All-in

Новая квартира очень похожа на старую. Переступая её порог в сопровождении Леши, Антон ловит невероятное чувство дежавю. Оно каким-то неведомой вязкой тяжестью окутывает голову и давит на виски, заставляя картинку перед глазами поплыть. Как будто он вернулся на месяц назад и только-только прилетел сюда. Сейчас его встречает такая же однушка с похожей планировкой, только чуть более приличная на вид: относительно новые обои нейтрально-серого цвета, жестковатый ковролин под ногами, который давно не чистили, темная мебель и натяжные потолки (спасибо, что не сыпящаяся штукатурка). Квадратных метров в квартире немного, но на какое-то время этого вполне достаточно. Узнав цену аренды, Антон быстро убедился, что на долго тут не задержится чисто материально. — Спасибо что помог, Лех, — вполне искренне благодарит Шастун, закончив с осмотром квартиры, и поворачивается к новому знакомому. Тот мнётся у порога, не намереваясь проходить внутрь, почти точно так же, как Игорь в своё время. Только чуть более спокойно, потому что Леше, видимо, особо не о чем переживать. Ну или привык просто., кто ж его знает. — Да ладно, делов-то, — в ответ он лишь пожимает плечами и приподнимает уголок губ в полу-улыбке, явно не предавая особого значения своим действиям. А сделал он довольно много, на самом деле. Временно приютил Антона у себя, по каким-то связям быстро нашёл ему квартиру в неплохой многоэтажке, а ещё обеспечил относительно безопасное передвижение по городу и свозил в магаз за продуктами. Конечно, ночь, проведенную у Леши нельзя назвать особенно сказочной, но других вариантов просто-напросто не было. Антону пришлось спать на полу и, не смотря на любезно предоставленный матрас, своей спиной он чувствовал каждую скрипящую под ним половичку, а уши полночи слушали тихий, но довольно чувственный храп хозяина квартиры. Спать в такой обстановке (совсем чужой квартире с чужим человеком) было невозможно, а потому Антон большую часть времени тупо провтыкал в потолок, изучая каждую едва различимую в темноте трещинку. Конечно, несколько раз он порывался проверить телефон и позалипать в нем, поговорить хоть с кем-то, но получалось тоже тщетно, да и вариантов особо не было. Арс на работе, Дима спит, Эда с Сережей лучше не беспокоить. Поэтому эта ночь прошла в мутном, густом тумане. А сейчас перед глазами всё расплывается, потому что спать хочется адски. Эд до сих пор не позвонил и не написал, не скоординировал что делать дальше, а потому Антону опять не остается никаких дел. Отвалив приличную сумму владельцу однушки, ещё раз поблагодарив Леху и попрощавшись с ним, он закрывает входную дверь новой связкой ключей, кидает её на полочку, а сам возвращается в комнату и ничком падает на кровать, на что тело отдается ужасной болью, напоминая о полученных травмах. Антон почти по-звериному воет, хватаясь ладонью за поврежденное плечо, и кусает губу, чувствуя как по всему телу растекается боль от колена. В течение первой половины дня он почти не обращал на него внимания, но теперь отвлекаться не на что и он ощущает весь спектр болезненных ощущений. И угораздило же его. С горем пополам, Шастун поднимается с кровати, направляется в коридор, где оставил сегодняшние покупки, и среди них находит пакет из аптеки. Сразу разложив продукты на кухне, он подхватывает все необходимое и возвращается в спальню. Стянув с себя одежду, Антон бегло осматривает свои повреждения, которые выглядят не сильно страшно, а потом принимается их обрабатывать. Наносит мазь на синяк на груди и плюёт на обработку спины, потому что дотянуться до повреждений на ней нормально не может. Какой-то другой мазью растирает ноющее плечо, которое на удивление отпускает очень быстро, а потом долго возится с джинсами. Из всех травм хуже всего выглядит именно колено: оно сильно опухает и горит, поэтому Антону приходится сначала приложить лед и только потом использовать третью мазь для смягчения боли. Нога плохо сгибается, но ходить в целом можно. А вот бегать не факт. О синяках на шее он благополучно не вспоминает. Неторопливо проводя все манипуляции, Антон размышляет о том, что за этот вечер он лишается большей части своих немногочисленных вещей (хотя надеется, что сможет их вернуть), машины, прежней квартиры, к которой уже успел привыкнуть, и как-будто ещё чего-то важного внутри. И сейчас, сидя на кровати в новой, совсем пустой и чужой квартире, он снова чувствует тупой страх и неожиданное одиночество, которое сильно давит на голову и загоняет в самые отвратные мысли. Ещё вчера он был с Арсом, в тепле и понимании. И там было хорошо. Эта совсем левая мысль, приходящаяся