Крылья огня: потерянная наследница

На середине пути их пути разошлись — Коралл поплыла к глубинному дворцу, проследить, чтобы тамошние семьи тоже начали подготовку к пиру, сказав, что Цунами девочка большая, и сама доберётся до дому. И в общем-то, это было правдой. Морекрылка запомнила виды и то самое ощущение пространства и течений возле дома, и смогла бы найти их где угодно. Так что оставалось только проплыть обратно по донному течению и оказаться обратно у пещеры. Она заметила Жабра ещё до того, как ощутила. Море было прозрачное, и его фигура висела в коралловых рифах — примерно там, где они его оставили утром. А когда он коротко прогудел, и ему ответили четыре мигания, никаких сомнений не осталось — это точно он, и он наблюдает за детьми. Цунами выплыла из течения, притормаживая. Она обещала Звёздолёту попробовать принять то, что гудение отца вызывает в ней чувства найденной вылупленки — но это не значит, что она будет стремиться к этому! Так что, она не будет к нему подплывать, иначе он точно загудит, она захочет к нему прижаться, он начнёт её обласкивать… Морекрылка тряхнула головой, выгоняя воспоминания из головы. Вот потому она и не будет! А вот что как раз будет… На самом деле, ей было интересно понаблюдать за малышами. Это заставляло Цунами задуматься, какое было бы её взросление здесь, среди морской семьи, в её стихии. Не просто спать в реке или нарезать круги в озере, а резвиться среди морской живности и спать в подводной пещере, окружённой родственными, а не просто запечатлёнными, запахами. И конечно же, насколько хорошими родителями бы были семья Коралл. Она аккуратными, вызывающими минимальное возмущение воды, гребками направила себя вверх, оставаясь примерно за спиной Жабра. Он её не видел, поглощённый наблюдениями за драконятами, а вот она могла увидеть всю детскую площадку. Четыре морекрыльчика, что Цунами видела вчера, беззаботно играли среди камней, на которых уже густо наросла подводная живность. Драконочка со светло-персиковыми перепоночками преследовала рыбок, что уплывали от неё стремительными движениями. Не замечая ничего, она натолкнулась на того тихоню, наблюдающего за анемонами. Столкнувшись с ним, она инерцией поставила его на дыбы и свалила на спину, и только сейчас заметила его существование. Просияв смущением, она помогла повернуться ему обратно лапами ко дну, хотя кажется, её помощь тут не особо требовалась. Цунами ожидала, что сейчас он посветит ей обидой, и может быть, получится какая-то милая детская потасовка… но вместо этого, к её удивлению, он просто тускло посветил «смотри куда плывёшь» и отплыл подальше, к месту, ещё не тронутому активностью других драконят. Драконочка же промигала ему «поняла!» и просто поплыла дальше: теперь её внимание привлекла лента морского угря, за которым она бросилась в погоню — только чтобы прервать её на самом интересном, когда отец издал короткое гудение с подъёмом, явно означающее «стой!». Она определённо заплыла слишком далеко, едва видимая сквозь голубоватую толщу воды, и отец уже спешил к ней, чтобы лично вернуть обратно на детскую площадку. Неожиданно, где-то сбоку-снизу возник поток воды от неизвестного, но определённо с формой дракона, пловца. Мгновения хватило, чтобы понять, что это не отец (что всё ещё был перед её мордой), и не мать (не то ощущение тела). Цунами развернулась к неизвестному, как раз чтобы уловить какого-то серо-зелёного дракона, усиленно плывущего к ней. «Ну отлично, мои наблюдения закончены. Отец сейчас увидит наш разговор» подумала она, готовясь мигать. — Ты кто такая? — замигал он напористо, даже ещё не доплыв до неё. — Как попала к нам? — Я Цунами. Дочь Коралл, из рода Коралловых, — «если ты не знаешь» так и подмывало её добавить. Незнакомец подплыл к ней поближе, и наконец уловил её запах: — О. Ты и правда из семьи Коралл, — он ненадолго призадумался. Цунами вспомнила, что видела его утром за одним из столов, с другим, такого же цвета, драконом. — Потерянная племянница, что ли? — Похоже, что так, — ответила она, вспоминая Славу и пытаясь пахнуть саркастично. — Неужели непонятно? — Моя цель — следить за тем, чтобы нашей семье ничего не угрожало, — ровно ответил он. — А ты оказалась у нас только вчера вечером. Уж извини, что я тебя не запомнил так, чтобы распознать ощущение от твоей чешуи ещё издалека. И вдруг