Крылья огня: потерянная наследница

Сегодня Цунами проснулась от того, что её шеи, в области прямо между жабрами и плечами, что-то коснулось. Она сразу же причувствовалась к пространству, и по характерному объёму поняла, кто это. Мама! Драконочка вильнула телом, открывая глаза. Прямо перед ней улыбалась морда Коралл, которая, увидев, что её дочь наконец проснулась, восплыла над нею и обняла сверху. На некоторое время Цунами просто оказалась в сильных лапах матери, а её шея оказалась обглаженной и даже немного покусанной. Наконец, мама мигнула намордными точками «Хочу тебе кое-что сказать», и выпустила её из лап, позволяя тем самым повернуться к ней и её полосам полностью. «Тебе надо подготовиться, между прочим!» — высветила она весело после этого. Цунами выпустила воду из жабр, сдаваясь на милость матери. Интересно, сколько ей придётся надеть на себя сегодня? Явно не меньше, чем она надевала, когда посещала праздник выхода на сушу той драконочки из Краснокоралловых. Коридоры сегодня были необычно оживлёнными — туда-сюда сновали дяди и тёти, и их дети вместе с ними, мигающие короткие приветствия друг другу и самой Цунами. Вода завивалась самыми немыслимыми витками, а вентиляция явно не очень справлялась с насыщением её кислородом. Она не ошиблась — украшений оказалось даже больше, чем в тот раз, когда они с мамой плавали встречать день вылупления драконочки. Браслеты на лапах из золота и жемчуга, маленькая золотая корона на рогах (довольно красивая, по её мнению), даже бусы на шее — это всё немного мешало скорости плавания, но мама не могла допустить, чтобы её дочка была без украшения в месте, где соберутся все семьи морекрылов. Анемона тоже щеголяла в таком, и только братья плавали без навитых на рожки корон, но всё же украшенные нитями жемчуга не хуже, чем сёстры. Сама мама не только прикрутила к рогам корону из золота и жемчуга и разделась в браслеты и нитки бус, но и прицепила к концу хвоста витой рог нарвала. Это всё точно будет неплохо мешать плаванию, но сегодня явно была цель быть красивее, а не обтекаемее. И конечно же, во время приодеваний не обошлось без инструктажа. Мама рассказывала, что во дворце три уровня столов, где на первом сидят главы семей и их пары, а так же наследники, на втором ближайшие родственники, на третьем родственники подальше, а на четвёртом, у пола, могут поесть гости, не идущие от конкретной семьи. И Цунами надлежало сесть на втором, естественно. Ещё Коралл предупреждала, что скорее всего с нею многие захотят познакомится, как только узнают, что именно она та потерянная и обретённая дочь. Мама просила её не верить даже самым горячим заверениям в дружбе, ведь скорее всего они просто захотят воспользоваться молодой и неопытной прицессой, дабы получить бенефиты с близких отношений. Цунами аж вспомнила первые попытки Звёздолёта организовывать их так, чтобы они делали то, что приведёт к лучшему исходу, который он увидел в своих видениях. Неловкие, но что характерно, работающие. Драконочка аж улыбнулась, вспоминая ту совместную первую охоту. — Что такое? — уловив веселье дочери, Коралл склонила морду вбок. — Вспоминаю детство, — ответила она, и последняя удовлетворилась этим, продолжая инструктаж того, как себя вести. Например, если глава семьи пригласит к своему столу, это очень почётно и стоит принять такое приглашение. Когда вся семья выплыла в коридоры, они были явно пустее, чем до этого. Это было как-то… странно. — Куда делись все? — не выдержав, высветила Цунами. — Поплыли на пир сами. Только королева и её потомки плывут отдельной стаей, остальные уплывают и приплывают как им удобно. Драконята, явно бывавшие на подобных мероприятиях, только кивнули. Вся их стайка наконец выплыла в обеденный зал, где их встречал их отец. Он потёрся с мамой носами, и наконец, повернулся к детям. — Наверное, мама уже всё рассказала, что надо делать, — весело мигал отец, отдельно задержавшись взглядом на Цунами, пока остальные