абсолютно не к месту в данной ситуации, заставляет Антона нахмуриться. Но приостановить её разгон он оказывается не в силах. Сейчас он совершенно не понимает, как относиться к Арсению, потому что даже такие взаимоотношения для него чужды. Когда ты привык менять партнеров почти каждую ночь, перспектива передружбы-недоотношений со вполне себе конкретным человеком кажется очень необычной, но…как будто даже правильной? Наверно это самый оптимальный вариант, который они смогли придумать, чтобы сохранить их необъяснимую связь. Спустя недолгие рассуждения, Шастун окончательно понимает, что это всё не сильно его пугает. Арсений — друг, такой же, как Дима и Сережа, с одним только отличием, что с ним можно удовлетворить свои естественные потребности, а не тратить силы на поиски кого-то по клубам и барам. У него все равно нет сейчас такой возможности, поэтому перспектива «спать с Арсом» вполне его устраивает. Тем более, как оказалось, они вполне неплохо друг другу подходят в этом плане. Перебирая в голове все эти отстраненные от происшествия мысли, Антон понимает, что успокаивается. Закончив с обработкой травм, он переползает выше на кровать, переворачивается на тот бок, где не болит плечо, обнимает одну из подушек и прикрывает глаза. Конечно, ему страшно и больно от всего происходящего, страшно, что будет дальше, страшно, что его могут выследить в любой момент и сделать что угодно. Страшно оставаться в этой ситуации одному. Страшно думать. Но…по сути, если так сильно не зацикливаться, то все и нормально может быть. Если отвлекать себя более позитивными мыслями, можно выплыть из этого болота бесконечного страха. Они же все равно найдут решение, правда? Эд точно что-нибудь придумает. Если не Эд, то Серега или Димка подкинут ему идей. Антон бы и сам хотел в этом поучаствовать, во всем разобраться и помочь разрулить, но эти упертые бараны продолжают отгораживать его. Он, вообще-то, не ребенок, но у Позова явно работает на него материнский инстинкт, а Серж просто с ним соглашается, хрен пойми по какой причине. А потому Антону остается лишь забыться тревожным сном, свернувшись комочком и накрыв голову капюшоном в ожидании хоть какой-то ясности. *** Чувство дежавю во второй раз накрывает с головой в тот момент, когда Антон просыпается ближе к вечеру следующего дня от звонка Эда. Такое уже определенно происходило и не так давно, но в какой-то момент ему начало казаться, что это было где-то в другой жизни. Вот только на этот раз Антон подскакивает особенно резко, да так, что у него начинает кружиться голова и на пару секунд темнеет в глазах. Под бешено колотящееся сердце он упирается одной ладонью в кровать, чтобы сохранять себя в сидячем положении, а второй быстро снимает трубку под спешное «Да?». — Ты как, Тох? — интересуется слегка замученный голос Эда по ту сторону телефона. Антон понимает, что очень давно не слышал от него не то, что таких вопросов, даже его самого в трезвом уме и понимании происходящего. Во время крайнего их разговора Шастун был почти невминяем. — Нормально. Вы как? Удалось что-то узнать? Какие дальнейшие действия? — нн нетерпеливо набрасывается со всеми интересующими его вопросами, потому что ждать больше не может. Слишком страшно. — Тих-тихо, Тох, сбавь обороты, и так бошка раскалывается, — присмиряет его Выграновский, недовольно ворча. Прежде чем продолжить, он делает медленный-медленный вдох и так же протяжно выдыхает. — Давай по порядку. Следующие примерно пол часа уходят на то, что Эд подробно пересказывает все свои разговоры с Фаустом, передает его наставления по мерам безопасности и намерения в скором времени увидеться и всё обсудить. Кажется, в течение этого времени Антон практически не дышит, лишь внимает словам друга и по максимуму фиксирует полученную информацию в своей голове, иногда кивая самому себе. — В общем, пока как-то так. Оч рекомендую пару дней посидеть на жопе ровно и не высовываться, а потом просто сохранять осторожность. Понимаю, что сидеть хер знает сколько в четырех стенах — это пиздец. Сам уже неделю не вылажу из хаты. Фауст с тобой свяжется и вы договоритесь о встрече. Ок? — наконец заканчивает Эд, облегченно выпуская из легких воздух. — Ок, ок, — вторит ему Антон, чувствуя во рту железный привкус. Он и не заметил, как начал нервно кусать губы, а потом и вовсе дернул её до крови. — Вася внушает надежду. — Ага, — как-то невесело усмехается Выграновский, шурша чем-то на фоне. — Не ссы главное, прорвемся. — Да, конечно. Между ними повисает тяжелая тишина. Антон понимает, что они действительно давно не разговаривали (если не считать вчерашнего экстренного созвона), хотя