почти со спины она почувствовала новое движение — и сразу же ещё четыре более мелких. Цунами развернулась, всплыв немного вверх, чтобы не подставлять спину серо-зелёному дракону, почти синхронно с ним — и облечённо расслабилась, увидя Жабра и вьющихся за ним драконят. — Что случилось? — сразу же промигал он, как только они обратили на него внимание. — Слежу за безопасностью периметра, — сразу же ответил другой дракон. — А, так это же наша потерянная дочь! — радостно ответил отец, подплывая к ней. — Да я уже понял. Продолжаю охрану, — ответил серо-зелёный, и с толчком хвоста поплыл обратно вниз, сливаться с краем рифа. — Главный по охране логова, а по совместительству глава дворцовой стражи и брат Коралл, — представил его отец. — Акула, если тебе захочется вдруг его позвать. Это было интересно. Самец, который не следит за молодняком, а защищает? Цунами было интересно, почему это он решил посвятить себя самочьему (для морекрылов) занятию, и решила как-нибудь поспрашивать об этом, когда оный не будет за ними следить. А вот звать его не надо — она и сама отлично себя защитить может! Дети, тем временем явно заскучав, начали охотиться на отцовский хвост. Кроме всё того же молчаливого дракончика, что просто держался за отцовские рога. Последний, заулыбавшись, раскрыл крылья, сгребая ими всех дракончиков к себе: — Поплыли назад, что ли. А то совсем на части меня растащат, и не будет у тебя отца, — шутливо промигал он и развернулся, изгибая хвост для толчка, и Цунами последовала за ним, сразу после мелких, что занимали всё пространство перед отцом, чтобы воспользоваться тем, что он разрезает воду своим телом. И вот, они снова оказались у рифов. Папа показал мордой и прогудел коротким повышающимся и понижающимся звуком, очевидно означающем «можете плыть туда и делать что хотите». Драконятам повторять было не надо, и они блестящей стайкой поплыли прятаться между коралловых скал. Цунами осталась один на один с отцом. Жабр ласково посмотрел на неё: — Кажется, будто я никогда не насыщусь твоим присутствием. Я столько тебя искал. Спрашивал среди бойцов на арене, собирал слухи с трибун. Никто о тебе не знал… — Мы росли скрытно. Ма… Кречет боялась, что нас обнаружат солдаты Пурпур и предпримут вылазку в пространство Медночешуйных за нами. О нашем существовании даже далеко не вся наша семья знала. — Ну тогда неудивительно, что я не смог. Зато теперь можно быть с тобой сколько угодно! Папа раскрыл крылья, и подозвал коротким урчанием. Короткий протест против отвечающих на зов инстинктов снова кольнул в сознании, но Цунами напомнила себе, что она намеревается попробовать то, что предложил Звёздолёт. Ведь инстинкты всё равно выиграют, так что не надо сопротивляться. И она вплыла в его объятия, ощущая его крылья всем телом и усиками. Гудение сменилось, на то самое, яйцевое. «Я доволен, ты в безопасности, мир снаружи ждёт тебя». И Цунами… просто поверила в это. Наконец-то глубинные импульсы и её собственные мысли были не в разладе и не пытались отменить друг друга — битва, где последние всегда проигрывают. И через несколько мгновений она просто растворилась в этом ощущении. Но теперь… теперь она помнила. Она была в моменте цельной, ведь не было ничего мешающего глубинному, что было отброшено ради того, чтобы достичь этого растворения. Наконец-то ласка отца в её сознании наконец переплелась с лаской матери. И Цунами, потерянная дочь семьи Коралл, наконец поняла, что её просто… любили. Кречет, Жабр, все её сиблинги (а в особенности, Глин), все они. И это, в её-то обстоятельствах, вполне нормально — не надо отвергать любовь одних только потому, что другие тоже любят и хотят это выразить. Они зависли в воде вместе. Тихо гудящий отец, которого морекрылка на самом деле когда-то потеряла, и его дочь, которая без боязни растворялась в этом ощущении безопасности. Теперь она знала, что рифы вокруг не таят ничего страшного. Их можно исследовать. А если хочется, можно даже поплавать с этими дракончиками — её сиблингами, как подсказывала память — и поиграть среди зарослей. «Жалко, мои наземные братья и сёстры не могут насладиться этой красотой!» подумала она, и вдруг улыбнулась клыками, понимая, что чем-то стала напоминать Солнышко. Уловив её игривое настроение, он её отпустил. Не предупреждая, Цунами ткнула папу носом в грудь, и одни движением