Do it for the Father

Уже на улице, около машины Ника, Селена пришла в себя. Оказалось, уже стемнело. – Надеюсь, мы сможем уговорить твою бабушку продать хижину. Вам же так будет лучше, – Джон с улыбкой похлопал Селену по плечу. – Удачи, сестрёнка. К Нику Селена ехала с улыбкой до ушей. Дома у Ника горел свет. Она взглянула на часы на приборной панели – одиннадцать вечера. Вот это она, конечно, засиделась. Сам Ник, как оказалось, сидел на пороге, и вскочил, как только Селена заехала на подъездную дорожку. Стоило ей выйти из машины, как он набросился на неё с объятиями. – Чёрт подери, Куки, ты меня напугала… – Они хорошие люди, Ник, всё в порядке… – Она со смехом вырвалась из медвежьей хватки Рая. – Всё в порядке. Честно. – От тебя пахнет как-то странно, – заметил он. – Тебе кажется. Пойдем, тут комары. Селена козочкой поскакала в дом. Ник потащился следом. Что было дальше она не помнила. – Эй, Куки, всё хорошо? Судя по голосу, это Ник тряс её так, будто пытался скинуть с кровати. – Чёрт, да дай же поспать, Рай! – пробормотала Селена, укрывшись с головой чем-то напоминающим одеяло. Сон без сновидений перенёс Селену в очередное деревенское утро. Из открытого окна тянуло прохладой. С трудом усевшись, она выглянула наружу: вместо привычного пролеска открылся вид на желтый самолёт, едва заметный в молочной дымке ещё не успевшего сойти тумана. В комнате кто-то засопел. Селена вздрогнула, но это оказался заснувший на стуле у кровати Ник. Голова была откинута назад, руки безвольно свисали вдоль тела, а по подбородку текла нитка слюны. И в целом, комната была не её, а Ника. Видимо, теперь она стала гостевой, а сам он переместился в спальню отца. Селена почесала голову. Вчера она поехала к святошам, и, судя по тому, что всё напрочь забыла, включая то, как оказалась у Рая, хорошо там потусила. Тихо, чтобы не будить Ника, она опустила ноги на холодный пол, и по телу побежали мурашки, сгоняя с тела Селены Говард остатки сонной лености. Вниз по лестнице, на кухню. Странно, но в холодильнике Рая была еда, и она даже ещё не протухла. Надо будет, подумала Селена, сказать об этом Ким. Она хорошая девчонка, и если отдавать Ника кому-то, то только ей. Едва яйца приземлились на сковородку, в дверь кто-то постучал. Селена немного постояла, думая, посолить сейчас или потом. Когда она все же решилась, постучали снова, настойчивее. Селена дернулась и пересолила. Вздохнув, Селена выключила плитку – не хватало еще дом Нику спалить – и пошла к двери. Едва она дверь открыла, как нечто, похожее на осадное орудие, остановилось прямо у её лица. Дернуться она не успела, только вскрикнула. Когда орудие, оказавшееся обычным бревном, которое Ник использовал как гирю, когда хотел покрасоваться, убрали, Селена увидела удивленное лицо Джона Сида. – Селена Говард? – Джон Сид? – повторила его интонацию Селена. – Повежливей, грешница! – рявкнул мужчина рядом с Джоном, но тот жестом остановил его. Второй, похожий на первого, стоял чуть поодаль, будто что-то высматривая. – Я надеялся увидеть Ника Рая, – начал он, оглядывая дом с порога. Бородач, от которого за километр несло свалкой, попытался зайти, но Селена плечом его отпихнула. Джон бросил на него взгляд, от которого тот отошел к дружку. Что они высматривали, черт подери? – Что он себе позволяет?! Джон? – Нам нужен Николас Рай, – повторил он, но в мягком голосе снова ощущался проблеск чего-то, что напугало Селену там, на въезде, у билборда с его лицом. – Его тут нет, – уверенно соврала Селена, то и дело бросая взгляд на бородачей. Джон молча обернулся. Бородачи кивнули и пошли к дороге. Сид взглянул на Селену. – А теперь? Селена сомневалась. У Джона была причина вломиться к Нику. У Ника была причина недолюбливать Джона. Да и она не имела права распоряжаться домом друга и хотела просто спокойно позавтракать – но о последнем теперь можно было только мечтать. – Сестренка? – напомнил о себе Джон. Селена всё ещё сомневалась, но открыла дверь шире, пропуская его. Сид сразу же расположился на диване, в месте, где он не был сильно продавлен и куда обычно садилась сама Селена, будучи в гостях. Его глаза оценивающе бегали по комнате, пока наконец не остановились на Селене. Опустились, расширились, поднялись к лицу. Это заставило Селену взглянуть на себя: оказалось, на ней была одна только старая, местами дырявая футболка Ника, едва доходившая до середины бедра. Селена стыдливо подтянула ноги к животу и спрятала колени под футболкой, надеясь, что она не будет слишком уж сильно просвечивать. – Я думал, ты позовешь Ника. – Я же сказала, его нет. – Ты плохо врёшь. Она, насупившись отвернулась. Поймал. Как? Ещё и яичницей пахнет на весь дом. Желудок завывал так, будто Селена кита проглотила. И всё-таки, откуда Джон знает, что Ник дома? – Куки, ты где? Ник сбежал по лестнице как ошпаренный, а когда увидел Джона, схватился за лампу и готов был размозжить ему мозги. Селена соскочила и всем весом придавила его к стене, не то борясь с ним, не то обнимая. – Хорошо выглядите вместе, – заметил Джон. Селена сделала вид, что не заметила его остроты. Она смотрела на Ника, красного, дрожащего, готового драться. – Ты что тут забыл? – орал он на Сида. – Пришёл напомнить тебе о нашей будущей сделке, – ответил ему Джон спокойно. – Ты тормозишь, Николас. Инфляция скоро сделает свое дело, а повышать плату мы не намерены. – Ты знаешь ответ. Плевать я хотел на твою сделку, – он отодвинул Селену и медленно подошел к Сиду. – Выметайся из моего дома. – Между прочим, меня она пустила. Да, сестрёнка? Селена поймала на себе два взгляда: один выжидающий, второй – шокированный. – Сестрёнка? Куки, что?.. Она могла лишь смотреть на них, хлопая глазами. – Жду от тебя положительный ответ, когда созреешь, Ник. И от Ниши, Селена. – Пошёл к чёрту отсюда, – бросил Рай ему в спину. – Да благословит тебя Бог, Ник Рай. Когда дверь хлопнула, Ник уставился на Селену всё ещё красными глазами. Она протянула к нему руки, но он отошел на шаг. Трясущимися руками он облокотился на стул, всё ещё глядя на неё. – Что это было, Куки? – Я… Я могу объяснить. Вместо того, чтобы обнять Ника, она обняла саму себя за плечи, и рассказала сначала о первой встрече, потом – про обед. Умолчала только про Отца. – Поэтому он зовёт меня сестрёнкой. Потому что мне было неприятно, когда он звал меня дитя. Это всё. Правда всё, Ник. Под конец Селена чуть ли не плакала. Стена, которую Ник попытался выстроить, рухнула, и он сел рядом с ней, уложил её голову себе на плечо, гладил, пока его Куки не успокоилась. –  Знаешь, что забавно? Тот, рыжий – Джейкоб, кажется? – читает «Тропик Рака». – И что это значит? – Это, считай, любовный роман из мира классики. – Пути святош неисповедимы, – усмехнулся Ник. Для Селены его короткий смех был сейчас самым лучшим звуком на свете.