ещё какой-то месяц назад виделись постоянно. Конечно, их взаимоотношения никогда не были по настоящему теплыми, как например с тем же Димой или Сережей, но и сабачиться они особо не собачились. Жили как-то, общались, тусовались, играли, неплохо сходились в рабочих вопросах и слегка терлись характерами в обычной жизни, когда приходилось сосуществовать на одной жил площади. Да чего греха таить, даже трахались когда-то от нечего делать. Но дружили же. Да и сейчас дружат, просто как-то по-другому. Антон последнее время сильно чувствует, как от него отдаляются друзья. — Кстати, Тох, — прерывает наконец их невыносимое молчание Эд, выбивая Антона из его мыслей. — По поводу твоих вещей. Ты не парься. Их либо Игорь может забрать, либо сам это сделаешь, когда все уляжется. Вернем тебе твой шмот. — Хорошо, спасибо, — тут же благодарит Шастун, в сотый раз кивая самому себе. Спутанные кудри снова падают на глаза. — Думаю, сам заберу потом. — Окей. Уставшие, нервозные нотки в голосе Эда снова вселяют неуверенность и некий страх в Антона. Он знает Выграновского так давно, что вполне неплохо изучил его поведение. И сейчас его убитость и усталость не предвещают ничего хорошего. — Как вы? — Не сдерживается Антон со своим вопросом. Всё же состояние друзей для него невероятно важно. Даже возможно больше, чем его собственное, хотя за свою шкурку он трясется только так. — Д…как-то. Морально только на Димоне вывозим. Он нам сеансы психотерапии проводит и горячим чаем с травами отпаивает, — смеется в ответ Эд, чуть приподнимаясь в своем настроении. — А так хз. Вроде норм. Че с Андрюхой делать тоже хз, у нас все подозрения на него. Ну, вы с Фаустом разберетесь, а мы там уже порешаем, когда ты в порядке будешь. — Хорошо, — Шастун вздыхает, падая обратно на кровать и чуть морщась от вновь подступившей к плечу боли. Он как-то забыл обратить внимание на то, что опирается на поврежденную руку. — Я пойду, бошка совсем раскалывается, — Эд снова чем-то шуршит, а после явно куда-то направляется, судя по звуку шагов. — Давай, на связи, — просто отзывается Антон, прикрывая глаза. — Давай, — Выграновский чуть медлит, будто решается сказать что-то ещё. И в итоге говорит. — Будь осторожен, береги себя. И отключается. Антон ещё несколько секунд вслушивается в гудки, пораженный его крайними словами. Он явно не ожидал, что Эд тоже будет так за него трястись. Даже не так. Что он выразит это не только действиями, но и подобными фразами. Отвлечься от мрачных мыслей ему помогает проверка чатов в телеграме. А точнее, высветившиеся уведомления от Арсения. Антон легонько улыбается, открывая с ним диалог. Общение с Арсом здорово помогает забыться. *** Следующие несколько дней Антон проводит…никак. Он даже не замечает, как они успевают пролететь. Скорее всего так происходит потому, что он совсем не покидает стены квартиры. Единственным счетчиком времени становятся синяки: Антон изо дня в день наблюдает за тем, как они постепенно бледнеют под действием мази. В остальном же ему тревожно-скучно. Он совершает несколько попыток приготовить нормальную пищу (потому что после домашней еды от Арсения питаться полуфабрикатами оказывается затруднительно), высылает преподавателям из университета несколько задолжанных работ, по миллиметру изучает новую квартиру и много-много спит в попытках скоротать время. Ну и, конечно же, пытается выловить моменты общения с Арсением. В какой-то момент он даже осознает, что намеренно подстраивает свой режим сна под его распорядок дня. Они периодически списываются по вечерам перед работой Арса и иногда болтают во время его перерывов. После того, как тот рассказал о своей преподавательской деятельности, он постепенно стал делиться историями про своих учеников, а Антон с упоением все это слушает. потому что это здорово отвлекает от всего. Да и в целом Арсения интересно слушать. Признаться, все оказывается не так уж и ужасно, как Антон думал изначально. Конечно, в течение дня он успевает покататься на эмоциональных американских горках, которые варьируются от «Боже, Арсений так смешно шутит» до «Боже, а вдруг меня выследят, если я выйду на улицу», но в целом все происходящее вполне терпимо. В один из дней ему наконец-то набрал Вася. И его слова слегка Антона утихомирили, сделав американские горки не такими крутыми. По его словам он обладал достаточной информацией, чтобы избавиться от недоброжелателей и обеспечить безопасность. Единственной неизвестностью оставалась лишь их встреча — Фауст пока так и не смог назвать точную дату, когда сможет увидеться с Шастуном и обсудить план их действий, который тоже был неясен. Но, в