"Эндрю перемещается в будущее, где они с Нилом уже многое пережили, а его версия из будущего появляется в их общем настоящем."

За две недели до каникул. Нил и Эндрю договорились, что на время каникул снимут жильё — квартиру или дом. Они не хотели навязываться Ваймаку, хоть и знали, что он бы не был против. Но всё пошло не так гладко, как они рассчитывали. Между ними вспыхнул мелкий спор — ничего серьёзного, просто разногласие, где лучше искать жильё. Казалось бы, ерунда. Но именно эта мелочь стала началом чего-то большего — они начали всё реже быть рядом, будто каждый шаг в сторону превращался в отдаление. В раздевалке после тренировки. Нил уже был готов. Он ждал Эндрю и остальных Монстров, когда к нему подошёл новенький. Без слов, без намёков — просто подошёл и поцеловал его. В губы. Слишком резко, слишком неожиданно. Нил тут же оттолкнул его, ошеломлённый. Но этого было достаточно. Эндрю уже вернулся из душа и всё увидел. — Эндрю... — Нил попытался что-то сказать, но Эндрю его перебил. — Мне плевать, с кем ты и где. — Его голос был холоден, равнодушен. Он открыл шкафчик, словно ничего не произошло. Новенький, видимо решив, что делает одолжение, сунул Нилу в карман листок с номером: — Позвоните, капитан. Вы заслуживаете большего. И просто ушёл. Нил стиснул кулаки, едва сдержавшись, чтобы не ударить этого... Стефана. Он подошёл к Эндрю, соблюдая границы, как когда-то в начале их пути. — Я не хотел этого. Он... это было внезапно, я сразу его оттолкнул... — голос дрожал. Нил нервничал. Может, даже боялся. — Мне нахуй не нужны твои оправдания. — Голос Эндрю был ледяным, отрешённым. Нил попытался дотронуться до его руки, как делал раньше, когда между ними возникало напряжение. Это было как якорь — напоминание: "Я здесь. Мы — здесь." Но Эндрю резко откинул его руку, и она с грохотом ударилась об металлический шкафчик. — Исчезни. И не смей ко мне прикасаться. — Слова прозвучали тихо, но с такой силой, как если бы Эндрю их прошипел. Не та злость, в которой слышится "ненавижу", а настоящая ярость, разрушающая. Нил вздрогнул. Не от боли в руке, а от этих слов. Он знал, как тяжело Эндрю давалось доверие, как сложно ему было просто позволить прикоснуться... А теперь — запрет. На прикосновения. На них. — Хорошо. Больше не буду. — тихо сказал Нил и просто ушёл. Эндрю сжал кулаки. Возможно, он жалел, возможно — нет. Он всё равно бы это не признал. Но внутри всё горело. — А где Нил? — спросил Кевин, входя в раздевалку. — Я ему не нянька. Жду в машине. — бросил Эндрю и вышел. — Похоже, снова поссорились. И на этот раз всё серьёзно... — вздохнул Ники. — Их дело. Может, разбегутся... или убьют друг друга. — Аарон пожал плечами. Его это явно не волновало, но он не мог удержаться от комментария. В "Райских сумерках". Монстры приехали в клуб, как обычно. Ники зажигал на танцполе, Кевин сидел за столом и пил свою "смертную дозу". Аарон тоже молча пил рядом. Нил стоял в стороне, наблюдая. Он не прикасался к алкоголю — знал, что даже капля может включить режим самоуничтожения. Хотя, и без него он прекрасно справлялся с тем, чтобы творить всякую хрень. Эндрю пошёл за напитками. Его долго не было. Кевин и Аарон уже почти допили свою порцию, а Нил, бросив взгляд в сторону бара, решил сам сходить посмотреть. Лучше бы он не ходил. Лучше бы не видел. Эндрю тянул Роланда за галстук, прижимая к себе через барную стойку. Они целовались. Без стеснения. Без оглядки. Как будто Нила не существовало. Сердце Нила сжалось, но он сделал вид, что ничего не произошло. А если и произошло — ему плевать. — Напитки закончились, — спокойно сказал он, подойдя к бару. Эндрю никак не отреагировал. Просто смотрел на Нила — прямо, пристально, как будто выискивая хоть что-то, что могло бы выдать эмоцию. Но лицо Нила оставалось прежним: ровное, замкнутое. — Вот, — с ухмылкой сказал Роланд, передавая поднос с напитками. Нил молча забрал его и ушёл. — Увидел то, что хотел? Знаешь, это было даже жестоко. Хотя… может, ему действительно плевать. А может, он просто лжец, скрывающий чувства лучше, чем ты. — Роланд повернулся к Эндрю. — Заткнись. Или я в печатаю твою рожу в пол, — прорычал Эндрю. — Обожаю твою грубость. Особенно в постели. Хочешь продолжить? — усмехнулся Роланд. — Нет. — Эндрю