All-in

Мужчинам свойственно делать вид, как будто у них ничего не болит Ведь самых сильных и смелых самых мужчин пугает больничный запах «М» — Дайте танк(!) Из-за резкого приступа боли в глазах сверкают белые вспышки. Кожа моментально загорается от сильного удара. На языке ощущается железный привкус крови. Челюсти сами собой стискиваются с такой силой, что зубы скрипят друг о друга. Непонятно откуда взявшееся лезвие обжигает руку, выставленную в защитном жесте. Холодный металл рассекает тонкую кожу, по предплечью тут же начинают бежать струи горячей крови. Всё ещё хуже. В глазах на секунду темнеет, губы поджимаются сами собой.  К физической боли примешивается животный страх. Сердце молотком колотится о рёбра, грудь сдавливают сотни обручей, а жуткий призрак прошлого перекрывает доступ к кислороду, с нечеловеческой силой сжимая горло. Тело само собой напрягается, заставляя работать каждую мышцу, пока мозг отчаянно пытается оттолкнуться ото дна.  Чьи-то уверенные руки хватают за плечи и дергают к себе, спасают от ещё одного удара. Спина на секунду впечатывается в чью-то грудь, но это ощущение быстро пропадает. Зрение и здравый рассудок возвращается далеко не сразу. Арсений с трудом фокусирует взгляд только когда оказывается сидящим на чьём-то стуле. Старающиеся казаться спокойными глаза задерживаются на человеке, который сидит перед ним на корточках и крепко стискивает пальцами его раненое предплечье. Антон. Это Антон! Зарождающаяся внутренняя паника немного меркнет под его внимательным взглядом.  Арсений резко выдыхает, чувствуя, как боль новой волной приливает к руке, а глаза на несколько секунд снова застилает вязкая темнота.  — Простите! — тут же лепечет обладатель невозможных зелёных глаз, наполненных сейчас решимостью в перемешку с тревогой. — Как Вы? Чёрт. Ужасно. Просто отвратительно. Повреждённое предплечье жутко горит и пульсирует. Больно. Очень-очень. Голова идёт кругом. Наливающийся на скуле синяк по ощущениям заполняет собой всю голову, а не только щеку, распространяясь противной пульсацией и жаром. По телу, наоборот, пробегает волна леденящего озноба. Арсений чувствует, как кровь отливает от его лица. В душе тоже совсем неспокойно. Там происходит целая паническая революция, которую он всеми силами пытается подавить, никак себя при этом не выдав.  — Порядок, спасибо, — вместо всего этого отвечает Арсений, тратя все силы на то, чтобы сохранить внешнюю непоколебимость.  Голубые глаза холодеют, черты лица ужесточаются, дыхание замедляется. Всё возможное, лишь бы не демонстрировать мимикой всего того, что чувствует тело.  Нельзя показывать окружающим, что тебе ужасно больно.  Арсений плотно смыкает губы, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Пока держится, относительный порядок. Скула, на которую пришёлся первый удар, продолжает неутешительно гореть, но рука беспокоит сильнее. Арсений осторожно слизывает выступившую каплю крови с разбитой губы и нервно сглатывает.  Всё внимание он концентрирует на Антоне, сидящем перед ним. Просто чтобы держаться и фокусироваться хоть на чём-то. Он благоразумно позволяет парню себе помочь, поддерживает простой диалог, с усилиями выдавливает спокойную улыбку. Прислушивается к приятному ровному голосу, с помощью него стараясь угомонить свой страх и вернуть доступ к кислороду. Конечно, в это же время он постоянно повторяет, что с ним всё в порядке. Не смотря на то, что это далеко не так.  Его «ранение», по собственным меркам, совсем не серьёзное. Просто идиотская царапина, которая глубже и больше обычной. Но боли и дискомфорта приносит много, это отрицать просто невозможно. Низкий болевой порог в очередной раз даёт о себе знать. И как всегда очень некстати.  От своей слабости становится тошно. Усердно сдерживаемое частое дыхание не позволяет сделать полноценный глоток воздуха, чем вызывает только усиливающееся головокружение. К горлу до сих пор липнет противный вязкий ком, который не удаётся согнать никакими способами.  Почти тридцатилетний мужик не должен испытывать всего этого. Не должен так сильно трепетать перед физической болью, не должен испытывать такого липкого, ужасного страха непонятно перед чем. Точнее, понятно, но в такие дебри своего сознания сейчас лезть не хочется. Нужно только переждать это тошнотворное состояние.  Арсений пропускает момент, когда к нему подбегают медики и начинают что-то делать с его рукой. Не замечает, как уводят гостя, который на него напал. Не слышит криков, шума и суеты вокруг. Он просто сидит в кресле, позволяя себе помочь, и неотрывно смотрит в успокаивающие зелёные глаза, обладатель которых всё время находится рядом. Арсений мысленно благодарит его за это. Его долговязая, уверенная фигура позволяет набраться сил.  Комок страха начинает постепенно уменьшаться, позволяя вдохнуть глубже. Привычная «мантра», которая уже сорок раз прокрутилась в голове, тоже вроде как срабатывает, остужая мозг и встревоженное сердце.  «Ничего не болит» «Ничего не болит» «Ничего не болит» Скоро рядом оказывается ещё и коллега-крупье. Егор, так его зовут, один из немногих бросается Арсению на помощь. Его участливый взгляд бегло изучает пострадавшего. Егор заботливо интересуется его самочувствием и предлагает руку помощи, не встречая при этом сопротивления. Потому что сил на них найти не могут. Он крепко придерживает Арсения за здоровый локоть, давая такую необходимую сейчас опору, и вместе с ним направляется в служебное помещение, где крупье и прочие сотрудники казино проводят свои перерывы.  — Ты уверен, что в порядке? — по пути напряженно переспрашивает Егор, с сомнением смотря на бледное лицо коллеги. Его губы сжимаются в тонкую бледную полоску,  чем выражает максимальную степень обеспокоенности.  — Абсолютно, — отмахивается в ответ Арсений, поворачивая голову так, чтобы коллега не видел его выражения лица. Какое-то время он тащится в след за Егором, позволяя себя вести, но в один момент останавливается как вкопанный. — Погоди секунду.  Арсений оборачивается через плечо и ожидаемо перехватывает взгляд потемневших от неизвестных эмоций зелёных глаз. Антон всё это время неотрывно смотрит на него, пусть сейчас его контроль уже не так важен, он, все же, уже сделал то, что должен был.  — Спасибо, — успокоенный этим вниманием Арсений искренне улыбается. — Вы очень мне помогли.  Зелёные глаза на мгновение расширяются. Скользнувшее в них удивление не скрывается от внимательного к деталям крупье даже на расстоянии. Антон тоже расплывается в ответной доверительной улыбке, с которой становится похожим на кота. Он сохраняет свою бдительность, но, кажется, немного расслабляется. На душе Арсения в пару мгновений становится спокойно, поэтому он без зазрения совести направляется дальше, ведомый под руку.  Они скрываются от посторонних глаз в небольшой хорошо освещенной комнате, уставленной несколькими мягкими диванчиками и креслами, высокими шкафами с вещами всего персонала и парочкой совсем небольших столиков. Так же по периметру раскидано несколько стульев, в самом углу располагается кулер. В подставке рядом с ним вечно не хватает стаканчиков. Сейчас в помещении для сотрудников пусто. Гостей в казино много, поэтому дело находится для всех.  — Ты на чём сегодня? Может подкинуть домой? — Егор, привалившись плечом к стене и скрестив руки на груди, в очередной раз предпринимает попытку помочь Арсению. Он не пытается выспрашивать ничего лишнего, потому что за несколько лет совместной работы усвоил, что ему все равно не ответят, а поэтому просто пытается принести хоть какую-то действенную помощь.  Арсений, высвободившись из-под руки товарища, подавляет в себе желание плюхнуться на удобный диван. Вместо этого он сразу подходит к шкафчику, где хранятся его немногочисленные вещи.  — Спасибо, но не стоит. Я на машине, — в очередной раз отмахивается Арсений в ответ, мелко трясущимися пальцами расстёгивая форменный жилет.  Боль постепенно отступает. Рука ещё пульсирует, но вполне работает, поэтому от дальнейших проявлений помощи Арсений на отрез отказывается. Он вполне может самостоятельно переодеться, собрать вещи и доехать до дома, о чём прямо говорит заботливому коллеге. В ответ на это утверждение слышится лишь обречённый вздох.  Пока товарищ собирается, Егор отталкивается о стены и быстро пересекает небольшую комнатку, перемещаясь к кулеру. Он резко дергает из подставки пластиковый стаканчик и с той же нервозностью подставляет его под струю питьевой воды. В его действиях сквозит напряжение, из-за чего они выходят угловатыми и слегка дерганными. И это, конечно, не остается незамеченным.  — Всё в порядке, правда. Не стоит беспокоиться, — Арсений бросает на коллегу снисходительный взгляд и доверительно улыбается, закидывая рюкзак на плечо здоровой руки.  — Ладно, как знаешь, — в конце концов сдаётся Егор. Возможно, его слова звучат чуть резче, чем должны. Он заканчивая набирать воду из кулера в стаканчик и преодолевая короткое расстояние, чтобы передать его товарищу. — Если что, номер знаешь.  — Ага. — Арсений бросает мимолётный взгляд в зеркало, привычно оценивая свой внешний вид. От воды он всё же не отказывается, благодарно кивая на такой жест. — Спасибо за помощь.  Он в пару глотков осушает протянутый ему стаканчик с водой, а после сминает пластик с характерным хрустом и отправляет его в мусорку. Причин задерживаться здесь больше не остается, поэтому Арсений несильно, в силу своей травмы, пожимает Егору ладонь, легко хлопает по плечу в дружеском жесте и удаляется, напоследок ещё раз заверив, что с ним все в полном порядке.  — Нельзя оставаться в стороне, — философски замечает Егор, уже провожая взглядом спину коллеги и искривляя губы скептически.  Холодный ночной ветер касается лица Арсения, позволяя мозгу мыслить более ясно, но вот рука продолжает пылать огненной болью. Он смешно покидает здание через служебный вход и оказывается за углом рядом с парковкой, но дальше двигаться не решается. В едва различимом полумраке светлые глаза находят высокую фигуру среди десятка машин и копошения других людей. В личности этого силуэта сомневаться не приходится.  Антон находится почти в другом конце парковки и стоит спиной, поэтому едва ли может заметить притаившегося за углом Арсения. Его плечи, облаченные привычной мешковатой толстовкой, немного ссутулены, сама долговязая фигура привалена к дверце автомобиля неразличимого при таком освещении и дистанции цвета. Судя по движениям его рук, он курит. Нервно, долго, растягивая каждый отравляющий вдох.  