целом, надежда на спасения все же была посеяна. А следующим вечером у Антона закончились сигареты, с учетом того, что он купил новую пачку, когда заезжал в магазин под присмотром Лехи в самый первый день после нападения. Кажется, стресс из-за ситуации все же конкретно дал о себе знать, только вылился не в панику и истерики, а приобрел форму постоянной потребности в никотине. И вот сейчас, стоя в прихожей, уже одетый Антон в очередной раз заглядывает в пустую пачку, будто в надежде, что там всё же появится хотя бы одна сигарета и ему не придется выходить на улицу. Вот только чуда всё таки не происходит. Шастун вдыхает очень тяжело и нарочито медленно натягивает на ноги кроссовки. Сердце в груди бьётся с неимоверной скоростью, а к горлу всё же подкатывает паника. Казалось бы, ему всего-то нужно спуститься вниз и добежать до соседнего дома в круглосуточный магазин, но сколько моральных сил необходимо для этого собрать! Антон трясущимися пальцами закрывает дверь квартиры и, мысленно читая придуманную на ходу молитву, направляется в сторону лифтов. Всё же теперь он временно живет на девятом этаже, а больное колено, даже с учетом того, что оно надежно зафиксировано тейпом (под чутким руководством Димы, конечно же) не позволит беспрепятственно таскаться вверх-вниз по лестнице. Всё же физические силы лучше приберечь на случай, если ему снова придется сматываться. На улице уже стемнело. Желтый свет от фонарей мягко стелится по асфальту, создавая причудливые узоры из теней кустов, деревьев и людей. Почти ночной холодный воздух на удивление приятно бодрит и заставляет собраться с мыслями. Антон делает резкий выдох, тут же чувствуя слабую боль в груди, и наконец покидает козырек подъезда. Весь путь до магазина он проделывает раза в два быстрее, чем любой обычный человек с поврежденным коленом. Просто потому что на адреналине. Антон не бежит, чтобы не привлекать внимания, и старается не оглядываться по сторонам, хотя все его нутро кричит, что опасность везде. Однако до магазина он все же добирается. Подойдя сразу к кассе, он берет две пачки про запас и трясущимися руками протягивает продавщице деньги. Даже она кажется Антону подозрительной, несмотря на приветливую улыбку. Получив свои долгожданные сигареты, он пулей выметается из магазина и прикуривает прямо у входа, вдыхая блаженный дым. Обратный путь с сигаретой в руках кажется более спокойным. Антон бредет в сторону своей многоэтажки, неторопливо впуская в легкие яд и мысленно уговаривая себя, что всё хорошо. И эти аффирмации вполне работают. Ровно до одного момента. Где-то впереди маячит темный силуэт, который уверенно направляется точно в сторону Антона. В эту секунду его сердце грохается куда-то в пятки, отдаваясь болью по телу. Шастун старается не поддаваться панике и не оглядываться по сторонам, неторопливо продолжая свой путь навстречу неизвестному человеку. Он мысленно старается себя успокоить. На улице темно, на нём самом кепка и капюшон, скрывающие лицо, а плечи расправлены почти по-военному, что конкретно меняет его силуэт в совокупности с придающей объёмы одеждой. Он на себя не похож. А человек тем временем всё ближе и ближе. И двигается ещё так уверенно, будто конкретно его, Антона, и искал. Ну, последнее Шастуну вполне себе может просто казаться. Но последняя надежда на то, что он просто идет мимо, все же отпадает. И вот через считанные шаги они наконец равняются. — Э, парень, сигаретки не найдется? — Спрашивает незнакомый мужчина явно преклонного возраста. Подойдя ближе Антону удаётся разглядеть его форму рабочего, то ли строителя, то ли ещё кого, седые волосы, такую же бородку, а так же учуять исходящий от него алкогольный флер. Не роняя лишних слов, Антон протягивает ему сигарету и даёт прикурить. Мужчина благодарно присвистывает и тянет к нему ладонь, чтобы похлопать по плечу, но Шастун уходит от прикосновения и, немного потупившись, молча продолжает свой путь. Сердце продолжает отчаянно колотиться в груди, но теперь уже хоть с какой-то долей облегчения. Вылазка за сигаретами завершается успешно. Антон возвращается в квартиру. *** После этой короткой прогулки Антон понимает, что больше не может сидеть в четырех стенах без дела (а ещё дрочить одному в душе). Учебные задания наскучивают очень быстро, работы вполне логично никакой нет (благо есть приличный запас), а больше заняться-то и нечем. Разве что самокопанием, паранойей и прочими вещами, которые свойственны его тревожной натуре. Но это ж не дело. Антону совершенно не нравится перспектива многочасового залипания в одну точку, в течение которого он способен совершить целую революцию в своей