мощного хвоста отплыла от него прочь, радостно прогудев и промигав «Ты водишь!». Жабр широко улыбнулся, открыв пасть, и таким же движением отправил себя к ней, заставив её весело вспыхнуть в ответ и отплыть подальше. Это был прекрасный день, полный игр, объятий и слежки за маленькими сиблингами. И он продолжался до тех пор, пока солнечные лучи не пооранжевели, начав пробивать толщу воды под весьма острым углом. Надвигался закат. Они как раз в очередной раз возвращали в очередной раз заигравшуюся Анемону — ту самую сестричку со светло-персиковыми перепоночками — обратно, когда почувствовали мощные движения в воде. Цунами причуствовалась, и сразу распознала её — Коралл. И в ответ на это, в глубине что-то шевельнулось. Ну да, она ж её мать, хоть и, честно говоря, отец был куда ближе. — Вижу, моя дочка уже включилась в дела семьи, — сказал она, видя, как Цунами ведёт Анемону за лапку. — С таким отцом иначе и не получается, — ответила морекрылка, наконец приведя сестрёнку на игровую площадку. Коралл довольно промигнула в ответ и поплыла дальше, в пещеру, снова оставляя дочь с Жабром и своими детьми. Отец же, видя, что все дети снова в зоне видимости, снова заключил Цунами в объятия лапами и крыльями. Некоторое время они снова так и висели вместе в воде. Наконец, папа отстранился, чтобы показать все свои полосы: — Поплыли домой? Цунами оглянулась. Им всем определённо надо домой. Закат уже начался. Она кивнула: — Да. Отец вытянул шею, подзывая детей. Один, другой, третий, четвёртый — все они мигнули с разных концов площадки, тянясь на зов родителя. Все быстро собрались вокруг него. Цунами принюхалась — некоторые пахли голодом, их движения были немного резковатые, но кажется, они совсем этого не замечали. Всё ж таки, надо и правда их покормить. Судя по тому, как Жабр потянул всех за собой поскорее домой, он тоже это ощущал. Ужин был побогаче. Не просто рыба, но украшенная мясом мидий и какими-то довольно вкусными водорослями, и держащаяся на каких-то древовидных шпажках. Дети с удовольствием ели, как всегда чуть ли не вырвав у отца первые порции, а найденная дочка опять оказалась между мамой и папой, довольно и умиротворяюще гудящими ей. После еды Жабр оставил драконаят Коралл, что поплыла укладывать их спать, а сам позвал Цунами за собой. Они заплыли в левый коридор и некоторое время плыли по нему, но наконец, на довольно круто уходящей вверх развилке, приплыли в тупик со множеством комнат. «Эту комнату я сегодня специально для тебя готовил. Мы как раз во втором ответвлении, для второго поколения. Я всегда мечтал, что ты будешь тут жить, как подрастёшь, и теперь…» — папа не договорил, просто показывая носом в сторону закрытого листами водорослей входа, откуда тянуло течением. Цунами заплыла внутрь, отогнув мордой водорослевую занавесь — и на секунду остановилась, оценивая. Это была не просто комната, как гостевая, в которой она ночевала. Повсюду висели ниточки жемчуга, мягко колыхающиеся в течении, а выходы воды были украшены резными стилизованными морскими желудями. А самое интересное — здесь висел чей-то портрет, набранный из мелкой мозаики, и изображающий морекрылку, что поворачивалась на весь оборот, и одновременно вверх. — Это сделал мой сын, — гордо заявил отец. — Как-то там он тебя представлял до того, как ты вылупилась. Представление было довольно вольным. Довольно покатая морда, чем-то похожая на морду черепахи, тёмно-синий цвет и немного другое расположение полос. — Не похоже, — улыбнулась Цунами, махнув хвостом. — Но всё равно красиво. А самое главное, что тут было прекрасно дышать. Она была готова глотать эту богатую живительной силой воду бесконечно, тем более, что её даже и не надо было глотать — вентиляция здесь была прекрасной, и можно было, как всегда, просто раскрыть пасть навстречу вкусному потоку. — Я остаюсь, — наконец провозгласила она. «Но жемчуга, всё же, многовато» додумала морекрылка про себя, не хотя, чтобы папа разочаровался своей работой. Цунами, наконец, растянулась против течения, раскрыв пасть. И вдруг оказалось, что она устала. Всё ж таки, следить за детьми вместе с папой было хоть и замечательно, но утомительно. Она прикрыла глаза, и усталость накрыла её с головой — или, кажется, это крыло отца? — и неясные видения встали перед её глазами, унося морекрылку куда-то в глубины сознания.

