"Эндрю перемещается в будущее, где они с Нилом уже многое пережили, а его версия из будущего появляется в их общем настоящем."

Будущее. Эндрю начал просыпаться. Он спал на диване в гостиной, рядом — Ади, их маленькое солнышко. Его голова покоилась на коленях Нила. В этот момент Эндрю понял — он вернулся. Вернулся домой. Ему сразу стало легче. Он действительно был счастлив снова быть здесь. — Выспался? — мягко, почти ласково, произнёс Нил. Его Рыжик, такой родной и любимый. Эндрю осторожно приподнялся, стараясь не потревожить сон дочери. Затем он просто обнял Нила — крепко, но нежно, с трепетом, как будто боялся снова потерять. — Нил… как же я скучал, — прошептал он, спрятавшись лицом в его плече. — Дрю, ты так говоришь, будто не видел меня целую вечность, — с улыбкой ответил Нил и обнял его в ответ, точно так же — крепко и бережно. Потом мягко поцеловал его в щёку. Эндрю прикрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему в безопасности. Дома. Здесь, с Нилом и Ади, его вселенной. — Нил, а где Данте? Он в порядке? — спросил Эндрю, его голос был тихим, но тревожным. Пока он находился в их прошлом, мысль о детях и Ниле не покидала его ни на миг. Он волновался — за сына, за дочь, за него... — Он пошёл гулять с другом, — спокойно ответил Нил, легко касаясь рукой плеча Эндрю. — Не волнуйся, всё хорошо. Наш сын понемногу меняется… Он учится открываться. Учится доверию. Ты бы гордился им. Эндрю кивнул, сдерживая лёгкий ком в горле. Он действительно гордился. И скучал. — Ммм… папы… доброе утро, — сонно произнесла Ади, протирая кулачками глазки, ещё толком не проснувшись. — Солнышко наше, уже вечер, — улыбнулся Нил, нежно убирая прядь волос с её лба. Эндрю тут же подхватил дочку на руки и крепко прижал к себе, словно боялся, что если отпустит — всё исчезнет, как сон. Он целовал её макушку, вдыхал её запах — такой родной, тёплый, живой. — Я так скучал по тебе, малышка, — прошептал он, а сердце наполнилось покоем. Нил в это время просто смотрел на них с лёгкой, спокойной улыбкой. В этих трёх — Эндрю, Ади и Данте — было всё его настоящее и будущее. И сейчас, в этой гостиной, среди теплого света и мягкой тишины, они были вместе. Они ещё какое-то время провели в гостиной — спокойно, не торопясь, наслаждаясь присутствием друг друга. Потом, как обычно, всей семьёй переместились на кухню, чтобы вместе приготовить ужин — у них это было традицией, маленьким, но важным ритуалом. А Эндрю, сославшись на усталость, тихо вышел из кухни и отправился в свой кабинет. Ему нужно было немного побыть одному, чтобы привести мысли в порядок. Он прикрыл за собой дверь и глубоко вздохнул, проводя рукой по лицу. — Так, Эндрю... успокойся, — пробормотал он себе под нос. — Ты вернулся. Ты дома. Всё хорошо. Тот Эндрю и тот Нил — они справятся. Они сильные. Мы смогли — и они смогут... В этот момент его взгляд упал на блокнот, лежащий на столе. Он замер. Блокнот должен был быть в нижнем ящике — он точно помнил, что убирал его туда. Без его разрешения Нил и дети сюда не заходят: это его личное пространство, здесь важные документы, заметки по работе, планы. Он медленно подошёл и открыл блокнот. Почерк был его — чёткий, знакомый, чуть напряжённый. Он сразу нашёл выделенную страницу. На ней крупно было написано: > Я не знаю, как это произошло, но, если ты читаешь это, значит, ты сейчас на моём месте... > Я не понимаю, почему мы поменялись местами, но благодаря этому я получил ответы. Услышал слова, которые нам с Нилом были так нужны. И знаешь, Ади — это настоящее солнце. Шумная, милая, бесконечно живая. А Данте… он напомнил мне самого себя в детстве. Закрытый, ранимый. Но с вами — с тобой и с Нилом — у него есть шанс. Шанс стать счастливым. Шанс научиться доверять. Эндрю перевернул страницу — и увидел подробные записи. Хронологию событий последних дней. Каждое важное изменение, каждое слово, сказанное или не сказанное — всё было зафиксировано. Особенно — изменения в Данте. То, как он начал открываться. Как впервые