просто пользовались паузой и разглядывали друг друга. — Так что расскажу как надо плыть. Мама как всегда впереди, братья по бокам и снизу, а я замыкаю сзади. Цунами, ты будешь плыть сверху и контролировать верхнюю полусферу. Как подплывём к дворцу, мама даст знак остановиться. Она отплывёт, чтобы убедиться, что нас подобающе встречают, а потом мы медленно поплывём за ней. Просто плывите в её темпе и делайте что она говорит, и всё будет хорошо. Цунами только кивнула. Ей не впервой следить за стайкой, она всегда помогала Глину в этом. — Тогда выплываем, — сказала Коралл, в последний раз осмотрев придирчивым взглядом своих детей и мужа и развернувшись к выходу. Она вела их попутным течением, через которое косыми лучами падало раннее солнце. Цунами, как ей и было сказано, плыла над стайкой, следя, чтобы никто не угрожал сверху, а дети не задумали отвлечься и отплыть от основного потока, пока взрослые братья следили с боков и снизу. Но хоть драконята и вертели мордочками, но плыли все вместе. «Наверное, уже всё давно исследовали по восемь раз», подумала морекрылка, снова расслабленно открыв пасть и позволяя воде свободно омывать жабры. Окрестности дворца встретили их затухающими запахами недавно проплывавших здесь драконов. Как Жабр и предупреждал, Коралл ненадолго покинула их, оставив Цунами следить за передней полусферой вместо неё, пока ещё один брат занимал место сверху. Так они просто висели в воде и ждали. Вскоре мать вернулась с радостной мордой и повела их вперёд, и вскоре дочь поняла, к чему это. Там, за голубой дымкой воды, их встречала возвышающаяся в расщелине громада дворца и два ряда торжественно зависших в воде морекрылов, а впереди стояла… Косатка? Цунами пригляделась. Да, зелёночешуйная драконочка. Ощущения от неё были незнакомы — всё же, до этого она встречала её только на суше, где усики не работают, но вот мордочка и чешуя были определённо её. Коралл и Косатка обменялись церемонными приветствиями, и последняя заняла место внизу, закрывая своим вниманием нижнюю полусферу — похоже, пообщались они ещё до этого. Такой процессией они наконец и вплыли на территорию дворца. Рядом с ним оказался разбит коралловый сад, в котором явно виднелось место для проплыва между ними. Вода здесь была вкусная, насыщенная, и жабрам было весьма приятно, хоть и запахи других драконов здесь были ещё сильнее. Довольная Цунами внимательно всё осматривала и прочувстывала. Конечно же, здесь тоже были приятные и плавные скульптуры. Сначала даже показалось, что это работа Косатки, но всё же, они выглядели старее неё. Скорее, она училась от них, а не делала их. Вход же оказался довольно большой, такой, что четыре дракона свободно могли проплыть. Сам он был украшен волнистыми узорами, явно недавно почищенными от морской живности и теперь сияющих гладкостью, а вход украшали статуи довольно атлетичных морекрылок. Чувствовались даже прорези открытых жабр в их шеях! Неизвестный скульптор была явно искусной. Внутри уже не было почётного караула, но Косатка всё ещё сопровождала. Они поплыли по главному коридору-галерее, что понемногу поднимался вверх. Здесь, в нишах, стояли скульптуры морекрылов и различных морских животных. От галереи отходили боковые коридоры — и как подсказывали усики, шли не просто вбок, но вертикально вверх или вниз! В принципе, это было даже логично. Это там, на суше, для того, чтобы подняться или спуститься, надо разбежаться или хотя бы просто прыгнуть, напрячь все лапы и бить крыльями по воздуху, и никто не будет напрягаться ради того, чтобы через восьмёрку мгновений снова сесть. Но здесь, в почти невесомости, все направления были доступны буквально по шевелению хвоста. И здесь пространство использовали полностью. Цунами подозревала, что эти боковые коридоры идут в такие же покои других семей — ведь здесь как и небокрылов, их представителям надо было присутствовать во дворце. Правда, здесь не пахло каким-то производством — скорее