Do it for the Father

– Разбираешься в звёздах? – Нет, но это чертовски красиво. Лето в округе Хоуп. Спокойное, такое родное, будто Селена смогла прорваться сквозь ткань времени и вернуться в детство. Те же луга и фермы, те же домишки и люди. Тот же Ник Рай, что сейчас лежал рядом, и рассматривал вместе с ней замысловатые небесные узоры. В городе никогда такого не увидишь. Селена повернула голову, касаясь лицом плеча Ника. Его спокойное дыхание, мерные движения груди завораживали разум, и все тревожные мысли покидали голову, пусть и обещая вернуться, когда родной округ останется позади. Учёба, классы, слишком сложные даже для неё, пусть и умной, но деревенской девчонки – всё это потом. Сейчас рядом было её детство. Её лучший друг, её земля. Её счастье. – Помнишь, как Ба выстрелила в тебя? Грудь Ника затряслась в беззвучном смехе. – Такое не забыть. А ты помнишь печеньку? – Не издевайся, Рай, – Селена усмехнулась. – Я слишком рано узнал, насколько женщины страшны в гневе. Будто воочию Селена увидела то злосчастное печенье. Для неё, тогда семилетней, хрустящая печенька в трещинках и с шоколадными кусочками была мечтой. А засранец Ник не хотел делиться. Впрочем, заставить его было не трудно. Надо было всего лишь слопать печенье прямо из его руки и убежать. И бежать долго, до самого дома. Вот только из-за этого вкус печеньки совсем не прочувствовался: её прошлось проглотить почти не разжевывая, чтобы не подавиться. Сколько ещё лет Ник звал её Куки? Пять? Семь? Ровно до того момента, как это не услышала бабушка Ниша. Увидев, как отпрыск Раев жмется к её единственной внучке, как пытается её укусить и называет печенькой, она не придумала ничего лучше, чем схватиться за заряженное солью ружьё. Её разговор с мистером Раем был долгим, но, к счастью для обоих, обошелся примирительным ужином. Жаль, конечно, что всё это осталось позади. – Знаешь, мне кажется, я смогу затащить Ким сюда на рождество. – Ким? – Ник оживился. – Ту самую красотку-азиатку? – Ту самую Кимико, да, – Селена усмехнулась. – Когда я рассказывала ей о тебе, она вытребовала фото, попросила скинуть его ей и сказала, чтобы я следила за теми, кто попытается за тобой ухлёстывать, цитирую, в этой деревне. – Да ну тебя, Куки. Вообще-то это я сам способен ухлёстывать за кем хочешь. – Слишком много ты на себя берешь. Ник прижал руку к сердцу, изображая крайнюю степень оскорблённости. Селена не удержалась от смеха, её обычного, громкого, а не девичьего «хи-хи», которые вынуждена была изображать в университете. Горизонт за рекой Хенбейн озолотился лучами предрассветного солнца. – Мы опять пропали на всю ночь, – заметил Ник. – Во-первых, нам можно. Во-вторых, если кто-то посмеет пустить слухи, в зависимости от возраста, получит либо от меня, либо от Ба. Селена встала, потянулась, будто стараясь достать пальцами до исчезающих в небесной голубизне звёзд. Ник поднял плед, сунул его в опустевшую корзинку. Пусть в «Крыльях любви» из меню и убрали сырные шарики, Кейси никогда не откажет девушке, если она попросит их с собой. Она вздохнула. Еще пара недель – и привет, другой штат. Другие люди, другой мир. Селена потрясла головой. Всё это потом. Сейчас она дома, и мысли о будущем не должны помешать ей насладиться обществом Рая и его запасами сороковок. Когда они вернулись к дому Ба, солнце уже поднялось, а воздух согрелся. Селена стёрла испарину с ямки над губой Ника и открыла ему дверь. Бабушка Ниша хлопотала за плитой – странное для неё, экстремалки, занятие. По кухне разносился аппетитный даже после пикника запах оладушек, у мусорного ведра валялся