сам подошёл за обнимашками. Как улыбнулся без страха. Как шепнул "пап" во сне. Эндрю провёл пальцами по строчкам, как будто касался чего-то живого. Его губы дрогнули. Он не знал, кто из них первым оказался по ту сторону времени — он или тот Эндрю. Но теперь это уже не имело значения. Они были едины. И он знал, что сделает всё, чтобы сохранить то, что им удалось построить. Из раздумий Эндрю вырвал звонок. Он вздрогнул — телефон на столе вибрировал негромко, но навязчиво. На экране высветилось имя: Данте. Эндрю прищурился. Данте почти никогда не звонил — предпочитал переписку или говорил лично, если уж совсем надо. И именно поэтому Эндрю сразу почувствовал, что звонок не просто так. Он мгновенно взял трубку. — Да, — отозвался он спокойно, но собранно. На другом конце повисла небольшая пауза. — Эндрю… — начал Данте, голос звучал неуверенно, почти с надрывом. — Я хотел спросить… Тут такая ситуация. Родители Эша уезжают за город на пару дней. Он… он не хочет ехать с ними. Эндрю не перебивал. Он знал, как тяжело Данте даются такие разговоры. — Хочешь, чтобы он пожил с нами? — мягко, без тени удивления, сказал он. — Если… если можно… и вы не будете против… — пробормотал Данте. — Конечно можно, — сказал Эндрю, голос его был тёплым, спокойным. — Ждём вас обоих к ужину. И даже через телефон он почувствовал — или, по крайней мере, представил — как лицо Данте немного светлеет, как он облегчённо выдыхает, как в голосе у него появляется то, чего раньше не было: доверие. — Спасибо… Мы заедем к нему за вещами и потом домой. — Если нужно будет вас забрать или просто встретить — скажи. В любое время. — Хорошо… — тихо отозвался Данте. И связь прервалась. Эндрю на секунду задержал телефон в руке, прежде чем убрать его. Он улыбнулся. Эта маленькая победа значила для него больше, чем он мог бы объяснить словами. Он вышел из кабинета и направился на кухню, туда, где Нил готовил ужин, а Ади уже успела устроить маленький творческий беспорядок на столе. Там было его настоящее. Там — семья. Когда Эндрю вернулся на кухню, запах тушёных овощей и тёплого хлеба обволакивал всё вокруг мягким, почти успокаивающим ароматом. Ади сидела за столом, увлечённо раскрашивая бумажных зайчиков. На кончике её носа был зелёный фломастер, а волосы слегка прилипли ко лбу от концентрации. Нил стоял у плиты, закатав рукава до локтей, и сосредоточенно мешал кастрюлю, слегка покачиваясь под ритм тихо играющей музыки. Эндрю подошёл молча. Без слов обнял его со спины, прижавшись щекой к его лопатке. Руки обвили талию Нила, и он зарывался лицом в знакомое тепло. — Всё в порядке? — спросил Нил, не оборачиваясь, но мягко потёрся затылком о его щёку, как кот, впуская в контакт. — Данте позвонил, — прошептал Эндрю, чуть сжав его в объятиях. — Он попросил… Эш не хочет ехать с родителями за город. Данте спросил, может ли он пожить у нас пару дней. Нил поставил ложку на стол и медленно повернулся к нему. Их глаза встретились. Эндрю положил ладонь на его щёку и склонился, легко коснувшись губами его лба. — Спросил сам? — улыбнулся Нил, глядя с нежностью. — Сам. Представь себе. Ему было трудно, но он позвонил. И голос у него был… такой живой. Спокойный. Нил провёл пальцами по линии его подбородка, а потом, не разрывая взгляда, наклонился и поцеловал Эндрю в щёку. Долго, с теплом. Затем в плечо — медленно, будто ставил там точку спокойствия. — Это ты. Это ты его так научил. Ты дал ему пространство. Без давления. — Нет, это мы, — поправил Эндрю, положив лоб к его виску. — Мы все — ему семья. Нил кивнул. Он слегка улыбнулся и обвил Эндрю за шею, зарываясь пальцами в его волосы. Несколько секунд он просто держал его так, не отпуская. — Пап? — вдруг раздался голос Ади. — А Эш будет ужинать с нами? Они оба рассмеялись, не отстраняясь друг от друга. Эндрю повернул голову и сказал: — Да, солнышко. Эш теперь часть команды. — Тогда я ему нарисую зайца! С шапкой! — заявила она и тут же вернулась к рисунку. Нил мягко провёл губами по щеке Эндрю, а