Легкий ступор заставляет Арсения машинально замереть и просто наблюдать за знакомым. Терпеливо ждать, пока он докурит, смотреть на то, как он забирается в салон авто и неторопливо провожать его взглядом, когда машина не спеша покидает парковку. Только после того, как автомобиль Антона скрывается на слабо освещенной фонарями трассе, Арсений отмирает. Стряхнув с себя странное наваждение он покидает сомнительное укрытие, быстро находит свою чёрную мазду и залезает внутрь.  Оказавшись в салоне авто, он наконец выдыхает спокойно. С облегчением, болью и усталостью. Его рюкзак приземляется на пассажирское сидение. Арсений ещё пару минут переводит дух, пережидая новую волну острой боли, пронзившей поврежденную руку, когда он по неосторожности сильно её напрягает. Старается дышать размеренно, глаза болезненно прикрывает, отвлечься на что-то пытается. В итоге справляется, в общем, как и всегда.  Тишину салона разрезает звонкий щелчок ремня безопасности, за которым следует поворот ключей с характерным звуком и размеренный гул заведенного мотора. Перед тем, как тронуться с места, Арсений по привычке тянется включить любимую группу «The Prodigy», но почти сразу же передумывает и снова выкручивает громкость на минимум. Хочется тишины. К тому же от неожиданно громкой музыки сразу начинает раскалываться голова.  По наставлению медиков, Арсений сначала едет в круглосуточный травмпункт. Потому что его забинтовали в около полевых условиях и на повязке успело проступить внушительных размеров красное пятно. Лучше ещё раз показаться врачам. И хорошо, что он решается послушать, потому что в травме на рану накладывают швы. Малоприятный процесс, особенно для человеке, совсем не выносящего боли, но так будет лучше. Выслушав, записав и запомнив все необходимые указания по уходу за травмой, а так же заехав в круглосуточную аптеку, он сворачивает в сторону дома.  Весь путь Арсений проделывает в тишине, прислушиваясь лишь к естественным звукам автомобиля и ночному бормотанию спящего города.  Большая чёрная кучка шерсти ластится к ногам как только он переступает порог квартиры. Арсений почти бесшумно закрывает за собой дверь, хотя будить ему решительно некого, вешает ключ на приспособленный для этого крючок, снимает обувь и присаживается на корточки.  — Привет, Туча, — тихо шепчет Арс, поглаживая любимую кошку между ушей.  Туча действительно похожа на тучу. Большую, чёрную и очень-очень пушистую. Только два жёлтых огонёчка-глаза выделяются в её тучных очертаниях. Кошка тихонько мяукает, ластится к руке хозяина и неотрывно смотрит ему в глаза.  Арсений, чувствуя как поясница моментально начинает болеть в таком положении, уже просто садится на пол, упираясь спиной в стену и выпрямляя ноги. Туча тут же по-хозяйски устраивается у него на коленях. Она немного мнётся лапками по его бёдрам, а потом жмётся ближе, бодаясь головой о его шею. Арсений тихонько смеётся, ведёт ладонью по кошачьей спине, чувствуя под пальцами гладкую шерсть и живое тепло.  — Да-да, девочка моя, — невольно улыбается он, слегка удивляясь такой тактильности со стороны кошки. Может, чувствует его боль?  Туча ещё раз тихо мяукает, тыкается холодным носом в повреждённую скулу, чем вызывает болезненное шиканье, а потом грациозно соскальзывает с колен мужчины, но далеко не уходит. Арсений, ещё с минуту гипнотизоровавший жёлтый блеск кошачьих глаз в темноте, находит в себе силы подняться.  — Голодная? — спрашивает он у кошки, на что получает вполне себе утвердительное «мяу».  Он двигает на кухню, подаёт своей королеве то ли слишком поздний ужин, то ли очень ранний завтрак, а сам отправляется в ванную. С небольшим трудом стаскивает с себя простой чёрный свитер, тут же складывает его и временно кладёт на стиральную машину. Глянув на неё, он думает о том, что, наверно, стоит сразу кинуть в стирку испачканную кровью рубашку. От воспоминаний о недавних событиях по спине бежит легкий холодок.  В итоге к рубашке добавляется ещё несколько светлых вещей, в слабой спешке собранных по дому. Потому что не запускать же стирку из-за одной только рубашки, это неразумно. Под тихое жужжание машинки, Арсений избавляется от брюк с остальной одеждой и залезает под душ. Повреждённую руку приходится отставить в сторону, уперевшись ей в стенку душевой кабины, просто чтобы не намочить наложенную повязку. Мыться одной рукой не слишком удобно, но терпимо, поэтому процесс не вызывает предельного дискомфорта. Не зря он все же переученный левша, потому что сейчас навыки пользования левой рукой очень спасают.  Прохладные струи воды стремительно стекают по крепкому телу и блаженно охлаждают мозг. Арсений зажмуривает глаза и подставляет под душ лицо, будто смывая с него остатки  напряжения. Капли неприятно бьются о налившийся синяк, но это не критично. Потерпеть можно. Ладонью зачёсывает назад намокшие волосы и наконец чувствует, что липкий страх покидает его окончательно. Все ночные события остаются где-то далеко, а значит можно жить дальше.  Арсений заматывает полотенце вокруг бёдер, потому что не подумал взять чистую одежду сразу, упирается ладонями в края раковины и поднимает взгляд на отражение в зеркале. Какое-то оно слишком помятое. На скуле стремительно расцветает сине-жёлто-красное пятно, под глазами залегают уставшие синяки, морщинка на лбу проявляется чуть сильнее. Непонятно каким образом разбитая губа чуть покраснела и припухла, но дискомфорта пока не вызывает, только легкое тепло. Арсений умывается ледяной водой, взъерошивает волосы и устало вздыхает. Голова наливается тяжёлой сонливостью.  