***

Утро снова встретило Цунами в виде ощущения маленьких мордочек. «Похоже, я начинаю привыкать к подводной жизни», подумала она, поняв, что проснулась даже не дожидаясь прикосновения чьего-то носика к морде, а просто ощутив его заранее в воде рядом. Касание же произошло в следующую секунду — а через несколько мгновений ещё два. Она открыла глаза, и поняла, что первой её коснулась Анемона, а затем её братья. Кроме одного, что висел рядом, но не смел приблизиться. Цунами улыбнулась ему, и он отплыл ещё на несколько гребков дальше, ближе к отцу. Ничего, она ещё научит его не стесняться! Конечно же, её звали к завтраку. Не имея ничего против, она поплыла вместе с детьми, а молчаливый дракончик пристроился за ней, видимо, не желая делить пространство за отцом с тремя сиблингами. Цунами улыбнулась про себя, чувствуя, как он перебирает лапками и изгибает хвостом — всё же, это какой-никакой, но знак доверия. Вчерашнее даром не прошло! Наконец, после еды вместе за всё тем же столом вместе с детьми, Коралл обратилась к Цунами: — У Краснокоралловых, наших дальних родственников, их внучке сегодня ровно годик исполнился! Морекрылка была в полном недоумении. Что это должно ей сказать? Почему ей об этом сообщили? Ну годик какому-то драконёнку из дальних родственников, ну молодец он и его родители. Коралл уловила это, и прищурившись, спросила: — Ласт об этом не рассказывал, да? — Да о чём?! — не выдержала Цунами, едва держа яркость полос на приемлемом уровне. — Понятно, — мать закрыла жабры, явно пытаясь успокоиться. — Он когда тебя из воды выпустил? — Не спрашивала… — протянула морекрылочка, усиленно пытаясь понять, что вообще происходит. — Сколько себя помню, всегда было время вне воды, хотя и любила спать в ручье… — Значит, он тебя ещё и под водой как следует не держал! — заярчила Коралл, но всё же взяла себя в лапы и с силой прогнала воду через жабры, успокаиваясь. — Ладно. Я сейчас тебе расскажу тогда. — Позволь мне, — перехватил её Жабр, давая успокоится. — Наверное, ты знаешь, что все морекрылы вылупляются под водой. Но его не выносят на сушу в сухой пещере на первый же день или что-то вроде того. Они целый год живут и растут под водой. Однако. Цунами не приходило в голову узнавать, когда морекрыльчики знакомяться с сушей. Она просто считала, что они так же, как и она, уже с первых месяцев и там, и там двигаются. — Именно, только под водой! — продолжила уже Коралл, явно уловив удивление дочери. — И только когда драконёнку исполняется годик, он проходит через свой первый выход надводу, делает свой первый вдох и учиться стоять на твёрдой земле без поддержки воды. Это большой семейный праздник. Цунами удивлённо перемигнула полосами. Теперь всё стало ясно! Если драконочке исполнился ровно год, значит, она сегодня пройдёт через свой первый опыт на суше. — Нас пригласили? — спросила она. — Мы дальние родственники, а ещё я королева. Конечно пригласили! — немного ярковато ответила Коралл. — Когда плывём? — После полудня. Сама церемония будет вечером, когда начнётся прилив. — Поняла, — легко склонила голову Цунами. — А теперь, поплыли готовиться, — бескомпромиссно заявила мать — А что мне готовится? Чешуя вроде здоровая, жабры в порядке, так что я готова плыть хоть сейчас. — Ты член семьи Коралловых, так что ты должна выглядеть соответственно. Поплыли, это не займёт много времени. Проворчав про себя, Цунами направилась вслед за матерью. Последняя увела её уже в знакомые жилые коридоры по левую сторону, и завела прямо в свою комнату. Здесь тоже были жемчужные нити, висящие с