"Эндрю перемещается в будущее, где они с Нилом уже многое пережили, а его версия из будущего появляется в их общем настоящем."

Настоящее. После того вечера на крыше между Эндрю и Нилом что-то медленно, но всё же начало меняться. Они стали говорить чаще. Иногда — просто молчали, сидя рядом, привыкая к присутствию друг друга. И это молчание было наполнено не неловкостью, а чем-то новым. Утешительным. Живым. Так пролетела последняя неделя семестра — быстрее, чем хотелось бы. Теперь они были в новой квартире. Эндрю выбрал её, и, к удивлению самому себе, Нил даже не спорил. Он понял — неважно, где они. Главное — с кем. Если рядом будет Эндрю, всё остальное потеряет значение. Первый день в новом доме прошёл в суете: они разбирали коробки, раскладывали вещи, пытались придать пространству уют. Почти не разговаривали — не потому что не хотели, просто... не было нужды. Всё и так было понятно. Утро следующего дня выдалось слишком ранним. Около семи, а Нила уже не было. Он ушёл на пробежку. Эндрю это не нравилось. Он хотел просыпаться рядом с Нилом — видеть его спящего, дышащего медленно и спокойно, чувствовать его тепло рядом, просто обнимать, ничего не говоря. Когда Нил уходил один, Эндрю испытывал тревогу. Слишком многое они уже потеряли, слишком многое стоило защищать. Миньярд вернулся в комнату после короткой утренней рутины. Он вновь взял в руки свой дневник. Он редко туда писал, но если уж записывал — то только самое важное. Личное. Больное. И именно там появилась новая запись. Запись, сделанная другим Эндрю — тем, из будущего. Пока он оказался здесь, в их настоящем, его место занял кто-то другой... Он сам. Только другой, проживший больше, понявший больше. Эндрю перечитывал эту запись снова и снова, хоть и помнил каждое слово. Словно выжиг их себе в память после первого прочтения. Запись: Переживать всё это во второй раз невероятно тяжело. Прости, что не смог стать опорой, не вытянул Нила из тьмы раньше. Я боялся сделать что-то лишнее — любое неосторожное движение могло изменить наше будущее. Но однажды мы справились. Я верю: справитесь и вы. Позаботься о Ниле. И не забывай о себе. Позволяй себе больше, чем привык. Нил рядом — он поймёт, он выдержит. Он будет рядом, потому что ты — его дом. Скоро ты поймёшь, Рыжик станет для тебя чем-то куда большим, чем ты сейчас можешь представить. Ты уже видел это будущее. Ты знаешь, каким оно может быть. Ради этого стоит не сдаваться — какой бы тьмой ни казался путь. Не волнуйся о Данте и Ади. Я здесь. Я позабочусь о них. Для нас с Нилом они — сокровище. Верь в свои чувства. Они настоящие. Они сильные. А насчёт писем... Прости, возможно, я не имел права их находить. Но, похоже, Нил должен был их увидеть. Возможно, это поможет нам вернуться на свои места. Поможет ему понять тебя лучше. Будь честнее в своих желаниях. Не бойся. — Легче мне не стало, — прошептал Эндрю в пустоту, — но я видел это будущее... Нил... такой милый. Такой честный... Ближе к девяти он пошёл на кухню. Решил приготовить завтрак. Не то чтобы он был голоден — это было просто способом дождаться Нила, сделать что-то для него. Что-то простое. Настоящее. Может, после пробежки тот проголодается, и они посидят вместе, пусть даже молча. Эндрю открыл шкаф, достал сковороду и задумался. Он знал, что всё впереди. Знал, что ещё много трудностей, страхов и слов, которые предстоит сказать. Но сейчас, в этот утренний момент, было только тёплое предчувствие — что всё получится. Нил вернулся с пробежки около десяти. В квартире его сразу окутал тёплый, уютный запах еды — значит, Эндрю уже не спит. Он даже представил, как тот хмурится у плиты, сосредоточенный, с чуть поджатыми губами. Он прошёл на кухню, тихо, почти осторожно. Эндрю стоял к нему спиной, переворачивая что-то на сковороде. — Доброе утро... Давно не спишь? — спросил Нил, немного запыхавшись и вытирая шею полотенцем. — Проснулся, когда ты ушёл, — отозвался Эндрю. Спокойно, но в голосе явно