Крылья огня: потерянная наследница

Теперь Цунами долетела до дворца даже не запыхавшись. Она стояла на вершине башни, пья из большой плошки, что заботливо подставил Глин, и её крылья не дрожали от усталости, как в прошлый раз. А всё потому, что мама вовремя давала отдыхать и они летели не как сумасшедшие. Да и сам дворец ожил. Флёр запаха металла стал ещё гуще. На одной из башен взлетели два дракона, подцепляя за собой ящик с чем-то и направляясь куда-то в сторону запада. Даже у собственной снизу уже тянуло запахом кожи и нескольких драконов-сосемейников. Они прошли мимо склада. Когда-то совершенно пустой и пригодный для того, чтобы организоваться кучкой, что когда-то спасла брата от Завтравидца, теперь он имел полки и даже несколько ящиков. Пахло свежим деревом, кожей, папирусом и металлом. Цунами помнила объяснения, и знала, что здесь хранится всё, готовое для отправки в их владения. Они теперь снова были встроены в цепочки обменов, и могли приносить своё сырьё, чтобы получать готовые вещи. Они снова собрались в большом обеденном зале, что снова стал довольно тесноватым из-за целых восьми драконов, сидящих около круглого стола вокруг колонны. Халькопирит ушла к королеве — сообщить и своём прибытии и обговорить детали завтрашней встречи, а мама подсадила поближе к себе. Завтрашняя встреча… она мордой к морде увидит Коралл. Ту, что снесла её яйцо. Кровную мать. И что она ей скажет? А скорее… что она должна ей сказать? Мысль о двух годах снова вернулась. О двух годах, во время которых будут погибать драконы — или хуже, становиться калеками, как Бархан, что постоянно хромает на свою отгрызенную лапу и летает с грацией камня. И будет ли так продолжаться, зависит от того, что она, Цунами, дочь Кречет из рода Медночешуйных, скажет Коралл. — Поешь, — вдруг сказал Глин над ухом Цунами. Она встрепенулась, возвращаясь в мир и оглядываясь. Все вокруг уже открыли свои сумки, и ныряли в них носами, вытаскивая мясные куски. — До завтра испортиться. Ешь, — повторил он, своими когтями открыв её сумку и тихонько заурчав. Пришлось поесть. Брат волнуется, да и, честно говоря, она сожгла кучу энергии в полёте. После еды, сиблинги ушли играть и исследовать уголки дворца — кроме Глина, что просто лениво лежал сверху башни, и след его запаха спускался по лестнице. Оставшись наедине, мама аккуратно погладила носом по шее и гребню: — Знай. Что бы не случилось… Что бы ты не решила… ты не будешь одна. Она пахла ласковостью и лёгкой тревогой. Она беспокоилась за решение своей дочери, но не давила. И тогда Цунами поняла… — Я думала над этим, мама. Я думала; я хотела просто остаться с тобой. Я знаю, ты хочешь того же. Просто расти вместе ещё два года, выйти в мир тогда, когда этого потребует пророчество, и исполнить его как полагается. Под крылом нашей семьи. Морекрылка перевела дух. Мама просто прижала её к себе посильнее. — Но… тогда будет больше таких, как Бархан. Будут гибнуть драконы. И… я не хочу этого. И будучи признанной Коралл как её родная дочь, я могу повлиять на неё. Хотя бы попытаться! Мама запахла лёгким протестом, и одновременно… тихой радостью? — И вообще, я всегда могу к тебе вернуться! Ты же знаешь, что меня ничего не удержит, если я захочу! Тихая радость и даже гордость наконец заменили все остальные запахи мамы, и она обнажила клыки в улыбке: — Что ж, а ты выросла, доченька, — с плохо скрываемым удовольствием проурчала небокрылка. — Я тобой горжусь, — и она легонько прикусила дочь за шкирку, заставляя волну лёгкого расслабления пройти по телу. — И обязательно возвращайся домой. Я буду ждать. Всегда. Так Цунами и Кречет и лежали, молча наслаждаясь обществом друг друга и иногда гладя носом и кусая. «Я рядом, и