Крылья огня: потерянная наследница

Именинница сосредоточена гребла лапками, вслед за матерью, что зорко причувствывалась к окрестностям, пока отец плыл сзади и смотрел, чтобы никто не подплыл из-за хвоста, а верх и низ обеспечивали повзрослевшие сёстры. Цунами же плыла в составе большой группы самок, сторожащих самое дорогое — драконёнка с отцом и матерью. Они все плыли поодаль, дабы не пугать и не смущать ребёнка слишком большим количеством драконов рядом. Коралл плыла рядом с нею, своим примером показывая, на каком расстоянии надо держаться и позволяя плыть чуточку легче в её течении. Море становилось всё мельче, и донное и поверхностное течение всё больше прижимались друг к другу. Драконицы в авангарде периодически корректировали путь, дабы не попасть в течение, что могло бы сопротивляться им и утомить дракончоку. Вскоре верхним охранницам пришлось уйти в бока, ведь поверхность воды была слишком близко, чтобы выдержать правильное расстояние до центра процессии. Вскоре море зашумело ещё сильнее. Где-то впереди стало слышно шум тысячи песчинок, шуршащих от того, что мелкие волны переворачивают и слизывают их. Теперь уже и дно было слишком близко, чтобы нижние охранницы соблюдали подобающее расстояние. Пришлось и им уходить вбок, оставляя охрану сверху и снизу на мать и отца. Теперь они подплыли к мелководью. Здесь дракон мог встать на лапы и высунуть голову, что взрослые охранницы и сделали, зорко осматривая предзакатные небеса. «Небо чисто, никого нет» — замигали они своими полосами, позволяя драконам снова поплыть вперёд. Но если родители и ребёнок всё ещё были погружены в воду, то стражи плыли высунув из неё морды и вдыхая первый воздух. Сначала на берег, прошлёпав перепончатыми лапами по мокрому песку, вышли взрослые морекрылы, и Цунами с Коралл вместе с ними. Они втянули запахи, ища хотя бы намёки на присутствие незнакомых драконов рядом. Никого. Тогда они промигали матери, уже подплывшей близко к берегу и высунувшей морду в ожидании сигнала, что всё хорошо. Короткий нырок, и наконец Цунами видит, как три тени в воде плывут к кромке лёгкого прибоя. Вот выходит мать, шлёпая перепончатыми лапками в набегающий волнах, а вот и сама её дочь… Драконочка не выходила так, как нормальные драконы. Вместо этого она оседлала волну, и, радостно сверкая, вынеслась на песок прямо на её гребне. Некоторое время она просто лежала на животе, загребая лапками по мокрому песку, по всей видимости совершенно не понимая, что на земле надо стоять, а не пытаться плыть — чем-то напоминая какого-то дельфина, нежели дракона. Вышедший сзади отец это увидел. Аккуратно он поддел мордой свою дочку, и, что-то тихонько урча ей, поставил её на лапки. Она нетвёрдо встала, расставив лапки и всё равно немного пошатываясь во все стороны, но придерживаемая мордой папы, продолжающего свои ласковые урчания, устояла на месте. Жабры драконочки, тем временем, стали работать быстрее, очевидно, высыхая в воздухе. Шлёпая жаберными крышками и панически замигав, она ткнулась к отцу, чтобы он всё объяснил, но вместо этого он просто лизнул её в грудь, проурчав так низко, что Цунами показалось будто и сам воздух вокруг завибрировал. Маленькая драконочка инстинктивно закрыла высыхающие жабры крышками. Её тело дёрнулось, задрожало… и наконец, заставив её выгнуться вверх, лёгкие заработали! Она панически вдохнула несколько раз без выдохов, едва ли не надуваясь, очевидно думая, что тут всё работает точно так же, как и с жаберным дыханием — пока дифрагма наконец не выдержала и не отпустила назад, заставляя драконочку выдыхать весь вдохнутый воздух и запищать от страха. На некоторое время