скользнула тень обиды. Или даже что-то строже — недовольство, замаскированное под равнодушие. — Будешь завтрак? Нил чуть поморщился, уловив этот оттенок. — Я в душ. Сейчас приду, — коротко ответил он и ушёл, будто желая отложить разговор до момента, когда будет готов к нему. Когда за Нилом закрылась дверь, Эндрю вздохнул. Он не злился, правда. Просто хотелось... обычного. Простого момента вместе. Чтобы Нил остался. Чтобы они просто были рядом. Он закончил готовить завтрак — яичница, поджаренный хлеб, что-то сладкое к чаю. Всё как любит Нил. Разложил по тарелкам, выстроил всё на столе аккуратно, почти педантично. Затем заварил чай — зелёный, с едва уловимым ароматом жасмина. И стал ждать. Тишина кухни вдруг показалась слишком громкой. Эндрю сел за стол, опустил взгляд в чашку и, не отпуская ложку из пальцев, тихо сказал себе: — Просто останься. Просто будь рядом. Нил вернулся минут через десять. Волосы ещё влажные, с него всё ещё шла лёгкая паровая волна — тепло душа прилипло к коже, не успев остыть. Он был в мягкой серой футболке и тех самых спортивных штанах, которые Эндрю почему-то особенно любил. Возможно, потому что в них Нил выглядел слишком... домашним. Он сел напротив, чуть склонив голову, словно прислушивался к настроению Эндрю. — Пахнет вкусно, — негромко сказал он, беря чашку с чаем. — Спасибо, что приготовил. Эндрю не сразу ответил. Он смотрел на пар над своей тарелкой, будто в этом облачке можно было найти нужные слова. — Ты всегда уходишь вот так? — наконец спросил он, тихо, без упрёка, но с чем-то колким в голосе. — До того, как я просыпаюсь. Нил на секунду замер. Опустил взгляд в чай. — Я просто… не хотел будить тебя. Ты редко спишь спокойно. — Это не про сон, Нил. Тишина между ними снова натянулась, но в ней больше не было враждебности. Только осторожность. Ожидание. — Я привык быть один. Привык делать всё сам, — медленно сказал Нил. — Даже если ты рядом… иногда я забываю, что не должен больше. Эндрю приподнял бровь, чуть заметно. — А я не хочу просыпаться один, — сказал он. Просто. Честно. — Не хочу, чтобы ты исчезал, даже если это всего лишь пробежка. Нил поднял глаза и долго смотрел на него. Затем, не отводя взгляда, отложил чашку и потянулся через стол. Его пальцы на мгновение коснулись руки Эндрю. — Я не исчезаю. Я здесь. Эндрю опустил глаза к их соединённым пальцам, а затем сжал руку в ответ. Молча. Уверенно. — Тогда оставайся, — прошептал он. — Просто... оставайся. И в этом было больше, чем просьба. Это было признание. После этого короткого, но важного разговора тишина между ними изменилась. Стала мягкой. Прозрачной. Не тянущей, а обволакивающей, как плед, который накидывают на плечи, когда за окном холодно. Они молча позавтракали, иногда ловя взгляды друг друга. Эндрю впервые за долгое время ел не просто по привычке — еда действительно ощущалась. Он замечал вкус, тепло чашки в ладонях, то, как Нил периодически касался пальцами стола, будто искал точку опоры. — У нас сегодня нет дел, — сказал Эндрю, когда они убрали со стола. — Можем остаться дома. Нил посмотрел на него, словно не поверив сразу, что Эндрю сам это предложил. — Просто остаться? — Просто остаться, — подтвердил тот. — Можно даже ничего не делать. И они действительно ничего не делали. Сначала просто лежали на диване — Нил с книгой, Эндрю пролистывал что-то в телефоне. Иногда обменивались короткими фразами. Иногда просто молчали. Потом Эндрю уснул, положив голову на плечо Нила. А тот даже не пошевелился — только слегка улыбнулся и продолжил читать, держа его ближе. Во второй половине дня они вместе перебирали старые вещи в коробках — нашли какие-то заметки, фотографии, даже футболку с символикой университета, на которую Нил фыркнул, а Эндрю тихо усмехнулся. Были моменты, когда всё казалось… нормальным. Настоящим. Лёгким. Нужным. Ближе к вечеру Нил включил музыку — тихую, почти фоновую. Эндрю сидел на полу, прислонившись к дивану, и смотрел в окно, где начинал