Крылья огня: потерянная наследница

Пир продолжался ещё долго. Как мама и предупреждала, без внимания новообретённая дочь не осталась. Куча драконов подплывала, чтобы поздравить её с возвращением домой и обретением настоящей семьи. Конечно, такое противопоставление немного коробило, но не так сильно, как это было бы три дня назад. Всё-таки, Цунами чувствовала, что Коралловые её семья тоже, и теперь у неё было попросту две «настоящие семьи», и морекрылка ничего плохого в этом не видела. Постепенно, она перезнакомилась со всеми семьями. Здесь были и знакомые по рассказам Ласта семьи Глубинных, Красно- и Белокоралловых, но так же обреталась та, о которой он не рассказал — Радужные. По первости это озадачило Цунами. При чём тут радуга? Они вроде бы были обычными морекрылами, синими и зелёными, и даже не светились всеми цветами радуги. После её расспросов выяснилось, что они так назвались просто потому, что живут на берегах Дождевого леса. Вопросов это не сняло — как связаны лес и радуга? Морекрылка продолжила расспросы, и по итогу только поняла, что это как-то связанно с радугой после дождя. Мол, они не хотели называться просто лесными или дождевыми, и первая глава семьи придумала более поэтичное прозвание для них, всё ещё связанное с дождями, а точнее с тем, что бывает после них. «Или потому, что в самих лесах живут драконы, которые могут быть любого цвета радуги», думала Цунами, вспоминая сестрёнку Славу. Здесь не чувствовалось время. Свет снаружи сюда не проникал, но он и не был нужен — чувство объёма и свет собственных полос отлично справлялся. Пир от приёма пищи плавно перетекал в обсуждения, и то одна, то другая группа морекрылов потихоньку уплывала обсуждать то, что они не хотели чтобы другие подсмотрели. В зале оставалось всё меньше и меньше драконов. Коралл и её дети наконец тоже поплыли домой, хотя и взрослые самцы остались — они вызвались помогать с последствиями пира. Обняв маму, они поплыли в кухню, оставляя остальных. Косатка осталась с ними. Мама настояла, чтобы она заночевала дома, и только утром наконец поплыла обратно к Небокрылам. Зелёночешуйная конечно попыталась запротестовать, но против матери у неё не было ни шанса. Так что плыли домой они снова полностью защищённым конвоем. Снаружи уже полноправно царила ночь — безоблачная, лунная. Три луны своим светом просвечивали толщу воды — самая быстрая была снова полной, а две помедленнее старели, и средняя уже потеряла половину круга (всё-таки, месяц уже преваливал через середину). Но их совместного света всё равно хватало, чтобы под поверхностью воды было светло. Лучи света сейчас были настолько перемешаны, что везде сейчас царил просто ровный белый свет, нарушаемый только волнами с поверхности. Семья плыла вместе, и к процессии даже присоединился Акула со своей дочерью. Лунный свет навевал… спокойствие. «Хотя конечно, полный желудок тут тоже внёс далеко не малую долю», улыбаясь подумала Цунами. Парадоксально, но даже полный знакомств и движений день теперь не мог перебить это чувство. Луны всегда сопровождали их. В Ярчайшую Ночь, ночь трёх полных лун, они родились — единственная ночь весны, когда не применяются ни один, ни второй високосный день, хотя по идее должны бы быть. Луны позвали Звёздолёта из скорлупы, как он описывал своё рождение. А ещё в эту ночь был самый сильный прилив, скрывший все пляжи побережья и добравшийся до края прибрежных лесов, как рассказывал Ласт. А теперь она просто плыла… домой. В место, где ещё одно её логово, в котором она чувствует себя в безопасности. Где живут драконы, которые тоже заботятся о ней, как заботилась мама-Кречет. Но дома их уже ждали. Только уловив их движения, из пещеры вынырнула драконица — сильная, жилистая, пахнущая их семьёй. Предваряя все вопросы, она начала первой: «Тётя, к вам письмо. Тот ночекрыл написал. Сказал подождать вас, лично в когти». Коралл кивнула, и подхватила его из лап. «И прочитать в присутствии Цунами, желательно, — добавила драконица. — А я поплыву обратно». Она поплыла обратно, а семья наконец заплыла в пещеры. Тут они разделились: папа и дети поплыли укладываться спать, а мама осталась, разворачивая свиток и зажигая налапную полосу, для чтения. Цунами восплыла чуть вверх, чтобы увидеть, что же так такое братик написал. «Уважаемая королева Коралл. Я, Звёздолёт из рода Медночешуйных, названный сын Кречет, пишу вам, дабы рассказать о том, что увидел в будущем, как провидец. Дело в том, что Ожог, называющая вас вашей союзницей…». Остальное было скрыто плечом и шеей матери, что сначала хоть и читала неохотно, но теперь жадно поглощала написанное строчка за строчкой. — Это правда? — сразу же спросила она, скатывая свиток обратно в рулон как только прочитала его. — Что? — не поняла Цунами. — Он правда провидец? — мать требовательно смотрела на неё. — Да. Мы росли вместе с самого вылупления, и ему ещё и год не исполнился, как он уже умел предвидеть будущее, — не стала отпираться Цунами. — Любой из нас подтвердит это. А что такого он написал-то? — не выдержала и спросила она. — Что Ожог в случае победы