All-in

Этим утром уснуть оказывается невероятно сложно. Арсений, привычно завернувшись в одеяло и вытянув правую руку, которую до сих пор переодически настигает фантомная боль, глупо смотрит на зеркало, висящее напротив. В комнату сквозь плотные темно-синие шторы прорываются рассветные лучи, позволяя разглядеть в зеркальной поверхности свой силуэт, нечеткий и плывущий из-за плохого зрения. Туча в это время тоже не спит. Она беспокойно топчется на кровати, перекладывает свою тушку с места на место, пытаясь притереться к спине хозяина, но никак не может найти подходящее положение. Тоже никак не может успокоиться и забыться. Точно так же, как и голова Арсения, которая не перестает непрерывно работать. Обычно после ночных смен он вырубается за считанные минуты, а тут уже около получаса залипает в одну точку, но упрямый Морфей так и не хочет забрать его в своё царство. Погода за окном успокоилась ещё пару часов назад, но Арсению до сих пор не даёт покоя ночной звонок Антона. Так сильно в груди что-то защемило в желании оказаться рядом и помочь. Подержать за руки, дать опору на собственное тело, обнять в конце концов, лишь бы не слышать этот напуганный, надломленный тон. Это оказывается тем ещё испытанием. А ещё Арсений теперь переживает, не перегнул ли он палку в своих выражениях? Конечно, он и сам не на шутку перепугался, поэтому и начал плести то, что первое приходило в голову, но вдруг из-за этого что-то пойдет не так? Мало ли, кто знает этого Антона. Да, они друзья, да, они ещё и трахаются переодически, но для морального сближения им понадобится ещё большое количество времени. И Арсений не хочет как-то давить и торопить события. Вдруг Антон вообще не захочет сближаться с ним. Опять же, кто его знает? Арс даже не в курсе, кем он работает и откуда родом, не знает имен его друзей (кроме, пожалуй, Эльдара). Зато прекрасно осведомлен о его страсти к покеру, а ещё о том, что Антона очень чувствительная спина и шея и ему нравится, когда на ней оставляют следы. Интересные у них взаимоотношения, конечно, ничего не скажешь. И всё же. Они друзья. Друзья, друзья, друзья. Они, как взрослые люди, сразу обсудили свои взаимоотношения и сошлись на вполне компромиссном варианте «друзей с привилегиями». Но все же…Арсений же не перегнул, правда? Рассуждать об этом, наверно, крайне глупо, потому что он смог довольно быстро и эффективно успокоить Антона во время панической атаки, но чёрт…всё равно от этого как-то не по себе. Его ласковое, почти нежное «котёнок» может легко перейти границы их взаимоотношений, а Арсению бы этого не хотелось. Он ценит границы как никто другой, и лишаться Антона на такой глупости не хотелось бы. Помимо крайне глупого загона о случайно вырвавшемся прозвище, его тревожит ещё что-то. Вот только что именно — он понять не может. Какой-то Антон не такой. Загнанный, тревожный. Крайний его визит, случившийся пару дней назад, посеял в душе Арсения сомнения. Он ведь не дурак. Он прекрасно видел синяки на шее парня, оставленные явно не его, арсовыми, руками, но решил тактично промолчать и затолкать плохие мысли подальше. Он чувствовал первоначальное напряжение в его мышцах, когда касался их ладонями. А ведь его не было в первый раз. По крайней мере в таких масштабах. А ещё Антон уже больше недели не появляется в казино. С одной стороны это, конечно же, хорошо, потому что Арсений прекрасно осведомлен о всех рисках и вреде такого времяпрепровождения, он и сам когда-то был огромным любителем сгонять с друзьями в казино и просрать там деньги (до одного момента, конечно), а сейчас и вовсе там работает. Но с другой стороны…всё равно это на Антона не похоже. Выбивается из его «обычно» и «привычно», которые Арсений успел примерно определить за время их общения. Разумеется, мало ли какие на то могут быть причины: отсутствие достаточного количества денег, загруженность на работе или просто нежелание, но без их постоянных переглядок во время очередной покерной раздачи Арсению с каждым днем становится всё более непривычно и странно. Голубые глаза наконец отлепляются от зеркала и позволяют векам сомкнуться. Арсений