сгущаться вечер. — У нас получается, — вдруг сказал Нил. — Быть рядом. Эндрю повернулся к нему, глаза усталые, но спокойные. — Сложно. Но да. Получается. Нил подошёл, сел рядом. Его рука скользнула в ладонь Эндрю. — Я не уйду завтра утром. Обещаю. Эндрю ничего не сказал. Просто повернулся и прижался лбом к его плечу. И в этом простом жесте было всё, что нужно. — Нил, да или нет? Вопрос прозвучал неожиданно. Просто. Прямо. Как и всегда у Эндрю — никаких лишних слов, только суть. Нил даже растерялся. Он не слышал этих слов уже давно. Настолько давно, что почти забыл, как они звучат в его голосе — ровном, хриплом, но почему-то всегда проникающем глубже, чем должен. Он поднял глаза, встретился с Эндрю взглядом. И всё понял. — Да... — ответил он тихо, но уверенно. Ни тени сомнения. Только тепло, которое разлилось по телу в тот же миг. Следующее мгновение было почти нереальным — Эндрю приблизился, как будто мир стал тише, и поцеловал его. Не резко, не требовательно. Просто — по-настоящему. Медленно. С намерением. Как будто этим поцелуем хотел сказать всё, что не мог словами. Нил ответил. Его губы дрогнули в ответ, он прижался ближе, сердце забилось быстрее, будто боясь упустить этот момент. Он хотел прикоснуться. Очень. Но держал руки при себе. Всё ещё был в нём страх — не потому что не хотел, а потому что боялся разрушить хрупкое "сейчас". Но стоило им оказаться в комнате, как Эндрю сам, без слов, направил его. Взял ладони Нила и положил их себе на грудь. А потом — чуть ниже. Спокойно. Уверенно. Разрешая. Приглашая. Убирая каждый внутренний запрет одним прикосновением. — Не бойся, — прошептал Эндрю, его губы почти касались уха Нила. — Ты можешь. И тогда Нил позволил себе больше. Ощутил под пальцами его дыхание, мягкость кожи, тепло, от которого кружилась голова. Их движения стали тише, мягче, и в то же время — наполненными чем-то глубоким, честным. Это не было просто страстью. Это было чем-то настоящим, долгожданным. Ответом на вопрос, который между ними звучал давно, даже без слов. Ночь обещала быть долгой. Но они не спешили. В этот раз — у них было время. Эндрю мягко прижимал Нила к себе, их тела постепенно теряли границы между "ты" и "я", становясь чем-то общим, цельным. Не было спешки — только молчаливое согласие, взгляд в глаза, тёплое дыхание на коже. Каждое прикосновение было изучающим. Как будто они оба снова учились чувствовать — не через боль, не через инстинкт выживания, а через желание быть рядом. По-настоящему. Без защиты. Нил провёл ладонью по спине Эндрю, медленно, затаив дыхание. Он чувствовал, как тот дрожит от близости, но не от страха — от силы чувств. Эндрю прижал лоб к его плечу, будто собираясь с мыслями, а потом прошептал: — Ты реальный. Здесь. Со мной. Нил ответил ему поцелуем — нежным, долгим, будто каждый вдох был клятвой. Его руки двигались осторожно, но с уверенностью, которую ему дал Эндрю. Он касался его, запоминая каждую деталь — изгиб бедра, линию позвоночника, дрожь внизу живота. Когда они легли, Эндрю оказался сверху, их движения стали медленными, чувственными. Всё происходящее было больше, чем просто близость — это было открытие, принятие, доверие. Это был диалог тел, где не нужно было слов. Нил задыхался от нежности. Он смотрел в глаза Эндрю, и там было всё — упрямство, забота, страх потерять и безусловная любовь. Он не отворачивался. Не прятался. Он хотел видеть, чувствовать, быть рядом до конца. Эндрю двигался медленно, будто боялся спугнуть момент. Он знал, как важно для Нила чувствовать себя в безопасности. И он давал ему это — каждым движением, каждым взглядом, каждой секундой, в которой не было боли, только — принятие. Когда они достигли пика, не было слов. Только дрожь в пальцах, сжатые губы, касания, ставшие почти священными. Нил прижался к Эндрю, обняв его так крепко, как только мог, будто в этот момент он наконец понял: он дома. А Эндрю закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе почувствовать, что он — не один. Следующее утро наступило медленно, как мягкий свет, который пробивался сквозь занавески, тихо заполняя комнату. Эндрю проснулся первым. Он лежал неподвижно, наслаждаясь тем, как Нил мирно спит рядом. Его лицо было таким спокойным, а дыхание — равномерным. Эндрю не мог не улыбнуться, глядя на него. В этот момент, казалось, весь мир замер, и только их присутствие друг в друге было реальным. Через двадцать минут Нил начал шевелиться, растягивая тело в утреннем потягивании. Его глаза медленно открылись, и он встретился с взглядом Эндрю, который, судя по всему, не мог оторвать глаз от него. — Пялился? — спросил Нил с полусонной улыбкой, его голос был слегка хриплым от сна. — Да, — ответил Эндрю честно Нил улыбнулся, растянув губы в том самом привычном ироничном выражении. Он потянулся, потом опёрся локтем на кровать, наклонившись к Эндрю. И прежде чем тот успел что-то сказать, Нил поцеловал его. Это был мягкий поцелуй, полный теплоты и того, что невозможно передать словами. Просто момент. Просто они. Эндрю ответил на поцелуй, медленно и уверенно, его руки инстинктивно нашли Нила, тянулись, чтобы обнять его, чтобы он был ещё ближе. Когда Нил залез на него, его движения были лёгкими и нежными, как будто не боялся ничего, не стеснялся. Он позволил себе чувствовать — и дать Эндрю почувствовать себя важным, нужным. Поцелуи становились всё более глубокими, но не торопливыми. Никакой спешки. Они наслаждались каждым мгновением. Их тела, прижавшись друг к другу, говорили без слов. Это было не только физическое желание, это было настоящее открытие, попытка понять друг друга и соединиться на более глубоком уровне. После, они снова уютно устроились в кровати, не стремясь двигаться. Лишь тихие шёпоты, нежные прикосновения и объятия. Эндрю не мог удержаться от того, чтобы не провести пальцами по волосам Нила, а тот, в свою очередь, ответил, слегка приподнявшись, чтобы поцеловать его в лоб. — Ты не собираешься на пробежку? — поддразнил Эндрю, вглядываясь в глаза Нила, а его голос был тёплым и мягким. Нил не ответил сразу. Он просто улыбнулся и потянулся, мягко прижимаясь к Эндрю. Его слова были тихими, но полными смысла. — Я здесь. С тобой. Это было всё, что нужно было сказать. Эндрю почувствовал, как его сердце наполняется благодарностью. Они оба были здесь, рядом, и это значило больше, чем любая пробежка, чем любые планы на утро. С каждым моментом они становились всё ближе, и хоть в их жизни ещё будет немало трудных моментов, Эндрю знал, что они смогут справиться. Они прошли через столько всего, и впереди их ждёт ещё больше испытаний, но теперь они не одиноки. Они были готовы открыться друг другу, открыться по-настоящему, и дать шанс этому. Нил, чувствуя это, посмотрел на Эндрю с выражением, которое сказал больше, чем тысячи слов. — Мы справимся, да? — спросил он, но это не был вопрос. Это был разговор с самим собой. Эндрю кивнул, его глаза наполнились решимостью. Он знал, что впереди будет много трудностей. И в их жизни будет боль, и будет страх. Но он не позволит этому разлучить их. — Мы будем бороться, Нил. За нас. За наше будущее. Я не дам тебе утонуть в темноте, и ты не дашь мне. Нил вздохнул, но его взгляд был спокойным, полным доверия. — Я знаю, — сказал он тихо, но с уверенным тоном. — Ты не один. И я буду рядом. Эти слова наполнили пространство между ними особенным чувством. Это не было просто обещанием. Это был настоящий, искренний отклик. Они знали, что впереди будут непростые времена, но они были готовы идти через всё вместе. И каждый новый день с Эндрю был тем, что Нил больше не мог позволить себе потерять. Они лежали так долго, просто обнявшись, позволяя друг другу ощущать важность этого момента. Были и будут трудности, но они уже начали учиться быть открытыми, учиться давать друг другу шанс. И это было только начало их пути — пути, где они были вместе, не обращая внимания на страхи, и в этом была вся их сила.