дыхание превратилось в панические быстрые и кашляющие глотки воздуха вместе со вдохами, а затем сдувание. Отец урчал ей о том, что дышать совершенно нормально, что не надо глотать, что не надо так перенапрягать животик, а надо просто набрать воздуха столько, сколько нужно. С каждым его урчанием дочка успокаивалась, и, наконец, перестала заглатывать воздух, просто быстро вдыхая и выдыхая. Когда драконочка освоилась с дыханием и замедлила его, она попробовала идти. Цунами улыбнулась, вспоминая, как ощущалась суша после дня и ночи в воде, и думала, каково же это для той, кто не знала о таком всю свою жизнь. Ребёнок же несмело перебирал перепончатыми лапками, едва стоя на ногах, но уже не падая, хотя заботливая морда отца всегда была готова подхватить дочь. Наконец, она дошла до матери и ткнулась ей в ногу. Мама тихо заурчала в ответ, прикрывая крылом, и начав поглаживать дочку вместе с подоспешим отцом. Гордая собой драконочка плюхнулась на песок, довольно заурчав — второй звук, что она издала впервые. Наконец, гордые родители сделали знак крылом к себе, означающий, что можно подойти. «Сначала главы семей», — шепнула Коралл, подходя с остальными. Морды дракониц склонились к драконочке, что всё ещё пыталась им мигать — наверное, хотя сказать о том, как она смогла преодолеть сушу, но издалека из-за драконьих тел не было видно всех полос, чтобы сказать об этом точно. А когда главы семей налюбовались на неё, подпустили и остальных, но только по одному, так что образовалась даже небольшая очередь, которую напористая Цунами умудрилась занять одной из первых. И вот, сама драконочка. Она лежала на лапах, прислонившись к отцовскому боку, прикрыв глаза и слушая своё уже ставшее размеренным дыхание, пахня радостью и спокойствием, пока мама накрывала их всех вместе своим большим крылом. Цунами подошла к ним, едва ли смея даже дышать, любуясь этой тёмно-бирюзовой милахой, обнятой отцовским крылом. Коралл подошла к ней: — Дай и другим тоже полюбоваться, — прошептала она, мягко отводя свою дочку от малышки и ведя обратно к их месту. — Она такая красивая, — всё ещё не громко проурчала Цунами в ответ. — Прям как ты, — улыбнулась Коралл. Морекрылка вдруг поняла, что прижалась к маминому боку, получая в ответ едва слышное урчание. Глядя на маленькую неподалёку, это казалась… прекрасно. Если бы только не Ласт, она бы тоже так могла сидеть под крылом папы и мамы, которые бы спрятали её и дали отдохнуть после первых вдохов на суше… — Что случилось? — спросила мама, чувствуя смену настроения дочери. — Я бы тоже так могла! — с обидой от такой несправедливости ответила Цунами. — Выйти на сушу в сопровождении семьи, вдохнуть свой первый воздух в месте с тобой и папой, а потом лежать и отдыхать под крылом обоих! — Тише, милая, — ответила Коралл, погладив носом по шее. — Я тебя понимаю. Ласт… отнял тебя от меня. И от моего Жабра. «Мы бы столько могли бы пережить вместе…» додумала драконочка. Они стояли, тихонько урча друг другу. И наконец, Цунами сделала то, о чём три дня назад не могли бы даже помыслить — она легонько укусила маму за ногу. Коралл замерла. Они посмотрели друг на друга, и затем, едва улыбаясь, она в ответ легонько укусила дочку за загривок. Последняя взрыкнула чем-то похоже на играющего вылупленца, и ткнулась носом. Всё оставшееся время они так и прижимались, периодически покусывая и наслаждаясь присутствием друг друга. В конце концов, поток родственников и знакомых окончательно иссяк, и именинница заворочалась, недовольно пища: «Устала, хочу обратно!». Цунами с недоумением посмотрела на неё, а затем на свою маму. «Её живот устал дышать, — ответила