Тайное влечение

Гермиона, словно пленница зачарованного лабиринта, вновь увязла в шелестящих джунглях бумаг. Отдел Международного Магического Сотрудничества дышал на ладан от ее кипучей энергии, но работа, как вечный двигатель, не знала ни сна, ни отдыха. И вот, словно предвестник бури, в кабинет ворвался Гарри Поттер, ныне влиятельный помощник Министра Магии Кингсли. В руках он держал изящное приглашение, от которого веяло не только формальностью, но и неуловимым холодком тревоги, словно за розовым шелком скрывалась сталь. — Завтрашний прием в Малфой Мэноре, Гермиона, – отчеканил Гарри, словно каждое слово было высечено на камне. – Ты должна быть там. Это прямой приказ Кингсли. Гермиона ощутила, как привычный комфорт кабинета сжался, словно клетка. Она должна присутствовать на приеме не как праздная гостья, а как посланник надежды. Кингсли возложил на ее хрупкие плечи деликатнейшую миссию – соблазнить воротил магического мира влить частные инвестиции в новаторский проект магических протезов для жертв войны. Долгий танец убеждения, требующий не только знаний, но и умения плести кружева из слов. Тяжелый вздох сорвался с ее губ, словно уставшая птица. Ей до безумия хотелось сейчас оказаться дома, укутаться в мягкое одеяло, ощутить тепло мурчащего Живоглота и, потерявшись в лабиринтах любимой книги, уснуть без сновидений. Но вместо этого ее ждал кошмарный марафон по бутикам в поисках платья, которое смогло бы замаскировать ее трудовые будни и превратить в… уместную гостью. Мир сузился до пульсирующей боли в висках и ноющей усталости в ногах. Схватив пальто, Гермиона поспешила покинуть кабинет, словно бежала от надвигающейся лавины. Погруженная в мрачные раздумья, она, не видя ничего вокруг, плелась к выходу из Министерства. И вот, словно судьба решила подшутить, с грохотом столкнулась с кем-то, и ее верная сумка, словно преданная собака, вывалила все свое содержимое на холодный мраморный пол. Древние книги, пергаментные свитки, остро заточенные перья… Гермиона устало цокнула языком и опустилась на колени, словно сдаваясь на милость гравитации, собирая разлетевшиеся сокровища. — Позволь помочь, Грейнджер… От этого голоса по всему телу пробежала волна мурашек, словно от прикосновения ледяного призрака. Стальной взгляд пронзительных серых глаз, едва уловимая, но такая знакомая усмешка на безупречно выбритом лице, сшитый на заказ костюм, сидевший как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб его сильного тела. Драко Малфой. Он склонился рядом, словно темный ангел, опустившийся с небес. Гермиона невольно вдохнула аромат его одеколона – терпкий, мужской, с нотами сандала и выделанной кожи, дорогой и волнующий, запах, обещающий уверенность и таящий в себе опасность. Гермиона торопливо собирала вещи, избегая его взгляда, словно боялась обжечься. Он протянул ей старинный том в кожаном переплете - "Руны и их применение в зельеварении". — Благодарю, Малфой, – прозвучал ее голос, несмотря на все усилия, чуть дрогнувшим. Он нагло окинул ее взглядом с головы до ног, словно рассматривал редкий экспонат. – Всегда рад помочь, Грейнджер, – в его голосе прозвучало отчетливое издевательство, он даже слегка спародировал ее тембр. — Давно не виделись. Все такая же… серая мышка. Не обижайся, Грейнджер, это всего лишь констатация факта, – добавил он с притворной заботой, словно насыпал соль на открытую рану. — Замолчи, Малфой. Обойдемся без этих колкостей, как всегда. Хогвартс давно остался в прошлом, – отрезала Гермиона, стараясь подавить раздражение, клокотавшее внутри. — Прости, Грейнджер, никак не могу избавиться от этой вредной привычки, – усмехнулся он, и в его глазах вспыхнула искра веселья, словно в темноте зажегся спичечный коробок. Гермиона украдкой разглядывала его. Глава Аврората, престижная и опасная должность. Всегда на передовой, всегда рискующий жизнью, руководивший сложнейшими операциями. Богат, влиятелен… и, как ни странно, одинок. Они часто пересекались по работе, обмениваясь колкостями, как старые враги. Он раздражал ее до глубины души, но в глубине сознания она признавала, что он всегда казался ей… мужчиной, плечом, за которым можно укрыться от бури, стеной, способной защитить от любой опасности. С ним она чувствовала бы себя в безопасности. Она яростно отгоняла эти мысли, словно назойливых мух. Их союз был невозможен, это противоречило всем законам мироздания! — Любуешься, Грейнджер? Что ж, не стану отрицать, я знаю, что я безупречен, – Малфой самодовольно поправил воротник белоснежной рубашки. — Ой, да пошел ты к черту, Малфой, – отмахнулась Гермиона, стараясь скрыть смущение, которое, словно краска, заливало ее щеки. Он проигнорировал ее выпад и, словно опытный шахматист, перешел к следующему ходу: — Кстати, о приеме. Кажется, ты там тоже будешь. Моя матушка, как всегда, закатывает грандиозное представление в поддержку… хм… поддержки талантливой молодежи, скажем так, – он на мгновение задумался, словно подбирая слова, чтобы не выдать истинную цель мероприятия. – Впрочем, это неважно. До встречи завтра, Грейнджер. Он бросил на нее еще один оценивающий взгляд, от которого по коже в очередной раз пробежали мурашки, и, развернувшись, ушел прочь, оставив Гермиону в смятении, чувствуя тонкий шлейф его одеколона, словно призрак его присутствия, в прохладном воздухе министерского холла.