пакет от готовой для выпечки смеси. По радио вместо настолько уже привычной Джоан Джетт пела Леди Гага. Ник взглянул на Селену с немым вопросом. Она пожала плечами и села за стол. – Доброе утро, Ба. – Опять кормили жуков в поле? – Их самых, миссис Говард. Даже таких мелких тварей иногда стоит баловать сладкой кровью Раев. – Это чтоб потом Джордж их вытравил-то? Злой ты, Ник. – Я сам их буду травить, миссис Говард. Ба обернулась, чтобы что-то сказать, уже открыла рот, но вовремя вспомнила, что теперь Ник стал главой «Рай и сыновья». Она молча похлопала его по плечу и вернулась к плите. Селена, грустно улыбнувшись, взяла его за руку. Он слабо улыбнулся в ответ. Будто в качестве извинения за резкость Ба положила Нику больше кленового сиропа. – Как Кармина? Она наконец сняла фартук, и сама присоединилась к завтракающим детям – как она сама до сих пор их называла. Разумеется, оба ребёнка, и Селена, и Ник, постоянно закатывали на это глаза. Ба это не мешало. – Ремонтируется. Осталось только подварить местами оперение – и она снова взлетит. – Пора бы, скоро поля обрабатывать. – Даю честное скаутское, миссис Говард, – Ник отсалютовал и вгрызся в очередной оладушек. Селена наблюдала за их светской беседой, пока по радио не запели Redfoo и Sky Blu. Разговоры о небесах и полях прекратились мигом: Ник схватил Селену за запястье и вытащил из-за стола. – Покажи, как эта штука делается! Ник с самым гордым продемонстрировал, чему научился за те две недели, что Селены не было в городе. В своей обычной манере, резковатой, немного медлительной, но танцевал шаффл он вполне сносно: в Калифорнии, подумала Селена, широко улыбаясь, его бы приняли за своего. Подстричься бы только, уложить локоны, сбрить бороду… Отбросив лишние мысли, она присоединилась к нему, от их танца на полках звенела посуда, а пораженная Ба засмотрелась на них с открытым ртом, не то от красоты движений внучки, не то от неприличия грохочащей на весь участок песни. LMFAO сменили Maroon 5 и их ‘Moves like Jagger’. Рай вернулся за стол к последнему одинокому панкейку. Селена с нарочитой обидой посмотрела него и уперла руки на пояс. – Это что? – Так там же он понятно поёт, «двигайся как Джаггер». Не хочу как Джаггер, хочу как Ник Рай. – А что мешает? Селена потянула Ника обратно, но он изобразил гримасу и отодвинулся. – Зверский голод. Дай мужику поесть, а. – Кстати о зверском голоде, – Ба отвлеклась от оладушек. – Селена, можешь сходить к святошам? Ник напрягся, глядя на неё. Селене его реакция не понравилась. – Зачем? – не поняла она. С непониманием младшая Говард смотрела то на друга, то на Ба. Когда Селена в последний раз интересовалась, святоши жили у себя на острове, никому не навязывались – если не думать, конечно, о моментах, когда всех подряд они приглашали на какие-то свои ужины – и никого не трогали. Началась какая-то движуха, и Селене это совершенно не нравилось. Может, она и уедет, но тут останутся Ба и Ник… – Они предлагали купить нашу халупу. Передашь им, что я отказываюсь. – Миссис Говард, это… – Ник, если хочешь, можешь пойти с ней. Он нахмурился. – Они будут уговаривать меня отдать им Кармину и дело. – Ну значит и не бурчи, – поставила точку Ба. – Сегодня они ждут ответ, – она обратилась к внучке. – Попроси их провести тебя к Джону Сиду, тебе к нему. Ник поджал губы. Селена кивнула. Остаток завтрака прошел в нервозной тишине. Стоило Селене с Ником ступить за порог, как из радио снова заиграло знакомое кантри. Кто это был? Джонни Кэш… Вроде бы нет. Слишком уж весёлая мелодия. – Я всё ещё думаю, что идти к Джону – плохая