всего, никто не рисковал делать что-то под водой, предпочитая работать с металлом или кожей на суше, где тепло распространяется куда хуже. Судя по всему, в надземном дворце так же никто особо производством не занимается… импорт? Каждая семья делает свои дела и приносит только готовые изделия? Надо бы не забыть спросить… в чём Цунами не была уверена. Уж слишком много событий сваливается. Наконец, они вплыли в большой обеденный зал, что находился прямо сбоку от тронного, в который упирался коридор. И он был… довольно монументальным. Цунами раскрыла пасть, на несколько мгновений забыв глотать воду. Обеденный зал был довольно большим, как в высоту, так и в ширину. Настолько большим, что была около четырёх драконьих ростов, а свод держало девять колонн. И не просто колонн — по доброй традиции драконов (видимо), от них, выполненных в стиле вьющейся водоросли, отходили широкие листья на разных уровнях, судя по расставленной на них еде служащие столами. Но и сам зал тоже впечатлял. Это были не грубые стены пещеры, а то, что усы распознавали как полную гладкость. Гладкие стены уходили вверх, формируя полукруглые своды, которые эстетически приятно было ощущать. И тем больше на некоторых стенах выделялись резные линии. Цунами причувствовалась к ним — и не пожалела. То, что сначала она списала на узоры, складывалось в формы, формы соединялись и раскрывали рисунок. Вот морекрыл из глубины моря тянется к свету, пронзающему толщу воды своими лучами. Вот стая морекрылов выпрыгивает из воды вместе с дельфинами. Вот двое морекрылов танцуют в воде, и их движения завивают её в двойную спираль. И даже морекрыл со стайкой драконят в какой-то мелкой морской заводи. Сценки из жизни буквально опоясывали зал, и морекрылка невольно вспоминала дворец небокрылов и тамошние цветастые рисунки. Хоть и здесь цвета не было — кто оценит его в полутьме, нарушаемой только вспышками разговоров? — но были линии, точнее ощущение линий, в уме складывающееся в рисунок точно так же, как ощущение ландшафта строит в голове трёхмерную карту. Коралл тем временем подплыла к одной из стен, привлекая к себе внимание коротким гудением, и когда остальные обратили на неё внимание, высветила: — Наверное вы слышали слухи о том, что моя дочь вернулась домой. И я хочу уверить вас — эти слухи чистая правда! — её восторженные полосы освещали едва ли не весь зал. — Моя дочь, похищенная предателем, вернулась из плена Когтей мира в свой настоящий дом! Коралл нашла взглядом Цунами, что была в первых рядах, и движением морды пригласила к себе. Скрывая смущение от немедленно прикованных к ней взглядами кучи драконов, она подплыла к матери. — Вот она. Возрадуйтесь же её возвращению, и запомните её — Цунами из рода Коралловых, дочь Коралл! От открытой радости восьмёрок драконов в зале стало настолько ярко, что как будто бы сюда проник свет дня, и в глазах невольно зарябило. Не желая, чтобы её запомнили какой-то смущающейся драконочкой, она встряхнулась и гордо выпрямилась, демонстрируя своё украшенное мамой тело. Пусть помнят её такой — гордой дочерью своей матери-королевы, матриарха большой семьи! — И это не единственная радостная новость! — продолжила Коралл, когда радостные вспышки стали затихать, и взгляды стали становиться оценивающими. — Наша семья ждёт пополнение, как вы могли почувствовать. Так что, сегодня повод для двойной радости, и поэтому, мы должны отметить его. Да начнётся пир! Ещё вспышки радости — и наконец, драконы начали рассаживаться по местам. Помятуя наставления мамы, Цунами села на втором уровне под королевским столом, у которого расходилось четыре листа, так что, на каждое поколение пришлось по одному такому. Наконец она смогла оглядеть своих братьев и сестёр полностью. И картина была довольно интересная — в каждом поколении рождалось по одной самке. Первая Косатка, вторая сама Цунами, третья Анемона. Неужели в четвёртом будет так же? Почему её мать вылупляет в основном одних