затем отступил на шаг, касаясь пальцами его ладони — медленно, не спеша отпускать. — Хорошо, что ты дома, — тихо сказал он. — И не собираюсь уходить, — ответил Эндрю, целуя его в висок. Входная дверь щёлкнула замком где-то ближе к вечеру. В прихожей послышался звук ключей и приглушённые голоса. Ади тут же вскочила со стула, фломастер упал на пол, но она даже не заметила. — Данте! Эш! — радостно закричала она, выбегая в коридор на цыпочках. Эндрю и Нил переглянулись — в этом детском восторге было что-то невероятно искреннее. Данте стоял на пороге, чуть сбивчивый, с рюкзаком за спиной. Рядом с ним — Эш, тихий, немного напряжённый, но с благодарной улыбкой, когда Ади буквально врезалась ему в ноги и протянула свой рисунок. — Вот! Это тебе! Тут ты — зайчик! В шапке! — гордо объявила она, смотря снизу вверх. Эш рассмеялся. Совсем тихо, но по-настоящему. — Спасибо, Ади. Это… очень мило. Ади мило улыбнулась и шмыгнула обратно на кухню, весело напевая себе под нос. Её шаги были почти танцем — она обожала помогать накрывать на стол, особенно выкладывать вилочки по строгому порядку, как учили папы. Сегодня она была особенно старательна — ведь гости! — С возвращением, — сказал Эндрю, выходя в прихожую. Он смотрел на сына с тихой радостью. Было видно, как облегчённо светятся его глаза. И, пусть он ещё не сказал этого вслух, по Эндрю было понятно — он рад видеть и Эша тоже. Очень. По записям он понял, насколько этот парень стал важным для Данте. — Мы дома… — чуть неуверенно, но искренне произнёс Данте. Он опустил взгляд, но уголки губ всё же дрогнули. — Спасибо, что разрешили остаться, — сказал Эш с той самой лёгкой радостью в голосе, которую обычно слышишь, когда человеку действительно спокойно. — Не стоит благодарить. Лучше чувствуй себя как дома, — ответил Эндрю и положил руку на плечо Эша. — Мы правда рады. — Ну уж нет, — вдруг подал голос Данте, бурча, но беззлобно. — Тебе, Эш, лучше забыть о своих дурацких шутках. Хоть на пару дней. Договорились? Эш фыркнул. — Они тебе нравятся. Признай это. — Не начинай, — закатил глаза Данте, но краешек его губ всё-таки дрогнул в улыбке. Он даже не пытался спорить серьёзно. Это было… почти домашним. Из кухни раздался голос Нила, строгий, но с привычной теплотой: — Ужин готов! Мыть руки — и марш за стол, пока не остыло! — И давайте быстрее! — добавила Ади, громко, с важным видом. — Мы с папой очень старались! Тарелки должны быть пустыми! — Страшно представить, что будет, если останется хоть кусочек, — хмыкнул Нил в ответ. Данте и Эш переглянулись — и оба, почти одновременно, усмехнулись. Это был дом. Настоящий. Они пошли в сторону ванной, а Эндрю ещё на секунду остался, глядя им вслед. Он чувствовал, как внутри растекается спокойствие. Почти счастье. И он знал — у них получилось. Ужин проходил в привычной, почти домашней атмосфере. За столом было шумно, но не утомительно — уютно. Даже Эш, который обычно напрягался в новых местах, чувствовал себя здесь как-то особенно спокойно. Такое состояние было для него редкостью, особенно в гостях. Но сейчас это был не просто чей-то дом — это была семья. И он это чувствовал. Иногда он бросал короткие взгляды на Эндрю и Нила. Не навязчиво — просто наблюдал. Он замечал, как Нил невзначай касался руки Эндрю, как взгляд его становился тёплым, почти светящимся, когда он смотрел на него. Как Эндрю чуть склонял голову, когда Нил говорил, будто прислушивался не только к словам, но и к дыханию. И всё это — без слов. Привычно. Легко. Живо. Эш на секунду задержал взгляд на Данте и улыбнулся, чуть склонив голову набок. — Нил, вы сами учились готовить? — вдруг спросил он. — Очень вкусно получилось. — Ага, — ответил Нил, уже готовясь что-то сказать, но Эндрю его опередил, с усмешкой: — Он сам, да. Только по пути пожертвовал… ну, минимум пять кухонь. Эш хмыкнул, Данте сдержал смешок. — Ты тоже сжёг кухню, — спокойно подметил Нил, бросив в сторону Эндрю многозначительный взгляд. — Один раз. Один. И пять — это всё же значительная