии. Листочки, капельки, рисовые зернышки… не все же были Узумаки, чья чакра уже в семь лет равнялась резерву десятка джонинов. И выяснив такие дела, Саске решительно усадил всех пришедших в медитацию — «не для слабаков, а для увеличения собственных сил! Чакры много не бывает!»       На следующий день на старый полигон явилось втрое больше народу — в том числе несколько старух-нянек и клановый учитель кендзюцу. Саске пожал плечами, и продолжил объяснять, как правильно направлять чакру. Странно, конечно, но чуть позже, поразмыслив, он понял причину подобного ажиотажа вокруг детских упражнений. Припомнив лекции в академии, Саске вспомнил и то, что изначально эти упражнения принадлежали малоизвестному слабому клану, позднее влившемуся в клан Сенджу, и были доработаны Хьюгами в первую очередь для поступающих в академию бесклановых.       Учиха же были, в большинстве своем, одарены мощной чакрой — не как Сенджу или Узумаки, но достаточно для того, чтобы не нуждаться в каком-то специальном развитии. Те же, кому не повезло с самого детства оказаться в числе слабых, или гибли, или просто не покидали деревни — в самом селении тоже хватало работы. И зачем, спрашивается, что-то менять, вызнавать чужие секреты и создавать свои, если бойцов хватало? Конечно, меньше, чем хотелось бы, но ведь и за хозяйством кто-то должен следить! Такое вот нехитрое рассуждение — оправдание для «а зачем что-то менять?»       Кстати, не сказать, чтоб Саске своими знаниями произвел революцию. Эти детишки, даже трехлетние, понимали, что на одних только воинах клан не держится, и в будущем собирались стать кто целителем, кто разведчиком, а кто и вовсе — мастеровым, как папа. Просто… каждый, родившийся в клане — воин уже по определению, и не уметь сражаться — пусть на уровне слабого генина — не может. А теперь они смогут делать это лучше, только и всего…       На редкость разумное рассуждение! Сравнить только с Конохой — когда в клане успело прорасти это пренебрежение слабыми? Когда стало считаться позором не быть боевиком, причем, не рядовым, а крутым, на уровне сильнейших? Если даже сейчас, во времена клановых войн, когда, по легендам судя, творилось беспрестанное кровопролитие, Учиха находили возможность ценить и защищать более слабых сородичей?       Кстати, особого кровопролития Саске пока не видал, да и ожесточенные мстители за погибших к сильному шиноби, запросто делящемуся знаниями, пока не подходили… какой из этого вывод? Выводов два: либо легенды приврали… либо знаменитая мясорубка Сенгоку Дзидай началась со времени взросления Мадары и Хаширамы.       И что еще неплохо бы проверить — как к клану Учиха относятся окружающие. Правда ли, что считают за злобных екаев, или их известность на самом деле не превышает любую, которая идет обо всех шиноби среди гораздых на жуткие выдумки гражданских?