already my hero

как и сказал всемогущий, все следующие девять месяцев до поступления в какое-нибудь заведение — бакуго, конечно, при появившейся возможности негласно подумывает податься в UA — они посвящают физической подготовке. — это нормально, что я омега? — спрашивает кацуки неуверенно в тот же вечер, когда дал всемогущему свой ответ. — такие вопросы не должны волновать будущего героя. я и сам не альфа. бакуго становится сильно стыдно. это то, что его правда волновало, причём очень долгое время. — бета? — удивлённо предполагает он, вскидывая бровь и отбрасывая противный стыд куда подальше. уж представить всемогущего омегой у него совсем не выходит. — yes, — показывает тот большой палец вверх, в мгновение ока меняя облик на геройский. — и, как видишь, мне это нисколько не мешает. любой пол может достичь результатов при должных усилиях. и единственное, на что твой вторичный пол повлияет, это расписание тренировок, которое я тебе составлю к завтрашнему вечеру. чуть похуже, чем было бы для альфы или беты... справишься ли? — лукаво поддевает он, склоняясь к парню с широкой улыбкой. — справлюсь, — серьёзно и без лишних раздумий отвечает кацуки. он слишком полон решимости сегодня, чтобы не справиться. со следующего же дня начинаются тренировки. всемогущий ночь и день составляет необходимое расписание, называя его "путь к цели: план американской мечты!", подгоняя всё под данные бакуго, чтобы тот вовремя смог поступить, учитывая и примерные даты и продолжительности его течек, которыми любезно, но со злым смущением делится парень. и вечером они приступают к первой тренировке. все они, конечно, рассчитаны на развитие физической силы, наращивание мышечной массы и общее укрепление тела — подготовка идеального сосуда для содержания мощной причуды. — не будешь должным образом стараться, твоё тело просто разорвёт, как воздушный шарик при излишней воздушной на него нагрузке! — чеканит всемогущий, восседая на выброшенном холодильнике, который усиленно пытается сдвинуть с места кацуки. после очередной попытки он спотыкается и валится на четвереньки, шумной отдышкой поднимая песок под носом. — плохи твои дела. точно успеешь? — герой не то волнуется, не то насмехается. кацуки воспринимает как второе. — всё я успею! никто не взорвётся! кроме вашей задницы, если не перестанете меня бесить! — рявкает бакуго сбито, но гордо и сердито, поднимаясь на трясущиеся ноги и упрямо хватаясь за верёвки вновь. они сдирают кожу с рук от напряжения, оставляя жгучие мозоли. — хохохо, да ты завёлся, юный бакуго! мне нравится, мальчик мой! так держать. кацуки срывается на рычание, вновь пытаясь стянуть холодильник с более, чем двустами килограммами на нём. раздражает. бесит, что не получается сдвинуть его, хотя оно и не должно получаться так сразу, и он это прекрасно понимает. но всё равно злится. хочется стать сильным — вот так, в раз. но в раз не получается. а бакуго ненавидит, когда что-то у него не получается. — так, хватит на сегодня! — хлопает ладонями всемогущий, превращаясь в себя истинного, и кацуки вновь валится лицом в песок, ведь холодильник, уменьшившийся в весе, всё же сдвигается на пару сантиметров от продолжившегося напора. — но я ещё могу!.. — отхаркивая песок, вопит бакуго. — не перетруждаемся! не отходим от плана! — всемогущий сползает с холодильника, ловко приземляясь на землю. — не забудь достойно поужинать, юный бакуго. нужно восстановить утраченную энергию. — такими промедлениями и вечными передышками я ничего не добьюсь, — плюётся в сторону парень, всё ещё пытаясь привести дыхание в норму. он совсем не доволен собой сегодня. но это — только начало. — это неправда, мальчик мой. график подобран крайне плотный, специально под твои параметры, особенности и возможности. потому всё будет чики-пуки, — герой показывает знак писа, — только если следовать ему чётко. ты на правильном пути. направляйся отдыхать и восстанавливаться. не сбиваем режим! — ага, — мрачно закатывает глаза кацуки и надевает обратно на тело майку, протерев ею капли пота на лице. — не слышу тебя! — так есть! — громче орёт парень, злясь на себя только сильнее. так и проходят их тренировки: за тяганием злосчастного холодильника, за перетаскиванием груд металлолома, за отдельными силовыми упражнениями и за руганью со стороны кацуки, направленной в основном на самого себя и редко на всемогущего с его порой не менее едкими комментариями. бакуго засыпает каждую ночь с эспандером в руках, который таскает и на занятия в школе. тщательно готовит себе завтраки, обеды и ужины по спискам в выданных героем распечатках, изредка поглядывая в рецепты в интернете и ворча на мать, заглядывающую на кухню со словами о том, как вкусно всё пахнет. не щадит себя во время выдавшейся на конец августа течки, принимая в нужном (он больше не придуривается) количестве подавители, к которым медленно, но верно начинает привыкать организм, осторожно вводя в панику, и продолжая почти обессиленные попытки тренироваться на дому. бегать он в эти дни отказывается из разумных целей: потеть будет слишком сильно, а соответственно и феромоны усилятся, что может ненароком привести к нему левых голодных альф. кацуки такого не потерпит, потому запирается