тяжело выдыхает и пытается прогнать из головы мысли. Ему надо поспать. Вечером у него ещё два занятия с учениками и очередная смена, ему необходим отдых. Укутавшись поглубже в одеяло, Арсений переворачивается на другой бок под недовольное мурчание Тучи, которой он случайно прижал кончик хвоста. Конечно же, перед своей девочкой он искренне извиняется и примирительно поглаживает по мордочке и между ушей большим пальцем. Туча забирается парню по руку и сворачивается комочком возле груди, пригреваясь к самому сердцу. Арсений аккуратно проводит пальцами по темной мягкой шерсти и размещает руку так, будто он обнимает кошку, но в действительности она без труда сможет выбраться. Взгляд голубых глаз скользит по пустой половине кровати, и именно этот момент ставит точку в его долгих, мучительных рассуждениях. Если Антону будет нужно, он расскажет сам. И Арсений обязательно ему поможет, если возникнет такая необходимость. Что-то его тревожит. Но с этим «чем-то» наверняка можно справиться. Арсений надеется. *** Привычно увешанные кольцами пальцы отбивают нервный ритм на деревянной поверхности обеденного стола. Лежащий совсем рядом телефон переливается своим равнодушно-черным экраном в свете тепло-желтой лампы под потолком. Антон откидывается на спинку стула и никак не может отвести взгляда от экрана, прикусывая губу тревожно. Буквально через несколько часов у него должна состояться встреча с Фаустом, который вроде как может помочь с его ситуацией. Тот наконец-то нашел время и собрал достаточно информации, а потому сегодня утром написал Антону, чтобы обо всем договориться. В ходе довольно короткого диалога, они обусловились встретиться ближе к полуночи в одном из вип-залов уже любимого казино «Собрание». С одной стороны это, конечно же, очень хорошо. За последние почти полторы недели с момента инцидента Антон чертовски устал сидеть в четырех стенах без возможности выбраться. Нет, он, конечно, вполне мог это сделать, вот только параноил слишком сильно и за все это время покинул квартиру трижды за сигаретами и ещё дважды смотался к Арсению в сопровождении «всё понимающего» Леши (за эксплуатацию которого Антону невозможно стыдно, поэтому он пообещал себе вернуть ему должок). С другой же стороны, ему необъяснимо тревожно. Конечно, он знает Васю, пусть и виделся с ним едва ли больше двух раз, но какая-то внутренняя чуйка отчаянно бьет тревогу. А ещё сегодня смена у Арсения, поэтому тот по-любому заметит Антона и его наверняка странное поведение, что точно вызовет у него много вопросов. А ведь Шастун еле-еле убедил его в том, что все полученные им травмы — это последствия аварии, хотя ему все равно кажется, что Арс был не слишком то и убежден. Его в целом не хочется втягивать во все это дерьмо. Да, у них хорошие взаимоотношения, но рассказать такую информацию он просто не может. Антон очень хочет как можно дольше сохранять этот безопасный островок и идеальный мир, в котором он существует с Арсением. Тот мир, где они сидят на диване в его гостиной и смотрят «Друзей», тот мир, где к ногам Антона ластится пушистая Туча, тот мир, где он забывает обо всем на свете, когда по его телу скользят уверенные руки. Мир, где он смог позвонить ему поздно ночью, отвлечь от работы, но все равно получить ответ и успокаивающее «котенок» в придачу, пока ему помогали бороться с паникой. Мир, где ему не обязательно ничего объяснять. И поэтому пока не способен рассказать ему свою грязную правду. И вот сейчас, за пару часов до выезда из дома, Антону просто необходимо поговорить с кем-нибудь. С кем-нибудь, кто в курсе всего. Именно по этому он сидит на кухне в «своей» квартире и довольно нервно ждёт звонка от Позова, с которым договорился чуть заранее. Ему действительно нужно поболтать с другом, услышать его голос и всё в таком духе, чтобы успокоиться. Дима всё знает, Дима всё поймет, Дима самый близкий. И конечно же, Антону так же интересно, как дела у него. Спустя ещё долгие две минуты черный экран телефона наконец оживает и светится контактом «Поз» под мелодию рингтона. — Да? Привет, Поз! — Слишком активно, даже как-то резко