голове. Так себе времяпрепровождение. Исходя из совокупности всех мотивов в виде смертельной скуки, отсутствия живого общения и угрозы развалиться от собственных мыслей Антон наконец-то решается вылезти из своей берлоги и увидеться с Арсением. Ну и факт того, что он успевает соскучиться по нему тоже играет не последнюю роль. Тем более, Вася говорил, что он может перемещаться по своему району, а если в сопровождении кого-то, то даже вполне спокойно. Благо, великодушный Арс, который будто чувствует что-то, снова просто зовет его к себе домой. И как же Антон радуется этому предложению, кто бы знал. Ну и соглашается, естественно. Благодаря этому решению, он узнает ещё и то, что живет теперь к нему значительно ближе и время дорожной тревоги будет не таким большим. Но, частично поддавшись опасениям, Антон решается ещё и на то, чтобы попросить Леху его подвезти. Всё же он вроде как проверенный Эдом человек, да ещё и хороший, так почему бы и нет? А Леша, к слову, долго не думает и соглашается почти сразу. Ему не сложно помочь знакомому (пусть и не очень), который попал в такую сложную ситуацию. — Спасибо огромное, я буду тебе должен, — уверенно заявляет Антон и крепко-крепко пожимает руку своему спасителю, даже немного приобнимая, невзирая на то, что для этого приходится неудобно вывернуться на переднем сидении. Они уже домчали до нужного дома и остается только попрощаться. — Как закончится вся эта поебота, я найду, как смогу тебе помочь. — Да брось, Антох, все нормально, — тут же отнекивается Леша, шутливо закатывая глаза и похлопывая парня по здоровому плечу. — Вали давай, голубь, у меня дела ещё. — Всё-всё, ухожу, прости, — Антон торопливо отстраняется и начинает суетиться, чтобы поскорее отстегнуть ремень безопасности и покинуть машину. — Не задерживаю, извини. — Всё в порядкеее, — расслабленно тянет в ответ Леша, откидываясь на спинку своего сидения и в полном спокойствии переключая встроенное радио в поисках чего-то годного. Кинув крайнюю благодарность, Антон наконец вылезает из Лешиного хендая, аккуратно прикрывает дверь и пулей подлетает к подъезду, желая поскорее проскочить внутрь и остаться незамеченным. Совсем не зафиксировав в голове эпизод путешествия до квартиры, Антон переступает её порог и тут же налетает на её хозяина с объятьями. Он ничего не говорит и не объясняет, не пытается оправдать свой порыв. Просто обвивает руками шею Арсения и прячет лицо где-то там же, чувствует, как на спину осторожно ложатся большие теплые ладони, а с чужих губ срывается удивленное мычание. Какое-то время Арсений тоже молчит. Просто стоит неподвижно и аккуратно обнимает Антона, прижимая его к себе поближе и упираясь подбородком в его плечо. Последнее действие вызывает у Шастуна болезненный вздох, что заставляет Арса тут же нахмуриться и податься чуть назад. — Эй, всё нормально? — интересуется он, пытаясь заглянуть в чужое лицо. — А? Да, конечно, — Антон поднимает на него свои выразительные глаза и широко улыбается, при чем вполне естественно. Сейчас в голове почему-то не остается тревожных и страшных мыслей. Антону кажется, что он в самом безопасном на свете месте с надежным человеком под боком. Как будто пока он тут, с ним ничего не может произойти и это порядком успокаивает. Похожее чувство он испытывал рядом с Димой и Сережей в сложные моменты. Оно позволяет расслабить линию плеч, разгрузить голову и поддаться мелким желаниям-нежностям. В такие периоды он порывался обнять даже не тактильного Поза, что уж теперь говорить про Арса, с которым можно почти все. — Я случайно коснулся твоего плеча. Тебе было больно? — прямо спрашивает он, внимательно изучая лицо парня и как-то на автомате устраивая руки на его талии, чтобы придержать рядом. — Немного, — сознается Антон, неопределенно дергая здоровым плечом. — Помнишь, я рассказывал про аварию? Машину занесло в сторону и я сильно приложился плечом и коленом. Вот и болит до сих пор. Шастун заранее позаботился о том, чтобы придумать убедительное объяснение своим травмам. Придумал байку про небольшую аварию и за несколько дней до встречи рассказал её Арсению, просто чтобы у него не возникло вопросов по поводу происхождения повреждений. Конечно, врать ему не хотелось, но сейчас Антон не может рассказать все как есть. Он ещё не готов. Не хочется терять новообретенного друга так быстро. — Да, помню, — не слишком уверенно отзывается Арсений. Его чуть прищуренные глаза становятся по-особенному внимательными и неотрывно удерживают на себе взгляд Антона. — Прости. — Всё в порядке, — тот в ответ лишь улыбается шире и доверительно хлопает по плечу, как бы пытаясь убедить. Секунду