последняя, улыбаясь. — Маленькие морекрыльчики привыкают к дыханию постепенно». Родители драконочки, тем временем, встали, готовясь возвращаться в море. Шлёпая перепончатыми лапами, мать вошла в воду и нырнула. «Всё чисто!» — сказала она, высунув голову назад. Тогда отец дал разрешение, и морекрылочка, радостно пища мигая, пошлёпала обратно в набегающие волны Когда драконочка оказалась в море, она сразу же раскрыла жабры, мигая ещё счастливее. «Ну ещё бы, снова расслабить живот и просто глотать воду», с улыбкой думала Цунами, наблюдая за этим издалека. Отец зашёл за дочкой, и семья, наконец, оказалась снова в своей родной стихии. Тогда за ними последовали и оставшиеся: остальные члены семьи Краснокоралловых и приглашённые главы семей со своими ближниками. В том числе, и Коралл с её дочерью Цунами. Последняя, на самом деле, была рада снова оказаться в своей стихии. Она снова открыла пасть по движению, и солёная водичка снова потекла через жабры. А вся процессия теперь плыла по дну — там было донное течение, и оно шло совершенно противоположно тому, по которому они добирались до пляжа. Цунами опять плыла за своей мамой, постоянно причувствываясь к ней и течению за нею своими усиками. *** Они приплыли обратно к пещерам Краснокоралловых в сумерках. Из-за огромного количества гостей семейный пир по случаю успешного выхода ребёнка на сушу проходил снаружи, прямо на ближайших камнях, накрытых плоскими столешницами из морёной древесины, дабы не пришлось счищать налипшую на камень морскую жизнь. Цунами сидела с мамой, украдкой прижимаясь к ней, чтобы это не было слишком заметно другим. «Похоже, поесть любят не только грязекрылы», весело подумала она, подцепляя пастью мясо какой-то морской живности. Кажется, что-то в ней окончательно приняло то, о чём говорил Звёздолёт — что у неё просто очень большая, любящая семья. Родной папа, родная мама, ещё одна мама, что её вырастила, и, в конце концов, большая семья сиблингов. Кстати, надо не забыть их посетить! А то Глин будет беспокоиться. Тем временем, на море опускалась тьма. Но здесь её считай что и не было — множество драконов переговаривалось, мигая полосами, и всполохи периодически проносились то там, то тут. Цунами даже с удовольствием поняла, что грубо, но начала различать разные «голоса» — у каждого морекрыла светящиеся полосы и точки мало того, что имели небольшие, не влияющие на смысл сказанного, вариации, так ещё и сами они светились немного разным светом. Не просто белым, а зеленовато- или синевато-белым, и даже встречались красновато-белые! Это всё вносило индивидуальность каждому морекрылу, делая возможность различить кто говорит — даже если разговор был не звуком, а светом. К ним подплыла именинница. Цунами уже знала, что говорить — надо поздравить драконочку с её днём вылупления и первым выходом на сушу. Кивнув друг другу, мать и дочь одновременно промигали поздравление и пожелали, чтобы её жабры никогда не пересыхали, а в лёгкие не заливалась вода — хорошее поздравление для той, кто недавно впервые в жизни покорила сушу. Довольная драконочка промигала в ответ «спасибо» и отплыла к другим семьям, чтобы они её тоже поздравили. Праздник продолжался до самой поздней ночи, подсвечиваясь всполохами разговоров, коих в сочетании с чувством поверхности и объёма было достаточно для ориентирования. И когда они наконец-то приплыли домой, Цунами легла спать полностью довольная прошедшим днём. «Хотела бы я так же участвовать в праздновании выхода на сушу моих родных сиблингов. Ну ничего, скоро вылупятся новые, и тогда я точно поучаствую», успела она подумать перед тем, как сонные образы захватили её.