All-in

Я отправлюсь в дальний путь и забуду сигареты на балконе Я вернусь и посмотрю в зеркало на пороге Чтобы демоны, демоны, демоны меня не одолели Демоны, демоны, демоны меня не одолели «Демоны» — Три дня дождя ***

Калининград встречает своих гостей недружелюбными порывами холодного ветра. Противная морось, постепенно перерастающая в полноценный дождь, проникает сквозь ткань худи и неприятно касается кожи. Антон морщится от нежеланной прохлады, хмурится, поднимая взгляд на небо и мысленно выражая тучам своё недовольство. Он дергает пальцами козырек кепки, выглядывающий из-под капюшона, поправляет темные очки на носу и обречённо оглядывается по сторонам. Ухудшающаяся погода вынуждает его шагнуть обратно ко входу в здание аэропорта и укрыться под навесом.  Антон ступил на Калининградскую землю каких-то пятнадцать минут назад, но уже успел пропитаться лёгким раздражением к этому не очень приветливому в это время года городу. На дворе начинается ворчливая мокрая осень, туристический сезон постепенно угасает, а людей вокруг, почему-то, не отбавляется. Ветер с первых секунд пытается повалить с ног и припечатать к стенке здания своими бешеными порывами. На кого это создаст приятное первое впечатление? Особенно если ты прилетаешь сюда вынуждено, оставив своих друзей и личный комфорт в Москве. И тем более если не понимаешь, что тебе делать дальше.  Шастун достает телефон из заднего кармана джинс и тихо матерится себе под нос, когда видит всплывающее предупреждение «низкий уровень заряда» и жалкое значение в 5%. Это неприятное обстоятельство вынуждает его убрать подключенный все время полета наушник обратно в кейс и вернуться в аэропорт.  — Этот город явно не рад моему приезду, — недовольно бурчит себе под нос Антон и, оглянувшись по сторонам, быстро шагает в какую-то кафешку внутри здания, мысленно надеясь на наличие там розеток.  Найти одинокий пустой столик в самом углу кафе оказывается легче, чем можно было подумать. Антон бросает набитый до предела рюкзак и дорожную сумку на стул, ставит телефон на зарядку и оплачивает наличными чашку зелёного чая. Уже через несколько минут горячий напиток греет ему руки, а телефон становится пригодным для использования. Отключив авиарежим, Шастун быстро бегает взглядом по всплывающим сообщениям и пытается не потеряться в потоке льющейся информации. Он временно игнорирует вопросы Димы и Серёжи по поводу перелёта, новости из каких-то телеграмм каналов и никому не нужный спам. Всё, что его сейчас интересует — контакт, которым любезно поделился Эд Выграновский.   Решив не медлить, Антон набирает номер и вслушивается в долгие гудки, прислонив телефон к уху. Пальцы начинают нервно стучать по ещё теплой кружке, когда ответа на звонок не следует. Ни на первый, ни на второй, ни на третий. Раздражение и тревога неприятным комом скручиваются в груди, а ожидание быстро выматывает. Обычно успокаивающий зелёный чай заканчивается несправедливо быстро и не приносит желанной расслабленности. — Да блять! Чё происходит-то, а? — резко выпаливает Антон после четвёртого несостоявшегося разговора. Он откидывается на спинку сидения, хмурит брови и  срывает с носа тёмные очки, откидывая их на стол перед собой. Парень совсем не замечает, как начинает непроизвольно трясти ногой, пока печатает сообщение Эду и незнакомому номеру. — Не уже ли так сложно было заранее договориться? Шастун небрежно кладёт телефон на стол, скрещивает руки на груди и гипнотизирует взглядом чёрный экран, продолжая тревожно дёргать ногой. На участливый вопрос «У вас всё в порядке?» от официантки, что убирала за соседним столиком, Антон отвечает лишь саркастичное «ага» и даже не смотрит на её. Минут через пятнадцать чудо всё же происходит. Экран наконец загорается и на нём высвечивается нейтральное «Игорь хата». Игорь, так зовут человека, который любезно предоставляет ему квартиру на неопределенное время, наконец удосуживается перезвонить.  