потолка и блестящие в свете полос. По сторонам комнаты стояло несколько две небольших статуй морекрылочек (видимо, её дочерей), и как только Цунами обратила на них внимание, она вдруг ощутила что-то… странное. Это были не просто статуи. Достаточно было немного причувствоваться к ним, к окружающим их потокам, как оказывалось, что они красивы — не на вид (на вид они были просто нормальными), но на переходы одной формы в другую, их гармонии, гладкость и покатистость. Ощущать их в цельном объёме было замечательно — Цунами и не прлзревала, что что-то может быть красивым для её кинестетического чувства. — Это моя дочь Косатка. Она мастер скульптур, — с нотами гордости заметила Коралл. — Другие племена не могут оценить всю их красоту в полной мере, к сожалению, но ей это и не надо. Она подплыла к большому бронзовому шкафу, покрытому благородной зеленью, и открыла его. Внутри оказались переливчатые жемчужные нити. Мать хвостом подтолкнула дочку к зеркалу, не прерывая своих поисков, и наконец вытащила наружу изящную ниточку, что оказалась из тонкой золотистой проволоки. Она обернула её вокруг одного рога, перевесила его на другой, и завернула об него до самого конца. — Но почему так много жемчуга? — наконец не выдержала Цунами. — Кажется, он украшает у нас абсолютно всё! — Это украшения нашей семьи, а ещё он мне просто очень нравится, — нисколько не смутившись, ответила Коралл. — Смотри, как он блестит на твоих рогах! Цунами наклонила голову, оценивая. Несколько оценивающих игру света всполохов — и оказалось, что на самом деле это было не так уж и плохо. — Вот видишь, — улыбнулась клыками мать, уловив смену настроения. — Поэтому он мне и нравится. Дочь отплыла, давая матери подплыть к зеркалу. Последняя надевала на себя уже не просто ниточку, а что-то вроде инкрустированной всё тем же жемчугом межрожной короны, чем-то похожей на корону Рубин. — Вот теперь порядок. И плыть не будет мешать, и мы красивые. Потом была очередь небольших налапных браслетов с зелёными камешками, плотно прилегающих к чешуе и тоже золотистых. — А почему не серебро, как у других? — спросила Цунами. — Серебро портится в море, дорогая, — ответила Коралл, надевая один на дочь. — Было бы некрасиво ходить в чёрном, знаешь ли. Наконец, всё закончилось, и обе драконицы щеголяли в простых, но красивых и едва повышающих сопротивление воды, украшениях. Цунами даже крутанулась вокруг себя, осматривая и ощущая, как совсем немного поменялся рельеф её тела. Подумать только, она теперь тоже может себя украсить, прям как королевы! Настало время плыть на праздник. Жабр остался дома, следить за детьми, а Коралл и её дочь наконец поплыли на юго-восток, в сторону Краснокоралловых. — А всё же, как конкретно это происходит? Где всё будет, и что надо делать, чтобы ничего не нарушить? — спросила Цунами мать, плывя буквально наклоненной набок. Это было немного странно, но только так она могла показать нужные для общения полосы. «А я привыкаю к нашему миру», с удовольствием подумала она. — Это отдельный островок, издавна используемый для выхода детёнышей. Много поколений, много глав семей выплывали там, делая свои первые глотки воздуха. И сопровождать его будут родители и приглашённые главы. Драконёнок сам выплывет наружу, встанет на лапки и сделает свой первый глоток воздуха, — приулыбнулась мама. — А что делать, я тебе покажу. Держись меня, и всё будет хорошо. Морекрылка повернулась обратно спиной вверх. Это был странный для её чувства равновесия эксперимент, но ей определённо нравилась такая степень свободы положения тела.