со мной всё хорошо», — пела дочь с помощью урчаний, на глубинном языке любого дракона. «Я тоже рядом, со мной тоже всё хорошо», — пела мать на том же языке. Они могли бы делать так весь оставшийся день. В таком состоянии их и застала Халькопирит, поначалу пахнув лёгкой тревогой, но как только они посмотрели на неё осмысленными взглядами, сразу успокоилась: — Ох, я уже подумала… ну что ж, встреча состоится завтра утром, к нам придут, когда они будут готовы. — Они? — Кречет склонила голову вбок. — Рубин и Коралл. Встреча будет в тронном зале. — Ну что ж, мы готовы. — И какое ваше решение? — Доча решила принять её предложение. — Я хочу вывести из войны ещё одно союзное племя. И это будет очень удобно сделать, будучи их принцессой, — поспешила объяснить морекрылка, видя лёгкое недоумение на морде бабушки. — Умно. Не хочешь стать моей наследницей? — улыбнулась Халькопирит и шутливо боднула Цунами. — Может быть, потом, — весело ответила последняя. — А, кстати, ещё новость. Меня по пути встретила одна из их посольства. Сказала, что она твоя сестра, и не прочь с тобой встретиться после заката в галерее возле выхода в нашу башню. Обещала ответить на все твои вопросы. «Пойдёшь?» взглядом спрашивала Кречет. — Ну, если есть возможность познакомиться с родственниками заранее, чего бы ею не воспользоваться? Пойду. Остаток дня они провели вместе, поднявшись на вершину башни и взяв ещё и довольного Глина под крыло. Мать и дочь стремились наурчаться друг с другом до расставания, и небокрылка так облизала морекрылку, что её запах, казалось, пропитал каждую чешуйку. Когда уже оранжевое солнце коснулось вершин и их тени протянулись рядом, быстро удлиняясь, сиблинги собрались обратно в башню в полном составе. — Ну, что будешь делать завтра? — спросила Солнышко. — Мы решили, что я пойду к Коралл. Раз уж она признаёт меня своей дочерью, я хочу повлиять на неё, чтобы она вышла из войны, — ответила Цунами — Ты оставляешь нас тут? — с лёгкой печалью спросила пескокрылка. — Постараюсь забрать вас с собой. Мы, всё-таки, все вместе дракончики пророчества. Как же исполнять его, если не вместе? Солнышко просияла и тыкнулась носом: — Йай, я увижу морское королевство, вместе с тобой! — Так и будет, — подал голос Звёздолёт через некоторое время. — Если будешь напирать именно на этот аспект. Она… любит истории, судя по всему. Я проанализировал несколько сценариев. — Ну что бы мы без тебя делали, — улыбнулась клыками Цунами и тыкнула его носом. — Предполагали и нащупывали бы пути, как другие драконы, что ещё, — с такой же улыбкой ответил он. — Сумерки начинаются, — напомнил Глин. — Как будем спать? — Вместе! — воскликнули все, даже он. — А вдруг её без нас заберут, а мы спали по комнаткам в последний день… — уточнила Солнышко. — Да куда она денется от нас, обормотов, — пошутила Слава, заслужив возмущённый взгляд от пескокрылки. — Ну раз вместе, то пошли наверх. На складу места нет, но на самой площадке довольно тепло и дождей не предвидится, — довольно проурчал Глин. — Я присоединюсь немного позже, — сказала Цунами, и увидев вопросительные взгляды, продолжила. — Новообретённая сестра хочет со мной встретиться, и о семье рассказать. Как раз после заката встреча. — А как ты… А, ну да, — пробормотала Слава. — Удачи пообщаться. — Ничего плохого там тебя не ожидает, — сказал Звёздолёт. — Я посмотрел. — Буду тебя ждать, сестрёнка, — тепло ткнул носом Глин. Цунами улыбнулась в ответ, мигнув полосами, и спустилась вниз к двери, что ведёт во дворец. И ведь и правда будет ждать, пока она к нему под крыло не залезет. Ну ничего, это обещает быть делом быстрым, и, как утверждает Звёздолёт, безопасным. Дверь отворилась, выпуская в башенную галерею. Ничего