Разговор выходит простым, содержательным и занимает не более двух минут. Так пол часа стресса ради адреса и простых указаний остаются где-то позади. Антон успевает мысленно обматерить всё происходящее, но от нелестных комментариев вслух воздерживается. После разговора с Игорем, он сидит в кафе ещё минут десять, пробивает адрес, изучает маршрут, дожидается удовлетворительного уровня заряда на телефоне. Он сворачивает шнур, прячет зарядку и сброшенные ранее очки в рюкзак, оставляет официантке скромные чаевые и покидает здание аэропорта. К этому времени на улице начинается дождь.  Перед тем, как вызвать такси, Антон выкуривает сигарету, чтобы хоть как-то успокоить разыгравшиеся нервы. Затягивается быстро, глубоко, с особой жадностью впуская яд в свои лёгкие, а на выдохе наоборот замедляется, будто прогоняя через эти действия все свои мысли и выпуская тревогу вместе с дымом. Сигарета слишком рано тлеет до фильтра, но за второй Антон тянуться не спешит. Он выбрасывает окурок, минут пять мониторит цены на такси и нажимает кнопку «заказать» только тогда, когда стоимость перестаёт опасно кусаться. Едет на комфорте, оградившись от внешнего мира наушниками.  Нельзя сказать, что вид из окна сильно его радует. По правде говоря, он только раздражает и заставляет кошек на душе скрестись всё активнее. Погода грустит, улицы кажутся почти полностью серыми, а территория бывшего Балтрайона совершенно не внушает доверия. Умостившийся на заднем сидении Шастун наблюдает за этой блеклой картинкой, кутаясь в ткань теплого мешковатого худи. И на кой чёрт он согласился на уговоры Выграновского, Позова и Матвиенко переехать сюда? Да, на время, да, он скоро вернётся, да, вынужденная мера. Но чувство, что он оставил своих друзей самостоятельно разбираться с проблемами, все равно сильно его гложет. Как будто бросил их. Антон подпирает кулаком щеку, чувствует прикосновение холодного металла колец, смотрит куда-то мимо пейзажа за окном. И старается не думать. В груди медленно растекается полная пустота, разрастаясь огромной сквозной дырой. Чувство тоски притупляется, оставляя место полному непониманию и отрешённости.  Машина останавливается резко, заставляя в секунду вынырнуть из потока мыслей. Шастун быстро приходит в себя, сухо благодарит водителя, расплачивается и покидает авто, забрав свои немногочисленные вещи.  У дома его уже ждут. Высокий парень, примерно того же возраста, что и сам Антон, стоит под козырьком подъезда и как-то слишком нервно курит, нарочито заинтересованно изучая что-то в телефоне. Его светлые волосы аккуратно уложены на бок, одежда выгодно подчёркивает достаточно крепкое телосложение. Тот ли это человек на самом деле особо нет времени разбираться из-за дождя. Антон почти бегом направляется в его сторону, чтобы поскорее укрыться от назойливой стихии. Заметив движение рядом с собой парень поднимает голову и расплывается в кривой улыбке.  — Здорова, — усмехается Шастун, придавая своему лицу привычное расслабленное выражение и натягивая глуповатую улыбку. Не смотря на внешнее спокойствие, внутри он продолжает сохранять настороженность и скептическое отношение к человеку рядом. — Я Антон, приехал покушаться на твою жилплощадь. По крайней мере я надеюсь, что на твою.  — Похоже, мне стоит поторопиться и построить баррикаду, раз тут планируется покушение, — парень глухо смеётся на шуточку и слегка опасливо протягивает Антону руку, как-то странно при этом улыбаясь. — Игорь. Очень приятно.  — Взаимно. — Шастун кивает и пожимает протянутую ладонь. Он прикусывает щеку изнутри, считывая странное притворство в поведении Игоря.  Новый знакомый вызывает какие-то очень смешанные эмоции, непонимание которых заставляет усилиться внутреннюю тревогу. Игорь совсем не похож на маргинала, но его бросающееся в глаза беспокойство и чрезмерная напряжённость вынуждают Антона расправить плечи и тоже сохранять бдительность. — Можем идти? Признаться, меня совсем мало времени, поэтому давай я тебе по-быстренькому всё покажу и помчу, — больше не теряя времени, Игорь суетливо достаёт из кармана ключи, впускает Антона в подъезд и вместе с ним направляется вверх по лестнице.  