Сопровождаемый отобедавшей Тучей, он плетётся в комнату. Заворачивается в домашнюю одежду в виде простой белой майки и серых штанов, снимает линзы и вместо них цепляет на нос очки. Срывает с кровати пушистый плед, аккуратно сворачивая его и откладывая в сторонку, ставит на зарядку телефон. Хочет уже зарыться в постель, но вспоминает про свои повреждения.  Еле перебирая ноги, он тащит свою тушку в зал, где хранится аптечка. Монотонно роется в небольшой сумочке, находит какую-то мазь от синяков и щедро наносит её на щёку, залипая на этом действии чуть дольше необходимого. Повязку на руке решает поменять позже. Сейчас нет смысла, потому что нанесена совсем недавно. Вместо этого он быстро проглатывает какую-то таблетку, потому что голова начинает беспощадно болеть.  Где-то в дверном проёме топчется Туча. Она тихо шуршит хвостом по полу, когда садится, чтобы дождаться хозяина.  Закончив нехитрые манипуляции, Арсений укладывает аптечку обратно, бросает последние силы на то, чтобы развесить постиранные вещи, и после этого уже окончательно возвращается в спальню. Роняет голову на подушку, накидывает одеяло примерно до пояса и вертится на бок, откидывая правую руку в сторону и выпрямляя её. Тут же чувствует тяжесть ещё одного небольшого тельца на кровати. Туча сворачивается клубочком совсем рядом, уложив мордочку на неповрежденный участок его руки. Пропуская сквозь пальцы мягкую шерсть, Арсений постепенно проваливается в вязкий сон.  *** Спать с мокрой головой — ужасная идея. Потому что при таком раскладе обычно нормально лежащие волосы превращается в подобие взрыва на макаронной фабрике.  Именно такую картину наблюдает Арсений в зеркале, когда, проснувшись примерно в обед, вновь оказался в ванной по естественной нужде.  Скептически оценив свой помятый и не совсем благополучный внешний вид, он снова мочит волосы под прохладной водой и бережно зачёсывает их назад. Чуть позже надо будет высушить их феном, потому что на работе, как ни крути, нужно выглядеть хоть на самый минимум лучше побитого алкаша.  Приведя себя в относительный порядок, Арсений вновь тратит мазь на неприятно саднящий синяк. На этот раз он так же меняет повязку на руке, сделав на несколько мотков бинта больше, чем это необходимо. Для надёжности.  Перебравшись на кухню, освещённую тёплым дневным светом, пробивающимся сквозь пушистые облака, Арсений медитативно варит себе необходимый для нормальной жизнедеятельности кофе и медленно, смакуя каждый глоток, осушает кружку божественного напитка.  Параллельно с утренним ритуалом он успевает просмотреть уведомления в мессенджерах. Там обнаруживается только десяток голосовых от лучшего друга — Паши, который, будучи преподавателем на филологическом факультете Питерского университета, крайне красноречиво выражается, жалуясь, как его достали студенты. Арсений немного грустно улыбается, слушая все его изящные ругательства. Боже, как они давно не виделись.  — Как-то так, в общем. Эти птенцы тупиков с каким-то невообразимым остервенением понемногу заклевывают мне мозги, — такими словами словами заканчивается его голосовое, отправленное почти три часа назад.  Арсений хочет начать понемногу отвечать на все отправленные гс, но от друга прилетает ещё одно сообщение.  Пашка Карыч: О, проснулся. Что-то ты рановато. Как ты? 13:07 Арсений немного колеблется, бросая быстрый взгляд на часы. Он действительно просыпается сегодня раньше обычного, просто потому, что лёг тоже раньше. А его внутренний будильник, за несколько лет перестроенный под работу ночью, умеет отсчитывать только 8 часов сна и не минутой больше.  Вы:  Пришлось уйти раньше со смены, вот и уснуть получилось раньше 13:07 Пашка Карыч: Что-то случилось? 13:07 Вы: Да. Но рассказывать довольно долго, послушаешь гс? 13:07 Пашка Карыч: У меня окно, могу даже позвонить 13:08 Вы: Давай! 13:08 Уже через пару секунд раздаётся приглушенное звучание одного из треков группы «The Prodigy», поставленного на звонок.  — Ну рассказывай, горе, чего у тебя, — с ходу вздыхает Паша и разваливается в своём шатком кресле, если судить по звукам на фоне. Так же слышно как голос разносится эхом по пустой аудитории.  И Арсений кратко пересказывает события прошлой ночи. Как сначала на него наехал неадекватный гость, а потом как он же на него накинулся, непонятно чем умудрившись сильно поранить. Паша на этот рассказ тихо, но очень выразительно матерится и начинает как курочка-наседка засыпать его вопросами о самочувствии. Всё же лучший друг и знает, как плохо он переносит физическую боль.  — Всё хорошо, — твёрдо отвечает Арсений, зажимая телефон между ухом и плечом, пока моет кружку и вытирает ладони.  — Я тебе не верю, парень, — хмыкает в ответ Паша. Выражение его лица сейчас определенно довольно сложное и крайне скептическое.  — А зря. Знаешь, кто мне помог? — Арсений легко переводит тему и выдерживает драматичную паузу, пока возвращается на свое прежнее место. — Антон.  На том конце кто-то явно давится воздухом, а после победно восклицает.  — Это тот самый, с которым вы друг на друга слюни пускаете? — ехидно подмечает Паша. Арсений почти видит его заговорщическую улыбочку и поэтому закатывает глаза. — Почему-то я совсем не удивлён.  — Эй, прекрати, — возмущается Арсений, почему-то готовый отстаивать честь Антона перед странными шуточками лучшего друга. — Никто ничего ни на кого не пускает. Он правда мне помог. Просто по-человечески.  — Ладно-ладно, — в трубке слышится недовольное фырканье. Которое, в прочем, быстро сменяется на былую весёлость. — И как он тебе в роли спасателя?  — Паша блять! Выкрути этот свой тон до беззвучного, — слишком театрально ругается Арсений, чем вызывает приступ вороньего хохота. — Я же просто рассказал, что он кажется хорошим. И теперь мне помог. Откуда взялся этот контекст? — Не знаю, не знаю. Наверно, оттуда, что тебе никто не кажется «хорошим» и «интересным» с самого переезда в твой грёбаный Калининград? — продолжает ворковать Паша, но после ещё одного шиканья, подтверждённого ещё и возмущённым «мяяяяу» от Тучи, притихает. — Ладно-ладно, молчу. Я помню, что вам нельзя общаться с гостями казино. — Ага, — грустно-утвердительно вздыхает Арсений, потирая переносицу пальцами и сдвигая своим движением очки.  — Блин, Арс. Как я могу не шутить шутки, когда ты сначала фыркаешь на меня за них, а потом так удручённо вздыхаешь, потому что не можешь связаться со своим Антоном? — бурчит Паша в трубку. Он выдерживает короткую паузу, прислушиваясь к тяжёлому вздоху, прежде чем продолжить говорить. — Что, прям никак нельзя? — Во-первых, он не «мой» Антон, — делано поправляет друга Арсений. Но почти сразу после этого его голос становится более оживленным. — А во-вторых…Вообще-то, у меня есть одна идея, как я могу передать ему свой номер или ник в тг.  — Так и чего ты ждёшь? — Паша на том конце удивлённо каркает, слегка ошарашенный.  — Я придумал это когда ехал домой сегодня, — признаётся тот, сгибая ногу в колене и упираясь на него подбородком. — Хочу попробовать провернуть. Но там уже будет зависеть от него. Напишет он мне или нет.  — Напишет, — слишком поспешно утверждает собеседник. — Я почему-то в этом уверен.  — Может быть. А может и нет. Я не умею залазить в головы к людям, с которыми даже поговорить не могу нормально из-за специфической обстановки.  — Просто попробуй, — в голосе Паши слышится нажим. После этой короткой фразы он молчаливо к чему-то прислушивается и удручённо вздыхает. — Прости, Арс, у меня пара скоро начнётся. Прилетят сейчас мои птички-тупики и продолжат клевать мне мозг. Мне пора. Береги себя, пожалуйста, я переживаю.  — Хорошо, не задерживаю, — Арсений по привычке кивает и запоздало вспоминает, что его жеста никто не видит. — И не волнуйся, все отлично. Удачи.  После короткого пашиного «угу» вызов прерывается. Арсений припадает затылком к стене позади себя и прикрывает глаза. После разговора с лучшим другом по телу разливается приземляющее умиротворение. Конечно, приятно, когда есть человек, которой и попереживает за тебя, и поддержит и шутки пошутит. С Пашей легко и комфортно, даже когда их разделяют сотни километров. И даже когда тот разгоняет дурацкие темы.  Он действительно не раз рассказывал лучшему другу про Антона. Про человека, который часто выводит его на слегка странные, но забавные диалоги во время игр, разбавляющие рабочие дни. Который кажется весёлым, тусовочным и просто хорошим. А ещё тем, кто постоянно, по совсем непонятным причинам, задерживает на нём свой взгляд и, кажется, думает, что остаётся незамеченным. Но чуткий, внимательный и тонко чувствующий Арсений не может этого не замечать. Он, будто ведомый какой-то посторонней силой, со временем тоже начинает кидать ответные взгляды, всё чаще и чаще пересекаясь с зелёными глазами, который запомнил с первого их появления.  Ему просто нравится наблюдать за тем, как Антон ведёт себя за столом. Он светится, шутит, разряжает обстановку и часто улыбается, как сытый кот. (Сравнение, между прочим, очень точное, потому что Туча выглядит в той же степени довольной после вкусной трапезы). Арсению приятно находиться с ним за одним столом, а глупые шуточки действительно его смешат. Если бы не дурацкий запрет, он бы уже вывел их общение за пределы казино. Просто потому, что Антон кажется интересным и достаточно забавным. С ним хочется разговаривать.  Вообще-то, до разговора с Пашей, он совершенно не был уверен в том, что хочет провернуть свой «план». Идея зародилась ещё в тот момент, когда он вышел на парковку через служебный вход и увидел курящего Антона. Но только теперь Арсений решает обдумать эту возможность всерьёз. А вдруг получится? Именно с такими мыслями он собирается на работу этим вечером. Меняя очки на линзы, укладывая феном волосы, натягивая на себя новую белую рубашку, долго прощаясь с любимой Тучей и оставляя ей локальный свет в зале, Арсений прокручивает в голове свои идеи, размышляя над тем, как лучше и безопасней их исполнить.  Времени всё обдумать оказывается достаточно. Шестерёнки начали крутиться ещё в тот момент, когда об этом заговорил Паша. А когда у тебя случайно выдаётся свободный день, потому что отменились занятия, а никаких других дел на сегодня не запланировано, оказывается, что времени подумать действительно много. И идея, которая ещё несколько часов назад казалась фантастичной и не реализуемой, неожиданно превращается в настоящий план. И вот Арсений уже колесит на работу, прокручивая его в голове миллионный раз за этот день.  