разница. — Потом поговорим… — фыркнул Нил, закатывая глаза. — Да, я сам учился. Как мог. По рецептам, видео, звонкам маме. А теперь вот — Ади шеф-повар, я просто помощник. — Данте, а ты умеешь готовить? — повернулся к нему Эш с лёгкой улыбкой. Данте пожал плечами, но не отводил взгляда. — Немного. Я больше по нарезке. И… иногда пеку печенье. По рецепту папы. — Я тоже учусь! — вдруг оживлённо заявила Ади, гордо расправив плечи. — Я помогаю папам с готовкой, и это весело. Особенно, когда можно пробовать! Но не до конца, — серьёзно добавила она, — а то Нил ругается. — Не ругается, а предупреждает, — поправил Нил, но с улыбкой. — Ну, почти не ругается, — фыркнул Эндрю, подмигнув Ади. Смех прошёл по столу. Лёгкий, настоящий. Потом наступила тишина, но не неловкая — теплая, сытая. Все просто ели, наслаждаясь моментом. За окнами медленно сгущались сумерки, на потолке начали дрожать мягкие отблески от лампы. Когда всё было съедено почти подчистую, Ади, слегка лениво потянулась, как кошка. — Ужин удался. А теперь десерт? — Через десять минут, — ответил Нил. — Дайте взрослым шанс перевести дыхание. — Но я маленькая. Мне можно без дыхания! — с вызовом заявила Ади. — Ты не маленькая, ты у нас большая помощница, — поправил Эндрю, целуя её в макушку. — И даже ты подождёшь, потому что тёплый десерт вкуснее, когда не торопишься. Эш и Данте переглянулись — и как-то по-особенному улыбнулись. Между ними было много ещё не сказанных слов, но в этот вечер — не нужно было ничего объяснять. После ужина Нил ушёл с Ади в гостиную — смотреть её любимые мультики перед сном. Это был их ритуал: 15 минут смеха, щекоток, мягких подушек и детских песенок, прежде чем уложить её спать. Ади уже зевала, но храбро боролась со сном — только бы не пропустить ни одного кадра. Тем временем Эндрю остался на кухне. Он молча убирал со стола, аккуратно складывая тарелки в посудомоечную машину. В чайнике закипала вода — он готовил вечерний чай, как всегда. У них с Нилом была своя маленькая традиция: сладкий напиток перед сном. Иногда чай с мёдом, иногда — какао или горячий шоколад. Важен был не вкус, а сам момент. Сладкое — для сердца. Внезапно, совсем беззвучно, в кухне появился Данте. Эндрю поднял глаза и сразу заметил — сын явно нервничал. Руки слегка сжаты, взгляд чуть опущен, губы поджаты. Он хотел что-то сказать… но не успел. Прежде чем Эндрю мог вымолвить хоть слово, Данте шагнул вперёд и неловко, но крепко обнял его. Эндрю замер. Это было неожиданно. Редко, почти никогда — Данте не проявлял инициативу к физической близости. Но сейчас — сам. Неуверенно, осторожно, но с такой искренностью, что у Эндрю перехватило дыхание. Он не стал говорить ничего. Не спросил, что случилось. Просто крепко обнял в ответ, мягко, как будто боялся спугнуть этот хрупкий момент. — Спасибо, пап… — тихо сказал Данте, почти шёпотом. — Я очень ценю всё, что вы делаете… для сестрёнки. И для меня. Эндрю почувствовал, как у него внутри что-то дрогнуло. Это было… по-настоящему. Впервые. — Спокойной ночи… пап, — добавил Данте, отстраняясь. На его лице мелькнула лёгкая, почти растерянная улыбка, и прежде чем Эндрю успел ответить — он уже развернулся и ушёл. Эндрю стоял на месте, ошарашенный. В груди что-то гулко билось. Он медленно выдохнул, едва улыбаясь — впервые, за всё время, Данте назвал его "папа". Сам. Без просьбы. Без давления. В коридоре Данте наткнулся на Нила, который как раз выходил из комнаты Ади, прикрыв за собой дверь. Его волосы были чуть растрёпаны — Ади явно проверяла, умеет ли он "делать хвостики". Они встретились взглядом, и Нил уже хотел что-то сказать, но Данте подошёл и… сделал то же самое. Просто шагнул вперёд и обнял его. Нил замер, удивлённо моргнув, но сразу обнял в ответ — спокойно, уверенно, будто ждал этого всё это время. — Спасибо, пап… за всё, — прошептал Данте, почти в ухо. — И… спокойной ночи. Нил провёл рукой по его спине, ничего не говоря — просто чуть дольше задержался в этом объятии. Потом отпустил. Смотрел вслед, как