Крылья огня: потерянная наследница

— У меня для тебя новости, — проурчал Звёздолёт Цунами. Она лежала на мелководье их пещерного озера. Оно было совершенно спокойным, и только лёгкий тягун к речке, что вытекала из него, нарушал этот покой. Но поток был настолько мал, что не сносил морекрылку. Вода была прекрасной, давала чувство лёгкой невесомости, а её поверхность блестела в лучах солнца, что падали из неровного отверстия в потолке пещеры. — И что же за новости? Надеюсь, не какое-то страшное пророчество? — ответила она брату, улыбаясь. Они совсем недавно поели, и лениво лежали, переваривая свой завтрак. Цунами, думая о том, что кое-какой грязекрыл учит их плохому, плавала в водах озера, уцепившись лапами за дно. Звёздолёт лежал в тени сталагмита, явно наслаждаясь тьмой и прохладой. Глин лежал на спине, и его светлая нижняя чешуя была покрыта подсыхающей коркой грязи, которую он беззастенчиво показывал всему миру с урчанием сытого счастья. Пирит лежала рядом с ним, излучая тепло и урча в унисон более высоким голосом, а Солнышко подогревала рядом лежащего Уголька. Только Славы здесь не было — она обреталась снаружи, растянувшись и раскинув крылья в своей любимой, впитывающей лучи, позе полуденного сна. Услышав голоса ночекрыла и морекрылки, сиблинги лениво повернули к ним морды с вопросительным выражением на них. — Прислушайтесь. К нам прилетела Халькопирит, — отвечал он на невысказанные вопросы. Они повернули головы в сторону коридора, навострив уши. И правда. Где-то в глубине пещер, как раз возле выхода наружу, раздавался шум шагов. — Она думает о новостях для дочери. О том, что ты, Цунами, королевская дочь, и морекрыльская королева об этом узнала, и требует тебя вернуть в их семью. Цунами замерла. Она прекрасно знала что была яйцом из королевской кладки. И что теперь? Не верилось, что мама отдаст её этой непонятной королеве, которую она ни разу не видела. Мама, которая просто из-за поползновений Завтравидца улетела с ними от цивилизации и отвергла её, готовая растить своих детей так, как растили дикие драконы, не будет согласна просто так отдать свою дочь чужой драконице. А с другой стороны… это не враг. Это биологическая мать, как выражается Звёздолёт. Готовая, желающая принять её. Вряд ли она намерена плохо обращаться с нею, раз требует возвращения. Вдруг это убедит маму о том, что надо отдать? Тем более, что это предотвратит гнев морекрылов в отношении семьи Медночешуйных… Тогда она точно улетит на середине пути и не вернётся! — А я говорила тебе что это так просто нам с лап не сойдёт! — разнёсся по пещере рычащий крик мамы. — Говорила! Через несколько секунд вода в озере взбаламутилась. Со стороны речки под водой пронёсся Ласт, толкая себя мощным хвостом и уплывая в самую глубокую часть озера. Через секунду вбежала мама, из ноздрей которого вился дым раздражения. — ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ СКРЫВАТЬСЯ ВЕЧНО, РЫБЬЯ ГОЛОВА!!! — прокричала она вслед зелёному морекрылу, что уже полностью скрылся под водой. С досады она дыхнула огнём вслед ему, отчего пещера на секунду осветилась ярким, жёлто-синим светом. Потом Кречет повернулась к дракончикам, что уже встали на ноги и смотрели на неё: — Наверняка Звёздолёт уже всё сказал, но я повторю. Каким-то непостижимым образом морекрылы узнали в тебе королевскую дочь. Наверняка этот убежавший борец-морекрыл ощутил твой запах и рассказал своей королеве… И теперь Коралл требует тебя назад! «А что ты хочешь с этим делать?» хотела спросить Цунами, но вовремя закрыла пасть. Этот вопрос ощущался как-то… неуместно. Поэтому она просто подошла к ней, мягко прижимаясь к её чешуе и получая глажку носом по шее. — Я не особо хочу туда лететь, если честно… — легонько куснув за загривок свою дочь, сказала Кречет через несколько долгих мгновений молчания, будто отвечая на её вопрос. — Но это нужно. Хотя бы для того, чтобы сказать об отказе в её морду. Я, как принявшая тебя своей дочерью, должна сказать это лично. И я не собираюсь трусливо прятаться и перекладывать это на спину других, в отличие от некоторых! Некоторое время мать и дочь, хоть и не родные, но чувствовавшие себя совершенно иначе, просто стояли, прижимаясь друг к другу. Кречет негромко урчала и гладила носом, на инстинктивном уровне утверждая своё материнство, а Цунами отвечала ей, несильно покусав за переднюю лапу в универсальном вылупленческом жесте привязанности и поддержки. «Я не брошу тебя», — говорила мама, не говоря ни слова. «Я не уйду от тебя», — отвечала дочь одними касаниями. В это время и вошла Халькопирит. Увидев дочку и внучку, прижавшихся друг к другу и говорящих на языке, предваряющем все языки, она