восклицает Антон и по инерции выпрямляется, моментально поднимая трубку и поднося её к уху. — Здорова, Антош, — в голосе Димы слышится улыбка, которая немножко приподнимает планку шастуновского настроения. Общение с другом сейчас для него как глоток свежего воздуха. — Чё, как ты? — Да нормально, — Антону приходится медленно выдохнуть, чтобы хоть как-то успокоить сильно бьющееся в груди сердце и необъяснимую дрожь в руках. — Ты прости, что сорвал тебя так. Я просто люто парюсь из-за встречи с Васей, без понятия куда себя деть. — Всё в порядке, я понимаю. Я бы тоже переживал. Зная Васю, он может что угодно вкинуть, — подтверждает Позов, усмехаясь, — но всё будет хорошо. Как нога? — Ну поддержал, так поддержал, Поз, спасибо, — беззлобно отзывается Антон, неосознанно улыбаясь. — А колено, по ощущениям, скоро отвалится. Не, ему лучше, но все равно не приятно. При чем, у меня всё остальное почти прошло. — Это не очень хорошие новости, — Дима как-то слишком удрученно вздыхает, внимательно выслушивая жалобы друга на здоровье. — Сходи, пожалуйста, к врачу…когда всё это закончится, конечно. — Да ладно, жить можно, я все равно особо не рыпаюсь никуда, так, чисто за сигами и обратно, — вопреки тону друга, Антон пытается оставаться в только-только начавшем нормализовываться состоянии. — Д и схожу к кому-нибудь, уж не останусь инвалидом. — Уж постарайся, — отзывается Дима и будто бы встряхивается. После его слов повисает небольшая тишина, прежде чем он продолжает. — А из-за Васи вообще не парься, пожалуйста. Он на нашей стороне. Чтобы он не предложил, помни, что он просто хочет нам всем помочь, ладно? — Ладно, я постараюсь, — Антон кивает, кажется, самому себе, чувствуя, как тошнотворный ком тревоги в животе постепенно становится меньше. — Что произошло-то? Вы узнали? — Давай я тебе расскажу, как только решится ситуация с тобой, хорошо? — Осторожно спрашивает Позов. — Сглазить боюсь. — Чего? Ты от Эда этого понабрался, что ли? — Фыркает в ответ Антон, закатывая глаза. Конечно от него. Среди всей их компании Выграновский был самым суеверным, хотя и не в самом привычном проявлении. Его вера во всякие приметы распространялась только на какие-то выборочные вещи. Так, например, он с особой осторожностью относится к зеркалам, ножам и животным, а так же фильтрует слова о планах, болезнях и происшествиях. Но совершенно наплевательски смотрит на просыпанную соль и прочие бытовые мелочи. А ещё у Эда лучше всех развита какая-то особая чуйка, которой он верит, и сформированы свои убеждения. У него даже есть шрамированная татуировка, сделанная каким-то по-особенному заговоренным ножиком. Доверяй чутью наркомана (пусть Эд и не является им в полной мере), как говорится. — Наверно, — даже не пытается отнекаться в ответ Дима, приобретая наконец совершенно спокойный, расслабленный тон. — Когда такое происходит, начнешь верить во что угодно….Бля, вспомнишь лучик, вот и солнце. Позов тяжело вздыхает и старается впопыхах попрощаться с Антоном, потому что до него снова пытается дотрезвониться Эд. — Прости, Антош, мне пора, — удрученно тянет он. — Всё будет хорошо, правда, не загоняйся. — Ладно. Хорошо. Иди конечно, — Антон тоже тяжело вздыхает и прикусывает губу. Ему хочется задержать друга ещё на подольше, но он, к сожалению, не может. — Спасибо, что набрал. Я хоть успокоился. — Д не за что. Я сам был рад с тобой поболтать. Давай. Целую. — Угу. Пока. Рука со сжатым в пальцах телефоном безвольно падает на антоновские колени, сопровождаясь каким-то пустым взглядом зеленых глаз. Антону, собственно, больше не остаётся ничего делать, кроме как ждать часа выезда. Это время, тянущееся по ощущениям полторы бесконечности, он совершенно не запоминает. Собственное сознание наконец включается только в тот момент, когда он оказывается на заднем сидении Ваниной машины, в компании самого Вани, его девушки и Эльдара, пристроившегося под боком. Признаться, Антон даже не помнит, как договорился с ними, как спустился вниз, как со всеми поздоровался и как забрался в авто. И только сейчас, когда Эльдар несильно толкает его в плечо, чтобы