Тайное влечение

Октябрьский ветер, колючий и своенравный, играл с каштановыми локонами Гермионы, безжалостно напоминая о приближающихся холодах. Она, укутанная в бесформенное пальто, брела по мощеной улице, вглядываясь в витрины, словно пытаясь найти сокровище среди обилия безвкусных нарядов. Прием, организованный Нарциссой Малфой, требовал безупречного вида, а поиски идеального платья превращались в настоящее испытание. Внезапно взгляд Гермионы зацепился за мерцающее бордовое великолепие, спрятанное за толстым стеклом витрины. Платье из бархата, словно сошедшее со страниц старинных романов, манило своим аристократичным шиком. Не раздумывая, она нырнула в теплый, уютный магазин, спасаясь от пронизывающего ветра. Звон колокольчика над дверью потонул в мягком шепоте шелка и аромате дорогих духов. Приветливая продавщица, с лучезарной улыбкой, поспешила к ней, предлагая свою помощь. Гермиона, вежливо отказавшись, принялась осматривать ряды платьев. Ее пальцы невольно скользили по нежной ткани, но ничто не вызывало трепет в душе. И тут ее взгляд упал на него – изумрудное шелковое чудо. Платье, словно сотканое из лунного света и лесных теней, облегало манекен словно вторая кожа. Глубокий вырез на спине обещал смелый, чувственный образ, совершенно чуждый скромной и рассудительной Гермионе. Она всегда предпочитала практичность и удобство, скрывая свою фигуру под слоями бесформенной одежды. Но это платье… оно было провокацией, вызовом самой себе. Внезапно, мирную атмосферу магазина пронзил властный, зычный голос. — Ну что, девочки, как выручка? Как продажи? Голос был до боли знакомым. Гермиона обернулась и застыла в изумлении. Пэнси Паркинсон. Она не изменилась. Все то же каре, пухлые губы, подчеркнутые яркой красной помадой, и неизменное пристрастие к самой дорогой и модной одежде.Их пути практически не пересекались после Хогвартса, и каждая встреча в прошлом вызывала у Гермионы лишь раздражение. — О, какие гости! Сама Гермиона Грейнджер! Какая встреча! – промурлыкала Пэнси, подбегая к Гермионе и заключая ее в крепкие объятия. От неожиданности Гермиона не успела среагировать. — Жизнь тебя не балует, смотрю, – оценивающе окинула Пэнси взглядом ее скромный наряд. Щелчок пальцев, и одна из продавщиц уже несла к ним то самое изумрудное платье. — Бери, не раздумывай! А завтра утром жду тебя у себя на прическу и макияж, возражения не принимаются! Сделаю из тебя настоящую роковую красотку. С такой фигурой прятаться – настоящее преступление! – Пэнси презрительно фыркнула. Гермиона, ошарашенная таким напором, отступила на шаг. — Пэнси, это неожиданно… но спасибо, не стоит. Тон Паркинсон стал мягче, почти умоляющим. — Грейнджер, я искренне хочу тебе помочь! За мой счет! И никаких возражений!– Пэнси подмигнула и, не давая Гермионе опомниться, буквально всунула в ее руки изящную коробку с платьем. — До завтра, Грейнджер! – воскликнула она, покидая магазин, оставив Гермиону в полном смятении, в окружении удивленных взглядов продавщиц. Гермиона, словно сомнамбула, вышла из магазина, сжимая в руках коробку с изумрудным искушением. В голове царил хаос. Вопросы, удивление, смятение – все смешалось в неразборчивый вихрь. Она отбросила попытки разобраться в происходящем, решив довериться течению событий. Трансгрессировав домой, Гермиона оставила все вопросы на потом. Ее квартира, расположенная в тихом районе Лондона, была ее крепостью, ее убежищем от суеты и интриг большого города. Небольшая, но уютная, она отражала ее любовь к порядку и знаниям. Книжные полки, уставленные до потолка, доминировали в гостиной, создавая ощущение тепла и защиты. Мягкий диван, усыпанный подушками, манил к отдыху, а большой камин создавал атмосферу уюта и спокойствия. Дверь отворилась, и старый Живоглот, ее верный рыжий кот, встретил ее громким мурлыканьем, обвиваясь вокруг ее ног. — Мой милый, – прошептала Гермиона, подхватывая его на руки и нежно гладя за ушком. Живоглот, блаженно жмурясь, ответил ей громким мурчанием, словно понимая ее смятение. Насытившись лаской, кот спрыгнул на пол и, грациозно вильнув хвостом, скрылся в коридоре. Гермиона стянула с себя пальто и, бросив его на спинку кресла, направилась в ванную. Горячий душ был именно тем, что ей сейчас нужно. Смыть с себя усталость, смятение и неожиданную встречу с Пэнси Паркинсон. Слишком много слизеринцев на один день. Под струями горячей воды мысли Гермионы вернулись к Малфою. Он не давал ей покоя. Почему-то, в последнее время, она все чаще вспоминала о нем. Его серые глаза, словно два ледяных озера, пронзали ее насквозь. Платиновые волосы, идеально уложенные, вызывали странное волнение. Его надменность, его сарказм… все это раздражало и одновременно притягивало ее. Неожиданно, рука Гермионы невольно опустилась вниз, нащупывая влажные складки. Яркие образы вспыхнули в ее сознании: сильные руки Малфоя, его уверенная хватка, его запах, сводящий с ума. Гермиона застонала, позволяя горячим струям воды уносить ее в мир фантазий. Взрыв чувств. Гермиона в шоке открыла глаза… и опустилась на дно ванны. — Мерлин! Гермиона, ты совсем с ума сошла! Думать об этом хорьке и удовлетворять себя?– прошипела она, выбираясь из воды. Устало намотав полотенце на волосы и обернув им тело, Гермиона палочкой быстро высушила волосы. Ей совсем не хотелось есть. Она устало зашла в спальню, где на кровати уже лежал Живоглот, поджидая хозяйку. Спальня Гермионы была небольшой, но уютной. Стены, выкрашенные в нежные пастельные тона, создавали атмосферу спокойствия и умиротворения. На полу лежал пушистый кремовый ковер, на котором так любил растягиваться Живоглот. Большая кровать с высоким изголовьем, укрытая шелковым лоскутным одеялом, манила к отдыху. На прикроватной тумбочке стояла небольшая лампа, создающая мягкий, рассеянный свет, и стопка книг, ожидающих своей очереди. Гермиона, не снимая с влажного тела полотенце, просто рухнула на кровать и, не успев даже толком осмыслить прошедший день, провалилась в глубокий, безмятежный сон.