подумав, Антон снова подается вперёд и коротко касается уголка губ Арсения своими в своеобразном утверждающем жесте. — Не переживай, Арсень. Чужой взгляд сменяется с недоверчивого более спокойным и вроде как убежденный Арсений коротко кивает, монотонно поглаживая пальцами худые бока. Шастун, лишь улыбнувшись в ответ, ловко выворачивается из его рук и переключает свое внимание на подоспевшую Тучу, которая, кажется, тоже радуется гостю. Сесть на корточки оказывается довольно болезненно, но Антон с этим справляется, пусть и с горем пополам. К его протянутым ладошкам тут же начинает ластиться кошка, довольно урча и мяукая. Арсений остается на своем месте за спиной парня и припадает плечом к стене, скрещивая руки на груди. Внимательный взгляд голубых глаз задерживается на русых кудряшках, осматривают опустившиеся плечи и отчаянно пытается понять, что не так. Антон выглядит обычно, если не считать полученных травм, странных синяков на шее и внезапных обнимашек вместо приветствия, но шестому чувству, сидящему глубоко внутри Арса, внезапно становится не по себе. Позволив себе недолго позалипать на парня, он все же отмирает и беззвучно шагает к нему. Чуть наклонившись, Арсений кладет ладонь на неповрежденное плечо и аккуратно гладит большим пальцем, будто это прикосновение может дать хоть какие-то ответы на вопросы. Антон от неожиданности дергается, но головы не поднимает, наоборот, стягивает её в плечи. Но затем, поколебавшись ещё секунду, он все же оборачивается и смотрит на Арсения снизу-вверх. — Ты чего? — недоуменно интересуется Антон, продолжая параллельно поглаживать Тучу между ушей. — Ничего, — привычно спокойно отзывается Арсений, не убирая ладони. — Голодный? Кушать будешь? Шастун сомневается ровно секунду. Сначала он хочет отказаться, но потом, вспомнив вкусную домашнюю стряпню Арса, уверенно кивает в знак согласия и улыбается. Арсений в ответ тоже приподнимает уголки губ и мысленно себя осаждает, думая о том, что ему показалось и он просто себе в очередной раз надумывает что-то. Что все с Антоном в порядке, просто он чуть уставший и наверняка до сих пор переживает из-за недавней аварии. — Знал, что ты не сможешь отказаться, — усмехается Арсений, отстав наконец от парня и шагнув чуть в сторону, чтобы направиться на кухню. — Ещё бы. От твоей еды невозможно отказаться, — Антон поднимается следом, предварительно уперевшись о стенку рукой, потом берет на руки разомлевшую кошку и идет вслед за мужчиной. — Как и от тебя. Арсений улавливает в его голосе уже привычные хитрые нотки и почти успокаивается до конца. Он видит, как Антон по-кошачьи улыбается и игриво склоняет голову в бок, будто что-то хочет передать, но без слов, и надеется, что его поймут. А Арсений строит из себя дурачка, только изгибает непонятливо брови и отступает ещё на шаг ближе к кухне. Шастун, не отрывая от него свой взгляд, наоборот шагает ближе, но дальше не движется. Таким образом, этими странными перебежками, они наконец добираются до светлой кухни и размещаются на ней. Усевшись на один из стульев, Антон подгибает здоровую ногу, упираясь ей в мягкое сидение, и ближе прижимает к себе наполовину спящую Тучу, будто пытается напитаться от неё живым теплом. Пропуская длинную черную шерстку сквозь пальцы, он наблюдает за тем, как Арсений неторопливо хозяйничает на собственной кухне, греет еду и наводит чай. Взгляд зеленых глаз снова цепляется за букет цветов, стоящий на обеденном столе в красивой хрустальной вазе — на этот раз это нежно-голубые гортензии, которые так напоминают Антону цвет радужек Арса. В груди Шастуна что-то больно щемит, пока он рассматривает крупные нежные бутоны, состоящие из множества совсем маленьких цветочков. Он совсем упускает момент, когда снова уходит в себя, расслабляет лицо и просто смотрит-смотрит-смотрит на красивые цветы, механически поглаживая тихо урчащую Тучу. А вот Арсений это замечает. В какой-то момент он оглядывается на парня и видит эту застывшую картину, чуть прикусывая губу. Продолжая твердить себе, что Антон просто немного более меланхоличный чем обычно, он заканчивает с едой и ставит на стол две тарелки, а так же кружку ароматного горячего чая, на что получает тихое «спасибо» и по-странному искренний взгляд. Их трапеза проходит в умиротворенной тишине. По крайней мере так кажется Антону. На его коленях свернулась Туча, грея своим теплом больные места, пока сам парень с нескрываемым наслаждением поглощает горячую до безумия вкусную домашнюю пищу, едва не закатывая глаза о того, на сколько это прекрасно. Арсений же чувствует что-то непонятное, но ничем логичным не может объяснить своё