растормошить хоть немного, он наконец полностью приходит в себя. Антона втягивают в какой-то совсем идиотский разговор и ему приходится изобразить из себя кучку веселья, громкого смеха и тупых шуток. В авто салона грохочет музыка, в опущенное со стороны водителя (ахуеть, у Вани есть права?) окно прорываются потоки блаженно холодящего ветра, а горло начинает саднить от постоянного ржача. Шастун очень надеется, что выглядит естественно, хотя на самом деле чувствует, как его пальцы мелко дрожат и холодеют. Дорога в шумной компании пролетает в один миг и вот за окном уже виднеется знакомое здание, подсвеченное огнями теплого желтого цвета, переполненная и особенно оживленная парковка и, конечно же, изученная по миллиметру вывеска «Sobranie. Casino». Антон шумно втягивает носом воздух и чуть медлит, прежде чем распахнуть дверь Ваниной иномарки и ступить на влажный после недавнего дождя асфальт. Зелёные глаза судорожно шарят по парковке и совершенно неожиданно натыкаются на знакомый мотоцикл. Мотоцикл. Антон надеялся увидеть здесь арсеньевскую мазду, но никак не его. Он что, совсем придурок гонять по мокрой трассе? Особенно учитывая его сумасшедший способ вождения мотоцикла. А если бы разъебался? Примерно с такими мыслями, заранее раздраженный (но зато отвлеченный от тревоги за свою шкуру), Антон снова заходит в особенно шумное этой ночью здание казино. Судя по новым украшениям, играющей музыке и какому-то ещё пока отдаленному шуму, Шастун делает вывод, что сегодня тут проходит какое-то мероприятие или выступление. Что вполне возможно, ведь в казино есть предназначенная для этого сцена. Ну, может это и хорошо. Вдруг, благодаря этой суматохе, Антон не пересечется сегодня с Арсом и избежит дальнейших расспросов (которых никогда не было, к слову) и подозрений. На самом деле, он даже не знает, что действительно его пугает этим вечером: встреча с таинственным Фаустом или же перспектива снова пиздеть ни в чем не виноватому Арсению, если тот заметит его путь в сторону вип залов? Из раздумий его уже почти привычно выводит Эльдар, подхватывая под локоть и направляясь в сторону покерной зоны. Ваня и его девушка, имя которой Антон то ли не помнит, то ли вовсе не знает, двигают в совершенно противоположном направлении. Чтобы опять же «не вызывать подозрений», Шастун проводит за столом рядом с Эльдаром несколько раздач и дожидается смены дилера, прежде чем подняться и закончить игру. Оглядевшись по сторонам и что-то не очень внятно брякнув другу, Антон натыкается глазами на силуэт нужного ему человека и подходит к нему. По крайней мере он сильно надеется на то, что это именно тот крупье, которого ему описывали. Его взору предстаёт молодой парень порядком ниже Шастуна (хотя для него даже Арс, который так-то высокий и подкаченный, кажется маленьким), с приятными чертами лица, причудливо зачесанной вверх челкой, в которой выбивается одна светлая прядь, и с большими серыми глазами. На нем надета обычная форма, которая никак не отличается от остальных крупье, а золотистый бейджик гласит «Евгений». Вроде всё сходится. Заметив приближающегося Антона, он слегка загадочно улыбается, смотря в упор, окидывает его беглым взглядом и кивает. Ничего не говорит, лишь поднимает руку куда-то в сторону и двигается в указанном направлении. Шастун, слегка сбитый с толку поведением этого парня, направляется следом, оглядывая незнакомые коридоры здания. По ним Антону ещё не приходилось ходить, так как в посещении вип-залов он особо не был заинтересован. Да и зачем? Их в казино всего два, а смысла не сильно много, обычных залов более чем достаточно. Но в какой-то момент Антон понимает, что его ведут куда-то совсем вглубь здания. Они удаляются от обычных игорных зон и теперь бредут по коридорам, которые освещены чуть более тускло, чем все остальные помещения. Эта обстановка начинает напрягать, Шастун невольно теребит кольца на своих пальцах и прикусывает губу, опасливо осматриваясь по сторонам. Где-то вдалеке неожиданно слышатся чьи-то голоса и Антон невольно замирает на месте, когда до слуха внезапно доносится знакомый тембр. Он искренне