Скромная пятиэтажка не сильно отличается от тех, что Антон привык видеть в некоторых районах Москвы. Довольно старая, с обветшалым ремонтом в подъезде, с облупившейся зелёной краской и парочкой нецензурных фраз на белых участках стен, которые безуспешно пытались закрасить. Выглядит не сильно презентабельно, но хотя бы не разваливается. Лифта в здании не обнаруживается, поэтому парням приходиться добираться на последний этаж по простой бетонной лестнице. Шастун преодолевает последние ступени лестничного пролёта, внимательно слушает инструкции по использованию ключей: как, какой и от чего, и перешагивает порог квартиры, сразу же оглядываясь по сторонам. Игорь не разувается и не проходит дальше, иногда нервно поглядывая на часы.  — Квартирка нормальная, но я не успел убраться, сам только вернулся в город. Надеюсь, это не будет большой проблемой, — признаётся Игорь, переминаясь с ноги на ногу. — Живности никакой нет и не приветствуется. Анархию не устраивать, мебель не ломать, баб водить очень осторожно, этажом ниже живёт очень противный дед. Единственное, райончик так себе, ночью стоит быть поосторожнее, — он совсем коротко пробегается по всеми пунктам, попутно загибая пальцы. Его карие глаза внимательно наблюдают за слегка растерянным Антоном. Игорь напряженно выдыхает и продолжает свою речь. —  Эд уверял меня, что ты нормальный парень, поэтому я очень хочу этому верить. Если какие-то проблемы - номерок знаешь. Но лучше не звонить, я сам не хочу в говне копаться. Могу разве что погрустить за компанию. А ещё, я очень надеюсь что ты мне тут не устроишь притон или палисадник.  — Да всё нормально будет. Всё в порядке, пыли не боюсь. А ещё, я ничего не храню и не выращиваю, нахуй оно мне надо. Я тут так, гость по воле случая, — Антон выдает свою самую доверительную улыбку, попутно скидывая с себя кроссовки и бесцеремонно роняя на пол дорожную сумку.  По привычке, он старается вести себя легко и открыто. Говорит просто, ненавязчиво улыбается и скидывает с себя капюшон, чуть облегчая свой мрачный внешний вид. Обычно это внушает людям доверие и они проще идут на контакт. Кажется, с Игорем это тоже постепенно начинает работать, потому что тот заметно расслабляет плечи и позволяет себе чуть ссутулиться.  — Не переживай, Эд не скажет хуйни. Квартира будет в порядке. Надеюсь, что верну её обратно как можно скорее, но точно в целости и сохранности, — своим самым спокойным тоном уверяет Шастун, обернувшись через плечо и заглянув в карие глаза. — Спасибо, что согласился сдать жильё.  — Да ладно, пустяк. Квартира всё равно пустует, — всё ещё немного нервозно пожимает плечами Игорь, но смотрит на нового жильца квартиры без прежнего опасения. — Ты располагайся, а мне пора идти. Давай. Увидимся ещё.  — Давай. Игорь коротко прощается с Антоном, пожимая ему руку и хлопая по спине, после чего быстро удаляется. Дверь в квартиру захлопывается с характерным звуком. Шастун снова остаётся один, отрезанный от внешнего мира шаткими стенами старой пятиэтажки.  Квартира оказывается самой обыкновенной. Да, она довольно старая и ремонт в ней нельзя назвать свежим, но все самое необходимое для жизни есть. Антона уж точно нельзя назвать сильно привередливым, если что-то достается ему на халяву. Квартира маленькая, однокомнатная. Когда-то светлые обои покрыты пятнами странного происхождения, мебель выглядит старой, но довольно прочной. Кухонька совсем скромная, гарнитур нагло залезает друг на друга, но радует наличие электрического чайника, относительно нового холодильника и микроволновки. Небольшой прямоугольный стол придвинут к стене и надёжно охраняется двумя стульями. Окна явно давно никто не мыл, потому что все они плывут разводами и непонятным налётом. Да и в целом у квартиры не очень жилой вид.  Антон звонко чихает, когда проходит по узкому коридору и открывает дверь в единственную комнату, похороненную под слоем пыли. На полу обнаруживается старый серый ковер и полутора спальная кровать, укрытая старомодным бабушкиным пледом с витиеватым узором и к тому же придвинутая в самый угол прямо под окно. Не диван с торчащими пружинами и на том спасибо. Мебели в комнате по минимуму: по мимо кровати здесь располагается пустой письменный стол, массивный шкаф, страшного вида кресло, тумбочка слева от грядушки и несколько прибитых к стене полок. А ещё до слуха доносится противное тиканье старых часов. Их Антон сразу же останавливает и прячет подальше. Последняя вещь, которая его тревожит - спёртый воздух и затхлый запах. Приходится открыть окна, не смотря на ужасную погоду.  