в комнате, занимаясь наедине с собой, или упражняется на лестнице — тоже внутри дома. в целом, он соблюдает график. ну, почти соблюдает... иногда всё же перегибает палку, и в один день это сказывается на результате. всемогущий в своём истинном обличии едет рядышком на электронном самокате, а он, бакуго, бежит со сломанной микроволновкой в руках, чувствуя, как с каждым шагом сил становится всё меньше. тело тяжелеет за считанные секунды, ноги перестают нормально ощущаться, всё туловище горит адским пламенем, но кацуки не жалеет, чёрт возьми, он не может жалеть, что этой ночью переусердствовал и пробежал больше, чем следовало. бежать по расписанию вообще не следовало. ночью ему должно было спать. но волнительные мысли о том, что он ничего не успевает, настолько сжирали рассудок, что он просто не мог уснуть и вновь выскочил на улицу, придавшись бешеному бегу. и вот — он падает. ноги не слушаются, спотыкаясь о воздух, вдруг тоже ставший тяжёлым, и он рушится на землю, сгребая носом опавшую осеннюю листву. — в чём дело? — самокат мигом останавливается. — переусердствовал? утомился?.. — не понимает всемогущий. — юный бакуго, "план американской мечты" был подогнан специально под твои данные, чтобы ты успел подготовиться к экзамену... неужели, ты сбился с графика? — поражается герой, но мигом задумывается. чёрта с два кацуки сбился бы. он мог только... — юный бакуго, не говори мне, что ты проводил дополнительные тренировки, — произносит он сурово. бакуго хрипит, сковыривая ногтями землю под собой, пытается подняться, но уставшее тело не позволяет. — ты понимаешь, что это непоправимо? лишние усердия не приведут к хорошему результату, они только усугубят твоё положение! ты понимаешь это? — всемогущий... — практически рычащим шёпотом проговаривает кацуки, всё ещё утыкаясь носом в землю. — это вы что-то не понимаете... — он начинает явно сердиться. встать не получается, и это очевидно ужасно бесит. — такому, как я, просто необходимо... необходимо больше... — я объясняю в последний раз, малыш. переусердствования окажут противоположный... — вы не понимаете!! — вновь рявкает бакуго, набираясь сил, и всемогущий устремляет на него поражённый взгляд. — я понимаю, что так непра... нет. нет, я не понимаю! мне больше... больше, чем остальным, надо трудиться! а иначе... я так ничего и не добьюсь!.. ведь я... — он поднимает глаза на всемогущего. разъярённые, багровые, чуть влажные — и невероятно серьёзные, уверенные, кипящие кровью и жаждой победы. он поднимается на дрожащих руках, вставая на четвереньки. — я хочу стать таким же великим, как вы!! и я только начал!! изумление не пропадает с лица героя. он по-настоящему впечатлён горящим сердцем юноши, и это заставляет пар всколыхнуться, открыв привычный геройский облик. он подхватывает кацуки за ворот спортивной куртки, как котёнка за шиворот, и басисто смеётся ему в лицо. — какой ты интересный, юноша! что ж, я понимаю твои чувства! позволь старику внести коррективы в твоё расписание! — то-то же, — устало ворчит бакуго и теряет сознание, падая в бережные руки всемогущего. наступает двадцать шестое февраля — день вступительного экзамена в самую престижную геройскую академию японии UA. когда всемогущий подъезжает, кацуки уже лениво сидит на собственноручно собранной груде металлов и мусора, которую вынес за пределы набережной. герой с удивлением осматривается по сторонам. — ты собрал даже там, где я тебя не просил?! опять за своё, юный бакуго? бакуго только вопросительно ведёт бровью, мол "чё? что-то не нужно было убирать?". — ты неисправим! — хохочет всемогущий, ударяя себя по лбу. — ну что же, настало время церемонии награждения, бакуго кацуки! кацуки послушно спрыгивает с груды, приземляясь чётко на ноги, и пропихивает руки в карманы, приближаясь к герою. он ждал этого столько месяцев. нет — лет. этого момента он ждал многими, многими годами, и вот, наконец, пробил его час. он официально ступает на дорогу героя. подготовка окончена — она сменила время для настоящих суровых испытаний, мысль о которых сжигает лёгкие, заставляя туго соображать от едущего рассудка. это всё правда с ним происходит. всемогущий торжественно выдёргивает волос из своей головы, приговаривая. — однажды мне сказали: "то, что ты получил из-за везения, и то, что было даровано тебе, потому что тебя признали, отличаются по существу", — он могозначительно кивает, не срывая с лица улыбки. — это сила, которую ты заработал собственными усилиями, — протягивает он зажатый меж пальцами волос. — съешь это. бакуго подвисает на мгновение. а потом, понимая, начинает орать. — ЧЕГО?! — ха-ха, неважно, что это, пока в нём есть моя ДНК. — ну и мерзость! — кацуки вырывает волосину из руки и пропихивает в рот, желая побыстрее завершить этот позор. не так, конечно, он себе это представлял. думал, что сила передастся каким-нибудь крепким рукопожатием, объятием, силой мысли, да чем угодно, но чтобы так!.. — а теперь — вперёд на экзамен! — подталкивает его всемогущий. — покажи им всё, чего ты добился за эти девять месяцев! — разумеется, — бакуго широко ухмыляется, и довольный блеск огня пробегает у него в глазах. пути назад нет — да и никто о нём и не думал. теперь — только вперёд!