даже не моргнул. Через несколько минут он вернулся к столу. Там сидел только Аарон. — Где остальные? — спросил Эндрю, опускаясь на своё место. — Ушли. Может, в туалет, может, на улицу. Ники точно где-то на танцполе. Повисло молчание. Эндрю взял бокал и начал пить, будто надеясь утопить в алкоголе остатки злости. Спустя двадцать минут Кевин вернулся, опираясь на Нила. Тот аккуратно усадил его на место и сел рядом. — Серьёзно, Нил, спасибо... — пробормотал Кевин, явно пьяный, и протянул ему бокал. Нил сначала отказался, но потом всё-таки сделал глоток. Эндрю прожигал его взглядом. А Нил... просто игнорировал. Смотрел сквозь него. Будто между ними ничего и не было. Это безразличие сводило Эндрю с ума. Он понимал, что, возможно, совершил ошибку, но признаваться в этом? Ни за что. — Аарон, найди Ники. Мы уходим. Кевин в стельку. Ещё немного — и он откинет копыта. — раздражённо бросил Эндрю. Пока Аарон ушёл за Ники, остальные уже сидели в машине. Эндрю — за рулём. Сзади — Кевин, развалившийся на сидении, и Нил, рядом. Кевин уже спал, уткнувшись в плечо Нила. И Нил не отстранился. Он смотрел в окно, ощущая на себе холодный, почти злой взгляд Эндрю. Через десять минут все были в доме в Колумбии. Разошлись по комнатам. Нил остался в гостиной. Не потому что не хотел быть рядом с Эндрю, а потому что знал — тот его не пустит. Слова «не смей ко мне прикасаться» всё ещё звенели в голове. Лежать с Эндрю в одной постели, не прикасаясь... для Нила это была пытка. — Не знаешь, где комната находится? — отозвался Эндрю, проходя мимо. — Сладких снов, Дрю, — тихо ответил Нил и лёг на диван, закрыв глаза. Он не хотел ни говорить, ни думать. — Дважды предлагать не буду. Я не Стефан... Хотя, к слову, не забудь ему позвонить. Он точно будет рад. — А я не Роланд. С ним тебе, видимо, проще спиться. Позови его — не откажется. — Нил не сдержался. Эндрю стиснул зубы. И ушёл, не сказав больше ни слова. Следующее утро. Проснулся Эндрю не сразу. Сначала было странное ощущение тепла — не физического, а какого-то... внутреннего. Как будто впервые за долгое время он спал спокойно. Без снов. Без кошмаров. Без Нила, которого он вгрызался взглядом всю ночь. Но что-то было не так. Он резко сел. И всё вокруг поплыло. Незнакомая комната. Мягкое постельное бельё. На стенах — фотографии, которых он никогда не делал. На прикроватной тумбочке — кружка с надписью "Лучший папа", рядом — детский рисунок, на котором он и... Нил. И маленький человечек между ними, с кривой подписью: "наша семья". — Где я, чёрт возьми?.. — выдохнул Эндрю, не узнавая ни одного предмета в комнате. И прежде чем он успел встать, в комнату ворвалась девочка. Маленькая, лет пяти. Светлые волосы, веснушки, футболка с лисой. Она с разбегу влетела на кровать и обняла его. — Папа! Доброе утро! — с широкой улыбкой сказала она, уткнувшись в него. — Эм... доброе... — Эндрю растерялся. Впервые в жизни по-настоящему. Он не знал, что делать. Ни как реагировать, ни даже... кто она. — Папа Нил и братик уже ушли! А я — за главную! — Она театрально расправила плечи и коснулась его лба маленькой ладошкой. — Ура, лобик уже не горячий! Я тебя почти вылечила! Эндрю смотрел на неё, как будто увидел фантом. В его груди стучало что-то незнакомое. Странное. Беспокойное. Тёплое. Он перевёл взгляд на календарь на стене. Его охватило озарение. Нет — удар током. Он в будущем. На двенадцать лет вперёд. Его сознание каким-то образом переместилось в тело будущего себя. А значит, тот будущий Эндрю, которого здесь ждали, сейчас где-то в прошлом. В той самой комнате, где он, полный злости, сказал Нилу "не смей ко мне прикасаться". Чёрт. — Папа? Ты чего такой белый стал? Хочешь конфетку? — девочка наклонила голову, внимательно на него глядя. — Как тебя зовут?.. — осторожно спросил Эндрю. — Ну ты чего! Пап, ты что, меня забыл? Я же Аделина! — Она обняла его ещё крепче, словно это могло напомнить. — Я твоя дочка! Эндрю смотрел на неё, не в силах произнести ни слова. Где-то в голове стучали мысли: у него есть дочь... у него и Нила… дочь и сын? Он не знал, как к этому прийти, но в груди разгорался тихий, почти болезненный огонь. Потому что то, что он сейчас увидел — было прекрасно. Страшно. Слишком реально. И слишком хрупко.