Крылья огня: потерянная наследница

Некоторое время они просто висели в воде вместе, не думая ни о чём. Просто папа и его дочка, нашедшие и купающиеся в присутствии друг друга. Они завились, один около другой, танцуя в воде, не боясь скинуть с высоту неправильными положением крыла. Папа продолжал гудеть — и Цунами гудела в ответ, так, как будто она потерялась в кораллах, но её наконец нашли. Они остановились только тогда, когда зелёно-красный свет сменился серым, и дно скрылось в тоще воды. На поверхности начались сумерки, и скоро начнётся ночь. «Пойдём спать, моя дракошечка», — посветил папа, негромко проурчав. Она несмело кивнула, отплывая от него. Надо было дать ему пространство. Он вытянул голову, и издал… что-то. Это был скорее уже не просто низкий звук, а волна вибрации через толщу воду, расходящаяся куда-то далеко. Цунами посмотрела на него с удивлением — что это значит? «Подожди», — мигнул он ей в ответ, улыбнувшись клыками. Вскоре она поняла, что надо было ждать. Из рифа неподалёку мигнул сигнал. Потом ещё один. И ещё один. И ещё. Это было четыре дракончика, что выглянули из-за коралловых зарослей, и выплыли наверх, мигая «Уже плывём!» своими налапными полосами. Они быстро сократили расстояние, работая своими лапками и мощными хвостами, и подплыли к Цунами, активно осматривая и обнюхивая её. — Ну хватит так обследовать её, — заулыбался отец. — Это просто ваша сестрёнка. — А мы её не помним! — сказала светло-бирюзовая драконочка с интересным пресиковым окрасом её перепонок и кончиков ушек. — Это ваша потерянная сестра. Вам мама про неё рассказывала, — ответил он. Драконички мигнули переливом вниз своих точек на мордочках в знак согласия, и окружили Цунами, начиная тыкать в неё мордочками и даже мягко покусывать за гребень, отчего она совсем опешила. — Они совсем меня не бояться! — наконец смогла сказать она. — А чего им бояться, если я тебя не боюсь, — улыбнулся папа, ласково погладив носом по загривку, а потом обратился к морекрыльчикам. — Ладно, дети, пора плыть домой. Он развернулся мордой к пещере, мягко загребая лапами, чтобы не создавать сильных завихрений позади. Один из детей недовольно вспыхнул, видимо не хотя прерывать игры в зарослях, но всё же не сопротивлялся, и наконец они неспешно поплыла к пещерам. Они вплыли в пещеру, и процессия вытянулась среди стен из ноздреватого известняка, которые, кажется, уже пытались облюбовать мелкие растения. Цунами неспешно плыла, осматривая округлые стены, образующие прямой коридор, и понимала, что это явно сделанное чьими-то лапами. Любопытствуя, она чиркнула когтём по одной из них, и почувствовала, как порода ему поддаётся. «Явно наша семья тут рыла», поняла она. Папа безошибочно вёл их по перепутьям коридоров и комнат и Цунами усиленно запоминала путь. Наконец, они подплыли к одной из пещер. Из неё слабо тянуло потоком, и заглянув в неё, морекрылка увидела небольшие отверстия в стене — видимо, они и создавали ток, часть которого шла и сюда. Вся детская стайка нырнула в них, попутно желая папе спокойной ночи — и он с дочкой снова остались одни. «А тебя пока в нашу гостевую комнату отправим, — сказал морекрыл, плывя назад. — А завтра выберешь свободную себе по душе». Цунами была не против, и вот они, проплыв некоторый путь назад, ушли в более верхние пещеры, где, наконец, остановились около целой россыпи комнат, по которым так же тянуло течениями. Они вплыли в одну из них, украшенную россыпью мелких дырок, окантованных красными камушками. Из них и текло, а с другой стороны комнаты были такие же дырки, в которые, по всей видимости, всё и вытекало. — Располагайся. Ты же знаешь, как дышать в потоке? — мягко посветил папа. — Конечно! — ответила дочь. — Открыть пасть и позволить потоку втекать в неё. — Ну хоть что-то он сделал правильно, — едва посветил он, и мягко погладил носом по шее. — Хочешь, я с тобой останусь? — А как же они? — спросила Цунами, имея в виду недавних детей. — Они заснут и без меня. А с тобой мне так ни разу и не случилось засыпать… Морекрылка внутренне сжалась от запаха застрелой печали. Не выдержав, она прижалась к отцу: — Я с радостью засну под твоё урчание, — ответила драконочка, сразу же оказавшись накрытой крылом. Так они и зависли в этой комнате. Их тела, мягко относимые током, прижались к стене позади, упираясь в неё хвостами, а пасти оставались открытыми, позволяя воде омывать жабры. Последнее, что слышала Цунами, это то, как её отец баюкающе вибрировал низким звуком, несущим только одно значение, выученное ещё в яйце — здесь безопасно, здесь можно расти. *** Она проснулась от того, что в неё активно тыкались носом. Она открыла