беспокойство. В какой-то момент он застывает, прекращая есть, и просто несколько минут гипнотизирует задумчивого Антона, уплетающего его стряпню. Образ парня такой же мягкий и красивый как раньше, но что-то в его силуэте все равно не то. Вот только что. Странный транс покидает Антона только спустя какое-то время, когда они валяются вдвоем на большой арсовой кровати и обсуждают какие-то глупости. У него возникает ощущение, будто он наконец вдыхает полной грудью и переводит сверкающий взгляд на сидящего рядом Арсений. — Кстати, Аааарс, — тянет Антон, двигаясь чуть ближе и склоняя голову на его плечо. — Ты сегодня работаешь? — Да, — тот не очень весело вздыхает и чуть поворачивается, чтобы появилась возможность посмотреть на парня. Его ладонь опускается ну худое бедро, находя опору. — Мне смены перенесли, поэтому я на работе сегодня и ещё завтра. А чего такое? Антон кидает взгляд на настенные часы, а потом хитро-хитро улыбается, поднимая голову и придвигаясь совсем близко к лицу Арсения. — Тогда получается, что у нас совсем немного времени, — шепчет он почти что в губы, и медленно выпускает воздух через приоткрытый рот. — Что думаешь? Его пальцы игриво скользят по точеному подбородку, а после вся ладонь ложится на мягкую щеку, слегка поглаживая большим пальцем. Арсений, по ощущениям, долго-долго смотрит в светлые зеленые глаза, будто пытается найти в них ответы на свои вопросы, уловить в их глубине что-то неуловимое, удостовериться, что Антон тянется к нему из искреннего желания, а не из каких-то странных побуждений. Так ничего и не выяснив, он решается спросить напрямую. — Ты правда хочешь? — Его голос звучит слегка напряженно, но мягко, заинтересованно. Ему правда важно знать, если что-то не так. Антон же не только недо-любовник, но ещё и друг. — Конечно, — на его лице читается искреннее удивление такому вопросу и вполне твердая уверенность. Антон тянет Арсения на себя, заставляя усесться на свои бедра, и неотрывно смотрит в беспокойные голубые глаза. Он ласково гладит его щеки и линию подбородка, будто пытается расслабить напряженную челюсть и вместе с тем рассеять все сомнения. — Антон, у тебя точно всё хорошо? — Ещё более прямо спрашивает Арсений, подставляясь под ласки и упираясь ладонями в изголовье кровати по обе стороны от головы парня. — Абсолютно точно, — Антон доверительно кивает и тянет мужчину ближе к себе, касаясь его губ своими и задерживаясь совсем ненадолго. — Если будет что-то, чем мне надо с тобой поделиться — я поделюсь. И если не буду хотеть, я тоже скажу. Ты мне друг и сексуальный партнер, а не кто-то там, с кем я бы трахался против воли. А пока я тут откровенно к тебе лезу и хочу до дрожи в коленках — все точно хорошо. Это слова Арсения действительно успокаивают и он уже более уверенно касается губ Антона своими, срывая с них новый поцелуй. Одной ладонью он аккуратно скользит по худому телу, касаясь совсем невесомо, потому что боится задеть ещё какие-то повреждения и причинить боль. И такие повреждения действительно находятся. Когда Антон остается без футболки, Арсению открывается вполне четкая картина из россыпи синяков на груди и верхней части живота. Конечно, они уже довольно бледные и почти сошли, но все равно ещё заметны. Арс на это только тяжко вздыхает, размещая ладонь на талии, где кожа не повреждена, и оставляет мокрую дорожку поцелуев на нетронутых местах, опускаясь все ниже и ниже. — Я постараюсь не сделать больно, — вернувшись обратно, шепчет Арсений на ухо Антону, намекая на его травмы. Его теплые пальцы игриво скользят по ребрам и плоскому животу, заставляя парня нетерпеливо заёрзать на месте. — Всё хорошо, у меня не сильно болит, — глухо шепчет в ответ Антон, запрокидывая назад голову и подставляя шею для новых поцелуев. — Не волнуйся, Арсень, просто не останавливайся. И Арсений его слушает. В этот раз он действительно ведет себя более осторожно, особенно поначалу. Из-за травм Антона они оказываются очень ограничены в выборе поз, но удачное положение всё же находят, и после этого Арсений отрывается по полной, как в прошлый раз. Да и Антон, признаться, тоже. Он просто отключает голову и впадает в этот момент: до безумия жаркий, азартный, с бурлящими по всему телу невероятными ощущениями и слишком правильными действиями партнера. Арс определенно знает, что делает и Антона это сводит с ума, позволяет полностью отдаться эмоциям и его сильным рукам. Кажется, к середине процесса он даже забывает о боли в колене и плече, на столько Арсений перетягивает на себя внимание. А ещё Шастун очень четко осознает, почему и зачем согласился на статус «друзей с привилегиями». Потому