надеется, что ему это всего навсего показалось и это обычные слуховые галлюцинации на фоне стресса и переживаний. Тем более Евгений, ровно никак не реагируя на посторонние звуки, просто продолжает невозмутимо двигаться прямо по коридору и Антону приходится ускориться, чтобы не отстать. Когда они поворачивают за очередной угол, сердце Шастуна в мгновение падает куда-то в пятки и норовит разорваться от чрезмерной внезапности увиденного. По стенке справа находятся две двери, а дальше — тупик. И вот у самой дальней стены этого тупика Антон узнаёт силуэт Арсения. Он стоит к нему лицом, но всё равно не замечает, потому что активно спорит ещё с одним человеком. Светловолосый парень кажется Антону смутно знакомым. Его волосы стянуты на затылке в пучок, из-под воротника рубашки на шее торчит кусочек татуировки, а ростом он едва ниже Арса. За столами покера на памяти Шастуна он появлялся всего пару раз и его имени Антон не помнит, но зато в его голове всплывает эпизод того самого вечера, когда неадекватный гость напал на Арсения. И вот тогда этот парень кинулся ему помогать и провожал до комнаты персонала. Черт бы побрал хорошую память Антона. — Арс, ты ебнулся, скажи честно? — рычит почти незнакомец. Его выражения лица Шастун не видит, потому что тот стоит к нему спиной, но зато ощущает странную напряженность в разворачивающемся действии. Слова крупье доносятся приглушенно, но достаточно слышимо, чтобы различить неуместный тон. — Егор, прекрати, — возмущается в ответ Арсений, скрещивая руки на груди и сильно хмурясь. Он интуитивно пытается отшагнуть чуть назад, но ему препятствует развернувшаяся за спиной стена. В полумраке его лица почти не видно, но Антон помнит морщинку, залегающую у него между бровей, когда тот недоволен, и почти уверен, что сейчас она там тоже есть. Потому что Арсений совсем не выглядит довольным. — Это я должен прекратить? А может это ты перестанешь творить хуйню? — Названный Егор всё никак не унимается, импульсивно всплескивает руками, а затем опускает их вдоль тела, сжимая кулаки. Он тяжело вздыхает, будто перезагружаясь, а потом снова смотрит на Арсения, стоящего перед ним. Егор поднимает ладонь и кладет ее на щеку парня, оглаживает большим пальцем место, где когда-то красовался синяк, и снова пытается заговорить. — Арс, ты.. — Заткнись, — Арсений резко его обрывает и в наглую уходит от прикосновения. Несильно ударяет тыльной стороной ладони по запястью, будто отмахиваясь как от назойливой мошкары. Он чуть склоняет голову в бок, отрывает глаза от стоящего рядом коллеги и поднимает взгляд на стелющийся впереди коридор. В этот момент он наконец замечает приближающихся людей и угадывает в одном из них Антона. Бездонные, подернутые мутной поволокой глубые глаза шокировано расширяются, будто не веря самим себе. Взгляд лихорадочно бегает по знакомому силуэту, который резко тормозит и останавливается как вкопанный. Антон смотрит в ответ непонимающе и выжидающе. Просто замирает на месте, даже не может вдохнуть лишний раз и больно впивается короткими ногтями в собственные ладони, чтобы удерживать сознание в действительности. Ведь сейчас происходит что-то странно-неестественное. А Егор, кажется, совсем не замечает замешательства коллеги, да и в целом особо не стремится посмотреть себе за спину. Появление свидетелей он пропускает мимо. Егор снова пытается что-то сказать и цепляется за чужую руку там, где всё ещё заживает недавний шрам, от чего Арсений дёргается и чуть ли не кричит на парня. — Заткни пасть и прекрати! От этого холодного, раздраженного тона у Антона по спине пробегают мурашки, пусть и обращаются не к нему. Сейчас он совершенно не может сопоставить своего вечно спокойного, улыбающегося Арсения с тем напряженным, разозленным человеком перед собой. А Егор этот, чего ему нужно? Какого черта они вообще тусуются вдвоем в этом тупиковом коридоре, разговаривают явно о чем-то не слишком позитивном, а этот светловолосый ещё и..