глаза, и увидела, как к ней сбоку подплыла та самая драконочка с персиковыми перепоночками. — Привет сестрёнка! — ярко промигала она, видя, что Цунами открыла глаза. — Поплыли кушать! Конечно же, драконочка была не одна. Усики подсказывали, что рядом резвятся ещё несколько мелких, и одно что-то крупное. Отец! Мига хватило, чтобы уловить характерный именно для него объём и контуры тела. — Папа! — ярко воскликнула она, сразу же просыпаясь. — Привет доча, — улыбнулся он клыками, подплывая поближе, и дети рядом потянулись вслед за ним. — Она права, сейчас будет завтрак. Поплывёшь с нами? — Не против, — ответила Цунами, приветствуя его тычком носа в нос. — Тогда за мной, — поманил он хвостом за собой, выплывая со всеми вместе. Вода вилась за ним, и дети оседлали обратные потоки, раскрыв пасти пошире. На одном из перекрёстков к ним присоединились ещё драконы. Они тоже пахли родственниками, и радостно светили, видя потерянную сестру. И все, как ни странно, братья… Растянувшейся по коридору процессией они выплыли в большое помещение. Это была столовая, но какая! Цунами остановилась, оценивая его и пропуская вперёд братьев. А они плыли не вперёд, а вверх, так как столовые поверхности стояли не на полу, но были искусно вырезаны прямо из стен. Драконы зависали за ними, иногда лениво подталкивая себя хвостами, если течение от других снесло их. Большой стол, вырезанный прямо на полу и приподнятый на тонкой каменной ножке был только один, и за ним уже сидела глава семьи, а по совместительству, и королева морекрылов, Коралл. Заметив своего мужа, она приглашающе махнула хвостом и мигнула: «Плывите ко мне». Радостно мигнув в ответ, он ударил хвостом, одним плавным движением посылая себя вперёд. «Мне придётся ещё много учиться плавать в нашем королевстве» невольно подумала Цунами, наблюдая это слитное, изящное движение, за которым уже потянулись дети — и она, вслед за ними, помогая себе лапами. — Доброе утро, доченька, — промигала Коралл, когда все оказались за столом. Дети расположились между отцом и матерью, тяготея в основном к ней. Она же легонько подплыла к Цунами, и погладила носом по шее, тихо прогудев. — Я рада, что ты вернулась. Видя заминку дочери, отец коротко прогудел. Это был ещё один сигнал для любого морекрылого вылупленца — «Это безопасно, можно исследовать» — подкреплённый импульсом от полос. Цунами попыталась вспомнить, почему она пыталась отвергнуть эту ласковую самку рядом — и не смогла. Теперь она только знала, что папа разрешил, а значит, можно принять эту ласку, и даже прогудеть в ответ. Что она и сделала. — Мы все рады, дорогая, — ответил папа, подплыв к своей жене над детьми и ласково куснув её за ухо, вызвав её улыбку и движение хвостом. — Подумать только, я был не так уж и далеко от неё! — Хорошо, что теперь мы близко так, как это только возможно, — ответила Коралл, аккуратно подвигая Цунами крылом к себе. Он переплыл над нею, и они поместили свою дочь между ними, гудя в унисон. И это вызывало у морекрылочки только одно ощущение. Ощущение, что всё хорошо. Что голос безопасности, отец, принимает эту самку, что, как подсказывало сознание, является её матерью. Ей можно довериться, ведь сам папа доверяет ей очень сильно. — Я должна сделать объявление, — наконец сказала Коралл, готовя хвост к движению вверх. — О ней? — вопросительно мигнул он. — О нас, — ответила она, вызвав любопытствующие взгляды детей. — Давай, — ласково улыбнулся он ей клыками. Коралл всплыла над столом, теперь паря в центре комнаты. От неё раздался недлинный низкий гул — судя по собирающимся перед ней драконам, означающий «обратите на меня внимание». Как только все остальные стали смотреть на неё, она ярко замигала: — Я хочу сообщить вам радостную новость! — её полосы светили довольно контрастно на фоне чешуи. — Наша потерянная дочь, похищенная предателем Ластом, вернулась в лоно семьи! Драконы радостно загудели и засветили. Цунами видела это, и чувствовала, как папа обнял крылом за спину и бок, прижимая к себе… и ей было хорошо. Её просто принимали. Ей радовались. Просто потому, что она вернулась. И запахи… запахи были правильными. Ей не приходилось сравнивать их с маминым запахом, не приходилось видеть чужие морды — она просто чувствовала, что они очень похожи на её собственный, как оно и должно было быть всегда. И они все были ей рады. Они знали, что чем больше семья, тем она сильнее и тем больше у неё шансов процветать — и потому радовались, когда её заблудшая часть наконец оказалась дома. А ещё тот, кто заботился о её яйце, был рядом, и его звук и запах были всем, чего она желала. Она и правда в лоне семьи. Она и правда… дома.