Уборкой заниматься совсем не хочется. Шастун кидает свои сумки на пол возле кровати и нагло плюхается на неё с протяжным вздохом, о чём сразу же жалеет из-за поднявшейся пыли. Голова начинает болеть, а комната заполняться холодным сырым воздухом. Антон морщится, находит телефон и на какое-то время всё же расслабляется. Он неторопливо отвечает Диме и Серёже на сообщения, совсем коротко рассказывает про Игоря и обещает попозже позвонить. Информирует Эда о том, что добрался и всё в итоге нормально, но в ответ видит лишь две галочки «прочитано».  Печальный интерьер и ещё более печальная погода за окном не самым лучшим образом сказываются на моральном состоянии. Всё вокруг как будто давит, сжимает, намеренно запугивает и вгоняет в тоску. Концентрация пыли в воздухе будто душит, стремится перекрыть и без того проблемное дыхание и оседает где-то глубоко в лёгких.  Сначала Антон просто сидит на кровати и лупит в одну точку. Голова безжалостно идёт кругом, какая-то неведомого происхождения боль сжимает виски и давит на грудь. Ему не страшно. Просто непонятно. Мысли до затуманенного мозга доходят слишком долго, оседая на подкорке вместе с усталостью. Кажется, он не должен здесь находиться.  Чуть позже, почувствовав слабый прилив сил, он наконец поднимается, изучает стандартного вида ванную комнату и ещё раз обходит квартиру, присматриваясь к мелочам. Ничего критичного не находит. Да и грех жаловаться, когда тебе по доброте душевной предоставляют тёплую квартиру. Закончив поверхностный осмотр временного жилья, Антон всё же приступает к уборке: протирает пыль, подметает, даже моет полы, облачает кровать в новое постельное бельё, раскидывает какие-то свои вещи в лёгком хаосе и переодевается. А потом, наконец-то, курит.  Антон находит пепельницу, открывает на кухне окно и делает первую долгую затяжку. Сидит на подоконнике и задумчиво наблюдает за прохожими внизу. За всё это время дождь успевает стихнуть, а небо - залиться тёмной непроглядной синевой. Вдыхает сырой Калининградский воздух, втягивает в лёгкие отраву и медленно выпускает едкий дым, позволяя ему быстро развеяться по ветру. Упирается лбом в холодное стекло, делает следующую затяжку, потом ещё и ещё. На этот раз он тянется за второй сигаретой, когда первая тлеет до фильтра и почти рассыпается в его пальцах. Он на долго зависает в попытках распутать все навалившиеся на голову мысли, ощущая лишь терпкий вкус на кончике языка и пристально прислушиваясь к размеренному шуму машин.  Загружается мыслями, как переполненная посудомойка, впервые за день ощущая, как сознание начинает работать по полной. Здесь тускло, серо и совсем невзрачно. Листья на деревьях начинают опадать, предпочитая шелестеть под ногами прохожих и прибиваться к холодному бетону дождём. Улицы такие же печальные, как мысли, давящие на кудрявую макушку.  Хочется вернуться в Москву. В свою грустную университетскую общагу, которую делит с Серёжей. Завалиться с ним в квартиру Поза после пар и тем же вечером сорваться на невероятную тусовку с сомнительным контингентом и алкоголем. Случайно подцепить в дешёвом клубе симпатичную девчонку или парня и просто провести шикарную ночь. А на утро нагло проспать первую пару, по-английски исчезнуть из жизни своего ночного партнёра и, матерясь, добраться до университета, опаздывая на философию.  Он только уехал, а уже хочет вернуться к прежней жизни. К простой, беззаботной, с немного опасной работой и лёгкими деньгами.  Антон вздрагивает от звука урчания в собственном животе. Третья подряд сигарета выскальзывает из рук и бесследно пропадает в ночи за открытым окном, улетая с пятого этажа. Кажется, надо найти себе еду. Шастун встряхивает головой, отгоняя от себя остатки необъяснимого транса и спрыгивает с подоконника. Взглядом медленно обводит кухню, которая озаряется лишь тусклым светом уличных фонарей, неопределённо вздыхает и направляется в другую комнату, оставляя окно открытым.  