собирается нарушить условия договора. Пишет, что она подарит ночекрылам полуостров Когтя, и за это они закроют глаза на нарушение договора и будут делиться с нею данными. И самое интересное, — тут она улыбнулась, — он будто предвидел даже мои сомнения. Вот, посмотри. Она развернула свиток где-то у конца. Строчки гласили: «А ежели вы сомневаетесь в моих способностях, можете спросить свою дочь, Цунами. Она росла со мной с самого вылупления, и может подтвердить их. А ежели вы сомневаетесь в моих намерениях, то я делаю сие ради моей названной сестры и её морекрылого племени, как дракончик пророчества, коему предписано прекратить войну». — С него станется, — невольно приулыбнулась Цунами, — он любит всё распланировать на основании того, что увидел в будущем. — И между прочим, он довольно умён и правильно применяет увиденное, — неожиданно похвалила его мама. — Почему? — теперь уже дочь была озадачена. — Он даёт мне время отреагировать на информацию, не заставляя принимать быстрые решения. Представляешь, если бы он рассказал обо всём этом прямо на пиру? А если бы ещё и при всех драконах… «Интересно. Он же хотел так и рассказать. Неужели письмо вариант лучше? Что заставило его изменить решение?» думала Цунами. — Ты знаешь… я так думаю, что надо бы оставить его при себе, — вдруг сказала Коралл. Морекрылочка от такого аж застыла в воде, широко открыв жабры. А мама тем временем продолжила. — Если он покажет себя и вправду окажется со способностями, то я буду первой в Пиррии королевой, у которой её советник-ночекрыл ей по-настоящему лоялен, а не просто обещает это. Цунами задумалась. Да, мама видит его скорее как полезного дракона, а не как её брата… но это позволит ему оставаться с ней неограниченно долго! — А остальные? — не удержалась она от вопроса. — Ну если я Звёздолёта пристрою, то и остальным найдётся что делать. Я же не буду разваливать сиблингство, которая складывалась с самого вылупления целых шесть лет! Это был большой шаг. Мама перестала просто терпеть их присутствие, а думает, как встроить их в её королевство. Цунами настолько запахла радостью, что Коралл это заметила. — Ну вот чего ты так радуешься, — запахла она весельем. — Я никогда и не собиралась их выгонять. Я же вижу, как трепетно ты к ним относишься! Поплыли лучше провожу тебя ко сну, жемчужинка моя. Они быстро оказались у пещеры морекрылочки. Цунами заплыла в неё, чувствуя, как знакомое течение подхватывает её, так и маня раскрыть пасть ему навстречу. — Завтра будет большой день. Куча других племён будут присутствовать. Ты должна хорошо отдохнуть, — сказала мама, видя, как глаза дочери закрываются. — Я буду, — ответила последняя, окончательно закрыв их и слыша начавшееся тихое гудение. «Ты тут, ты в безопасности», говорили ровные вибрации, и Цунами и не заметила, как заснула под них. И ей приснился снился прекрасный сон. Ей снилось, будто кто-то обнимает её. Она попыталась причувствоваться, чтобы понять, это мама или папа, но поняла, что объёмы этого морекрыла ей совершенно незнакомы. Тогда она втянула воду, чтобы понять его запах — это кто-то из семьи, или кто-то чужой неведомым образом пробрался в их дом? И он пах странно — не как член её семьи, но тем не менее, как кто-то очень знакомый. Несколько мгновений она, напрягшись и готовая сорваться в любой миг, перебирала в памяти знакомые ей запахи. И вдруг её осенило. Это запах одного из её сиблингов. Правда, компонента вида была искажена, ясное дело, заменена с оригинальной на морекрылью. Но тем не менее, остальное осталось незатронутым, и она с трепещущим сердцем поняла, кто это такой. Звёздолёт. Звёздолёт стал морекрылом. Она снова причувствовалась к нему. Уже не для того, чтобы понять, но чтобы ощутить его тело, его объём, и запомнить. И что-то в ответ на это откликалось в её теле. Как будто она испытывает какой-то подъём — или наоборот, нырнула вниз фирменным трюком небокрылов! И с каждой новой деталью — усики, плавники, даже перепончатые лапки — чувство только усиливалось. Она хотела прижиматься к нему, обнять в крылья, обкусать от избытка чувств! Цунами развернулась в объятиях, наконец видя морду. Что-то в ней оставалось от ночекрыла — намёки на большую чешую на выступающей части морды, большая остроконечность по сравнению со средним морекрылом — но тем не менее, на шее мерно работали жабры, на щеках над приоткрытой для дыхания пасти виднелись светящиеся точки, а на подбородке виднелись усики. Он что-то замигал ей, явно не очень привычный к нюансам общения с помощью света. «Чтобы мне тут что-то сказать, тебе нужно показать всё тело, братик», весело подумала Цунами, «это тебе не звуки, как на суше». Звёздолёт отпустил её, отплывая на небольшое расстояние: — Это не сон, сестрёнка, — первыми же словами промигал он ей. — Это всё по-настоящему. Цунами зависла в воде, шокированная: «Но… как?» — У твоей мамы, оказывается, есть интересные украшения, — с улыбкой ответил ей теперь уже морекрылый брат, и склонил свою голову. На левом роге, всё покрытое чернением из-за морской воды, красовалось неприметное серебряное колечко.