лезет?! к Арсу. Антон снова ловит на себе взгляд голубых глаз. Он какое-то время задерживается на них, будто пытается считать чужое настроение, понять что происходит, но сейчас этого почему-то не выходит. В конце концов он просто тупит взгляд в пол и прикусывает губу. Всё это время остающийся совершенно невозмутимым Евгений наконец открывает находящуюся рядом дверь, из-под которой выбивается щелочка света. Антон больше не поднимает глаз, потому что чувствует, как внутри всё закипает и распирает от каких-то непонятных, будто чужих эмоций. Он никогда в жизни не чувствовал подобного, а потому сейчас эти ощущения вызывают лишь страх и непонимание. А ещё совершенно нелогичную злость. Что это? Что-то такое вязкое и тягучее, противно липкое и зудящее на самых кончиках пальцев и по всему остальному телу. Что-то, что заставляет неестественно злиться, агрессивно крутить кольца на собственных пальцах и снова и снова прогонять в голове развернувшуюся картину, которую нестерпимо хочется стереть не только из памяти, но и из действительности. Что-то, что ему реально не нравится до невозможности сильно. В прочем, если чуть-чуть сбросить свой пыл и подумать, Антон точно разберется с этим попозже. Обязательно прокрутит в голове ещё раз, а может даже поговорит напрямую с Арсением. Сейчас же он, дернув плечами и резко выдохнув, юркает в нужную, уже более освещенную комнату. К сожалению, Антон не видит провожающий его взгляд вмиг присмиревших, обеспокоенных голубых глаз, которые больше ничего вокруг не замечают, кроме его ссутуленных плеч и прокушенной до крови губы. — О, Антоша, здравствуй, — раздаётся где-то в глубине комнаты. В глубоком, бархатном тоне слышится приветливая, но совсем легкая и спокойная улыбка. Услышав этот голос, Антон наконец отрывает глаза от пола, при чем довольно резко, от чего вокруг тут же разлетаются воображаемые черные мошки, и пытается скинуть с себя напряжение, смешавшееся с неизведанным сильным чувством. Он как будто ачивку в игре получил и теперь у него разблокирована новая функция, честное слово. Приплыли, называется. Зеленые глаза шарят по освещенной комнате изучающе. В целом, как оказывается, её интерьер вполне вписывается в атмосферу остальных помещений казино: бордовые стены с узорчатой позолотой, замудренная стеклянная люстра, мягкий ковролин под ногами, по которому можно передвигаться совершенно бесшумно, стулья со светлой обивкой и логотипом «Собрания», а так же два полу-стола для карточных игр. Чуть поодаль, в конце небольшой комнаты располагается диванчик из такого же светлого материала, что и стулья. И вот на нем удобно располагается тот, встречи с кем Антон так опасался, но и ждал, наверно. Вася, расслабленно развалившийся на своем месте, одет в привычную чисто черную одежду: простую футболку, пиджак и брюки, на ногах красуются до блеска отполированные туфли. Его лицо обрамлено аккуратной укладкой, идеально подстриженной бородой-эспаньолкой и очками на носу. Всё в этом образе подчеркивает его строгость, серьёзность и уверенность. Таким расслабленным перед тяжелым вечером может быть только он, в этом нет и единого сомнения. Фауст привычно легонько-нейтрально улыбается, когда поднимается с диванчика и в несколько шагов приближается к вошедшим. Первым делом он приветственно тянет руку Антону и крепко её пожимает, а затем кивает Евгению, растягивая губы в улыбке чуть шире. — Привет, Вась, — Шастун лишь едва двигает головой в приветствии и быстро выпускает чужую ладонь из своей. От его взгляда не укрывается лежащий на диванчике позади Фауста черный портфель, который, видимо, наполнен документами, потому что выглядит внушающе по конца наполненным. По крайней мере Антон надеется, что прав в своих догадках и хочет в них верить. На самом деле, это наблюдение, если оно правдиво, внушает небольшую надежду, ведь это значит, что Василий действительно проделал большую работу, чтобы помочь. Хотя то, что он сделал хоть что-то, уже многого стоит. — Желаете во что-нибудь сыграть? — Внезапно интересуется незнакомый голос, от которого погруженный в свои мысли Антон вздрагивает и резко поворачивается. А обладатель этого необычного, но приятного тона — это, конечно же, тот самый Евгений, о котором Шастун успел ненадолго забыть. Но Антон про себя