Уже через пять минут Антон тащится по улице, изучая трещины в асфальте и перепрыгивая постоянно попадающиеся на пути лужи. По привычке он прячется за кепкой, объёмным капюшоном и музыкой в наушниках, оставаясь для прохожих длинной немой тенью. Он заворачивает в первый попавшийся круглосуточный магазин и быстро набирает продукты на первое время. Берет готовые и замороженные полуфабрикаты, ещё одну пачку сигарет, коробочку зелёного чая, пару банок энергетиков, пива, упаковку мармеладных медведей и большую шоколадку. Интересный набор, но ему этого более чем достаточно. Уже на самой кассе добавляет к покупкам виноградную жвачку и два стика кофе 3 в 1. Быстро расплачивается наличными, бурчит тихое  «спасибо», ни разу не подняв взгляда на кассиршу, и направляется обратно в квартиру.  Дима звонит в тот момент, когда Антон усердно лазает по ящикам на кухне в поисках столовых приборов. Услышав тихий рингтон, Шастуну приходится прервать своё занятие, ответить на звонок и кое-как поставить телефон на столе, уперев его о нетронутую банку энергетика, чтобы его было видно по видеосвязи.  — Привет, Тох, как ты? — с ходу интересуется Позов, изучая тёмную картинку на экране телефона. — У тебя там света нет, что ли? Темно как в очке мамонта. Всё на столько плохо? — Щас, Поз, погоди буквально секунду, — фыркает отвернувшийся от экрана Антон, наконец обнаруживая предмет своих поисков.  Он осторожно разворачивает бумажную салфетку, в которую замотаны столовые приборы, и кидает их в заранее подготовленную кружку с кипятком. Потому что чёрт знает, где находились эти вилка с ложкой до этого. На несколько секунд Шастун пропадает из поля видимости камеры, а после слышится звук работающей микроволновки. Он ставит разогреваться готовую еду и уже через минуту достаёт обратно, наплевав, что большая часть порции остаётся холодной. Он наконец возвращается в кадр, достаёт вилку и усаживается за стол, переводя своё внимание на ожидающего Поза.  — Всё у меня нормально со светом, — запоздало отвечает Антон, пожимая плечами и неохотно ковыряя вилкой полуфабрикатную котлету. — Не охота включать. Вон в коридоре горит и нормально.  — Ясно, — Дима неопределённо кивает, не сводя взгляда с поникшего друга. Он быстро подмечает его отстранённость и помутнённый взгляд. — Выглядишь хреново, Шаст. Ты чё такой кислый? — Да нормальный я. Наверно. Не знаю. О, привет, Серёг, — Антон чуть улыбается, пусть и довольно тускло, когда к звонку подключается ещё и Серёжа. Обычно он служит залогом хорошего настроения, но сейчас, при виде их комнаты в общаге у него на фоне, сердце предательски сжимается. — Здорова, пацаны. Да ёпт твою мать! — Серёжа около минуты пытается поставить камеру в нормальное положение, шуршит, смешно пыхтит и постоянно ругается, отчего Антон тихо фыркает, а Дима не сдерживает слабого смеха. — Чё, какие дела? — Да вот. Шаст сидит, кислится. Всё нормально, да всё нормально. А сам выглядит так, будто ежа сожрал, а не котлету, — жалуется Позов, скрещивая руки на груди. Судя по его заднему фону, он сидит на балконе в своей квартире.  — Да это блядство просто! — наконец взрывается Антон, всплёскивая руками, а после угрожая Диме в камеру вилкой с кусочком котлеты. — Тут очень сыро и ветрено.  Словно в подтверждение его слов тут же слышится адское завывание ветра, взлетают занавески и на пол с грохотом падает частично наполненная пепельница, сбитая двинувшейся створкой окна. Пепел беспощадно разлетается под ногами, пачкая не так давно вымытый линолеум.  — Да ну ёп вашу мать, а. Вот! Вы сами стали свидетелями, — Антон всплескивает рукой в сторону последствий трагедии, которых в кадре всё равно не видно, продолжая размахивать вилкой с несчастной котлетой, что вызывает приступ смеха у Димы и Серёжи. — А ты окно по-шире открой, тогда точно до Варшавы долетишь. Вместе со своей пепельницей! — восклицает Матвиенко, в попытках поддержать эту тему и разбавить ощутимо напряженную обстановку.  — Ты блять по звуку определил что у него упало? — недоуменно изгибает бровь Дима. Его лицо принимает довольно комичное выражение с учетом того, что он пододвигается ближе к камере.  — А что ещё могло упасть у Шаста с подоконника, сам подумай! — Серёжа лишь пожимает плечами и хищно смотрит на Антона, прекрасно зная, что, будь они рядом, точно получил бы от него подзатыльник.  — От козлы вонючие, ну спасибо! — Шастун делано закатывает глаза, но при этом не может сдержать вымученной улыбки.  Он наконец доедает несчастную котлету и небрежно откидывает вилку в контейнер с остатками еды. После этого он подаётся вперёд, скрещивает руки и упирается локтями в стол, взглядом бегая от Димы к Серёже и обратно. А ведь они виделись буквально сегодня утром…друзья провожали его до аэропорта. Тяжёлый вздох сдержать уже не удаётся.  — Грустно тут. Серо. Погода плохая. Да ещё и вас нет. Вообще тоска. Одному в чужом городе такое себе удовольствие находиться.  Его настроение снова сбивается до отрицательного. Даже не смотря на то, что друзья заметно стараются его поднять и пытаются хоть немного отвлечь от общей происходящей ситуации. У них получается, конечно, но всё равно довольно натянуто. От взгляда Шастуна не ускользает то, как Дима и Сережа переглядываются друг с другом и тоже становятся более серьёзными, будто разделяют его тоскливое настроение.  — Так нужно было, Антош, сам знаешь,— задумчиво пожимает плечами Позов. Он оборачивается по сторонам, находит пачку сигарет и первым из всей троицы закуривает, предварительно поднявшись, чтобы открыть окно. На его реплику Антон лишь кивает, пытаясь понять, плохо ли у него с интернетом или у его друга действительно дрожат руки.  На самом деле, Дима не имеет никакого отношения к делам, в которых замешаны Антон и Серёжа, но прекрасно осведомлён о том, что сейчас творится в их жизнях. Он всё же лучший друг этих двух оболтусов, доверенное лицо, твёрдое плечо и иногда мама-нянька. Когда нынешняя ситуация только начинает закручиваться, он помогает Серёже в уговорах и долго курит с Антоном на балконе, обсуждая весь мрак, что творится вокруг. Он помогает Шастуну собрать вещи, отвозит его до аэропорта, а потом проводит долгую беседу с Серёжей, успокаивая его панику и переживания. Дима — спокойная и адекватная часть мозга, которая всегда найдёт способ помочь. Даже если этот способ болезненный и на столько радикальный. В стороне оставаться он просто не может, поэтому предпринимает все возможные меры, чтобы помочь. Не зря он лучший друг Антона с самого детства, а их святую троицу считает обретённой семьёй.  — Ты же не один уехал…нас осталось всего пару человек, — после небольшой паузы подаёт голос Серёжа. — Мы быстренько всё разрулим, замнём и дело с концами.  — Именно это меня и напрягает. Ты то остался, Серёг. А я сижу в чужой квартире в незнакомом городе без единого знакомого человека. И не понятно что с работой, потому что Эд мне так ничего и не объяснил, — честно отзывается Антон, хмурясь и изучая силуэт друга на экране телефона. Он нервно поправляет спадающую на глаза чёлку, блеснув отражением уличного света в кольцах на своих руках. — Я бы предпочёл хотя бы попытаться помочь, провалиться и вместе отсидеть, чем страдать какой-то хуйнёй за тысячу километров от вас.  — Не кипятись, Тох. Мы лучше месяц пообщаемся по видеосвязи, а потом ты вернёшься и заживём как прежде, чем мы будем рисковать. Остались только те, кто реально может помочь. Связи там, все дела. А твоё нахождение в Москве было бы неоправданным риском. Уж лучше, если не дай бог что, на воле останешься хотя бы ты. Чтобы Димка не загнулся, — пытается успокоить друга Серёжа, тихо усмехаясь. Дима в их перепалку не вступает, лишь молча ждёт и кивает в такт словам Матвиенко. — А на счёт работы не переживай. Эд так просто с тебя не слезет. Всё то же самое, только люди другие. Он позвонит расскажет. Ну или напишет.  Антон чувствует себя осаждённым. Аргументы друга звучат вполне убедительно. Да и он сам всё прекрасно знает и понимает. Просто так нужно и это необходимо пережить. Он вымученно кивает и тихо выдыхает, жмурится, сжимает пальцами переносицу. Хочется обратно в Москву, на какую-нибудь тусовку или хотя бы просто выпить с друзьями дома. Последнюю мысль он решается озвучить в слух, чтобы совсем уйти от неприятной темы.  — Ну так а что нам мешает? — наигранно удивляется Серёжа, поддерживая желание Шастуна перевести тему и просто пообщаться. — Давайте выпьем! — Мне вообще-то в универ завтра…— с сомнением пыхтит Позов, задумчиво прогоняя в голове все возможные варианты развития событий. В итоге он машет рукой и поднимается со своего места. Ножки пластикового стула противно скрипят по кафельному полу. — Ай ладно, чёрт с вами.  Серёжа поднимается, первым удаляется из кадра и уже через минуту возвращается с бутылкой текилы, лаймом и кухонным ножом в руках. Дима и Антон следуют его примеру. Шастуну достаточно сделать два шага по кухне, чтобы достать из холодильника банку пива, а вот Позов пропадает на добрых пять минут, потому что его кухня находится в другой части квартиры от балкона. Вернувшись, он застаёт двух друзей в состоянии истеричного смеха и удивлённо изгибает бровь. От его выражения лица Антон и Серёжа сыпятся ещё больше. Только через четыре минуты им удаётся перестать ржать и объяснить, что же их так рассмешило. Да-да, ровно 4 минуты 16 секунд. Дима засёк. Парни постепенно стихают, усаживаются и открывают каждый свой алкоголь. Серёжа нарезает лайм и наливает себе стопку, он единственный из троицы пьёт действительно крепкий напиток.  — За что пьём? — лучезарно улыбается Серёжа, поднимая свой шот в воздух.  — Чтоб всё разрулилось, — выдвигает своё предложение Антон, взмахивая банкой пива. Этого хотелось сейчас больше всего.  — И за нас, трёх бакланов, — более весело добавляет Дима и дистанционно чокается с парнями бутылкой своего напитка.  Обстановка вскоре становится расслабленной, будто их и не разделяет чуть больше тысячи километров. Постепенно пьянеющий Серёжа начинает травить несуразные анекдоты, с которых Дима каждый раз сыпется и ржёт как конь. На фон включается музыка, начинается импровизированное караоке, атмосфера разряжается всё больше. Алкоголь расслабляет, сигареты успокаивают нервы, друзья становятся бальзамом на душу. Их компания приятно согревает. Антон наконец развязывает язык и рассказывает обо всех небольших приключениях этого дня. Сетует и крайне неоднозначно рассказывает про Игоря, а так же просто делится происходящим с друзьями. Время с ними летит очень быстро. На столько, что на улице постепенно начинает светать.  — Кстати Шаааст, — тянет Серёжа, привлекая к себе внимание друга. — Там же в твоём Калининграде казик есть. Я слышал, что он ахуенный. Кому-то там нравится даже больше, чем в Сочи. Ты когда пойдёшь? Мне нужны фотоотчёт и подробности.  — Как тачкой обзаведусь, так сразу. Ты узнаешь обо всём первый, — растекается в улыбке Антон, лукаво подмигивая. Его взгляд случайно цепляется за время, а после задерживается на светлеющим за мутным стеклом небе. — Нихуя себе! Вы видели время? Я думал часа два прошло от силы.  — Бляяяяять…— новости о том, что время постепенно подобралось к 4:30 утра, не радуется только Дима-прилежный-студент-медик-Позов. Он чертыхается, шумно и суетливо пытается скрыть следы своей пьянки на балконе и наконец тянется к телефону. — Я пойду, пацаны. Время пиздец. Но посидели хорошо, ничего не скажешь. Давайте, адьёс.  — Давай, Поз. Отсыпай свои законные два часа.  — Покеда, удачи не уснуть на парах! Антон и Сережа прощаются буквально через две минуты после того, как от звонка отключается Дима.  Шастун придирчивым взглядом осматривает кухню, которая после этой ночи приобретает более-менее живой, по его меркам, вид. Он решает, что уборка подождёт до следующего дня, точнее уже до вечера этого, и тащит свою тушку в спальню. Там он просто валится на кровать, ставит умирающий телефон на зарядку и с головой закутывается в огромное одеяло.  На всё резко становится побоку. В голове не крутится ни одной мысли. В мире остаётся только привкус пива на языке, запах сигарет и относительно тёплое одеяло. А ещё звонкий смех друзей, отпечатавшийся на подкорке сознания.  Этой ночью он спит как убитый.