в ней не поменялось с момента последнего посещения. Всё так же головы предков на постаментах, всё такие же рисунки и медные узоры на полу. Перепончатые лапы шлёпали по ним, отзываясь лёгким эхом в пустоте. Морекрылка стрельнула языком. Запах знакомых драконов, тянущий из-под двери, собственные следы… и запах незнакомой драконицы впереди. Незнакомой, пахнущей солью и каким-то лёгким растительным запахом, но в то же время её подпись была очень похожа на собственную. Компонент, ясно говорящий об их родстве. Это было довольно… странно обонять. Вдруг кольнула мысль — а что если бы мама тоже бы пахла так, похоже на неё? Это было бы… приятно. Цунами тряхнула головой, отгоняя мысль. Она коротко уркнула, привлекая к себе внимание — и драконица вдалеке ответила, поспешив к ней. Они встретились посредине галереи, синечешуйная и зелёночешуйная. Цунами во все глаза смотрела на свою родную сестру, что гибкой походкой, будто до сих пор пытающейся разрезать толщу воды, прошлёпала своими перепончатыми лапками ей навстречу. Последняя начала общение не приветствия, а долгого обнюхивания. Вся её поза выражала лёгкое недоверие и настороженность, пока язык выстреливал каждый миг, будто она не могла понять, какой же запах у собеседницы. «Ну конечно! — поняла Цунами. — Она ищет общий семейный запах, а мама облизала меня так, что спрятала его за своим. Ничего, скоро нащупает». Так и произошло — вскоре морекрылка смогла нащупать запах Коралловых, и её поза расслабилась, а клыки приоткрылись в лёгкой улыбке. — Ну привет, потерянная сестрица. Вот ты у нас какая значит. — Я пришла, как ты и приглашала, — просто ответила Цунами. — Папа о тебе грустил, когда ты пропала, — негромко сказала сестра. — Когда тебя украли. Места себе не находил. Убежал тебя искать, как только твои сиблинги вылупились и им исполнилось по три года. Маме пришлось выращивать новых детёнышей самой. Цунами молчала. Она думала, что её не искали. Что её просто решили забрать потому, что нашли случайно. А оказалось вот как. — Вот потому он и попал на эту арену. Скрывал себя, чтобы Пурпур не шантажировала семью. И увидел тебя, когда его освободили. Я никогда его таким радостным не видела! — зелёночешуйная легонько приоткрыла клыки в улыбке. — Приятно знать, что тебя искали, — склонила голову Цунами. — Приятно знать, что сестра возвращается домой, — сказала она тоном, не несущим ни капли сомнения. — Если есть вопросы о нас, задавай! «Я вроде бы ещё согласия не давала» подумала и хотела сказать синечешуйная, но всё же сдержалась, вместо этого приступая к вопросам: — А расскажи о нём. Об отце, — она знала, что в отличие от других племён, у морекрылов именно самцы выступают в качестве хранителей кладок и воспитателей. Зелёночешуйная просияла: — Хороший дракон! Я видела, как он постоянно ворковал над кладкой, где и твоё яйцо было. Когда предатель воспользовался моментом и своровал яйцо, — её зрачки сузились вместе с пахнувшей волной злости, — места себе не находил. Как я говорила, когда драконята подросли и могли быть отданы на попечение мамы, убежал тебя искать… и попал в плен, но не выдавал себя. Когда освободился, увидел тебя на арене, рассказал маме — и так мы и решили, что надо тебя вытаскивать. Благо что Небокрылы стали нейтральными. Это оказалось… неожиданно тепло. Цунами-то думала, что её просто забыли. Поискали для виду и забросили. А оказалось, её помнили. Отец пострадал из-за того, что бросился в отчаянные поиски. Это немного меняло расклад. — А расскажи о Коралл, — самки морекрылов традиционно были охранниками и охотниками, пастью семьи, а не её лапами. Сестра улыбнулась: — Тоже хорошая! Сама выращивала третью кладку. Отец к тому времени уже уплыл тебя