замечает, что голос ну очень сильно подходит своему владельцу, пусть тот странный и вообще как будто неземной. — Ты не подумай, ничего серьезного, мы просто займем руки чем-нибудь, — тут же дополняет слова крупье Вася, уже усаживаясь на один из стульев за столом для игр и приглашая своего спутника на этот вечер опуститься рядом. Всё еще летающий в прострации Антон механически повторяет его действия и только потом встряхивает головой в попытках вернуться в реальность. Голова начинает слегка болеть, а тело едва ощутимо немеет из-за всех сковывающих его эмоций. А сейчас, вообще-то, нужно держать лицо и включиться в диалог, от которого зависит его будущее. Крупье тем временем занимает своё место, выдаёт разместившимся игрокам фишки и начинает тасовать карты с нечитаемым выражением лица. Он выглядит так, будто и не человек вовсе, а просто предмет интерьера, не проявляющий эмоций и интереса к происходящему. — Он…твой помощник? Друг? Тоже занимается всякими криминальными историями и подобным? — Антон от чего-то не решается вступать в диалог с незнакомцем, а потому обращается к Фаусту, чуть повернув к нему голову. — Вообще, Топа скорее разоблачитель всякой конспирологии, но иногда действительно здорово помогает мне в делах, — мягко отвечает Вася, дергая плечом. — И да, конечно он мой друг. Шастун решает не спрашивать, да и почти не удивляется странному обращению «Топа» к человеку с именем Евгений, а потому снова просто кивает. Его сейчас больше беспокоит собственная шкура и её судьба. А ещё где-то на подкорке сознания или глубоко в душе дергается ниточка беспокойства за Арсения. Даже скорее просто непонимания и страха перед произошедшим. — Ты же наверняка хочешь узнать, что я накопал на тех ребят и что мы будем делать с тобой, правда? — Первым заводит нужную тему Вася, чуть лукаво улыбаясь. Он без особого энтузиазма смотрит на свои карты и возвращает их крупье. — Конечно, — напряженно отвечает Антон, тоже изучая полученные карты и тут же скидывая их, отзеркаливая тем самым движения со игрока. Пока крупье шуршит картами, Фауст меланхолично наблюдает за его действиями и улыбается как-то по-особенному загадочно, чем вызывает волну настороженных мурашек по спине Антона. Тот рефлекторно выпрямляется и откидывается на спинку своего кресла, будто принимая боевую стойку и готовясь воспринимать информацию. И не зря он это делает, к слову. Потому что в происходящем ему просто необходима настоящая солдатская готовность. Следующие полчаса проходят максимально спутанно и странно. Вася, говоря медленно, с расстановкой, не торопясь, посвящает ахреневающего от его слов Антона в свои планы. Информирует сначала в общих чертах, потом постепенно начинает вдаваться в подробности и объяснять, что, где и как будет происходить. Шастун же за это время проходит все стадии принятия, но все равно почти не может поверить в серьезность того, что ему говорят. Просто не может осознать в то, через что ему нужно будет пройти. Он, так-то, очень тревожный и вечно переживающий мальчик, который не любит подвергать свою шкурку такой опасности. — Бля, Вась, ты ёбнулся, скажи честно? — шокированно выдавливает Антон, не в силах больше сдерживать эмоции и молчать. Он нервно перебирает в пальцах игральные фишки, постукивает по столу, а затем и вовсе всплескивает руками в неверии. Больше всего в застывшей в комнате атмосфере его напрягает контраст темы и серьезности их разговора с беспечным поведением и совершенно спокойным тоном Васи, молчаливостью не менее таинственного крупье, размеренным ходом их игры, смысл которой уловить невозможно. Как будто разбушевавшаяся внутри Антона буря сильно неуместна в обстановке, которая должна вроде-как быть нейтрально-приятной. — Нет, я вполне в своём уме, — легко отзывается Фауст, склоняя голову на бок и переводя взгляд с разложенных на столе карт на свои и обратно, будто на полном серьезе занят обдумыванием своих действий в игре. — Но это же безумие! — восклицает Антон, не зная, как ещё выразить увеличивающийся в геометрической прогрессии страх. У него внутри, в его голове смешиваются все пережитые за этот