Комната для персонала оказывается совершенно пустой, не смотря на то, что смена меняется с дневной на ночную. Конечно, это удивляет, но в итоге принимается как данность. Арсений по привычке тянется к рукавам рубашки, но в последний момент передумывает и оставляет их не закатанными. Погружённый в собственные мысли, он не замечает, как в комнате появляется ещё один человек.  — Ой! Извини, — щебечет вошедшая Оксана, явно не ожидавшая увидеть кого-то в комнате. Она поднимает на него взгляд и удивленно изгибает брови. — Арсений? А ты чего тут делаешь? — В смысле? — недоуменно отзывается он, поворачивая голову к девушке. — На работу пришёл.  — Боже…прости пожалуйста, Арс! — Оксана шокировано прикрывает рукой рот. Её взгляд меняется с удивлённого на отчаянно-испуганный. — Прости! Я должна была тебе позвонить и предупредить, что тебе дали несколько дней отгула в связи со случившимся.  Изумление на лице Арсения становится ещё более красноречивым. Он вздёргивает бровь и неловко застывает на месте, переминаясь с ноги на ногу.  — Но со мной же всё хорошо, — теперь он хмурится и поворачивается к Оксане всем корпусом, пряча руки в карманы брюк. — Мне не нужен отгул, я спокойно могу выйти на работу. Девушка на его возражения лишь отрицательно качает головой. — Так положено. Ну, или, по крайней мере, сверху посчитали нужным сделать так, — Оксана мимоходом пожимает плечами, — тем более с ситуацией ещё ведутся какие-то разборки. Поэтому поезжай домой и прости пожалуйста, что не предупредила. Я могу скинуть за бензин, если нужно! Дорога не близкая, а ты просто так смотался туда-сюда… — Брось, Окси! — Арсений делает оскорблённый вид и чуть склоняет голову на бок. — Ничего не нужно, даже не думай. Всё в порядке. Я просто поеду домой.  — Хорошо, — кажется, девушка выдыхает более чем облегченно, будто только что избежала нападение дикого разъяренного зверя. Который, между прочим, даже бровью не повел в её сторону.  Странно, они столько лет вместе работают, а она до сих пор опасается….непонятно чего. Арсений не может вспомнить ни одного случая, когда хоть немного проявлял агрессию или неадекватную реакцию. А Оксана, почему-то, всё ещё сильно с ним осторожничает.  Девушка спешно покидает помещение, продолжая сыпать робкими извинениями и аккуратно прикрывая за собой дверь. Но один Арсений всё равно больше не остаётся. Сразу после Оксаны в комнату начинают поочерёдно стекаться уже отработавшие крупье и их сменщики. Среди всего этого потока Арс вылавливает своего хорошего знакомого — официанта Дена, аккуратно хватая его за плечо и уводя чуть в сторону.  — Ден, погоди, — тихо бурчит ему Арсений, поспешно ослабляя хватку, когда из неё рефлекторно пытаются выбраться. — Можешь мне помочь? Слегка удивленный таким резким обращением, Ден сначала легонько дергается и непонимающе оглядывается на знакомого, изогнув бровь, а затем все же поддается и отходит в ту сторону, куда его тянули несколько секунд назад.  — Только если это законно, — запоздало отшучивается официант, поворачиваясь всем телом к знакомому и скрещивая руки на груди. Его взгляд загорается выжидающе-заинтересованным блеском.  — Вообще-то не совсем, но если сделаешь аккуратно — всё будет хорошо, — лукавит в ответ Арс и протягивает ему небольшую бумажку, сложенную вдвое. — Сможешь положить между салфеток и отнести с напитком или чем-то ещё конкретному человеку?  Лицо Дена в этот момент становится весьма сложным, будто он пытается сгенерировать шутку, выразить недоумение и тактично ответить одновременно.  — Да могу конечно, но как я пойму кому именно надо? — он чуть изгибает бровь, попутно забирая записку и пряча её в карман брюк. Эта небольшая передачка остается незамеченной для остальных, потому что Арсений перекрывает видимость всем присутствующим в комнате своим телом.  — Хороший вопрос, — кивает Арс, усердно пытаясь заставить свой мозг работать. Он бросает взгляд на приоткрытую дверь комнаты и видит там мелькающий туда-сюда силуэт питбосса Оксаны. В голове наконец рождается единственная идея. — Пойдём.  Арс резво направляется к выходу, проходит небольшой коридор и оказывается в основном зале, где маячат не только крупье и сотрудники, но и гости. Он вылавливает из потока Оксану и заводит с ней простую беседу, морально отгораживая себя от мысли, что это может показаться немного странным, они ведь разговаривали от силы минут десять назад. Непонимающий совершенно ничего Ден глупо топчется на одном месте, шатаясь где-то за спиной Арса, пока тот надеется лишь на то, что Антон промелькнёт где-то рядом и он сможет показать его официанту-соучастнику.  — Окси, прости что тревожу снова, — начинает заговаривать девушке зубы Арсений, складывая ладошки в примирительном жесте и расслабленно улыбаясь. Ему приходится отвести коллегу чуть в сторону, ближе к коридору со служебными помещениями, чтобы попасть в слепую зону камер. — У меня есть вопросы по поводу…происшествия. Они чисто из интереса.  — Слушаю, — на её лице вновь вспыхивает мимолетное напряжение, но Оксана упорно сгоняет это выражение и натягивает легкую улыбку. Всё же гости продолжают находиться в непосредственной близости.  — Ты говоришь, что разборки ещё ведутся…Чем гость нанёс травму? Вам удалось это выяснить? — Арсений понижает голос почти до шепота, чтобы его слова, если бы вообще не записались на камеру, то хотя бы были не так разборчивы.  — Да. Мы узнали, что у гостя, который совершил нападение, было кольцо с выдвижным лезвием. Такие обычно применяются для обороны, но его экземпляр немного видоизменён и более опасен, так как имеет большую длину и остроту, — словно зачитывает вырезку из статьи, быстро произносит Оксана, нервно заглядывая в глаза мужчины. — Помимо этого человека так же задержали охрану, которая пропустила его на территорию казино.  — Оу, вот оно что, — Арс неподдельно удивляется, не смотря на то, что рассматривал подобную версию. В прочем, он вполне понимает, почему так могло произойти. Отследить подобного рода оружие сложнее, чем остальное.  Стараясь не оглядываться по сторонам, чтобы не выдать зудящего пол кожей волнения, он с тем же уровнем мастерства и обаяния продолжает диалог с девушкой, мысленно надеясь на то, что Антон окажется где-то рядом и попадёт в их поле зрения. И он, о чудо, действительно появляется. Да не только появляется, но и направляется прямо к ним своей развязной и слегка неловкой походкой.  — Добрый вечер, — на лице парня расцветает фирменная кошачья улыбка, придающая его лицу особый шарм, но глаза при этом остаются внимательными и серьёзными. Сегодня они не спрятаны за стеклами темных очков и красиво отливают зелёным оттенком. — Я очень извиняюсь за беспокойство.  — Всё в порядке, — отзываются Оксана и Арсений почти одновременно. Но продолжает говорить только девушка. — Что-то случилось? — Нет, всё хорошо. Я буквально на секундочку, извините, — Антон отрицательно качает головой и поднимает взгляд на Арсения. — Как вы себя чувствуете? — Всё хорошо, благодарю, — он сдержанно, но тепло улыбается в ответ, коротко кивнув. — Полный порядок. В очередной раз благодарю за помощь.  — Не стоит. Я рад, что вы в норме, — кажется, улыбка Антона становится ещё шире, хотя куда ещё. — У меня всё. Больше не тревожу вас. Доброй ночи.  — Всего доброго, — снисходительно и вполне понимающе (все же, она была свидетелем помощи Антона вчера) улыбается Оксана на пару с недоумевающим Деном.  — Доброй ночи, — мурчит Арсений, мысленно ликуя, что план на половину выполнен.  Закончив диалог с Оксаной и наконец оставив её в покое, он дожидается, пока девушка удалится на достаточное расстояние от них, после чего поворачивается к Дену и почти незаметно тыкает ему в спину удачно двигающегося в сторону то ли бара, то ли ресторана Антона.  — Ему, — тихо буркает Арсений, умоляюще смотря на официанта. Сердце в его груди неожиданно заходится нечеловеческим ритмом от предвкушения возможной победы. Всё же остался всего один пункт. — Пожалуйста.  — Хорошо, — Ден кивает, поддерживающе хлопая товарища по плечу. На его лице отражается полное понимание. Признаться, ему кристально по боку, зачем Арсу вдруг понадобилось связываться с гостем, но раз просит – надо помочь. Он уже видел подобные ситуации. — Я понял. И я молчу.  — Спасибо огромное, буду тебе должен, — Арсений едва сдерживает ликующую улыбку, дружески касается его локтя, когда пожимает руку, и наконец начинает удаляться, оставляя Дена.  Потому что на сегодня все его задачи выполнены и он может почти со спокойной душой выдвигаться домой. И с менее спокойной душой нервно ждать сообщения от незнакомого номера.  *** Будучи немного на взводе после короткого разговора с Арсением, Антон сначала сворачивает в сторону бара. Он нервно прикусывает губу и вертит кольца на своих пальцах, пока прокручивает в голове сцену, произошедшую буквально минуту назад. Видеть всегда красивого крупье с внушительным синяком и бледным лицом оказалось довольно болезненно для его душевной организации.  Где-то в стороне бара или ресторана Антон надеется поймать Эльдара, Ваню или ещё хоть кого-нибудь из знакомых просто чтобы разрядить своё волнение и поболтать. Зеленые глаза быстро изучают, будто сканируют, столпившихся у стойки людей, но ни одного хоть немного узнаваемого силуэта среди них не обнаруживается. Шастун прикусывает губу чуть сильнее, но двигается дальше по красивым залам уже такого родного казино в сторону ресторана, где ему на глаза наконец попадается Ваня, мирно сидящий за одним из столиков и попивающий кофе. Антон, конечно, слегка удивляется такой картине, но тут же присоединяется за неимением других вариантов.  — Здорово, ты чего тут? — он легонько улыбается, подсаживаясь за ванин столик и кидая непонимающий взгляд на полупустую чашку. Антон не может припомнить, чтобы знакомый когда-либо пил кофе. На его памяти тот всегда был либо с банкой газировки (чаще всего энергетической), либо с чем-то алкогольным.  — Йоу, привет, — Ваня поднимает на своего внезапного спутника глаза, смотря поверх черных очков. — У меня совершенно нет настроения на алкоголь сегодня. А вот спать хочется. Поэтому балуюсь кофеём.  — А энергосы для дураков? — наигранно заинтересованно интересуется Антон, быстро оглядываясь глазами по сторонам. Не то чтобы он прям хочет что-то заказывать, но от кофе, как будто, тоже не откажется. — От них тошно уже, — фыркает Ваня, делая глоток из своей кружки и слегка морщась. Всё же кофе нельзя отнести к списку его любимых напитков, хотя сейчас выбора особо нет.  — Охотно верю, — Антон понимающе кивает в ответ и переводит взгляд на внезапно появившегося рядом официанта. — Доброй ночи.  — Доброй ночи, хотите что-то заказать? — парень сдержанно улыбается, сжимая в пальцах блокнотик и ручку.  Антон изучает его чуть дольше необходимого, сразу же заметив, что этого человека уже видел. Сердце от быстрого осознания сразу эе соскальзывает в самые пятки, а дыхание предательски сводит. Точно. Это тот самый парень, который стоял за спиной Арсения, когда он подходил спросить о его самочувствии. А ещё этот человек сейчас выглядит слегка нервно и взволнованно. Может ли это что-то значить или Антон просто снова придумал себе красивую сказку? Шастун тыкает в рандомный кофе из предложенных и Денис, так написано на его маленьком бейджике, быстро пропадает из его поля зрения, приняв заказ и продублировав его вслух. Антон возвращается к отвлеченному диалогу с Ваней, но и тот вскоре начинает собираться, допивая свой напиток в один глоток.  — Я пойду, Тох, чет совсем херово, — он наспех прощается, чуть хмурясь как будто от головной боли, и крепко пожимает руку.  — Давай, увидимся ещё, — Антон понимающе кивает и отвечает на рукопожатие. Его взгляд ещё какое-то провожает удаляющегося Ваню, с уходом которого под кожу залезает все большая тревога.  Затерявшийся где-то официант появляется ровно через минуту после того, как Антон остаётся один. На его подносе оказывается беленькая чашка с кофе на таком же блюдце и небольшая стопка бумажных салфеток.  — Ваш кофе, — учтиво говорит Денис, переставляя чашку на стол. Его внимание так же привлекает оставшаяся посуда после предыдущего посетителя. — Позвольте я заберу.  Официант ловко подцепляет пальцами блюдце с пустой чашкой, опускает на свой поднос и будто бы делает вид, что почти собирается уходить, но натыкается взглядом на полупустую салфетницу и приостанавливается, возвращаясь к столику.  — Кажется, салфетки тоже почти закончились, — он тихо констатирует факт, перекладывая не толстую стопку в пластиковую подставку. — Я добавлю новых.  Проделав все необходимые манипуляции, Денис быстро удаляется, оставляя Антона в одиночестве с чашкой кофе и злосчастной стопкой бумажных салфеток.  Всё просто потрясающе, Шастун пьёт свой волшебный напиток, чувствуя как тревога из усталой превращается в более бодрую, но что-то в этом парне его сильносмущает. То, как он выделил слово «салфетки» заставляет Антона насторожиться и почувствовать где-то далеко внутри маленький огонечек надежды. Конечно, это все бред…но друг? Он тянется к салфетнице, осторожно подцепляет несколько штук пальцами и перетягивает их к себе. Чтобы не палиться со своим странным поведением (а в голове Антона это всё выглядит максимально странно и подозрительно), он временно просто оставляет их рядом со своей чашкой, откидывается на спинку стула и как ни в чём не бывало пьёт кофе. Пялит в телефон, мысленно одёргивая себя каждый раз, когда взгляд просится зацепиться за злосчастные салфетки.  Спустя несколько минут беспокойного ожидания в голову потихоньку начинают закрадываться мысли о том, что это все какой-то бред, паранойя и надуманная фантазия. Действительно, зачем идеальному сотруднику подвергать свой статус опасности попытками связаться с гостем. В этом же нет никакого смысла. Антон тревожно постукивает пальцами по столу, продолжая тупо залипать на экран телефона и прокручивая каждую нелогичную мысль или довод в голове.  Вопрос о том, мог ли Арсений и в правду попытаться с ним связаться загорается вырвиглазными светодиодами прямо перед глазами. И ответ узнать хочется все сильнее. Поэтому Антон кладёт ладонь на небольшую стопочку салфеток перед собой и аккуратно их перебирает большим пальцем, словно это игральные карты. Внимательный взгляд цепляется за инородный предмет между салфетками, а сердце моментально подскакивает, учащая пульс до ненормального.  Не уже ли он оказался прав? Антон осторожно приподнимает первые две салфетки и почти не глядя выуживает пальцами свернутую пополам бумажку. Записка, если это действительно она, ловко проскакивает в рукав кофты, оставаясь незамеченной для посторонних глаз и камер. Шастун, чтобы его действия не выглядели подозрительными, просто берет первые две салфетки, которые держит в пальцах, и использует по назначению, протирая уголки губ.  Только провернув все эти действия, он ощущает, как кровь приливает к его лицу, пальцы наоборот холодеют, а сердце выстукивает какой-то непригодный для жизни ритм. В груди всё сворачивается железным комом, отдающий металлической разгоряченностью и стальным холодом одновременно.  Не дожидаясь, пока состояние придет в норму, Антон поднимается с места на негнущихся ногах, оставив за собой на столике лишь пустую чашку и несколько купюр, прячет телефон и стремительно направляется к выходу, по пути нащупывая в карманах пачку сигарет. Произошедшее событие точно стоит того, чтобы ещё раз отравить свой организм едким дымом в попытках успокоить разыгравшиеся нервы.  Долгожданный ночной холод немного остужает горящее лицо, но взамен пускает неудержимую леденящую дрожь в руки. Зажимая особенную сигарету в левой руке, Антон нервно вытряхивает записку из правого рукава и разворачивает её.  На плотной белой бумаге элегантным, но явно торопящимся почерком выведено одиннадцать цифр номера телефона и короткая надпись английскими буквами. А ниже подписано совсем короткое: «Арс»