искать… Хорошо что мы ей помогали, а то могла бы и дела забросить, чтобы о яйцах как следует заботиться. Вот, будет тебя завтра самолично забирать. Боится Жабра отпускать, чтобы опять чего не случилось. Думаю, это пройдёт скоро, когда как следует обрычат друг друга. Цунами невольно улыбнулась клыками, представляя себе это зрелище, эти водные потоки и запахи: — Значит, меня ждут? — Конечно! Я когда с посольством уплывала, отец лично просил хлопотать, чтобы тебя разыскать среди большой семьи Медночешуйных. Улыбка синечешуйной погасла. Медночешуйные. Кречет, которая была её мамой по праву узнавания. Та, чья большая тёплая морда показалась первой после знакомства с кладкой, правильно, низко урчала и давала им еду. Та, кто заботилась о них всё это время, и которая чуть не улетела с ними, когда им угрожала опасность. Она не должна забывать о ней только потому, что родители по крови оказались немного более заботливыми, чем она думала. — Мы тебя искали как могли, но сама понимаешь, когда два племени официально враги, а ты была по другую сторону гор Когтей Облаков… — сразу же истолковала это сестра. — Да всё хорошо, я понимаю, — отмахнулась Цунами, не желая рассказывать все эти сложные переплетения родных и не родных матерей. Вряд ли поймёт. — Не бойся, уже завтра улетишь домой, — ободряюще сказала зелёночешуйная. Синечешуйная подавила вздох. Как тут объяснить, что твой дом всегда был тут, среди небокрылов, и нельзя так просто его сменить? — Ладно, больше вопросов нет, — стала сворачивать она встречу. — Думаю, с остальным если что и Коралл поможет. — Не бойся, обязательно поможет, — улыбнулась драконица. — Встретимся с тобой через пару месяцев! — Пару месяцев? — не смогла удержаться от вопроса Цунами. — Да, это когда я из посольства возвращаюсь. Интересно, в какую пещеру тебя заселят… — Ну тогда до встречи, — приулыбнулась драконочка. Другая кивнула ей, и они наконец разошлись — одна в коридор в посольские пещеры, а другая обратно в башню. Как только она распахнула пещеру, так сразу наткнулась на Звёздолёта. — А ты что тут делаешь? — спросила удивлённая морекрылка. — Слежу, чтобы всё прошло хорошо, — с достоинством ответил ночекрыл. «Скажи сразу, что мысли читаешь», подумала Цунами, клыкасто улыбнувшись. — Ну, можно и так сказать, — не стал скрывать он. «Ты неисправим», весело подумала она. — Знаю, — ответил он, улыбаясь в ответ. «Ну и что ты узнал?», мысленно спросила она. Во время таких разговоров смысла говорить и не было. Когда шёл диалог, Звёздолёт имел привычку начать говорить раньше, чем закончится сказанная фраза, так что сиблинги приучились в таких случаях просто думать примерно в его сторону, отчего разговор становился странным со стороны, но довольно быстрым. — Вроде бы ничего такого. Когда говорила о помощи маме, думала о какой-то скульптуре. Когда ты спрашивала, ждут ли тебя, вспомнила младшенькую сестрёнку, которая осталась дома. «Ну ладно. Что будет завтра посмотрел?» — Естественно. Мы полетим с тобой, хотя в тот день тебя больше не увидим, так как Коралл поплывёт с тобой к себе домой, показать семью. «Протестовать не надо будет? Кстати, сиблингов предупредил?» — Не надо. Это нормальный вариант развития событий, и послезавтра мы уже встретимся. А наши сбилинги уже спят, так что завтра скажу. Кстати, нам бы тоже пора. Глин вполглаза спит, тебя и меня ждёт, — улыбнулся Звёздолёт. — Ну пойдём, — встала Цунами на ступени, ведущие вверх. — И кстати, я не вижу ничего такого в нашем способе общения, — говорил брат, пока они поднимались наверх. — И вообще, лучше бы чтобы все вы умели мысли читать… мы бы так хорошо и быстро общались! — Как сказала бы Слава — мечтать не вредно, братик, — подтрунула сестра.