мягко улыбнулась, и не посмела прерывать бессловесный разговор матери и дочери. Наконец, после того, когда они снова поверили, что они неразрывны, Кречет снова смогла заговорить: — Ну что ж, летим? Раньше начнём, раньше закончим, — сказала она, и Цунами кивнула. — Летим, — Халькопирит ответила таким же кивком. Цунами сразу же руководить сборами, вытаскивая из хранилища походные сумки и вместе с сиблингами набирая в них лёгкий провиант на перекус. Глина с ними не было — он ушёл наружу будить Славу, что до сих пор спала хорошим полуденным сном. Но Солнышко и Цунами позабитились о том, чтобы у них тоже была своя сумка с едой, тем более, что для грязекрыла это было особенно важно. Вскоре они собрались у пещеры. Слава всё ещё зевала, широко открывая свою пасть с длинными клыками, но была готова взлететь. — Мне попытаться вытащить Ласта из озера? — легонько подтрунивая для снятия напряжения, спросила Цунами. — Не надо. Не хочет лететь, ну и пусть. Сам упускает шанс встретить Коралл в месте, где она не посмеет применять когти, — легко улыбнулась в ответ Кречет. И они взлетели — по одному, так как ширина оврага не позволяла раскинуть крылья двум, а его длина разбегаться больше, чем одному дракону. Так что, сначала в воздухе бабушка, потом мама, потом сиблинги. Глин, как всегда, был первым, затем Цунами, потом Солнышко, Звёздолёт, Слава, Уголёк и Пирит. Пришлось некоторое время одним ждать других, нарезая круги над деревьями. Когда все собрались в воздухе, Халькопирит повернулась в направлении дворца, раскатистым рыком говоря следовать за собой. Драконы сформировали клин, и, оседлав боковой ветер, полетели туда. Цунами летела. Воздух давил на перепонку, и их стая парила на боковом ветру, подняв левое и опустив правое крыло — так, как научила их небокрылья мать. Это позволяло им спокойно парить, тратя минимум усилий, особенно когда дракон впереди рассекает воздух за тебя. Хороший полёт, чтобы подумать. Материнская ласка и тепло таяли на её чешуе, подтверждая на самом глубоком уровне — если надо, она сделает всё, чтобы её дочь не оказалась в чужих лапах. Будет драться, улетит с ними в удалённую долину, да хоть до дождевого леса долетит и скроется среди дождекрылов! Это приятно грело душу, заставляя тихонько урчать от радости. Звёздолёт заулыбался, но стушевался, когда Цунами тяжело посмотрела на него. А нечего мысли мои на лету читать, на воздух впереди смотри! И он усиленно стал смотреть вперёд, снова оставляя её наедине с мыслями. И да, Цунами хотела бы остаться с Кречет. С той, кого она видела впервые, когда проморгалась третьим веком, её большой силуэт, занимающий всё поле зрения, и потому сразу узнала как мать. С той, чей запах почуяла, когда в первый раз высунула свой язычок, даже если он не нёс нот родства между ними. А эта морекрылка была ей никем. Просто той, кто снесла её яйцо. Не более. Она не урчала ей ночами. Не вылизывала чешую, оставляя свой, родной запах. Не давала еду, не катала на спине и не показывала, как расправлять крылья, чтобы взлететь. Это всё делала Кречет. Мама. Но с другой стороны, она уже не вылупленец. И даже не слёток. Цунами уже молодая драконица, которая через два года будет считаться взрослой и полностью самостоятельной. И потому, вполне понимает, чем может грозить их семье заявление о том, что они не согласны отдавать её в лоно родной семьи. Она представила, как это будет выглядеть со стороны. Очень и очень неприглядно. Похитители детей, даже прижатые к стенке доказательствами (а любой, кто обладает нюхом, подтвердит родство), не отдают ребёнка матери и подговорили её сказать, что она не хочет. Это будет большой скандал. Может быть, бабушка будет вынуждена изгнать свою дочь из семьи, чтобы на них не обратился гнев семьи Коралл. И к тому же… пророчество. Они уже начали его исполнять — Прожог лишилась своих союзников, своей высотной разведки и выносливых воинов, и только вопрос времени, когда от ослабевшей королевы отвернутся пескокрылые семьи, ведь ей больше нечего им предложить. И если она войдёт в королевский род Морекрылов в качестве полноправной принцессы, то эта будет великолепная возможность сделать так, чтобы Ожог тоже лишилась своих морских союзников. И закрывать эту возможность просто потому, что хочется остаться с мамой… сколько драконов она обречёт этим? Точно не одну восьмёрку… Через два года они вылетят в мир. Через два года от них будут ожидать, что они остановят войну. Пророчество знают в каждом племени, и множество глаз будут обращены к ним. И что она будет чувствовать, зная, что могла остановить её ещё раньше, но променяла это на ещё два года нежностей в материнских крыльях? Точно ничего хорошего.