идея. – Почему? На вид они – добрые люди, – возразила Селена. Она видела, как старика в Фоллз-Энде один из святош подкармливал хорошим куском жареного мяса, а потом они забрали его к себе в общину – стало одним бездомным меньше. – На вид и мухомор красивый, – пожал плечами Ник. – Надоел ты ворчать уже. Ты старше меня на пару месяцев, а ведёшь себя как старик, боже, Рай! Селена заняла обычное место на переднем сидении. Ник сел за руль. – Мы поедем вместе. – Чтоб они решили, что я такая же злобная, как и ты? Нет уж. Я сама. – Хорошо, – Ник вздохнул. – Но потом ты придёшь ко мне и расскажешь, как всё прошло. Младшая Говард не хотела спорить, только кивнула. И всё же дорога в тишине её напрягала. – Ты не говорил, что святоши приходили к тебе. – Они сейчас по всем ходят. Зовут к себе, выкупают земли. Хотели забрать у меня «Рай и сыновья», но хрен им, а не Кармина. – Правильно. Они не Раи, и даже не их сыновья. Ник даже не улыбнулся. Селена разочарованно вздохнула. Летнее солнце беспощадно подпекало старенький автомобиль, кондиционер не справлялся с обеденным зноем. Когда Ник вытащил ключ из зажигания, Селена с восторгом вырвалась на улицу. Здесь, в тени и под легким ветерком – дыханием близкой реки – казалось, что она вылезла не из машины, а из духовки. – Тебе дальше по шоссе, потом, после моста, первый поворот налево. Дальше не потеряешься. – Ник, что такое? – Всё в порядке. Просто… Устал. Давай, зайдёшь обязательно, как закончишь. Возьми тачку, если хочешь. Ты же права получила?.. Хотя, тут тебе не Нью-Йорк, бери так. Он бросил ей ключи и хлопнул дверью прямо перед её носом. – Чудесато, – пробормотала Селена себе под нос. Она на автомате села за руль, завелась и поехала, как и говорил Рай, дальше, к мосту. Вела она медленно: может, прохожий под колеса в Монтане и не прыгнет, а вот какой-нибудь олень или волк – запросто. Или Ник Рай. Кто его знает? Сегодня, когда речь зашла о святошах, он повел себя очень странно. Что с ним не так? Это из-за мистера Рая? Но он умер уже давно, и с тех пор Ник вроде бы уже оклемался. Как только она закончит с заданием Ба, подумала Селена, нужно будет выяснить. Чем ближе к повороту подъезжала Селена, тем люднее становилось. Мужчины, все, как один, бородатые, нестриженные, просто стояли и разговаривали, кто-то чуть дальше разделывал крупного оленя прямо на асфальте. Селену передёрнуло, но она продолжала путь. Проезжая мимо, Селена чувствовала устремлённые ей в спину взгляды. Поворот налево, говорил Ник. Прямо здесь сейчас несколько мужчин устанавливали вывеску с симпатичного вида мужчиной, гласившую «МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ». – Дети цветов, ё-моё, – пробурчала Селена себе под нос. Дорогу эти ребята перекрыли, и Селена вынужденно остановилась около них. – Доброго дня! Где я могу найти, эм… Джона? От её звонкого голоса бородачи дёрнулись, один из них кивнул в стоящего поодаль мужчину, одетого со вкусом: тёмные джинсы по фигуре, которые издалека можно было принять за строгие костюмные штаны, кобальтовая рубашка с парой расстёгнутых сверху пуговиц, серая жилетка в линию. Так в Нью-Йорке выглядели адвокаты и монстры Уолл-Стрит. Стоило хлопнуть дверце машины, он обратил к ней небесно-голубые глаза. Это оказался тот самый мужчина с плаката. Глаза его казались добрыми, но было в них что-то, от чего Селену насквозь пробрали мурашки. Пусть он был одного с ней роста и не вышел мощным телосложением, а на губах его играла лёгкая улыбка, от необъяснимого страха в самом сердце это не избавляло. – Здравствуй, дитя. Добро пожаловать во Врата Эдема.