***

Цунами проснулась от нежного лизя. Когда она наконец раскрыла глаза, то увидела склонённую над собой морду мамы и почувствовала крыло на спине. Улыбнувшись, драконочка ответила нежным урчанием, и окончательно открыла глаза, убрав третье веко. — Доброе утро, доча, — проурчала мама, погладив крылом как большой лапой и продолжая ложить на её морду запах с каждым новым лизем. — У нас тут новости от Звёздолёта. — Ага. К нам летит Ласт, — ответил он откуда-то из-за неё. — Всё-таки решил встретиться морда к морде с ней, — не смогла удержаться от комментария Кречет. — Только вот встречи не будет. Он меня спросит и я его отговорю. Коралл на него отреагирует плохо. Есть шанс, что потребует, чтобы его арестовали, как похитителя детей и выдали в когти главы семьи для свершения правосудия. «Типичный Звёздолёт», подумала морекрылка. «Уже распланировал будущее для бедного Ласта даже без его ведома». — Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, Цунами, — сразу ответил ей брат. — Никому, в том числе и ему, это не вредит, скорее наоборот. — А ты не отвечай на мысли! — с притворным недовольством воскликнула та. — А ты не думай слишком громко, — ответил он. — А подрезать чужие фразы нехорошо, — с настолько же притворным недовольством сказала Слава с другой стороны. — Ты всё равно не намеревалась её говорить, — парировал Звёздолёт. Кречет встала, сразу немного нависая над детьми: — Ладно, дети, хватит шутковать. Ласт скоро будет. Я потому тебя и разбудила, — повернула она голову к Цунами, а потом оглянула небо. — А вот и он, лёгок на помине, — указала она носом в сторону. Из-за пиков в небе и правда вынырнул зелёный силуэт. Он приближался быстр, снижаясь, и вот уже оказался на площадке, которую для него освободили. Он немного запыхался от работы, и не сразу сложил крылья. — Знаешь, я тут так подумал… — сказал он встречающей его Кречет. — Ты права. Хватит бегать от прошлого. Я должен попросить у неё прощения и вернуться к большой семье. — Не стоит, — вышел сбоку Звёздолёт, похоже, решивший пропустить часть с вопросом от Ласта полностью. — Она хоть и рада будет увидеть свою дочь, но всё ещё зла на тебя. Может потребовать арестовать тебя по обвинению в яйцехищении, чтобы тебя отправили на суд семьи. Тебе лучше потом, через пару месяцев. — Ох, спасибо за предупреждение, — ответил Ласт. — Зря летел, получается… — Ну не совсем. Проводишь свою воспитанницу, посмотришь на Коралл издалека, — концами клыков улыбнулся Звёздолёт. — Ну ладно. И когда идти? — Сейчас, — ответил ночекрыл. — Вон, к нам уже летят. Со стороны парадного выхода из дворца и правда показался молодой дракон, чей курс явно лежал прямо к башне Медночешуйных. Он сел быстро, цепляясь когтями за камень. — Королевы приглашают вас! — коротко сказал он. Цунами высунула язык — пах семьёй Алых. Логично, что Рубин своим вестников возьмёт родственника. И первое обучение тому, как устроена власть и семьи, и гарантия, что послание не будет искажено. — Передай, что будем как можно быстрее, — тем временем ответила ему Кречет. Дракон, видя, что послание донесено, кивнул и одним прыжком вынес себя в воздух, тут же расправив перепонку и встав на крыло обратно во дворец. — Что ж, сейчас я позову маму, и пойдём, — и небокрылка исчезла в проёме. Пока она звала Халькопирит, Звёздолёт по пути рассказал про то, что им придётся до завтра расстаться, что остальные приняли не без разочарования на их мордочках. Вскоре они уже выходили в галерею. Все семь сиблингов, плюс их названная мама и бабушка, большая процессия, занимающая всю ширину коридора. Цунами держалась ближе к маме, которая пахла тревогой и, в то же время, решимостью: — Ты точно решила полететь с ней? — спросила она. — Последняя возможность отказаться. Мы поддержим тебя, если ты не захочешь. — Точно, мама, — ответила морекрылка. — Я должна прекратить войну. — И я не нахожу ничего страшного в пребывании её там, — подал голос ночекрыл. — Ладно… — выдохнула Кречет, и погладила носом свою названную дочь. — Тогда, я только надеюсь, что ты ещё вернёшься к нам… Они пару секунд молчали, пока Звёздолёт опять не заговорил: — Мама, не бойся, она про тебя не забудет, — очевидно, опять прочитав мысли. Она только недовольно вздохнула, и прижала крылья ближе к телу.