вечер события, новые, неожиданно сильно бурлящие чувства, полное непонимание и страх перед планом, от которого зависит его будущее и сохранность жизни. Антон чувствует, как в животе и за диафрагмой завязывается тугой, противно пульсирующий тревожный ком, который мешает дыханию и здравому мышлению. Кончики пальцев холодеют и почти не слушаются, в горле пересыхает, голова тут же начинает раскалываться. — А если что-то пойдет не так? Что если меня просто пристрелят на месте? — Никак не унимается возмущенный Антон, чувствуя, как по рукам проходится сильный тремор. — Вероятность удачного завершения этой «миссии» примерно 72,36%. Из всех возможных вариантов этот самый безопасный, поверь, — Вася на это лишь ведет плечом и повышает ставку, выдвигая ближе к центру стола пару фишек. — Всё будет в порядке, Антош, я потратил достаточно сил и времени на поиски информации, поэтому могу с уверенностью сказать, что мы скоро тебе поможем. Антон окидывает его максимально скептическим, бегающим взглядом, на что в ответ получает только спокойное внимание и легкую улыбку, от которой становится не по себе. Оставшиеся два, или даже больше, часа их разговора больше походят на сеанс психотерапии вперемешку с обсуждением возможного плана. Вася, возвышающийся в своем кресле непробиваемо-спокойной скалой, приводит Антону все возможные доводы, помогает взвесить все «за» и «против», обсуждает с ним риски и переодически просто поддерживает морально, когда тот совсем путается или начинает чрезмерно сильно переживать. Безусловно, на Шастуна со временем начинает действовать эта магическая успокаивающая аура Фауста, но от предстоящего дела у него мурашки бегают по всему телу, то и дело заставляя поёжиться или пугливо дернуться. Предложенный Васей «план спасения» во всех подробностях кажется почти безумным, страшным и тревожным. Конечно, Антону приходилось иметь дело со всякими ситуациями, но подобного проворачивать ему не приходилось. — А Эд знает об этом всём? — с какой-то хрупкой иррациональной надеждой задает он последний интересующий его вопрос. — Или хоть кто-то из ребят? — Если честно, то нет. Ну как. По крайней мере полностью, как я рассказал это тебе сейчас, — воспроизведя какой-то неизвестный Антону жест в сторону Евгения, Вася расслабленно откидывается на спинку своего стула и забирает стопку документов, которые демонстрировал Шастуну, с соседнего. — Димка бы стащил с меня шкуру, но это действительно самый надежный вариант. Больше остальных, конечно же, оповещен Эд, но тоже без подробностей. А вот Сережа и Дима в сладком неведении. — Ясно, — фыркает в ответ не особо довольный Антон, наблюдая за тем, как крупье складывает колоду карт и медитативно выравнивает стопки фишек. — Ладно, я надеюсь, что это действительно сработает так, как нужно. — Не переживай, у нас достаточно средств, чтобы провернуть все быстро и без жертв, — усмехается Вася, элегантным жестом поправляя на носу очки. Перед тем, как разойтись, они ещё какое-то время просто разговаривают на нейтрально-отвлеченную тему, пока Топа на фоне меланхолично прибирается в комнате и не лезет. Скрытое от неведущих помещение Антон покидает в гордом одиночестве, по памяти двигаясь по длинным коридорам сворачивая во вроде как нужных местах. Он и не замечает, как вокруг снова становится ярче, что означает его возвращение в общие для всех посетителей зоны. Глаза Антона, направленные точно под ноги, застилает непонятного происхождения мутный туман, когда парень снова шагает по этим залам казино, не глядя направляясь к выходу. Он упорно не слышит громкой музыки, в которых тонет несколько окликов по имени, не пытается разглядеть людей вокруг, не замечает совершенно ничего. Лишь сильнее кутается в ткань своего худи и сутулит плечи, низко склоняя голову. Сейчас он полностью погружен в свои тяжелые мысли, что поселились в нём этим чрезмерно странным и будто не настоящим вечером. Антон ничего не понимает, слишком много чувствует и пытается прийти в себя хоть немножечко. Не замечает окружающей обстановки от слова совсем. И провожающего его взгляда голубых глаз он тоже не видит.