сто партнер у него просто невозможный. На самом деле, ещё до начала всего процесса Антон переживал, что после недавних домогательств будет чувствовать неприятность или отвращение к чужим прикосновениям, но его опасения оказываются совсем напрасны. С Арсением он не чувствует грязи, его хочется касаться и в той же степени хочется ощущать его руки на своем теле. И всего этого он получает в полной мере. Более того, уже после Арсений заботливо помогает ему добраться до душа и по новой обработать все повреждения, ведь в его аптечке очень удачно оказываются подходящие для этого мази. За время их близости и вытекающих из нее недолгих нежностей, Арсений успевает загнать свои сомнения по поводу состояния Антона куда подальше и просто расслабиться. Все же, он ему не парень и не муж, а потому не имеет права лезть туда, куда его не зовут. Да даже если бы и был, все равно бы не стал ничего вытаскивать из него насильно. Он наконец принимает слова Антона о том, что если ему захочется чем-то поделиться — он поделится, и вполне свыкается с этой мыслью. И сейчас, когда Антон сидит чуть поодаль от него на диване в гостиной и играется с выспавшейся Тучей, Арсений смотрит на него более спокойно, максимально заглушая внутренний тревожный гул логичными доводами и словами самого парня. — Арс, — Шастун прерывает его мысли, оборачиваясь. — А ты сможешь меня подвезти? — Конечно, какие вопросы, — тут же летит ему вполне логичный ответ. Че бы не подвезти, ему не сложно. — Только..я не домой, — довольно неожиданно добавляет Антон, чуть поджимая губы. Арсений на это лишь вопросительно выгибает бровь, дожидаясь продолжения или хоть каких-то объяснений. — Мне к знакомому заскочить надо. — Хорошо, — он лишь пожимает на это плечами, мол, окей, никаких проблем. В этот раз уезжать от Арсения оказывается ещё сложнее, чем в предыдущий. Может, Антона гложет чувство вины за все те моменты, когда ему пришлось врать. С другой стороны…что бы он сказал? Что он торгует наркотой, на него напали конкуренты (или кем они там им приходятся) и теперь он не может передвигаться по городу один? Нет конечно. Арсения бы тогда не было больше в его жизни. Антон почему-то в этом уверен на сто двести триста миллион процентов. А терять понимающего друга и лучшего любовника как-то не хочется, лишь бы он подольше побыл в его жизни. Арсений все же круто её скрашивает и действительно помогает не загнуться, уйдя в себя, хотя даже об этом и не подозревает. Подъезжая к своему новому адресу (ну или, согласно байке для Арсения, адресу некого знакомого), Антон всё чаще и чаще всматривается в красивый профиль мужчины. Изучает черты лица, чуть спадающие на лоб темные пряди, держащие руль ладони с сетями выступающих вен, обводит глазами треугольник из родинок на правой щеке и почему-то кусает губу. Антон внезапно осознает, что своими действиями мог подвергнуть Арсения опасности. Вдруг его бы все же выследили, а он, дурак, привел бы этих мудаков к своему единственному спасательному кругу в этом городе. Подставил бы Арса, полностью упал бы в его глазах, подверг его и себя огромной опасности, потому что кто знает, чем бы закончилась вся история, если бы они попали к ним в руки. При всем при том, что Арсений-то вообще не при чем. Вылазить из быстро полюбившейся черной мазды, в которой вкусно пахнет кофе и солоноватым морским парфюмом, Антон не спешит. За окном уже темно, но он всё равно тревожно оглядывается по сторона прежде чем повернуться к Арсению и попрощаться с ним. Он сжимает его теплую ладонь в своей и придвигается ближе, припадая к его телу в полу-объятии. Склоняет голову, упирается лбом в крепкое плечо и замирает так на несколько секунд, вдыхая запах моря. — Спасибо, Арс, благодарен тебе невозможно, — улыбается Антон, отстраняясь и напоследок заглядывая в сияющие своей чистотой голубые глаза. — Да пустяки, боже, — отзывается на его реплику Арсений и тоже улыбается, так спокойно и мягко-мягко, отпуская чужую руку и выпрямляясь в своем кресле. — И за вечер тоже спасибо, — Антон лукаво подмигивает и выдает свою самую лучшую, широкую улыбку. — Ну всё, пойду. Увидимся! — Обязательно. Зависнув ещё на секунду, Антон наконец выпутывается из ремня безопасности и очень осторожно покидает машину, чтобы ни дай бог не хлопнуть дверью сильнее необходимого. Уже у самого подъезда он оборачивается и наблюдает за тем, как Арсений машет ему на прощание рукой, а затем выезжает со двора. Только убедившись в том, что черная мазда полностью скрылась да поворотом, Антон достает связку ключей и открывает подъездную дверь. Лифт медленно тащит его на девятый этаж в свою пустую квартиру.