самцов? Последних было не меньше восьмёрки в сумме, против всего трёх самок. Четверо братьев как раз сидело рядом, смотря на неё во все глаза, и наверняка прощупывая усами. Она гордо подняла морду, давая понять что заметила их взгляды, заставляя стушеваться и вернуться к еде. Последняя, кстати, была интересной — не просто рыба или мясо с различными водорослями, но и что-то похожее на обработку огнём и неуловимо пахнущее остатками какого-то резкого запаха. Когда морекрылка взяла кусочек, то оказалось, что во вкусе этот запах тоже отразился, придавая мясу интересную остринку. Она не удержалась и взяла ещё. Когда она наконец расправилась с блюдом, и принесли ещё, она обратила внимание на четырёх малышей, сидевших за соседним столом. Прямо за её спиной как раз сидели двое из них — Анемона и тот тихий дракончик. Хороший момент, чтобы наконец спросить его прозвание и начать налаживать контакт! Цунами тронула его за плечо, заставив обернуться и посмотреть на свои полосы: — Как тебя прозывают? — спросила она, когда его мордочка с торчащим из пасти рыбьим хвостом повернулась к ней. — Карапакс, — ответил он, повернувшись к ней всем телом. — Да Черепаха он! — тут же влезла Анемона. — Мама так его прозвала! — Карапакс звучит куда интереснее какой-то черепахи, — тускло и быстро мигнул он. — Впрочем, можешь называть меня как тебе удобно. — Только мама не поймёт, если ты будешь говорить о каком-то Карапаксе, — запростетовала Анемона. — Уж разберусь, у меня память хорошая, — с усмешкой ответила Цунами. — Карапакс, значит… А что это такое? — Верхняя часть панциря черепахи, — живо ответил он. — Ну согласись, звучит же лучше просто непонятной черепахи! Солиднее. — Соглашусь, — улыбнулась Цунами, заработав насупленный взгляд от Анемоны. Наступила неловкая пауза, во время которой дракончик пытался заглотнуть рыбину. Она не знала, что спрашивать дальше. Не спрашивать же прямо «почему ты такой тихоня» прямо на пиру среди кучи других морекрылов? Или же рассказывать о странном сне с его участием… Как вообще правильно задруживаться, особенно с родственниками? Её родственники до этого были только названные сиблинги и названная мама, и они были дружны просто потому, что дружили сколько себя помнили. Оно было как-то… само. Наконец, разобравшись с рыбой и будто не выдержав неловкости, Карапакс-Черепаха попросту отвернулся обратно к столу, подцепляя когтём новый кусок. Поняв, что ничего путного не придумала, так же поступила и Цунами, заработав от Анемоны какое-то слово, чье свечение она увидела краем глаза, но уже не видела полос, его сделавших. Она только надеялась, что это не испортило их знакомство. Через некоторое время к ней подплыл другой дракон, со стороны, где сидели Белокоралловые. Это был самец, мордой и боковыми полосами чем-то напоминающими Ластовские. Она попробовала воду языком — и да, он и правда был ему родственником, и близким! Будто прочитав её мысли, он сразу же ответил: — Да-да-да, я его сын. Но сын не отвечает за грехи отца! Я не хочу всю жизнь прозябать вне большой семьи где-то на берегах у дождевого леса! Так что я вернулся в неё, чтобы быть ей полезным, — он говорил жарко, будто пытаясь оправдаться, и явно делал это не в первый раз. — Он рассказывал о тебе, — ответила Цунами, мягко улыбнувшись клыками. — Жалел, что не может позаботиться о тебе нормально, но считал это необходимой жертвой, чтобы множество других отцов могли. — Оу, — вдруг стушевался морекрыл, на пару мгновений запахнув неловкостью. — Если что, меня Тягуном прозывают, — и он приулыбнулся, приосанившись. — Ну ладно, Тягун, — приулыбнулась она в ответ, кивнув. — Приятно познакомится. Он кивнул в ответ и поплыл обратно к своей семье — но в его гребках было видно, что разговор явно сбил его с толку. А Цунами вспомнила слова Звёздолёта, который рассказал, что мама о нём вспоминала. Почему? Просто потому, что он сын Ласта, который украл её яйцо, и встреча с ним здесь была неизбежна?