Данте уходит в свою комнату, с какой-то новой лёгкостью в походке. Когда он вернулся на кухню, Эндрю уже держал две кружки чая. Их взгляды встретились. — Он тебя тоже? — спросил Нил с тихой улыбкой. — Угу, — Эндрю кивнул, с трудом сдерживая трогательную улыбку. — Он назвал меня «папа». Нил подошёл, взял свою кружку, коснулся пальцами руки Эндрю. После того, как Данте вышел с кухни, он медленно поднялся к себе в комнату. Но даже когда дверь закрылась за его спиной, сердце всё ещё билось слишком быстро. Слишком громко. Он чувствовал его в ушах, в пальцах, в груди. Словно внутри пульсировало что-то большое и новое. Он впервые сделал это. Сам подошёл. Сам обнял. Сам сказал… «папа». И это оказалось не страшно. А приятно. Очень. В голове путались эмоции, но среди них были чёткие ощущения: запах Нила — тёплый, домашний, чуть пряный. Запах Эндрю — спокойный, с нотками кофе и бумаги. Их руки — крепкие, надёжные. Их объятия — те самые. Где не страшно. Где не надо объяснять себя. Где просто есть. Дом. Забота. Любовь. И безопасность. Эш уже лежал на кровати, прислонившись к подушке, с планшетом на коленях, но, заметив Данте, сразу отложил его в сторону. — Ты справился, — сказал он спокойно, с мягкой улыбкой. — Видишь, я говорил… Они будут рады. И тебе станет легче. Данте слабо улыбнулся, скинул толстовку на спинку стула, потёр затылок. — Теперь понятно, почему сестрёнка так любит, когда они её обнимают, — пробормотал он, садясь на край кровати. — Иди сюда, — тихо сказал Эш, уже откидывая одеяло. Данте ничего не ответил — просто лёг рядом. Осторожно. Будто боялся сломать этот момент. Но Эш сам протянул руку и обнял его. Нежно, бережно. Так, как Эндрю и Нил — без слов, но с уверенностью. Данте позволил себе расслабиться. Впервые за долгое время. — Ты молодец, — прошептал Эш, уткнувшись лбом в его висок. — А теперь давай успокоим твоё сердце. Я за него всерьёз волнуюсь. — Эш, если ты сейчас сделаешь что-то, что мне не понравится… — буркнул Данте, прикрывая глаза, — выгоню тебя в свободную комнату. У нас есть такая, между прочим. — Но там скучно, — усмехнулся Эш, не отпуская его. — В ней нет Данте. — Прекрати, пока я не передумал. Но он не двигался. Не отстранился. Только чуть ближе прижался к Эшу и выдохнул — глубоко, по-настоящему. И сердце действительно стало биться тише. А тем временем в комнате Нила и Эндрю царила полная тишина. Полумрак — только ночник у кровати отбрасывал мягкое золотое свечение. На прикроватной тумбочке стояли две чашки — чай с мёдом, не допитый, с лёгким ароматом трав и сладости. Почти половина оставалась в каждой, но сейчас напитки уже остывали. Их не хотелось допивать — не хотелось прерывать момент. Нил лежал, устроившись в объятиях Эндрю. Его голова покоилась у груди любимого, а пальцы рисовали ленивые круги на его ребре сквозь ткань футболки. Эндрю гладил его по спине, медленно, размеренно, успокаивающе. Их дыхание стало синхронным. Мир будто сузился до этого пространства — двоих, тёплого пледа и звуков ночи за окном. — Знаешь, — тихо сказал Нил, не поднимая головы, — я никогда не думал, что стану тем, кто вот так просто... лежит, дышит и счастлив. — А ты стал, — прошептал Эндрю, целуя его в макушку. — Ты стал моим домом. Нашим. Нил чуть приподнялся, посмотрел в глаза. Их лица были совсем близко. Свет от ночника отразился в золотинках его глаз, и Эндрю невольно улыбнулся. Так смотрел только он. Только Нил. — У тебя такие тёплые руки, — прошептал Нил, прикасаясь к щеке Эндрю. — Всегда. Ответом был поцелуй. Глубокий. Настоящий. Горячий от желания, но нежный от любви. В нём было всё — благодарность, облегчение, страсть и покой. Поцелуй не спешил. Он был медленным, уверенным, как дыхание после долгого дня. Эндрю прижал Нила крепче к себе, а тот провёл пальцами по его щеке, в волосы, и ещё ближе прижался. Это был тот момент, когда слова больше не нужны. Когда всё сказано касаниями, дыханием, шепотом кожи. Ночь становилась глубже. А любовь — тише. Спокойнее. Теплее.